Проводы Бога / Sending the Divine / 送神

      Уладив все дела с Сунь Хуайцзинем, Инь Ци вернулся в свою комнату через коридор павильона. Лунный свет был изысканным, а ночной ветерок - мягким. На соседней крыше виднелись две фигуры и качающийся большой гусь. Инь Ци задержался, чтобы понаблюдать за происходящим, прежде чем направиться в комнату Ши Цзинчжи.       Теперь, когда все открылось, он не чувствовал необходимости притворяться перед Сунь Хуайцзинем. Несмотря на то, что в особняке Сунь всегда горел свет в темное время суток, Инь Ци отвык проводить долгие ночи в одиночестве.       Однако его попытки найти Ши Цзинчжи оказались тщетными: в комнате Ши Цзинчжи было темно и пусто, пропали даже его подушка и багаж. Учитывая дерзость Мастера секты Ши, неудивительно, что они снова оказались в том же месте.       Притворившись, что ничего не произошло, Инь Ци сделал крюк и вернулся в свою комнату. Как и ожидалось, Ши Цзинчжи сидел, прислонившись к изголовью кровати, и почти дремал. Фитиль свечи, который давно не подрезали, отбрасывал теплый отблеск на длинные волосы Ши Цзинчжи. Инь Ци молча подошел к нему. Даже не открывая глаз, Ши Цзинчжи прижался к нему.       – Ммм, ты вернулся, – пробормотал он, обнимая Инь Ци за талию, – Что сказал старик?       – Мы назначили дату. Я лично сделаю предложение, – усмехнулся Инь Ци и похлопал его по спине, – Подвинься и освободи мне место.       – Ты серьезно? – Ши Цзинчжи внезапно оживился.       Инь Ци: "..."       Реакция старшего и младшего – действительно две крайностями.       – Да, – беспомощно ответил Инь Ци, – Сначала посмотрим на фонари и выберем подходящий день для свадьбы. Я приведу своих слуг, приглашу Сунь Хуайцзиня, а ты сможешь решить, как ты хочешь, чтобы это было, хорошо?       – Я лучше постараюсь дожить до этого времени, – сказал Ши Цзинчжи со смесью шутки и грусти.       Инь Ци нахмурился.       – От тебя пахнет кровью. Ты снова кашлял кровью?       – Все как раньше, ничего серьезного.       Выражение лица Инь Ци стало не слишком приятным. Он некоторое время щупал пульс Ши Цзинчжи. Пульс был таким же, как и при их первой встрече. Несмотря на то, что Ши Цзинчжи все больше совершенствовался в боевых искусствах и тщательно изучал магию, состояние его здоровья не улучшалось, а наоборот, ухудшалось шаг за шагом.       Поначалу Инь Ци не воспринимал это всерьез. Но сейчас он чувствовал себя так, словно в его сердце поселились раскаленные угли, причинявшие жгучую боль. Когда Шижоу находился совсем рядом, просто чудо, что Ши Цзинчжи все же решил исследовать Собрание Бессмертных.       – Когда я впервые встретил Сунь Хуайцзиня, я думал только о том, как его использовать. Сегодня же он проявил себя как старший, и я почувствовал себя немного счастливым.       По-видимому, почувствовав беспокойство Инь Ци, Ши Цзинчжи обнял его сзади, как только тот сел. При движении Ши Цзинчжи от него отделилось несколько всплесков жизненной ци, отчего мерцающий свет свечей в комнате погас, оставив лишь лунный свет.       Мастер секты Ши заговорил томным тоном, отяжелевшим от сонливости, но все же он звучал странно искренне:       – Если честно, я хочу остаться здесь еще на несколько дней, – Ши Цзинчжи зарылся лицом в длинные волосы Инь Ци, – Когда рядом со мной друзья, с которыми мы делили трудности, старший, связанный кровным родством и любимый человек... С того дня, как мы расстались в долине Цзюйи, я никогда не чувствовал такого удовлетворения.       Инь Ци сжал руку, которой Ши Цзинчжи обнимал его.       Эта рука была теплой и сильной, а объятия сзади невероятно успокаивали. Инь Ци проследил за пальцами Ши Цзинчжи, медленно разжал их и повернулся.       – Тебя легко удовлетворить.       С тех пор как они увидели его “истинное тело”, они по-настоящему поняли друг друга, и Инь Ци больше никогда безжалостно не дразнил Ши Цзинчжи. Но теперь, услышав кокетливые слова Ши Цзинчжи, в его сердце поселилась горечь, и он захотел отвлечься от своих мыслей.       Лунный свет как нельзя лучше подходил для интимной близости.       