Глава 70. Объятия
27 февраля 2025 г., 12:44
Наследующее утро, за пределами двора клана Цюй.
Несколько высоких и величественных Лошадей-стрел фыркали, непрерывно переступая копытами по земле. От их шкур поднимался пар, создавая в воздухе горячий туман.
Эти Лошади-стрелы были тщательно выращенными демонами-лошадьми, которых предоставляли различные секты. Онив два раза крупнее обычных лошадей и обладали удивительной выносливостью. Когда они бежали, их длинные гривы, казалось, горели огнем, что делало их в несколько раз быстрее самого ветра. Они также не оставляли следов, когда неслись галопом, двигаясь подобно порыву ветра.
Лошади-стрелы секты Тайхэн отличались особой выносливостью.
К сожалению, не было и следа конной повозки с мягкими подушками и маленькой печкой, о которой мечтал Мастер секты Ши, не говоря уже о каких-либо закусках в дорогу.
За лошадьми парили четыре артефакта, похожих на гробы. Имея форму челноков, они прочно крепились к телам лошадей, причем в каждом из них вполне мог поместиться человек.
Улыбка Мастера секты Ши постепенно исчезла, а его лицо побледнело. Он спросил:
– Госпожа Ши, что это такое?
– Это защитные челноки. Лошади-стрелы нашей секты невероятно быстры, а повозка слишком громоздка. Ветер на дороге подобен бурному потоку, и без надлежащей защиты легко задохнуться. Я могу использовать сокровища нашей секты для своей защиты, поэтому могу только побеспокоить всех, попросив прилечь на некоторое время.
Ши Цзинчжи: "..."
Хорошая новость состояла в том, что эти лошади быстрые. Плохая новость заключалась в том, что они окажутся в коконе за задними частями лошадей. Они даже не смогут насладиться живописным видом, не говоря уже о том, чтобы увидеть хвосты лошадей.
Видя напряженное выражение лица Ши Цзинчжи, Ши Чжунъюй добавила:
– Лошади-стрелы нашей секты никогда не отдыхают. Я буду лично управлять ими. Не стоит беспокоиться, я буду поддерживать их своей внутренней силой. Мы достигнем северных земель всего за полтора дня.
Инь Ци, наблюдая за четырьмя герметичными защитными челноками, нахмурился. В них есть вентиляционные механизмы, так что они не задохнутся, но...
Челноки, изготовленные сектой Тайхэн, действительно герметичны, возможно, из-за ограниченной видимости, поскольку мастера не оставили даже небольшого просвета.
Веко Инь Ци дернулось, но он промолчал.
Через мгновение он повернулся и сказал:
– В таком случае, я приготовлю немного сладкого супа. Его будет легче есть в дороге.
Увидев спину Инь Ци, удивление и беспомощность Ши Цзинчжи исчезли без следа. Он быстро взглянул на Ши Чжунъюй и вновь обрел свой обычный дипломатичный вид.
– Полтора дня? Это превосходно. Спасибо, госпожа Ши.
Он не надолго задумался, а затем добавил:
– Я думаю, что эти защитные челноки довольно тяжелые. Они могут замедлить скорость Лошадей-стрел. У нашей секты не так много багажа, поэтому четыре челнока - это слишком. Трех будет достаточно.
Ши Чжунъюй опешила.
– Но...
В челноках предусмотрено место для личных вещей, и два человека могли разместиться в них с комфортом. Однако пространство все же ограничено, и мало кто захотел бы оказаться так близко друг к другу.
– Трех будет достаточно, – Ши Цзинчжи улыбнулся, – Честно говоря, у меня есть некоторые недуги, которые требуют посторонней помощи. Я не могу так долго справляться один.
После этих слов он даже намеренно выплюнул немного крови.
Янь Цин и Су Си: "..."
Умению Мастера секты лгать с невозмутимым видом не было равных. Если бы они не знали правды, то однозначно поверили бы.
К сожалению, эти двое молодых людей слишком тонкокожие и не могли держаться с людьми так же близко, как мастер секты. К тому же, чтобы позволить лошади тащить его за собой, Янь Цин должен держать Меч Сострадания на протяжении всего пути. Если бы Су Си действительно разместился в челноке вместе с ним, они, может и закончили бы путь быстрее, нежели за полтора дня, но жизнь Су Си висела бы на волоске из-за ударов, нанесенных Мечом Сострадания.
Нет,это абсолютно невозможно.
Когда Инь Ци вернулся после приготовления сладкого супа, он заметил, что из четырех челноков осталось три. На его лице промелькнуло удивление, но он ничего не сказал. Он раздал сладкий суп и спокойно залез в свой защитный челнок.
