Shattered Birdcage

Я двигаюсь осторожно, методично, обходя Сайласа сзади. Его руки всё ещё подняты над головой, железные оковы удерживают его на месте, но я знаю, что это ложное ощущение безопасности. Цепи для него — ничто. В лучшем случае, это лишь временная помеха, небольшая отсрочка того, что произойдёт, если я не справлюсь. Даже сейчас его мышцы напрягаются, резкие движения под кожей — безмолвное предупреждение о том, на что он способен. Исходящее от него тепло неестественное, лихорадочное, почти удушающее. Собравшись с силами, выравниваю дыхание и осторожно касаюсь пальцами его спины. Мои прикосновения едва ощутимы, пока я ищу маленький встроенный активатор. Он должен быть под кожей, спрятан где-то между слоями мышц. Но чтобы найти его, нужно сохранять хладнокровие, двигаться так осторожно, чтобы лишний раз не спровоцировать Сайласа. Мои пальцы скользят вдоль его позвоночника, опускаясь ниже, ощупывая каждую неровность. Все это кажется балансированием на лезвии ножа. Сайлас вздрагивает под моим прикосновением, его тело напрягается, он издает низкий, гортанный звук, который отдаётся вибрацией в его груди. Капля пота скатывается по моему виску. Ничего нет. Ни шрамов, ни инородных уплотнений под кожей, которые я могла бы найти. — Его здесь нет… — лихорадочно бормочу я, чувствуя, как в животе сжимается тревога. Сайлас снова выдыхает, но на этот раз с усмешкой — медленной, намеренной, словно дым, стелющийся в густом воздухе между нами. — Считаешь меня пластилином в своих руках? — его голос низкий, насмешливый, с примесью чего-то опасного. От этого звука по моему позвоночнику пробежал холод. Сайлас явно теряет терпение. То немногое, что он ещё сдерживал — если оно вообще было — быстро исчезает. Его мышцы снова напрягаются под кожей, руки дёргаются, проверяя прочность оков. Мне даже не нужно видеть его лицо, чтобы знать, что он улыбается. Сердце пропускает удар. Мне нужно торопиться. Как только я тянусь к его рёбрам, металлический треск разрывает воздух. Одна из этих чёртовых цепей ломается. Дыхание застревает в горле, я поднимаю взгляд как раз в тот момент, когда Сайлас проворачивает освободившееся запястье, сжимая и разжимая пальцы, словно проверяя, сколько контроля над собой у него осталось. Медленно поворачивает голову ко мне, в тусклом свете его глаза горят как огонь. Его улыбка леденит душу. Я не думаю. Я действую. С приливом адреналина я бросаюсь на него, толкаю с такой силой, что мы оба падаем на пол. Низкий, вибрирующий рык раздаётся из его груди, тело напрягается под моими руками, когда он сопротивляется. Борьба между нами — это хаос спутанных конечностей, наши тела сцеплены в отчаянной схватке на холодном, безжалостном полу. Каждое его движение подо мной словно борьба с чем-то едва сдерживаемым, с хищником, готовым вырваться из оков. Жар, исходящий от его кожи, слишком интенсивный, слишком неестественный, словно всё его тело горит изнутри. Лихорадочное тепло проникает в мою кожу, затрудняя концентрацию и дыхание. Мои руки торопливо и настойчиво движутся по его груди, ощупывая твёрдые мышцы в отчаянной попытке найти активатор. Он должен быть где-то здесь. Должен. Пальцы скользят по рёбрам, ищут небольшое инородное уплотнение под кожей. Но чем дольше я это делаю, тем сильнее паника накрывает меня. Рана на шее пульсирует. Тупая, навязчивая боль, которая пронзает мои чувства с каждым движением. Запах крови — моей крови — висит в воздухе, смешиваясь с потом и чем-то более глубоким, чем-то первобытным, что исходит от Сайласа, словно от зверя, готового разорвать сталь. — Скажи мне, — сглатываю, игнорируя сухость в горле, пытаясь подавить страх, который прокрадывается в мой голос, — активатор здесь? Сайлас отвечает не сразу. Его дыхание тяжёлое, прерывистое, грудь подо мной поднимается и опускается резкими рывками. Затем, медленно, он ухмыляется. — Не… — рычит он, голос низкий, хриплый, слова вырываются сквозь стиснутые зубы. Его тело напрягается подо мной, мышцы сжимаются, вены чётко проступают под покрытой потом кожей рук. Пальцы дёргаются, сжимаясь, словно когти, готовые разорвать меня на части, — Не нажимай на него. Я игнорирую его. У меня нет выбора. Я опускаю руки ниже, скользя пальцами по твёрдым мышцам живота, ищу любые изменения в текстуре, любой намёк на активатор. Кончики пальцев скользят по его коже, проходят вдоль глубоких линий пресса, опускаются ниже… Воздух сотрясает резкий, прерывистый выдох. Его спина внезапно выгибается дугой, и Сайлас прижимается ко мне, прежде чем снова упасть на пол. Его