Проводы Бога / Sending the Divine / 送神

      У Цюй Дуаньюня на мгновение перехватило дыхание. Если бы он мог, он бы хотел забрать сигнальную петарду, призывающую секту Тайхэн.       Теперь же он сам себя подставил под удар. Неудивительно, что Ши Цзинчжи сообщил павильону Юэсюй о Висячем Дереве. Если простолюдины могли быть в неведении, то лидеры крупных сект, безусловно, знали свое дело. Эта оплошность, этот промах полностью выбили его из колеи.       Если бы речь шла только о Мастере секты Ци, все было бы в порядке, но теперь дело касалось ″простых людей″. Когда прибудет Тайхэн, они наверняка встанут на сторону Ши Чжунъюй.       Если бы дело о Висячем Дереве стало достоянием мира боевых искусств, это стало бы не столько сдерживанием действий Собрания Бессмертных, сколько нанесением вреда на десятилетия вперед - люди мира боевых искусств более преданны и праведны, чем простые люди, и ближе к простому народу, чем к императорскому двору. Если бы распространилась новость о том, что Висячее Дерево виновно в сокращении жизни пожилых людей, кто знает, к какому хаосу это привело бы?       Один неверный ход в этой шахматной партии.       Почему всегда один неверный ход?       Все эти отвлекающие факторы, такие как бандиты и глаз мягкой рыбы-демона, были всего лишь уловками, чтобы ослепить его. Цюй Дуаньюнь поначалу не мог понять намерений Ши Цзинчжи, но теперь все стало ясно…       Эти два негодяя демонстрировали свою привязанность средь бела дня!       В последний раз, когда они встречались с Истинным Бессмертным, эти двое из секты Кушань не вели себя так. Значит, все их предыдущие разногласия – лишь притворство?       Возможно, Инь Ци использовал особую конституцию Дитя Желания, применил несколько трюков и привлек Ши Цзинчжи на свою сторону с помощью эмоций и желаний. Дитя Желания, которого ублажали всю ночь, легко обмануть.       Уважаемый генерал-основатель в своем стремлении отомстить отказался от своего достоинства и чести!       По совпадению, Ши Цзинчжи с любящим выражением лица обнимал Инь Ци, не проявляя никаких признаков злобы или безумия. Даже монаху Цзюэхуэю пришлось произнести несколько мантр Будды, намеренно отводя взгляд.       – Схватить их всех! – Собравшись с духом, скомандовал Цюй Дуаньюнь стоявшим за его спиной солдатам.       Большинство оставшихся состояли в Собрании Бессмертных и прекрасно понимали, что поставлено на карту. Дикая местность внезапно озарилась сиянием магических артефактов, окруживших одинокую группу.       Цюй Дуаньюню нужно быстро переломить ситуацию. На его лбу выступил тонкий слой пота. Они не должны слишком сурово относиться к большинству прибывших членов секты праведников. Однако каждое ″должно″, казалось, рассыпалось на глазах.       В груди потяжелело, паника не проходила, а дурное предчувствие только росло.       – Атакуйте! Не оставляйте никого в живых!       Как только прозвучали слова Цюй Дуаньюня, мириады огней устремились к нескольким людям. За исключением Дитя Желания и Корня Бедствия, остальные, несомненно, будут уничтожены. У Цюй Дуаньюня перехватило дыхание, он не сводил глаз с фигур.       Среди ослепительного света раздался чистый голос, и разноцветный свет мгновенно отразился от невидимого барьера.       Проклятье!       На пустыре взметнулась пыль. Конские копыта вздымали бурю, а мечи холодно сверкали. Солдаты в доспехах и с копьями, как бы устрашающе они ни выглядели, не могли подавить выдающуюся секту Тайхэн. Их защитное заклинание было невероятно сильным и своевременным, противостоящим шквалу Собрания Бессмертных. Секта Тайхэн прибыла раньше, чем ожидалось.       Подняв глаза, Цюй Дуаньюнь увидел мужчину в светлой боевой одежде, который вел их за собой. Еще до его появления, Цюй Дуаньюнь почувствовал спокойную ауру, надежную, как скала во время бури.       За спиной у него висел тяжелый каменный меч. Это был Янь Цин, глава Союза боевых искусств.       В оцепенении они, казалось, поменялись местами. Теперь Янь Цин, сидя на коне, смотрел на него сверху вниз. Мужчина слегка нахмурился, а в глазах читалась жалость.       Цюй Дуаньюнь едва не подавился: Ши Цзинчжи - это одно, Инь Цзычжу - другое, но чтобы этот ублюдочный отпрыск демона смел смотреть на него свысока и жалеть?       В нем нарастала волна убийственного намерения.       – Амитабха! – почувствовав перемену в атмосфере, монах Цзюэхуэй, не дожидаясь слов Янь Цина, шагнул вперед. Голос старого монаха был глубоким и звучным, – Я свидетельствую, что все сказанное сектой Кушань - правда. Цюй Дуаньюнь вступил в сговор с Собранием Бессмертных и предал своего учителя. Все это правда!       Члены павильона Юэсюй кивнули в знак согласия, трясясь от страха.       Как и ожидалось, настроение резко изменилось. Взгляд Цюй Дуаньюня, наполненный тьмой, наконец-то оторвался от Янь Цина.       Все из Тайхэна были элитой, поэтому теперь неизбежно возникнет большой переполох. Были и те, кто недоумевал, и те, кто ругался. Большинству людей с трудом верилось в это, в их глазах читалась нерешительность. Цюй Дуаньюнь смотрел на этих людей по очереди, словно хотел запомнить каждого из них.       Янь Цин проигнорировал его, взмахнул каменным мечом и громко сказал:       – Свидетель здесь. Согласно правилам мира боевых искусств, сначала отведите этого человека обратно в Тайхэн!       – Увенчанная короной маленькая обезьяна с призрачными глазами*.