После закрытия челнока снаружи донесся слабый звук рассекаемого воздуха. Когда они отправились в путь, как и ожидал Инь Ци, со всех сторон их окружила густая тьма.
Ши Цзинчжи и Инь Ци лежали спина к спине, которые мягко поднимались и опускались в такт дыханию. Их длинные волосы переплетались, неразличимые и согретые температурой их спин.
Присутствие другого человека было настолько ощутимым, что темнота перед ними, казалось, слегка рассеялась.
Ши Цзинчжи не объяснил, почему сократил количество челноков. Он просто расслабил свое тело и сделал ровный, расслабленный вдох.
Честно говоря, если бы Ши Цзинчжи добровольно не сократил количество челноков, Инь Ци ничего бы не сказал. Он давно забыл, что такое проявлять слабость, и теперь, когда его психика снова стала стабильной, ему не составило бы труда стиснуть зубы и терпеть.
Инь Ци ожидал, что это будет пытка, длящаяся полтора дня. Но не знал, что Ши Цзинчжи будет лежать рядом с ним, превращая пытку в отдых во время путешествия.
Действительно, внутренний демон Формации Сердца Будды сделал его слепым, и каждое утро он проверял, рядом ли с ним Ши Цзинчжи. В нем уже обнаружилось множество тонких недостатков, так что нет ничего удивительного в том, что он оказался человеком, боящимся темноты.
С полузакрытыми глазами Инь Ци вздохнул в сотый раз, чувствуя, как ему повезло с его глупым дешевым мастером.
Будь Ши Цзинчжи чуть глупее, с ним было бы легче иметь дело. Он не знал, что этот человек - гений в умении расположить к себе сердца других. Просто указав на один аспект “человеческой натуры”, он быстро понял, как быть более тактичным и ладить с людьми.
Ощущение подавленности сменилось успокаивающим теплом, но интенсивность осталась прежней.
Инь Ци не мог контролировать и управлять им. Даже если бы он собрал ауру трехсот лет, он не смог бы подавить яркую и живую ауру Ши Цзинчжи.
Инь Ци не мог не подозревать, что этот парень рожден, чтобы противостоять ему. Он долго тренировал свое сердце быть твердым, как железо, с небольшой долей мягкости, которой этот человек воспользовался в полной мере, заставив его проявить немного человеческого тепла.
Если Инь Ци такой, то, что уж говорить о других простых смертных с нормальной продолжительностью жизни.
Ши Цзинчжи всегда умел наблюдать за людьми, а сейчас он чувствовал себя еще более уверенно. Если бы он захотел, то, потратив достаточно времени, смог бы сделать так, чтобы понравиться любому.
Эта мысль ударила, как нож для колки льда, разрушив разум Инь Ци, полный нежности.
... Судя по предыдущему поведению Ши Цзинчжи, он не понимал, что значит по-настоящему ладить с другими. Чтобы достичь этого, никто не мог оставаться рядом с Ши Цзинчжи слишком долго.
Не говоря уже о кровных родственниках, даже слуги и наставники не оставались с ним надолго. Ши Цзинчжи был подобен камню, брошенному в поток, не способному уцепиться за легкую пылинку, называемую привязанностью.
Тот, кто способен на такое, должен был с самого начала знать, от чего нужно защищаться и что собой представляет Ши Цзинчжи. Поскольку они приняли меры предосторожности вплоть до запрета на посещение трехлетнего ребенка, то зачем сохранили жизнь Ши Цзинчжи? И почему теперь он может свободно передвигаться?
Инь Ци не верил, что это сделано исключительно из "доброты".
Очевидно, что Ши Цзинчжи понимал его происхождение и беспокоился. Он не стал вмешиваться, основываясь на их прошлом, но позволил Инь Ци лично выбрать “пойти к нему”.
К сожалению, его дешевый мастер решил, что придумал хитрый вопрос, но ответ он мог дать только один.
Он надеялся, что это путешествие, чтобы нарушить запрет, позволит ему крепко ухватить этого человека за лисий хвост.
Инь Ци перевернулся и придвинулся ближе. Температура тела Ши Цзинчжи уже была высокой, и его нос коснулся черных волос другого человека. Прищурив глаза, он наслаждался теплом.
Ши Цзинчжи заметил легкое движение Инь Ци и улыбнулся.
– Значит, А’Ци боится холода.
– Да, – честно признался Инь Ци.
Он воспользовался ситуацией и подвинулся еще ближе. Темнота окутала его глаза, смешав прошлое и настоящее воедино. Инь Ци почти протянул руки, чтобы обнять источник тепла перед собой, но, коснувшись талии взрослого мужчины, отдернул руку.
