Проводы Бога / Sending the Divine / 送神

      Цюй Дуаньюнь холодно посмотрел на чай в чашке.       Ноги Красного Скорпиона – организация наемных убийц, обученных Чигоу и особенно хорошо разбирающаяся в фармакологии. Это лекарство должно быть их рецептурой, бесцветной и безвкусной. После смешивания с водой оно дает небольшую горчинку, что делает его очень подходящим для добавления в вино или чай. Цюй Дуаньюнь попробовал совсем немного, и у него онемел язык.       Если внимательно присмотреться, то можно разглядеть очень незаметный порошок, плавающий в чае. Обычные люди не обладали таким хорошим зрением, поэтому при наличии небольшой тени эта оплошность была практически незаметной.       Цюй Дуаньюнь, прошедший обучение в Собрании Бессмертных, почувствовал этот тонкий нюанс. Препарат был очень сильным, и даже если бы он, обладая глубокой внутренней силой, выпил его, то на мгновение оказался бы парализован. Еще хуже то, что он не только отвлекся бы, он и то, что если б его парализовало, это могло привести к катастрофе.       ... К счастью, кто-то заранее предупредил его.       Возможно, на этот раз “судьба”, о которой говорил его учитель, на его стороне. Уголок его рта почти незаметно приподнялся.       Каждый гость занял свое место, а под тарелкой с фруктами Цюй Дуаньюня лежала незаметная записка. В ней содержалось несколько слов, аккуратно и красиво написанных:       [В чае есть обман].       Ву Хуай был высокомерен и безжалостен. Теперь, когда он почти занял пост патриарха, он не стал публично выступать против Цюй Дуаньюня. Взмахом руки, используя свою внутреннюю силу, он заставил поющую девушку выпить чай. Она недолго сопротивлялась и упала на землю, погрузившись в глубокое бессознательное состояние.       После недолгих раздумий он повторил это действие, заставив еще нескольких человек выпить чай. Поющие девушки запаниковали, но, к счастью, больше никто не пострадал. Похоже, наркотик подмешали только в чашу, выбранную Ву Хуаем.       Лицо Ву Хуая потемнело.       – Как такое может быть? – Воскликнул пухлый Защитник, – Где управляющий?       Тощий мужчина поспешно шагнул вперед и опустился на колени.       – Это моя вина! Но… но снадобья и вино мы приобрели у не связанных между собой групп торговцев. Я не знаю, как произошла ошибка...       Не успел он договорить, как длинный меч пронзил его голову. Ву Хуай небрежно убрал меч и усмехнулся:       – Ты даже новости о закупках не можешь сохранить в тайне. А наш престижный Чигоу не может обезопасить даже пару мешков лекарств. Абсолютная глупость.       Услышав это, старший из стражников обильно вспотел. Когда Ву Хуай собирался поднять меч, поток ци Цюй Дуаньюня слегка отклонил лезвие.       – Сегодня важный день для секты Чигоу. Видеть кровь - к несчастью, – спокойно, но твердо сказал Цюй Дуаньюнь, – Патриарх Ву, лучше остановиться.       Ву Хуай стиснул зубы, вытирая кровь с меча. Он оглядел притихших членов секты Чигоу. Солнце поднялось выше, и последние признаки ветра исчезли. Колокольчики, висевшие вокруг, стали похожи на глаза, смотрящие на землю.       – Забудь об этом, – Ву Хуай изобразил жутковатую улыбку, – Кто бы ни осмелился все это устроить, я хотел бы с ними встретиться...       Не успел он договорить, как из него вырвались потоки холодной ци, пронзивших насквозь нескольких ничего не значащих поющих девушек и слуг. Те, кто имел определенный статус в секте, были в безопасности, но члены низшего ранга, не зная о внутренних беспорядках, начали собираться вместе и кричать в смятении.       Трупные благовония почти догорели, и Ву Хуай стоял посреди тумана, нанося удары мечом, превращая близлежащие предметы в пыль. Он не двигался, но пристально смотрел на несколько входов во двор.       Люди из павильона Юэсюй молча фиксировали происходящее. Цюй Дуаньюнь вернулся на свое место и сделал глоток воды, явно не собираясь останавливать Ву Хуая. …..       Неподалеку, в тайной комнате.       – Вперед! – Немедленно приказала, Хуа Цзинчунь, услышав суматоху.       – У Защитницы Хуа много людей в секте, – неторопливо произнес Ши Цзинчжи, – Неужели никто не подал четкого сигнала?       – Слишком много глаз и ушей, легко все испортить, – Хуа Цзинчунь покачала головой, и на ее лице появилось безжалостное выражение, – Даже если мы потерпим неудачу, пути назад нет. Умереть здесь, перед портретом бывшего Патриарха, стоит того.       Ши Цзинчжи не стал больше ничего спрашивать и свернул свой флаг.       – В секте Чигоу есть такие праведники, как ты. Она еще не погибла.       Хуа Цзинчунь коротко улыбнулась, прежде чем выбежать из комнаты. Ее сопровождали всего десять человек, что делало это предприятием рискованным. Как только Ши Цзинчжи собрался последовать за ними, он услышал, как Янь Цин торопливо сказал:       – Мастер секты, госпожа Шэнь еще не вернулась. Может, оставить записку...       – Нет необходимости, – ответил Ши Цзинчжи, не оборачиваясь, – Я знаю, где она и что делает.       Когда он это говорил, Шэнь Чжу уже подходила к сокровищнице Чигоу.       Обычное расслабленное выражение исчезло с ее лица, а на кончиках пальцев остались следы мокрых чернил. Взломав входной механизм, Шэнь Чжу вытерла пальцы о подол одежды, чтобы полностью стереть чернила. Затем она, казалось, вспомнила о чем-то и достала буклет, который взяла с собой. Обрывки бумаги были вырваны и разбросаны под пышным падубом.       Недостающая часть этого буклета была идентична записке, которую получил Цюй Дуаньюнь.       В день церемонии вознесения, когда на ней присутствовали знатные гости, оборона в других районах Чигоу гораздо слабее, чем обычно. В сокровищнице Чигоу хранились лучшие предметы старины. Даже если она по-прежнему тщательно охранялась, если бы с новым Патриархом что-то случилось, здешние мастера не остались бы в стороне. Если мастеров не будет, она сможет справиться.       …Однако, если бы “похищение Ву Хуая” прошло слишком гладко, у Шэнь Чжу не хватило бы времени.       Секта Кушань хотела заполучить только Ву Хуая и глиняную фигурку. Глиняная фигурка, не будучи ценным предметом, конечно же, не будет храниться в сокровищнице. Как только это произойдет, защита Чигоу только усилится, и у нее больше не будет шансов. Хуа Цзинчунь ни за что не согласилась бы войти в сокровищницу Чигоу для обыска, даже если бы ей оказали огромную услугу. Жизнь Ши Цзинчжи находится под угрозой, поэтому он не стал бы помогать ей в таком хлопотном деле, которое требовало больших затрат.       Так что лучший способ – это спровоцировать беспорядки, дать группе снаружи подольше повоевать и сначала действовать, а потом отчитываться. Что касается того, что произойдет дальше... если все пойдет хорошо, она останется, если нет, то просто сбежит.       Шэнь Чжу надавила на кольцо, удерживающее дыхание, и тихо отключила механизм. Обойдя более дюжины патрулирующих последователей, она протиснулась в очень узкую вентиляционную шахту и, наконец, достигла внешнего периметра сокровищницы.       Вокруг никого не было. Она сняла одеяние секты Чигоу, обнажив облегающий наряд. В комнате было темно, поэтому она зажгла активируемый заклинаниями факел. Ее взгляд быстро просканировал каждый аккуратно разложенный артефакт в поисках цели.       К сожалению, хотя эти предметы были редкими и ценными, это не то, что она искала. Время шло, и Шэнь Чжу, сделав глубокий вдох и задержав дыхание, начала снимать ограничение, ведущее к среднему слою. Плотные руны отражались в ее глазах, но они не могли скрыть горящую внутри решимость.       [А'Чжу, очистка руды ушу - ремесло, которое под силу не каждому.] Проговорила мать, лицо которой теперь расплывалось в воспоминаниях. [Вся наша деревня зависит от этого, чтобы прокормиться. Методы деревни Сунь и Ван’Анькоу украдены у нашей деревни.]       [Украдены?]       [Они могут украсть форму, но не суть. Наши доспехи ушу из деревни Шэньхэ - императорское сокровище. А'Чжу, ты такая умная; когда вырастешь, обязательно станешь успешнее нас.]       [Да!]       ...Однако, будь то деревня Сунь, Ван’Анькоу или ее родная деревня Шэньхэ, все они погибли одна за другим в результате странного "стихийного бедствия". В день, когда Шэньхэ стерли с лица земли, в деревне царил праздник. Она поссорилась с родителями и в гневе далеко убежала.       Дети часто бывают вспыльчивы и быстро выходят из себя. Юная Шэнь Чжу гуляла до тех пор, пока ее желудок не опустел, а ноги не покрылись волдырями. У нее не было другого выбора, кроме как вернуться домой. Издалека она увидела, как родители выбежали на ее поиски.       Ее отец расслабился, как только увидел ее, и чуть не рухнул на землю.       Мать была встревожена и рассержена, но не могла заставить себя ударить ее. [Дикое дитя, вечно бегающее по улицам. Не боишься, что тебя похитят?]       В тот день Шэнь Чжу надела соломенные сандалии, которые сейчас пропитались кровью. Мать, почувствовав жалость, присела перед ней на корточки и раскрыла объятия.       [Иди сюда, я понесу тебя. Сегодня вечером, когда вернемся, мы...]       К сожалению, Шэнь Чжу так и не услышал остальную часть этого предложения.       Активировалась формация Приглашения Бога, и все живые существа внутри нее были уничтожены, как будто вспыхнул невидимый огонь. Граница формации отделила Шэнь Чжу от ее родителей. Она наблюдала, как они деформировались, рухнули на землю, превратившись в дергающуюся человеческую кожу.       Подобно дождю, пронизывающему иссушенную землю, ее родители быстро рассыпались на кусочки и исчезли, оставив после себя пропитанную потом одежду. ...Обычные деревенские жители, лишенные внутренней силы, естественно, не могли пережить даже одного вздоха.       Деревни, способные перерабатывать руду ушу, последовательно уничтожались, и метод переработки руды ушу был утерян. После этого продукты из руды ушу на рынке исчезали один за другим. Чтобы докопаться до сути заговора Собрания Бессмертных, ей нужно раздобыть кусочек руды ушу.       Инь Ци владел Мечом Висящей Тени, но он был необычайно силен, и Шэнь Чжу знала, что не может просить меч. Однако раз уж в Призрачной гробнице нашелся Меч Висящей Тени, сделанный из руды ушу, то наиболее вероятным местом, где можно найти доспехи ушу, должен быть Чигоу, совершающий набеги на гробницы.       Шэнь Чжу подавила свои воспоминания, резко выдохнула и закрыла глаза. Когда она снова открыла их, то расставила руны по порядку и сломала печать.       – Отец, мать, – беззвучно произнесла она, – Позвольте мне взглянуть на доспехи ушу. Я обязательно во всем разберусь и заберу вас из Города Несправедливой Смерти. …..       В этот момент во дворе Чигоу вновь воцарилась тишина.       Хуа Цзинчунь во главе группы людей ворвалась во внутренний двор, сразу заметив Ву Хуая, который холодно ухмылялся. Он крепко сжал рукоять Меча, Сметающего Кости, глядя на Хуа Цзинчунь сверху вниз.       – Это действительно ты, – он крепче сжал меч, – Защитница Хуа, однажды я дал тебе шанс.       Хуа Цзинчунь окинула взглядом разбитые чашки, разбросанные по земле, и поняла ситуацию. Ее лицо оставалось спокойным, она смотрела прямо на Ву Хуая.       – Я уже здесь, а ты все еще болтаешь ерунду.       Она намеренно пошевелила поврежденной ногой, и ее тон стал еще более безжалостным:       – Ты называешь это “дать шанс"? Я бы с радостью предоставила тебе такой шанс. Хуай-гэ, прошли десятилетия с тех пор, как мы виделись, ты действительно прогнил насквозь.       – Всего лишь черепаха в горшке*. Называй меня как хочешь. – Ву Хуай остался невозмутимым, несмотря на оскорбления Хуа Цзинчунь.

*Идиома, обозначающая человека, попавшего в ловушку или оказавшегося в затруднительном положении, из которого практически невозможно выбраться.

      Инь Ци слегка прищелкнул языком.       Выглядел Ву Хуай лет на двадцать, примерно ровесником Янь Цина и Су Си. Однако когда Хуа Цзинчунь упомянул "прошло несколько десятилетий", стало ясно, что он – крашенный старый огурец – предположительно, он употребил Бессмертное Вино. А раз так, то он неизбежно связан с Собранием Бессмертных.       Подумав об этом, Инь Ци попытался обменяться взглядом с Ши Цзинчжи. Однако Мастер секты любовался портретом “Су Чжи”.       Инь Ци: "..."       Ши Цзинчжи, не обращая внимания на напряженную атмосферу во дворе, казалось, относился к секте Тайхэн и павильону Юэсюй как к пустому месту. Он подошел к Хуа Цзинчунь и потянул ее за рукав. Бедная Защитница Хуа с суровым лицом, готовая к самопожертвованию, не сразу отреагировала.       – Что ты делаешь?       – Ситуация изменилась...       – Если ситуация изменилась, то ты должен уйти первым, – Хуа Цзинчунь даже не взглянула на него, – Это внутренний конфликт Чигоу, тебе не нужно в него вмешиваться.       – Нет, ситуация изменилась, и мне нужно большее вознаграждение, – за маской Мастер секты Ши озорно сузил глаза, его тон даже смягчился, – Сестра Хуа, мне нужен портрет Патриарха Су. Если ты согласишься, я помогу тебе расправиться с Ву Хуаем.       Хуа Цзинчунь ожидала большого требования, но эта просьба застала ее врасплох. Она отвела взгляд от Ву Хуая и недоверчиво посмотрела на Ши Цзинчжи.       – Этот портрет - антиквариат и предназначен только для церемоний. Он не так уж много стоит. Какого черта...       – Он мне понравился, – Ши Цзинчжи бросил взгляд на Инь Ци и продолжил с ухмылкой: – Так ты согласна или нет?