Shattered Birdcage

— Сайлас, — произношу я осторожно, голос твёрдый, но сдержанный. Он вздрагивает, услышав своё имя, поворачивает голову в мою сторону. Его движение слишком резкое, почти неестественное. Мышцы дрожат, словно едва сдерживая его, но теперь его взгляд прикован ко мне — и это уже не взгляд соратника. Это взгляд хищника, увидевшего добычу. Я видела такое раньше, будучи Исполнителем. Видела, как это проявлялось у тех, кто подвергся воздействию препарата. Усилитель Безумия не просто высвобождал их сущность — он срывал оковы. Он разрушал связь между логикой и инстинктом, погружая их в состояние дикой, неконтролируемой жажды крови. Но это был не просто какой-то Хищник — это был Сайлас. Он и в обычные дни балансировал на грани, всегда находясь между контролем и разрушением. Теперь, когда препарат проник в его кровь, я не была уверена, сколько времени у меня осталось, прежде чем он окончательно потеряет себя. Мне нужно было действовать. Я хватаю его за руку, пальцы сжимаются вокруг его запястья. Кожа Сайласа обжигающе горячая. Всё его тело дрожит от потребности, дыхание прерывистое, сквозь стиснутые зубы. Рычание, исходящее из его груди, отдаётся вибрацией под моей ладонью, каждый мускул в его руке напряжён, как пружина, готовящаяся сорваться. — Двигайся, — сквозь зубы говорю я, с силой тяну его за собой. Он сопротивляется, его поза непоколебима, словно внутри него идёт борьба: следовать за мной или напасть. Пульс стучит в висках. Затем он пошатнулся. Это было едва заметно, но я воспользовалась этим. Резко дёрнув его за собой, я потащила его через крышу, направляя его неустойчивое тело к лестнице. Его дыхание прерывистое, хриплое, движения резкие, порывистые, но Сайлас следовал за мной. Пока что. Каждый шаг был борьбой. Он спотыкался о меня, его равновесие было нарушено, инстинкты боролись с ним на каждом шагу. К тому моменту, когда мы добрались до подземных коридоров штаба Ночного Стрикса, его дыхание стало хриплым, тело горело изнутри. Его сдержанность таяла на глазах. Я распахнула тяжёлую стальную дверь, втащив его внутрь. Глубоко в недрах базы, скрытая от остального мира, находилась усиленная клетка, готовая принять зверя, который вот-вот вырвется на свободу. Сайлас хрипло застонал, его дыхание стало горячим и прерывистым, пока я тащила нас обоих в клетку. Его тело горело, мышцы дёргались под моей хваткой, каждый мускул дрожал от непреодолимого желания вырваться. Счет шел на секунды. Безумие вот-вот захватит его полностью, и если я не обездвижу его сейчас, второго шанса может не быть. Я торопливо схватила тяжёлые железные цепи, пальцы скользили от пота, пока я пыталась обвить одну из них вокруг его дёргающихся конечностей. Намордник. Сначала нужно было надеть намордник. Сердце колотилось, когда я схватила его со стальных крюков на стене, натягивая его на Сайласа, пока он рычал, его тело яростно дёргалось, сопротивляясь мне. — Сайлас, перестань! — кричу я, но он яростно дёргается, едва не сбивая меня с ног. Его сила неестественна, чудовищна, и она только нарастает. Мне удаётся закрепить намордник на его лице, плотно зафиксировав металлические ремни на затылке. Но прежде чем я успеваю схватить вторую цепь, он бросается вперёд с ужасающей силой, заставляя меня отшатнуться. Едва успев закрепить одну из цепей на его ноге, я вынуждена отступить из клетки. Как только я захлопываю тяжёлую дверь, он бросается на неё. Удар сотрясает металлические прутья, когда его плечо врезается в них, сила удара передаётся через пол под моими ногами. Я вздрагиваю, сердце колотится в груди, дыхание сбивается. Тяжело дыша Сайлас сползает вниз, опираясь спиной на прутья. Его грудь поднимается и опускается неровно, с хрипом. И вдруг он смеётся. Тёмный, гортанный смех, низкий и издевательский, разливается по воздуху, как яд. Его зрачки расширены, почти поглотив цвет радужек, когда он наклоняет голову в мою