Когда Маленький Немой был еще маленьким, Инь Ци мог легко обнять его. Маленький Немой любил спать у него на груди, пуская слюни и сминая тонкую одежду Инь Ци.
У этого ребенка также была высокая температура тела. Инь Ци держал его в своих объятиях, словно ласковое солнышко. Это тепло успокаивало, поэтому он молча позволил ребенку портить свою одежду.
Теперь Ши Цзинчжи больше него. К счастью, он не превратился в грузного мужчину с тигриной спиной и медвежьей талией*. Инь Ци все еще мог обхватить его за талию.
*Метафора, означающая большого и крепкого человека.
К сожалению, Маленький Немой, которого он видел много лет назад, вырос во взрослого человека. Из-за того, что они вдвоем втиснулись в это узкое пространство, их действия казались довольно фривольными. Инь Ци убрал руки и сменил тему: – Раз уж мы заговорили о страхе, я давно хотел спросить. Почему Шицзунь так боится призраков? По его мнению, и Маленький Немой, и Ши Цзинчжи всегда были храбрыми. Даже перед богами и Буддами они излучали бесстрашие, словно говоря: “Я ничего не боюсь. Что ты можешь мне сделать?". Но его дешевый мастер смотрел на все свысока, был разносторонним в общении, и все же он боялся призраков. Это действительно озадачивало Инь Ци. Ши Цзинчжи застыл. – Не то чтобы я очень боялся. Он высказался вполне серьезно. – Когда сталкиваешься с невиданными аномальными явлениями, нет ничего страшного в том, чтобы немного испугаться. Как Шифу, я дорожу своей жизнью, поэтому мне следует уделять больше внимания этим, гм, деталям. Инь Ци с улыбкой уставился в затылок Ши Цзинчжи. – И я всегда чувствую, что должен бояться, – пробормотал Ши Цзинчжи, – Это немного странно, когда ты так говоришь...… Так не должно быть... Расслабленный тон в его голосе внезапно исчез, заставив сердце Инь Ци пропустить удар. Ровное дыхание Ши Цзинчжи участилось, и его тело слегка задрожало. – Шицзунь? – Э-э... – слабо ответил Ши Цзинчжи, – Ничего страшного. Я просто... посплю немного. Инь Ци безжалостно схватил его за запястье. Как и ожидалось, сердце Ши Цзинчжи бешено стучало, а тело покрыто тонким слоем пота. Это не было похоже на его обычное недомогание, скорее на то, что запрет сработал. – Что случилось? – Это просто головная боль. Я знаю, это не угрожает моей жизни, – слабо сказал Ши Цзинчжи, – Все будет хорошо, когда мы прибудем в секту Мишань. А’Ци, давай просто поспим и сохраним силы. Они мирно лежали, так почему же он вдруг так разошелся? Однако Ши Цзинчжи явно не хотел говорить об этом, поэтому Инь Ци ничего не оставалось, как подвинуться и обнять его. Он накрыл ладонью холодную шею Ши Цзинчжи сзади, а другой рукой помассировал акупунктурные точки на его голове. Ши Цзинчжи издал болезненный, но в то же время облегченный вздох и уткнулся лицом в грудь Инь Ци. Боль от запрета подобна разрыву незаживающей раны. Ши Цзинчжи чувствовал себя так, словно тысячи иголок беспорядочно вонзались в его мозг, заставляя его почти перестать функционировать. Настоятель Цзюэфэй действительно достоин звания великого мастера, поэтому он сразу же посоветовал ему обратиться в секту Мишань.Тогда он настаивал на том, чтобы найти Шижоу, не зная, сколько страданий ему придется вынести. С тех пор,как Бабочки жадности активировали запрет, приступы стали непредсказуемыми. Одно слово, слабый запах- и боль последует за этим, а он и не заметит их связи с прошлым. Но такова уж человеческая особенность: чем больше человек знает, что не должен думать о чем-то, тем более неудержимыми становятся его мысли. Теплыми и сильными пальца Инь Ци аккуратно массировал акупунктурные точки. Ши Цзинчжи почувствовал облегчение и уткнулся носом в ткань одежды Инь Ци, осторожно принюхиваясь. Запах Инь Ци был немного терпким,но не походил на лекарство. От него пахло землей из могилы, слишком долго пропитываемой кровью, и этот зловещий аромат инстинктивно заставлял держаться подальше. Однако Ши Цзинчжи почувствовал, что этот аромат приносит ему необычайное умиротворение, даже глаза немного заслезились. Его голова заболела еще сильнее. С одной стороны, он испытывал сильную боль в голове, а с другой - привычную пульсацию в меридианах. Эти два ощущения накладывались друг на друга, придавая ему вид умирающего человека. Ши