Но как только он повернулся к Ши Цзинчжи, тот серьезно спросил:       – А’Ци, ты помнишь битву при Шафу?       Инь Ци, чувствуя себя несколько неуважительно, замер с рукой под одеялом, затем медленно убрал ее.       – ...Что?       – Битва при Шафу, самая известная битва во время основания страны против западных повстанцев. В ней участвовали и люди Цитуо, а фронт сражения простирался далеко. Только благодаря генералу Сунь Вану удалось переломить ситуацию.       Инь Ци удивился, почему их ночной разговор превратился в урок истории. Он спокойно ответил:       – Главная ветвь секты Чигоу находится в Шафу. Я долго был патриархом секты Чигоу; кто как не я будет знать.       – Когда произошла битва при Шафу?       Это действительно походило на испытание. Инь Ци находил развитие событий этой ночи все более странным.       – Кажется, в мае... нет, в июне.       Ши Цзинчжи многозначительно спросил:       – Почему твоя первая реакция - май? В каждой книге написано, что битва при Шафу произошла в июне. Ты бессмертен. Ты был свидетелем этой битвы?       – Я, должно быть, неправильно запомнил. Что касается битвы, я, вероятно, ее не видел. Это просто оговорка среди ночи, – действительно, будь то народные предания или письменные свидетельства, битва при Шафу произошла в июне. Однако ответ “Май” сорвался с языка прежде, чем он осознал это.       Долгая жизнь имела свои недостатки: все казалось знакомым, а воспоминания размывались между реальностью и воображением. Одно тянуло за собой другое, и Инь Ци потерял всякий интерес к флирту. Он лег плашмя.       Но Мастер секты Ши не сдавался.       – В середине июня, во время битвы при Двуречье, Сунь Ван возглавил войска в Двуречье. Шафу и Двуречье находятся довольно далеко друг от друга. Неужели Сунь Ван ездил туда и обратно на Лошадях-стрелах?       – Возможно, в записях есть ошибка. В период основания государства каждый день происходили крупные и мелкие сражения. Вполне нормально, что спустя 300 лет даты могут быть неточными, – спокойно сказал Инь Ци, – Я знаю, что ты хочешь исследовать. Мои знания о руководстве войсками в основном приходятся на то время, когда я был Патриархом. Я не только руковожу войсками, но и неплохо вышиваю. Шицзунь, не хочешь ли ты исследовать вышивальные мастерские в эпоху основания?       Ши Цзинчжи никогда не уступал властной ауре. Он выпрямился, поддерживая зрительный контакт с Инь Ци.       – Похоже, тебе не нравится обсуждать, как вести войска в бой.       – Я и сам это изучал, но безрезультатно. Поговорим об остальном завтра. А пока давай спать.       Бесчисленные иллюзии, особенно те, что касались ″руководства войсками″, заканчивались необъяснимым отчаянием. Как только правда о Собрании Бессмертных будет раскрыта, всё получит ответ. Нет необходимости торопить события.       Внезапно лицо духа-лиса приблизилось.       – Я только что нашел книгу...       Этот парень еще не закончил.       Инь Ци глубоко вздохнул и, отодвинув Ши Цзинчжи в сторону, крепко обнял его, словно предупреждая.       – Оставь свои пустяки для нашего путешествия в Шафу. Ты только что выкашлял много крови, так что тебе лучше отдохнуть...       Обняв его, он понял, что в теле Ши Цзинчжи что-то изменилось, и эта деталь не ускользнула от внимания Инь Ци.       Инь Ци: "..."       Люди часто говорят, что момент романтической близости бесценен. Однако, в случае с Мастером секты Ши, он продолжал болтать об истории страны. Неудивительно, что он продолжал говорить без умолку, вероятно, чтобы скрыть свою нервозность.       Инь Ци не смог сдержать улыбку и дразняще укусил Ши Цзинчжи за ухо.       – Итак, Шицзунь нервничает? Ты говорил о браке, а теперь отказываешься?       Обсуждать историю лучше, чем кусать пальцы; этому мальчику стало значительно лучше.       – ″Очищающие слова″могут контролировать желания, но нынешняя ситуация еще более обременительна, чем мои желания на протяжении всей жизни. Боюсь, я не смогу себя контролировать, и это будет не самое приятное зрелище, – искренне ответил Ши Цзинчжи.       