*Метафора, обозначающая внешность или статус, не имеющая реальных способностей.

      Голос Цюй Дуаньюня дрожал, он не знал, как остановиться. Он инстинктивно схватился за рукоять меча, чувствуя, как у него пересохло во рту, и похолодела правая рука.       Без приказа солдаты не стали действовать опрометчиво. Они окружили Цюй Дуаньюня, и те, кого они окружали раньше, теперь окружили их, что вызвало довольно комичную сцену.       – Вы все обмануты сектой Кушань - просто инструменты для их плана.       Этих людей сейчас здесь не было, поэтому они все еще могли быть обмануты. В этот решающий момент Столетнего проекта инициатива должна быть возвращена.       – Я уже занял должность главы Тайхэна, и нас связывали отношения отца и сына с Мастером секты Ци. Зачем мне убивать его без всякой причины?       Как могли эти недальновидные дураки снова и снова нарушать их планы? Разве он, Цюй Дуаньюнь, не способен на большее?       В этой ситуации еще оставалась надежда; должен же быть какой-то поворот событий.       Действительно, Мастер секты Цюй хорошо продемонстрировал благородное поведение, и, учитывая прошлые отношения, в Тайхэне снова начались волнения. Многие выразили свое согласие, а некоторые, казалось, были склонны встать на сторону Цюй Дуаньюня.       Еще несколько минут назад он хотел заставить их замолчать, а теперь предстал в образе благородного господина. Ши Чжунъюй не могла сдержать ярости. Когда она собиралась ответить, Янь Цин выехал вперед и остановился перед ней.       – Мастер секты Цюй, когда ты вернешься в Тайхэн, у нас будет много времени для разговора.       Его тон был спокойным, а присутствие - мягким, в нем не чувствовалось и намека на угнетение. Трагическая атмосфера, которую только что создал Цюй Дуаньюнь, рассеялась, и члены Тайхэна успокоились, все так же окружая его.       – Я не ожидал, что с сектой Чигоу еще не разобрались, а Тайхэн уже взбунтовался. Это армия, посланная Императором для подавления бандитов. Неужели вы намерены противостоять императорскому двору из-за личных обид в боевом мире?       Янь Цин с легкостью погасил разгоравшееся пламя спора. Цюй Дуаньюнь почувствовал себя так, словно его удар пришелся в хлопок, и ему пришлось продолжить выступление.       – Все представители основных сект уже здесь. Нет необходимости тянуть Тайхэн за собой. Почему бы каждому не сделать шаг назад, захватить мятежников, а я позволю вам решить их судьбу!       Он почти выкрикнул это с ноткой искренности.       – Собрание Бессмертных начало с поливания грязью, а потом пришел ты лично. С Мастером секты Ши в твоих руках, что хорошего из этого может получиться? – С сарказмом сказала Хуа Цзинчунь.       – Давайте все сделаем шаг назад. Передайте Мастера секты Ши достопочтенному Тайхэну, и каждый сможет присоединиться ко мне в решении настоящей проблемы, что является ощутимым вкладом...       Цзюэхуэй, обычно отличавшийся добрым нравом, язвительно заметил:       – Есть проблемы посерьезнее личных обид. Недовольство императорской семьи не сравнится с жизнью простых людей. Мастер секты Ши безобиден. Лучше пусть Покровитель Цюй сначала прояснит вопрос с демоническим деревом.       В конце концов, это действительно трясина, в которой невозможно продвинуться ни на чи.       Если их нельзя заставить замолчать, то лучше убить как можно больше.       Цюй Дуаньюнь громко рассмеялся и сделал два шага вперед, его лицо несколько исказилось.       – Очень хорошо, я поясню!       Все, что они видели, это его ярко сияющий меч, наполненный яростью и враждебностью, не содержащий намерения сдаваться. Воспользовавшись моментом всеобщего расслабления, Цюй Дуаньюнь выпустил всю свою мощь. Казалось, он специально выбрал позицию и теперь мощным движением меча бросился прямо на Ши Чжунъюй. Она не смогла вовремя уклониться, и ей пришлось блокировать удар мечом.       Их ци столкнулись, и Ши Чжунъюй отбросило назад более чем на десять шагов, а ее каблуки взрыли землю.       – Негодяй! – гневно воскликнула она, – Ты что, даже лицо праведности потерял?       Цюй Дуаньюнь набросился на нее, как яростный ураган. Янь Цин и Цзюэхуэй попытались вмешаться, но их остановили солдаты. Члены Тайхэна, оказавшись между ″мятежниками″ и ″мстящими за лидера секты″, тоже на миг замешкались, прежде чем начать действовать.       