Цзинчжи зажмурился и попытался собрать воедино разрозненные воспоминания в своем хаотичном сознании. Его боль сильно встревожила Инь Ци, и он, не раздумывая, крепко обнял его. – Очисти свой разум, сосредоточься! Не вспоминай больше. Но он хотел вспомнить. Несмотря на боль, Ши Цзинчжи чувствовал, что кончики его пальцев уже к чему-то прикасаются. Он давно привык к боли и не хотел, чтобы она прекращалась. Возможно, это можно расценить как членовредительство, но без каких-либо ранений, даже если Инь Ци разозлится из-за этого, он не будет слишком взбешен. Ши Цзинчжи смутно думал об этом, продолжая вдыхать запах Инь Ци, пытаясь углубиться в свои воспоминания. Почему он так боялся призраков? В тумане снова появился огненно-красный кленовый лес. Как только Ши Цзинчжи собрался углубиться в него, он вздрогнул от прикосновения к талии. Инь Ци высвободил одну руку и крепко обнял его. Мимолетный фантом воспоминаний рассеялся, и головная боль немного уменьшилась. Ши Цзинчжи чувствовал руку Инь Ци, не зная, какое выражение лица показать. Они и раньше обнимали друг друга, но у каждого объятия была своя причина. Защита, игра на публику или критическая ситуация, когда хотелось ощутить комфорт от прикосновения кожи к коже. Но что насчет сейчас? Сейчас ни один из них не нуждался ни в физической защите, ни в демонстрации. Непосредственной опасности не было. Дыхание Инь Ци немного участилось, что явно свидетельствовало о его гневе. Рука, державшая его, была крепкой, и Ши Цзинчжи не осмеливался использовать свою внутреннюю силу, чтобы освободиться. Прижиматься к другому человеку – действительно тепло,- смутно подумал Ши Цзинчжи. Он не только не мог сосредоточиться, но и испытывал незнакомое чувство, от которого волосы вставали дыбом, а шею покалывало. – А теперь веди себя прилично. Когда мы прибудем в секту Мишань, думай, что хочешь, – сказал Инь Ци низким голосом, – Что? Думаешь, я не вижу, как сильно у тебя болит голова? Ты так и будешь продолжать заниматься пустяками? – Не буду, не буду. Больше точно не буду, – остаточная боль в голове заставила Ши Цзинчжи проворчать в ответ. Кто знает, чего коснулось это близкое тепло, но запрет вызвал бурю в его голове. Прежде чем Ши Цзинчжи успел закрыть рот, он издал громкий вопль. Инь Ци: "..." Ши Цзинчжи: "..." Он почувствовал себя обиженным — по-настоящему обиженным. Инь Ци холодно рассмеялся и отпустил руку, обхватившую талию Ши Цзинчжи. Он пренебрег этикетом "мастер - ученик" и приподнялся на локтях, наполовину прижавшись к телу Ши Цзинчжи. От него исходила холодная аура, струившаяся вниз. – Шицзунь, ты быстро решаешься на "следующий раз". Его длинные волосы ниспадали, как текущая вода, и образовали небольшую кучу на груди Ши Цзинчжи. Гладкие пряди волос трепетали в воздухе, усиливая прохладный аромат Инь Ци. Запрет снова зашевелился, и какое-то мгновение Ши Цзинчжи не мог понять, намеревался ли этот человек спасти его или спровоцировать. В этом были и свои плюсы: пребывание в темноте обостряло чувство осязания, делая вес и дыхание человека еще более отчетливыми. Ши Цзинчжи никогда не был так близок к другому человеку, и половина его разума заржавела, не имея сил активировать запрет. – Я подумаю над этим. Раз уж слова для тебя ничего не значат, какое наказание будет уместным? Инь Ци находился очень близко, и его голос был низким, как будто он давил своим голосом на акупунктуру Ши Цзинчжи. Ши Цзинчжи затаил дыхание и сосредоточился, как растерянная и озадаченная деревяшка. На этот раз импульс его ученика был непреодолим, и он предчувствовал, что все будет не так просто, как отсутствие "специально приготовленного завтрака". Он с тревогой ждал некоторое время, но вместо продолжения его встретила дрожь Инь Ци. ...