сторону. Даже сквозь намордник его зубы блестят, острые и смертоносные. — Разве ты не поможешь мне? — хрипит Сайлас, его голос густой, с примесью чего-то извращённого, почти зловещего, что заставляет мурашки пробежать по коже. Я замираю. Он всё ещё не полностью обездвижен. Одной цепи недостаточно — если Безумие полностью овладеет им, он порвёт её за секунды. Если я промедлю, он будет потерян навсегда. Я должна сдержать его. Сглотнув ком в горле, я медленно шагаю вперёд, возвращаясь в клетку. Пульс оглушает, всё тело кричит, чтобы я бежала, но я заставляю себя двигаться дальше. Я не свожу с Сайласа глаз, следя за каждым движением его мышц, за каждым намёком на атаку. Приседаю на корточки, тянусь ко второй цепи, двигаясь медленно и осторожно, чтобы не спровоцировать его. — Я не позволю тебе превратиться в монстра, но я... — начинаю я, но не успеваю закончить. Сайлас бросается вперёд. Всё происходит мгновенно — жар, сила, необузданная мощь. Я едва успеваю среагировать, как яркая вспышка боли пронзает мою шею. Из моего горла вырывается сдавленный крик, когда его зубы глубоко впиваются в мою плоть. Его челюсти смыкаются, как у хищника, совершающего свой первый смертоносный укус. Боль пронзает тело, острое жжение разорванной кожи заполняет всё моё существо. Зрение на секунду теряет чёткость, боль настолько сильна, что почти лишает дыхания. И тогда срабатывает инстинкт. Я рычу, с силой выбрасывая кулак вперёд, и костяшки с хрустом врезаются в его скулу. От удара голова Сайласа дергается в сторону, а зубы вырываются из моей плоти, оставляя за собой острую, невыносимую боль. Кровь струится из раны, тёплая и липкая, просачиваясь между пальцев, когда я в панике хватаюсь за шею. На мгновение я просто дышу, пытаясь справиться с болью. Воздух наполнен запахом моей собственной крови — резким, металлическим, смешивающимся с потом и жаром, который окутывает нас обоих. Руки дрожат, когда я убираю их от раны, пальцы испачканы алым. Осознание этого вызывает тошнотворный холод внутри. Он укусил меня. Не просто напал. Укусил. Мой взгляд резко поднимается к нему. Сайлас облизывает губы. Медленно проводит языком по крови, окрасившей его рот, глаза на секунду закрываются, словно он наслаждается вкусом. Затем зрачки снова расширяются, в них вспыхивает острая, ненасытная жажда. — Ты восхитительна на вкус, — его голос пропитан потребностью, слова слегка смазаны, с оттенком чего-то нечеловеческого. Его дыхание тяжёлое, лихорадочное, грудь поднимается и опускается, а его контроль продолжает ослабевать. Дрожь пробегает по его телу, мышцы дёргаются под кожей. Пальцы сжимаются, ногти впиваются в бетонный пол, всё его тело сотрясается от потребности поглотить больше. — Дай мне... ещё немного... — мурлычет он, голос становится низким и смертоносным. И затем он снова бросается вперёд. Я едва успеваю увернуться, избегая яростного броска. Сайлас рычит, его дыхание обжигает пространство между нами. Его тело движется, как сжатая пружина, едва сдерживаемая человеческой кожей. Как только он оказывается слишком близко, я бью — мой кулак врезается в его скулу с резким, оглушающим ударом, от которого боль отдаётся в руке. Удар заставляет его отшатнуться, но даже когда он спотыкается, что-то внутри подсказывает мне, что этого недостаточно. Сердце бешено колотится, дыхание сбивается, пока я готовлюсь к тому, что произойдёт дальше. Сайлас медленно поворачивается ко мне, движение ленивое, почти небрежное, словно он наслаждается болью от моего удара. И затем — он улыбается. — Мне нравится, когда добыча оказывает сопротивление, — мурлычет он, голос скользит по воздуху, как нечто живое. Его алые глаза сверкают дикой, необузданной жаждой. То, как он наклоняет голову, как его губы изгибаются над металлом намордника, вызывает тошнотворный холод вдоль позвоночника. Безумие полностью овладело им. Я сглатываю, пытаясь подавить дрожь, которая угрожает