Солдаты, хотя и не такие опытные, как члены Тайхэна, были закалены в боях и безжалостны. Цюй Дуаньюнь находился в отчаянии, и эти солдаты сражались как кровожадные псы. Две группы сцепились между собой, и ни одна из сторон не одерживала верх.       Но, в конце концов, псы не смогли победить волков.       Воспользовавшись тем, что солдаты отступили, Инь Ци, не моргнув глазом, отразил атаку Цюй Дуаньюня. Ши Цзинчжи также пренебрег кодексом чести мира боевых искусств и, размахивая флагом "Лекарство лечит болезни" атаковал Цюй Дуаньюня в спину. Оба действовали безжалостно и прекрасно работали в тандеме, используя свои самые мощные приемы.       Цюй Дуаньюнь быстро остановил свою технику, когда получил удар, и его жизненная ци бурно хлынула во внутренние органы, заставив его выплюнуть полный рот свежей крови. Он хотел двинуться вперед, но Инь Ци преградил ему путь, не давая добраться до кого-либо. Когда он попытался отойти назад, Ши Цзинчжи оказался прямо у него за спиной, не скрывая убийственных намерений, и каждое его движение становилось яростнее предыдущего.       Даже обладая защитой, эквивалентной силе Истинного Бессмертного, Цюй Дуаньюнь не мог сравниться с этими двумя чудовищными фигурами. Он увидел, что Ши Цзинчжи не проявляет милосердия, ″национальное бедствие″ повернул голову и зажег на древке золотое пламя, направив его прямо в сердце Цюй Дуаньюня.       Глаза монаха Цзюэхуэя сузились, а Защитница Хуа остановилась. Поле боя словно замерло в ожидании кровопролития, которое вот-вот должно произойти.       – Мастер секты Ши!       В этот критический момент Янь Цин спокойно произнес:       – На тебе все еще висит клеймо предателя, поэтому лучше не предпринимать никаких действий. Вопросы Тайхэна должны решаться Тайхэном. Предоставь его мне и Старшей Ши.       С этим вмешательством Цюй Дуаньюнь получил возможность перевести дух. Он отпрыгнул назад, вырвавшись из хватки Ши Цзинчжи. Черты лица Ши Цзинчжи напряглись, выражая явное недовольство. Только когда вмешался Инь Ци, он неохотно убрал флаг, выглядя так, словно кто-то только что украл у него еду.       – Что значит "дела Тайхэна должны решаться самим Тайхэном"? Ты, наверное, хочешь пощадить его...       – Если ему суждено умереть, он должен сначала извиниться на могиле Ци Сюньдао, – прервал Янь Цин Ши Цзинчжи, – Ты хочешь, чтобы он пошел и потревожил усопшего Мастера секты Ци своей ненавистью?       Цюй Дуаньюнь сплюнул кровавую слюну, его лицо выражало только презрение и гнев. Он поправил рукава и встал рядом с остатками своих разбитых войск с выражением, которое не поддавалось чтению.       Он не мог перехитрить или одолеть своих противников. Казалось, они всегда на шаг впереди него. Его любимый Тайхэн теперь пытался схватить его, как преступника.       Унижение от поражения было невыносимым, но...       – Все хорошо, все хорошо.       Лицо Цюй Дуаньюня выражало одновременно смирение и безумие, как у загнанного в угол дикого животного. Его глаза слегка покраснели, а в тоне слышался намек на кровожадность.       – Даже если Корень Бедствия обманул Дитя Желания... Проиграть Дитя Желания - возможно, это судьба. Такова воля небес, которой мы, смертные, не можем противостоять. Я не могу защитить всех здесь в одиночку. Мастер, пожалуйста, одолжи мне свою силу.       Из его рукава выпал кусочек ткани, на котором все еще оставались слабые остатки магической ци.       Ветер донес протяжный вздох, и там, где упала ткань, медленно проступила фигура человека. Точно так же, как двадцать четыре года назад, в кленовом лесу долины Цзюйи.       – Умение признать поражение - это тоже добродетель.       Цзян Ююэ слегка улыбнулся.       Вокруг Императорского Наставника медленно появилась пара массивных рук, похожих на крылья летучей мыши, и обхватила его. В одно мгновение мир погрузился во тьму, от него исходила ошеломляющая сила. Все застыли на месте, не в силах сдвинуться ни на чи.       – Делать что-то - значит делать это тщательно. Вот чему учил нас генерал Инь. После всего этого балагана пришло время навести порядок.