Этот человек пытался сдержать смех. – А’Ци, ты дразнишь меня? – Ши Цзинчжи все еще испытывал небольшой шок. – По крайней мере, Шицзунь сейчас полностью отвлечен. Ши Цзинчжи почувствовал раздражение, но ему пришлось признать, что методы этого человека эффективны, и ему действительно нечего сказать. – Давай поспим, – Инь Ци отодвинулся и снова обнял Ши Цзинчжи. На этот раз они оказались лицом к лицу, и запрет больше не действовал. Ши Цзинчжи, успокоенный этим необъяснимым чувством покоя, медленно закрыл глаза. По прошествии неизвестного периода времени защитный челнок резко остановился. Инь Ци крепко держал его в руках, следя за тем, чтобы его голова и шея не пострадали. Челнок открылся, и внутрь хлынул дневной свет, сопровождаемый холодным ветром, смешанным со снежинками, заставившим Ши Цзинчжи вздрогнуть. Холодный ветер прогнал мимолетные мысли, и они вдвоем вылезли из челнока на мягкий снег. В то время как на Центральных Равнинах появился намек на весну, в Северном регионе все еще дули бесконечные холодные ветры. Лошади-стрелы роптали, и от их дыхания на снегу образовывались дымящиеся ямы. Земля была покрыта толстым слоем снега, напоминая пустынные горы, виденные более месяца назад. Небо затянулось плотными облаками, и с него падали мелкие снежинки. Вдали бесконечно простирались горы, и все было тихо. - Секта Мишань установила поблизости формацию, подавляющую демонов, поэтому Лошади-стрелы не хотят двигаться дальше. Ши Чжунъюй накинула на себя толстый плащ. После целого дня и ночи, несмотря на защиту своего магического сокровища, ее нос и уши все еще оставались красными от холодного ветра, а в глазах читался намек на усталость. – Как только мы пройдем эту небольшую гору, перед нами будет исключительно территория секты Мишань. – Вся территория? Я видел карту, и она кажется почти размером с небольшую страну, – с любопытством спросил Янь Цин. Отношение Ши Чжунъюй к Янь Цину оставалось хорошим. – Верно. Это самая северная часть Великого Юнь. На западе находится царство Цитуо, а на востоке - Луоцзю. Когда-то здесь была маленькая страна под названием Милан, разделенная горами. – Более двухсот лет назад в Милане начались внутренние беспорядки, – Ши Цзинчжи продолжил объяснение, – Великий Юнь воспользовался случаем, чтобы завоевать его. Королева Милана владела магией, а ее сторонники были одержимы формациями и заклинаниями. После падения Милана эти люди нашли убежище на своей родине, которая в конечном итоге стала зародышем секты Мишань. Когда внимание Ши Цзинчжи переключилось, головная боль незаметно прошла, и он почувствовал себя отдохнувшим. Су Си крепко обнял дрожащего Лорда Бая. – Разве секта Мишань не затаила злобу на Великий Юнь? Почему они до сих пор поддерживают отношения с боевым миром Центральных Равнин? – Последняя Королева Милана была родом из Великого Юнь. Выражение лица Ши Чжунъюй стало несколько сложным. – Она была принцессой династии Юнь, и на шестнадцатом году жизни ее выдали замуж в Милан. После десяти лет кровопролития и хаоса она поднялась на вершину власти. Она была женщиной, которая могла свергать народы, обладая необычайным умом и расчетливостью… но она была также жестока и безжалостна. Она вознесла всю миланскую нацию на вершину, а затем столкнула ее с высоты, в результате чего вся страна погрузилась в хаос. Тогдашний император воспользовался этой возможностью и одним махом завоевал Милан. Королева Милана спрыгнула с ледника и умерла в возрасте двадцати семи лет. Инь Ци действительно слышал об этом инциденте. В то время в Милане уже царила смута, и даже если бы династия Юнь не вмешалась, Цитуо и Луоцзю не отпустили бы такой сочный кусок мяса. Королевскую семью Милана в то время полностью уничтожила Королева Сюй Ло, и их родословная прервалась. Людей тоже разбросало по миру, они едва держались за жизнь, стали разрозненными и неспособными вызвать сильную вражду. Последние славные мгновения Милана можно увидеть только благодаря чарам секты Мишань. – Хватит, я преподам этим двум малышам урок, когда вернусь. Но сейчас есть более срочные дела. Ши Цзинчжи вовремя вернулся к теме и развернул письмо от настоятеля Цзюэфэя. – Перейдя через эту гору, если мы продолжим путь еще полдня, то доберемся до дома Чэнь Цяньфаня, где проживает Старший Чэнь. Ши Чжунъюй поджала губы и выдохнула большой глоток белого пара. – Вы все идите первыми, а я последую за вами через полдня. Считайте, что я иду за вами по пятам, а вы можете притвориться, что ничего не знаете. Она не двинулась с места, выражение ее лица стало несколько горьким. Ши Цзинчжи удивленно приподнял бровь. У него возникло такое чувство еще в резиденции клана Цюй — несмотря на их сотрудничество, Ши Чжунъюй