Инь Ци покачал головой, развязывая ленту для волос Ши Цзинчжи, и его длинные волосы каскадом рассыпались по плечам. Когда воздух наполнился слабым запахом лекарств, Инь Ци сказал:       – Зачем так много думать? Ты можешь прикоснуться ко мне. Нужно быть очень искусным, чтобы потерять контроль и причинить мне боль...       Тук, тук, тук.       Снаружи послышался стук трости, что свидетельствовало о беспокойных шагах старика.       ... Возможно, это действительно взволнованный старик, задержавшийся снаружи.       Возможно, у Сунь Хуайцзиня не было никаких дурных намерений. Прожив более ста лет, он, вероятно, не мог понять дерзости этих двоих. Расстроенный, он ходил взад-вперед по коридору.       Звук трости, стучащей по полу, был похож на удары деревянной рыбы, мгновенно рассеивая зарождающиеся романтические мысли обоих. Их чувства исчезли, как дым в храме, и у них не хватило смелости намеренно напугать старика. Даже если у Инь Ци не было больше табу, он не стал бы делать ничего неподобающего с кем-то моложе себя, особенно в чужом доме и на их глазах. Во второй раз он медленно убрал руку, его сердце было спокойно, как древний колодец. Ши Цзинчжи завернулся в одеяло, напоминающее безжизненный кокон шелкопряда.       Непрерывный звук продолжался. Они, обменявшись удрученными взглядами, решили одеться и лечь спать, как обычно. …..       На следующий день, когда Шэнь Чжу вернулась, секта Кушань была готова к отъезду.       Шэнь Чжу принесла окончательные новости. По косвенным данным, она тайно изучила останки слуги клана Янь. Так называемая ″биологическая мать″ Янь Буду никогда не рожала. Местные слухи в Цичжоу подтвердились - Янь Буду мог быть той самой императорской кровью, которую подменили.       – Ходят слухи, что кто-то сказал женщине Янь, которая вошла во дворец, что ее сын уникален и плохо кончит, если останется там. Итак, она подкупила служанок, чтобы они подменили ее живого сына мертвым младенцем, – размышляла Шэнь Чжу, – Но убедительных доказательств нет; те, кто был причастен к этому во дворце в то время, тщательно скрывали это.       Кто бы мог подумать, что императорская кровь распространится так быстро? …..       Далеко-далеко.       – ...Янь Буду имеет монаршее происхождение, – кто-то тихо вздохнул, – При поддержке императорского двора неудивительно, что наша секта хотела их уничтожить, невзирая на невиновность.       Ши Чжунъюй сжала Жетон Обратного Ян.       На реверсе Жетона Обратного Ян располагался небольшой механизм. На его внешней крышке были выгравированы слова "Познай стыд, а потом мужество". Внутри крышки был начертан текст мелким шрифтом, настолько мелким, что нужно очень внимательно присмотреться, чтобы прочитать его. Вместо того чтобы говорить, что в нем хранились секреты Тайхэна, правильнее было бы сказать, что в нем хранились самые печальные и порочные секреты высокопоставленных членов Тайхэна на протяжении многих поколений.       – Госпожа, ваш экипаж готов. Вы так роскошно одеты, вы уверены, что хотите ехать с нами? Здесь довольно ухабисто. Возможно, вы предпочтете заранее арендовать более комфортабельную повозку? – спросил кучер.       Одетая скорее как дочь торговца, чем как воин, Ши Чжунъюй улыбнулась ему.       – Ваша повозка быстрее всего доберется до Шафу, верно? Я спешу домой. Спасибо за беспокойство.       Кучер замялся, а потом сказал:       – Госпожа, на северо-западе в последнее время довольно неспокойно. Возможно, вам лучше остаться в Иду еще на пару месяцев. Я беспокоюсь за вас, путешествующую в одиночку, особенно в окружении демонических сек.       – Не беспокойся, – ответила Ши Чжунъюй.       Она забралась в повозку и осторожно опустила занавеску.       Караван секты Тайхэн в Шафу вскоре отправился в путь, используя самые быстрые повозки по самым ровным торговым дорогам.       – ...В конце концов, мы не знаем, столкнемся ли мы с "демонической сектой" или с "праведным путем".       Автору есть что сказать:       Месть Сунь Хуайцзиня (×       Шок! Мастер и ученик секты Кушань не смогли сесть в машину*. Как такое могло случиться!

*Эвфемизм для секса.