охватить всё моё тело. Инстинкты кричат, чтобы я бежала, но я твёрдо стою на холодном бетоне, отказываясь позволить страху поглотить себя. Если он увидит слабость, если почувствует её запах, я полностью потеряю контроль над ситуацией. — Сайлас! Приди в себя! — кричу я, заставляя голос звучать твёрдо. — Пожалуйста, я знаю, что ты где-то там! Мне просто нужно… Он снова бросается вперёд. Его движение ослепительно быстрое. Одна секунда — он неподвижен, и в следующую — он уже бросается на меня с яростной, хищной силой. Я едва успеваю отпрыгнуть в сторону, чувствуя, как воздух рассекается от его движения, когда он щёлкает зубами в том месте, где только что была моя шея. Воспользовавшись моментом, дрожащими руками накидываю вторую цепь на его запястье. Сопровождаемые резким звоном металла, цепи оттягивают его назад, не давая дотянуться до меня. Пульс бьётся в висках. Если я не закончу сейчас, он вырвется. Его тело яростно бьётся передо мной, горячее от лихорадки, покрытое потом, дрожащее от звериного голода. Он пойман. Теперь он полностью обездвижен, руки зафиксированы, и он может только рычать и дёргаться. Мои руки дрожат, когда я отступаю, дыхание прерывистое. Я едва осознаю, как мои пальцы касаются шеи, нащупывая рваную рану, в которую его зубы впились всего мгновение назад. Рана глубокая, горячая, болезненная, но она не смертельна. Моё тело невосприимчиво к яду Хищника — это одна из немногих причин, почему я всё ещё жива. Но это не останавливает тошнотворную волну страха, которая накатывает на меня, когда я вижу, как кончики пальцев снова окрашиваются кровью. Сайлас смеётся. Его смех низкий, хриплый и опасно довольный. — Ты напугана? — голос всё ещё прерывистый, дрожащий от последствий трансформации, дыхание тяжёлое, неровное. Алые глаза скользят по тебе, медленно и намеренно, словно запоминая каждую дрожь в твоей позе. Внутри всё похолодело. Я не отвечаю. Его взгляд задерживается на моей шее, на том месте, где его зубы разорвали кожу. Язык скользит по окровавленному краю рта, словно он пробует на вкус остатки моей крови. Его грудь тяжело поднимается и опускается, будто Сайлас пытается сдержать себя, но в его глазах таится что-то ещё. Я вижу, как его взгляд скользит вверх и вниз по моему телу, словно он погружён в размышления. Он о чём-то думает. О чём-то порочном. — Твоё представление о помощи так трогательно, — насмешливо замечает он, слегка пошатываясь в мою сторону. Его голос стал тише, но в его словах по-прежнему сквозит угроза. Несмотря на сбившееся дыхание, я заставляю себя смотреть ему в глаза. Что-то глубоко внутри подсказывает, что Сайлас не так уж и скован, как кажется. Цепи, ограничения — всё это лишь иллюзия. Он по-прежнему держит ситуацию под контролем. И он знает это. — Прежде чем приближаться к добыче, необходимо обеспечить свою безопасность. Ты сам меня этому научил, Сайлас. Хоть мой голос и звучит ровно, боль, исходящая от шеи, выдаёт ложь. Каждый вдох ощущается как лезвие, скользящее по ране, острое пульсирующее тепло под кожей. Я стараюсь игнорировать это, преодолевая дискомфорт, нарастающую волну страха, которая угрожает закрепиться в груди. Нельзя терять времени. Мне нужно найти активатор — сейчас. Он спрятан где-то в его теле, триггер, созданный для того, чтобы подавить Безумие и вернуть сознание Сайласа обратно. Если я не найду его в скором времени, зверь вырвется из клетки, и тогда его уже не остановить. Сайлас холодно усмехается. Его дыхание тяжёлое, прерывистое, грудь поднимается и опускается быстрыми рывками. Капли пота выступают на висках, пряди волос прилипают к коже, и на мгновение мне кажется, что где-то внутри ещё борется тот Сайлас, которого я знаю, скрывающийся под этой дикой, кипящей жаждой. — Добыча? — произносит он нечеловеческим голосом, смакуя слово на языке. Я не нахожу в себе сил ему ответить. То, как он это сказал, ясно даёт понять — добыча здесь не он.