всегда держался от них на некотором расстоянии. Даже когда она заметила, что в секте Кушань появились два “новых лица”, она не проявила никакого интереса и не спросила об этом. Она лишь помогала им и продавала услуги. Будь это в прошлом, Ши Цзинчжи не стал бы вмешиваться в проблемы Тайхэна. Однако время, когда возникло дело Тайхэна, было подозрительным, а в сочетании с нежеланием Ши Чжунъюй бросать умирающего человека он оценил ее сочувствие. Ши Цзинчжи невольно остановился. Он уже собирался продолжить размышления, когда Инь Ци мягко подтолкнул его вперед. Получив поддержку, Ши Цзинчжи мгновенно перестал колебаться. – Время никого не ждет, а положение Мастера секты Ци критическое. Даже полдня драгоценны. Госпожа Ши, если у тебя есть какие-то трудности, ты можешь сказать об этом прямо и дать нам возможность услышать. Выражение лица Ши Чжунъюй стало напряженным, что свидетельствовало о ее нерешительности. – Ничего страшного. Моя просьба несколько неразумна, и я боюсь, что она может оскорбить членов секты Мишань. Мы все пришли со своими целями, и я не хочу вовлекать в это Мастера секты Ши. – Я давно слышал о доброжелательности и праведности Тайхэна, – Ши Цзинчжи не отступал, – Однако на этот раз ты чинишь нам препятствия на каждом шагу. Если это просто для того, чтобы сэкономить немного золота и серебра, это действительно разочаровывает. Теперь ты говоришь, что это может привести к конфликту с сектой Мишань.… Госпожа Ши, какова история болезни мастера Ци Сюньдао? Ши Чжунъюй крепко обняла свой Меч Зеленой Девы, как будто только этот холодный, безжизненный предмет мог дать ей душевный покой. Некоторое время она стояла молча, но упорство Ши Цзинчжи не ослабевало. Наконец она вздохнула и снова заговорила: – Через несколько дней после того, как мы нашли карту сокровищ, у Мастера секты Ци внезапно поднялась высокая температура, и он погрузился в глубокий сон. В нашей секте много известных врачей, но симптомов было слишком мало, чтобы кто-то мог их понять. Учитывая суматоху в мире боевых искусств, новость о серьезной болезни лидера секты, несомненно, оказала бы значительное влияние, поэтому наша секта держала эту информацию в секрете.Несмотря на то, что сказал Дуаньюнь, в начале все старались изо всех сил. Но состояние лидера секты быстро ухудшалось, появились признаки того, что он находится на пороге смерти. Через несколько дней мы могли поддерживать его только с помощью лекарственных трав. Сначала, в течение десяти дней, ни у кого не возникало возражений. Но спустя полмесяца... Ши Чжунъюй с горьким выражением лица замялась, не решаясь заговорить, и, в конце концов, сменила тему: – В настоящее время Тайхэн переживает множество неприятностей, а меридианы Мастера секты Ци уже разрушены, что делает невозможным возвращение к прошлому. Даже если он оправится от этой болезни, он не сможет оставаться главой секты Тайхэн. Ши Цзинчжи понимал. Деньги Тайхэна не появлялись из воздуха. Помимо поддержки Императора, они также имели плодородные поля, цветущие леса, магазины и сопровождение. Эти средства к существованию требовали финансовой поддержки, и нелегко тратить такие ресурсы только на одного человека. В настоящее время Мастер секты Ци либо поддерживался лекарственным супом, медленно умирая в коме, либо был принудительно сохранен как инвалид еще на несколько лет. В любом случае Тайхэну пришлось бы потратить немало сил, средств и денег. Перед длительной болезнью нет достойных сыновей. В большой секте трудно работать всем вместе, поэтому, неужели Тайхэн ради чувства "праведности" готов спасти инвалида, чего бы это ни стоило? – Некоторые люди хотят сдаться, но я делаю все возможное вместе с другой группой людей, вызывая хаос в Тайхэне. Поскольку ситуация становилась все более хаотичной, старейшины послали Дуаньюня обсудить это со мной. Я понимаю их опасения, но я… Я просто чувствую, что Тайхэн не должен быть таким. Ши Чжунъюй нежно погладила Меч Зеленой Девы, опустила взгляд, и ее тон стал более мягким: – На протяжении десятилетий Мастер секты Ци изнурял себя ради Тайхэна, и его доброта по отношению ко мне и другим тяжела, как гора. Если для него не осталось надежды, я никогда не стану его принуждать. Но надежда явно есть, и