Проводы Бога / Sending the Divine / 送神

      Хэ Цзю всего лишь четырнадцати-пятнадцатилетний мальчик, поэтому, как бы громко он ни кричал, его словам не хватало реальной силы.       Вокруг все еще кружили красные листья, и солнечный свет сверкал, как золото.       Хэ Цзю на мгновение остановился и растерянно посмотрел на Цюй Линьфэна. Цюй Линьфэн нахмурился, его ноги все еще немного подрагивали. Всего лишь прикосновение враждебности со стороны противника, а он уже обливался потом. В мире боевых искусств даже простой вор может быть таким грозным?       – Только что там кто-то был. Я уверен, что не ошибся, – заикаясь, проговорил Цюй Линьфэн, указывая на кусты. На этот раз А'Си не стал терять времени. Резко повернувшись, он пролетел по воздуху, приземлившись именно там, куда указывал Цюй Линьфэн.       – С веток свисают нити. Здесь действительно кто-то был. Никто из нас не заметил этого сразу, так что этот человек, должно быть, использовал какую-то технику. Этот посетитель хочет навредить.       А'Си посерьезнел, и его поведение резко изменилось, отчего окружающие едва не задохнулись.       – Скажи мне, Сань Цзы, секта Кушань в последнее время никого не обижала? Простая кража чего-либо не заслуживает такой подставы. Возможно, на самом деле он хотел украсть не флаг, а причинить нам вред. Наши люди, возможно, смогут защитить детей, но поймать вора будет непросто. Может быть, нам стоит сначала отправить детей с горы, а потом уже решать, что делать дальше.       Слепой служитель коснулся нитей и некоторое время молчал. Спустя мгновение уголки его рта дернулись.       – Нет, мы продолжаем.       А'Си прищурился.       – Ха, это на тебя не похоже.       – Расставание сопряжено с определенными проблемами. Другие могут не понять, но ты-то понимаешь?       Сань Цзы говорил ровным тоном, не выдавая никаких эмоций.       Во время разговора они не понижали голоса, поэтому все дети всё слышали. Некоторые тут же отпрянули назад, плача и желая покинуть гору. Цюй Линьфэн молчал, и Хэ Цзю, хотя и дрожал, не проронил ни звука.       А'Си взглянул на них и заметил:       – От Сань Цзы ожидают бесстрашия, а вы двое не боитесь?       Казалось, у Хэ Цзю возникли проблемы с А'Си, и он тут же резко возразил:       – Я не боюсь! Вовсе нет!       Цюй Линьфэн сказал:       – Секта Кушань, должно быть, послала мастера, чтобы он вел нас. Если вор намеревается взять нас в заложники, то спускаться с горы будет небезопасно. Лучше оставаться рядом со всеми здесь.       – Мне нравится этот ответ, – А'Си рассмеялся, и в его руке появился небольшой нож, – Малыш, ты благоразумен. Секта Кушань нашла в тебе сокровище.       Цюй Линьфэн говорил искренне. Он боялся, но его страх был тонким, незаметным.       От рассвета до заката группа шла по слабым следам. Выдался прохладный осенний день, не потревоженный дождем или палящим солнцем. Несмотря на это, труднопроходимая горная дорога вымотала всех. Кроме тех, кто обладал хорошей физической выносливостью, большинство юношей и девушек хромали. В их усталости и панике красные листья гор стали пугающими.       – Это не красные листья, это волдыри на подошвах моих ног, – скулил Хэ Цзю. Он жаловался больше всех, но его ловкость свидетельствовала о его истинной преданности боевым искусствам.       Цюй Линьфэн, выросший в глухой деревне, хорошо знал такие горные тропы, и чувствовал себя в своей стихии.       По пути им встретился цветочный демон, покрытый множеством заколдованных цветов. Вспышка холодного света от ножа А'Си налысо обрила существо. Однако его ужасающий вид напугал нескольких детей до пены изо рта и длительного обморока.       К тому времени, когда они почувствовали присутствие вора, большинство детей слишком ослабли, чтобы двигаться. Большинство из них разрыдались и больше не хотели вступать в уважаемую секту, желая лишь отказаться от участия в экзамене. По сравнению со строгими и традиционными методами проведения экзаменов в других сектах, где можно спокойно стоять в очереди во внутреннем дворе и пить чай с медом, секта Кушань казалась чрезмерно жестокой.       Странно, но среди плачущих был взрослый человек.       Как только А'Си убедился в присутствии вора, он попытался убежать, но Сань Цзы тут же схватил его за шиворот.       – Сань Цзы, ты предал меня! – завопил А'Си, – Почему? Потому что в прошлый раз я взял два твоих одеяла? Я иногда делю с тобой постель. Как ты мог так поступить...       Сань Цзы, слуга, оставался безучастным.       – Янь Цин, у тебя есть два таланта.       Флаг с шелестом развернулся, открывая молодого человека, который сидел на ветке клена и смотрел на них сверху вниз. Мужчина на вид лет тридцати обладал исключительно светлым лицом. Он выглядел совершенно беззаботным, его глаза излучали глубокое веселье.       Цюй Линьфэн сразу узнал ауру этого человека – этот самый человек ранее проявлял враждебные намерения. Однако, наблюдая за его спокойным поведением, он совсем не походил на пойманного вора.       – Я также выбрал несколько человек со своей стороны.       Появилась еще одна фигура. Он выглядел немного моложе и к тому же обладал потрясающей внешностью. Он, приземлившись на ту же толстую ветку, небрежно поцеловал в макушку сидящего рядом с ним человека.       Возможно, это старшие ученики из одной секты. Их отношения казались необычайно близкими, что заворожило Цюй Линьфэна. Хэ Цзю плюхнулся рядом с ним на кучу кленовых листьев.       – Янь Цин? Ты только что назвал его Янь Цин?       Цюй Линьфэн в замешательстве повернул голову.       – Главу секты Кушань зовут Янь Цин! Красноглазый Янь Цин! – Хэ Цзю схватился за воротник, его лицо покраснело от волнения, – Только тот, кто... определенно тот, кто...       Поняв, что больше не сможет скрываться, Янь Цин снял повязку с глаз и крепче вцепился в пытающегося убежать А'Си.       – Это глава секты первого поколения, а также его единственный ученик, – подтвердил он подозрения Цюй Линьфэна, – Спасибо вам, старшие, за помощь в процессе отбора. Пожалуйста, отдохните здесь. Я отправлю вас вниз с горы позже.       Появилась пара призрачных глаз, и все вокруг ахнули. Никто не осмелился причинить беспокойство; все взгляды не могли оторваться от двоих на дереве. В тишине отчетливо слышались вопли А'Си.       – Сань Цзы, ты с самого начала замышлял против меня!       Хэ Цзю в печали повернул голову. Если этот человек так близко общался с Мастером секты Янь, то он должен быть не простым человеком. Что за великий мастер, которого он провоцировал, опустился до того, чтобы бросать вызов детям?       – Су Си, действительно, кто-то следил за тобой.       Инь Ци раздавал детям пирожные и чай, и как бы мягко он ни действовал, в его тоне сквозил лед.       – Этот человек владеет магией скрытности и пытался проникнуть в комнату Цзинчжи, чтобы что-то украсть. Мы поймали его с поличным. Мы не предупредили Янь Цина заранее, он догадался об этом по оставленной нитке.       Они специально оставили обрывок нити, и Янь Цин, будучи наблюдательным, не мог ошибиться. В отличие от некоего Патриарха, который не мог отличить фитиль петарды от шнурка.       – Если бы мы не вернулись вовремя, он, возможно, добился бы успеха, – сказал Ши Цзинчжи, поглаживая любимый флаг, – Все мои самые ценные вещи здесь. Ты это знаешь. Это всего лишь небольшой урок с тех пор, как мы познакомились.       То, что выбор секты послужил для Су Си уроком, здорово помогло ему сохранить лицо. Су Си и Хэ Цзю отпрянули назад, не смея произнести ни слова.       Действительно, Су Си знал о самых ценных вещах Ши Цзинчжи в большом зале, поскольку сам видел их. Сломанные мечи, картины, старые винные кувшины и форма секты - все это напоминало предметы из разграбленной гробницы. Тем не менее, Ши Цзинчжи собрал все, что имело отношение к ним двоим, и хранил это в самой уединенной части секты Кушань, часто наведываясь туда.       В сущности, флаг "Лекарство лечит болезни" был самым значимым предметом. Но страшнее всего то, что Инь Ци, казалось, не возражал против этого, балуя его слишком сильно.       Пострадавшие стороны молчали, а что могли сказать посторонние?       Даже если бы вор прошел через большие трудности, чтобы проникнуть в комнату, он бы остался в неведении. Но сейчас, когда Инь Ци наблюдал за ним, Су Си чувствовал себя виноватым и не осмеливался сказать больше.       Янь Цин посмотрел на Су Си, который не осмелился выказать ни малейшего неповиновения, и шагнул вперед.       – В обороне Кушаня действительно есть брешь. Мы с А'Си разделяем ответственность. Как только мы спустимся с горы, я приму свое наказание.       Молодо выглядящий дуэт мастера и ученика, казалось, не хотел продолжать. Они исчезли в глубине Кушаня, оставив после себя лишь несколько красных листьев, трепещущих внизу.       Цюй Линьфэн только что стал свидетелем грандиозного зрелища, его сердце бешено колотилось, он даже забыл съесть свое пирожное.       Мастер секты Янь, Патриарх Су, Ши Цзинчжи и Инь Ци, давно ушедшие из мира боевых искусств, - это легендарные личности из сказок! Однако они отличались от того, что он себе представлял. Возможно, это и есть так называемая ″скрытая глубина″, уверенно подумал он.       Поначалу он считал их суровыми старцами с длинными бородами, но теперь они казались ему игривыми и гораздо моложе, чем его приемный отец.       Одной встречи с такими легендарными личностями достаточно.       Тем не менее, во время ужина, когда Цюй Линьфэн увидел Ши Цзинчжи и Инь Ци, сидящих напротив него за едой, он потерял дар речи.       Говорят, что великие личности редко встречаются, так почему же эти легенды секты Кушань были повсюду? Цюй Линьфэн испытывал смешанное чувство нервозности и беспомощности. Рядом с ним Хэ Цзю застыл на месте, палочки для еды звонко постукивали о чашу. К счастью, Су Си с шишкой на голове вел себя исключительно хорошо.       – Цюй Линьфэн, где ты научился своей стойке? – Спокойно спросил Инь Ци.       Цюй Линьфэн честно ответил:       – Меня научил приемный отец.       – Приемный отец... У твоего приемного отца нет правой ноги?       – Да.       Инь Ци, казалось, догадывался о его происхождении, и на его лице отразилось легкое любопытство. Словно боясь напугать Цюй Линьфэна, он смягчил тон:       – Когда ты решил пойти в секту Кушань, он тебе что-нибудь рассказал?       Цюй Линьфэн энергично покачал головой.       – Он ничего мне не рассказывал. Он просто рассказал мне несколько историй о мире боевых искусств. В остальное время… мы были не так близки. Старший Инь, вы знаете моего приемного отца? Кто он? Он мне ничего не сказал. Сказал, чтобы я сам судил, когда все пойму.       – Судить самому, да? Похоже, он так и не отпустил прошлое, – Ши Цзинчжи вздохнул, – Но то, что он тебя отпустил, - это хорошо.       Видя, как меняются выражения лиц вокруг, атмосфера стала напряженной. Цюй Линьфэн занервничал еще больше.       – Я...       – Не беспокойся. Как только секта Кушань примет ученика, мы не бросим его просто так, – Янь Цин погладил его по голове, – Твой приемный отец прав. Пойми прошлое и суди сам.       Су Си прошептал:       – Будь осторожен и не приглашай волков в дом.       – Мы были самыми опасными волками, – спокойно ответил Янь Цин.       – Это правда. ......       Годы спустя Цюй Линьфэн, ныне младший старейшина секты Кушань, часто вспоминал этот момент. После этого дня он успешно остался в Кушане. Хэ Цзю повезло не так сильно – молодой мастер из богатой семьи кричал: “Нет секте Чигоу! Никакой секты Чигоу!” - когда Су Си насильно увозил его в Шафу.       Когда они снова встретились, бывший молодой мастер стал знаменитым ″Хэ Цзю″ из секты Чигоу, и между ними установились тонкие отношения между добром и злом.       Цюй Линьфэн также узнал о личности своего приемного отца и о кровавых событиях многолетней давности. Юноша превратился в высокого молодого человека, сидел за столом и слово за словом писал письмо.       Его приемный отец никогда не отвечал, но он писал от всего сердца, по одному письму в год.       [Я узнал об инциденте с Висячим Деревом. Герой рождается для людей и не должен самовольно решать вопросы жизни и смерти. У смертных свои пути, их взлет и падение предопределены.]       [Род Императорского Наставника на этом заканчивается. С этого момента в мире больше не будет Императорских Небожителей.]       Цюй Линьфэн отложил кисть и подул на чернила. Наступила глубокая осень, и, конечно же, снаружи послышался шум.       – Должно быть, это возвращаются Великий Мастер и остальные. Пойдемте посмотрим. Может, они принесли новые техники, – с улыбкой сказал Цюй Линьфэн молодому поколению.       – Шисюн, это письмо...       – Оно не срочное. Просто письмо домой.