все же мы эгоистично решили сдаться... Любая другая секта может сдаться, но Тайхэн не должен быть таким. Инь Ци обвел всех взглядом, и действительно, не увидел в секте Кушань единого мнения по этому вопросу. Янь Цин смотрел на Ши Чжунъюй и кивнул с несколько эмоциональным согласием. Су Си расширил глаза, словно наблюдая за просветлением упрямого осла. Ши Чжунъюй не слишком много рассказала о внутренних делах Тайхэна, но Инь Ци мог себе представить. Если бы большинство решило сдаться, то ее, скорее всего, уже обвили бы в "разложении секты", "женском сострадании" и "незнания сложившейся ситуации". Неудивительно, что она была такой раздражительной, когда они встретились несколько дней назад. Чтобы выдержать такое давление, ее хребет должен быть исключительно крепким. Видя, что все долго молчат, Ши Чжунъюй убрала меч в ножны, и выражение ее лица стало более спокойным. – Ситуация такова. Я хочу попросить секту Мишань спасти человека, который находится на закате своей жизни. Члены секты Мишань гордые и высокомерные, поэтому они могут посчитать меня неразумной. Ши Цзинчжи разразился смехом. – Госпожа Ши, ты слишком много думаешь. Старший Чэнь Цяньфань носит буддийское имя Цзюэгуо и раньше был монахом в храме Цзяньчэнь. Если другие могут отказаться, то выдающийся монах храма Цзяньчэнь никогда не рассердится из-за спасения жизни человека. Выражение лица Ши Чжунъюй несколько раз менялось, прежде чем остановилось на "облегчении". Она склонилась перед Ши Цзинчжи. – Мастер секты Ши, тебе не обязательно было вмешиваться в это дело. Сегодняшнюю услугу я, Ши Чжунъюй, буду помнить. Дорога впереди должна быть относительно легкой. К счастью, секта Мишань расположилась на руинах Милана, в обширной и малонаселенной местности. Кроме формации, подавляющей демонов, здесь не было никаких сложных формаций или неприятных монстров. Единственной опасностью, пожалуй, были руины, погребенные под снегом. Кто знает, сколько неизвестных опасностей таилось под толстым слоем снега. Если не быть осторожным, то споткнуться и упасть лицом в снег проще простого. Вполне возможно, что они даже могут столкнуться лицом к лицу с замерзшим трупом двухсотлетней давности. Мысли Мастера секты Ши были где-то в другом месте, и, пройдя несколько шагов, он споткнулся и почти столкнулся с заснеженной человеческой головой. Эта голова пережила неизвестно что - она стала иссиня-черной, опухла, искривилась и деформировалась. Черты лица исказились, а из глазницы выскочило замороженное глазное яблоко. К сожалению, Ши Цзинчжи занимался важными делами. Когда он столкнулся с этой трудностью, половина его души взорвалась, а запрет погрузился в полную тишину. Когда он пришел в себя, то обнаружил, что снова вцепился в Инь Ци, а тот терпеливо пытался его оторвать. Ши Чжунъюй уже наблюдала эту сцену в Призрачной гробнице, и теперь намеренно отвела взгляд, делая вид, что ничего не видела. После этого инцидента Ши Цзинчжи полностью отказался от идеи использовать свое физическое тело для того, чтобы пробираться сквозь снег и экономить энергию. Он сделал глубокий вдох, и его цингун воспарил. Он двигался так, словно ступал по тонкому льду, естественно овладевая техникой без какого-либо руководства. К счастью, кроме этого, других казусов не произошло. Следуя указаниям настоятеля Цзюэфэя, группа прибыла к месту назначения еще до захода солнца. Неожиданно оказалось, что в жилище Чэнь Цяньфаня нет ни следа бессмертной или буддийской ауры. Он выбрал разрушенный миланский торговый пост и переоборудовал его под жилье. Дом действительно просторный, но снаружи его залатали каким-то странным и несоответствующим образом. На здании все еще виднелись следы ожогов, а многие дыры заткнули шкурами демонов. Вокруг простирались бескрайние снежные равнины, от которых исходила атмосфера одиночества, поднимавшаяся к ногам каждого. Первой их заметила пожилая женщина. Пожилая женщина, похоже, принадлежала к роду миланцев. У нее были слегка вьющиеся седые волосы и высокая переносица, но ее брови, глаза и кожа напоминали типичные черты жительницы Центральных Равнин. Хотя ее жилище довольно необычное, одежда была чистой, а даже поврежденные места аккуратно расшиты цветами. – Здравствуйте, – потирая руки, поприветствовала она на официальном языке Великого Юнь, хотя и не совсем стандартном, – Вы пришли к Мастеру Чэнь? Ши Цзинчжи снял маску и вежливо поприветствовал ее. – Могу я узнать, кто вы? – Хороший ребенок. Зови меня просто бабуля Вэй. На лице бабули Вэй появилась улыбка, и морщинки собрались вместе. – Мастера Чэнь сейчас нет, но проходите и присаживайтесь. Я приготовила горячий суп. Вам нелегко проделать такой долгий путь... О, вы принесли подарок? Вы проделали долгий путь, это слишком вежливо. Как насчет того, чтобы я приготовила что-нибудь для вас позже... Она увидела Лорда Бая в объятиях Су Си. Чувства Лорда Бая мгновенно напряглись, и он отчаянно попытался зарыться в верхние одежды Су Си. – Подарок здесь, – Янь Цин вовремя пришел на помощь и вручил приготовленный подарок. Учитывая, что секта Мишань располагалась в отдаленном районе с неудобным торговым сообщением, перед отъездом Цюй Дуаньюнь приготовил для них несколько недорогих, но практичных безделушек. – Не нужно быть таким вежливым. Я не понимаю этих вещей. Мы поговорим об этом, когда вернется Мастер Чэнь. Улыбка бабули Вэй не менялась, пока она болтала без умолку, ведя всех внутрь. Перестроенный дом имел невероятно просторный парадный зал. Левая половина парадного зала была полностью выложена серо-черными сланцевыми плитками. Плитки толщиной примерно в три пальца лежали на полу,исписанные непонятными надписями. Многочисленные плитки окружали стол, на котором громоздились ветхие свитки и различные безымянные инструменты. В промежутках между плитками и столом стояли бочки с мумифицированными трупами чудовищ. Снаружи стоял жуткий холод, и внутри было далеко не тепло. От трупов монстров исходил слабый запах разложения, который в сочетании с холодным воздухом создавал ауру изоляции, державшую людей на расстоянии. С другой стороны, правая половина парадного зала была безупречно чистой и аккуратной. На плиточном полу не было ни пылинки, а в печи горел теплый огонь. Стол накрывала красивая вышитая скатерть, и даже в вазе стояли засушенные веточки, связанные вместе в виде маленьких цветочков. – Мастер Чэнь проводит исследования, и каждый вечер он отправляется ловить монстров, – бабуля Вэй подала им суп по очереди, – Он строго следит за временем и вернется до ужина. Вы можете спокойно подождать здесь. Он не очень разговорчив, но у него доброе сердце, и он не станет усложнять вам жизнь... Янь Цин не мог вынести вида пожилой женщины, обслуживающей их, поэтому встал первым. В результате стол оказался легче, чем они ожидали, и весь стол затрясся, когда он встал, пролив немного супа на перчатки бабули Вэй. – Бабуля, я прошу прощения. Позволь мне помочь тебе, ты... Янь Цин начал извинился, но не смог продолжить. Бабуля Вэй улыбнулась и сняла перчатки, обнажив руку, покрытую густо нанесенными кроваво-красными узорами. На ее руке переплетались слои за слоями магические формации, от вида которых кружилась голова. Узоры были невероятно сложными и замысловатыми, настолько, что даже Инь Ци не мог разобраться в них с первого взгляда. Старушка и сама не придала этому особого значения. Она, казалось, привыкла к этому и быстро натянула новую пару перчаток. – О, вы можете просто сидеть здесь. Я довольно сильная и выносливая. Мастер Чэнь сказал, что, оставаясь здесь, я должна больше двигаться, чтобы оживить кровь и расслабить мышцы. На этот раз никто не осмелился пошевелиться. Янь Цин послушно откинулся на спинку стула, положив руки на бедра. Бабуля Вэй налила себе тарелку супа и неторопливо выпила его. – Все в порядке, не беспокойтесь о Мастере Чэнь. Вы все пейте. Здесь холодно, и, если вы не выпьете, то замерзнете. Инь Ци первым взял свою тарелку и сделал глоток. Суп имел мягкий вкус и не содержал никаких странных ингредиентов. Однако в нем отсутствовал даже намек на соленость, возможно, из-за особого способа приготовления в этом месте. Положившись на поручительство настоятеля Цзюэфэя и Инь Ци, сделавшего первый глоток, все машинально выпили горячий суп, не почувствовав вкуса, и продолжали ждать с мужественным видом. Наконец, когда солнце село, дверь открылась. Чэнь Цяньфань с триумфом вернулся с большой корзиной, наполненной окровавленными трупами монстров.