дыхание сбивается, руки сжимаются в кулаки, а из груди вырывается звук — низкий, гортанный, что-то между стоном и рычанием. Я замираю. Я нашла его? Причинила ему боль? Сердце бешено колотится в груди. Мои руки всё ещё прижаты к нему, застывшие в движении, пальцы раскинуты на твёрдых мышцах его нижней части живота. Я чувствую, как его тело дрожит, напряжённое, как пружина, каждый мускул застыл, тепло его кожи обжигает мои ладони. Я не знаю, была ли это реакция на боль или что-то другое, и эта неопределённость вызывает тревогу. Сайлас снова выдыхает, его грудь вибрирует подо мной. Голова слегка наклоняется, и он смотрит своими горящими безумными глазами прямо на меня. Не сквозь меня, не мимо — на меня. Его улыбка становится шире, он словно играет с тобой. — Это… — его голос окрашен чем-то тёмным, похотливым. Зубы сверкают между приоткрытых губ, а взгляд скользит ниже, к тому месту, где мои руки всё ещё прижаты к нему. — А это приятно. Я перестаю дышать, когда осознание ударяет меня, как поезд на полной скорости. Глаза расширяются, когда я опускаю взгляд и замечаю явный выступ его эрекции, напряжённый под тканью брюк, неоспоримое доказательство удовольствия, которое я невольно ему доставляю. Это не боль. Как только он чувствует мое замешательство, Сайлас атакует. С пугающей лёгкостью он поднимает меня вверх, мои ноги на мгновение теряют опору, прежде чем он бросает меня вниз. Мир переворачивается, когда я лечу вперёд, тело скручивается в воздухе, прежде чем… Удар. Воздух выбивает из лёгких, когда я ударяюсь о холодный, безжалостный пол. Живот с силой врезается в твёрдую поверхность, отчего волна боли пронзает рёбра. Руки инстинктивно раскидываются в стороны, ладони ударяются о бетон, пытаясь удержать равновесие, но вес, который обрушивается сверху, не даёт мне пошевелиться. Сайлас прижимает меня к холодной поверхности, его тело полностью накрывает моё. Руки захватывают мои запястья, прижимая их возле головы. Бёдра плотно прижимаются к моим, фиксируя меня на месте, не оставляя шанса вырваться. Паника сжимает грудь. Я пытаюсь вывернуться, вырваться, но он давит так сильно, что каждое движение только сильнее прижимает меня к полу. Тепло его тела проникает в мою спину, лихорадочное и всепоглощающее, рельеф его мускулистой груди прижимается к моему позвоночнику. Извиваюсь изо всех сил, дыхание становится частым и прерывистым, я пытаюсь вырваться из его хватки, но он даже не реагирует. Его дыхание касается моей кожи. — Ты пахнешь страхом, — шепчет он, его голос низкий и бархатистый, обволакивает моё ухо, как дым. Всё моё тело замирает. Его губы слишком близко. Тепло его дыхания скользит по моей щеке, слегка касается края моей челюсти, прежде чем опускается ниже, зависая над чувствительной кожей шеи. Пульс учащается, бьётся так сильно, и я знаю — он тоже чувствует это. Его хватка становится крепче. — И чем-то… сладким, — размышляет он, растягивая слова, словно пробуя их на вкус, как что-то изысканное. Мои попытки вырваться усиливаются, я прекрасно понимаю, к чему это идёт. — Сайлас, остановись! Нет! Пальцы царапают бетон, ноги дёргаются, отчаянно пытаясь сбросить его, но Сайлас не сдвигается ни на миллиметр. Наоборот, его хватка становится ещё крепче, тяжелее, жестче. Давление его тела делает невозможным любое движение, нормальное дыхание, ясное мышление. Сайлас слегка касается губами моего уха, дразнит — резкий контраст с его подавляющей, неотвратимой силой. И затем — его зубы впиваются в меня. Острый, точный укус в край уха, быстрый и мимолётный, за которым следует медленное, уверенное движение языка. Он скользит вниз, к моей шее, слизывая кровь, всё ещё сочащуюся из раны. Он чередует лёгкие укусы с лаской, словно одновременно насыщается и заявляет свои права на меня. Дрожь пробегает по всему моему телу, жар разливается под кожей. Пальцы с новой силой впиваются в холодный пол, пока волна чистой, первобытной паники пронзает мои нервы. Сайлас издаёт низкий, удовлетворённый звук. — Чем-то очень сладким, — повторяет он, его голос звучит с оттенком насмешки, голода и чего-то ещё. Его пальцы сжимают мои запястья, ногти впиваются в кожу — не настолько, чтобы оставить раны, но достаточно, чтобы напомнить о дисбалансе сил. — Так и хочется съесть тебя целиком. Сильная дрожь пробегает по мне, всё тело замирает в ужасе. Отчаяние охватывает меня, подобно лесному пожару. Я резко откидываю ногу назад, пытаясь слепо и яростно ударить его по чему угодно, что заставит его дрогнуть, отпустить… Но он был быстрее. Прежде чем я успеваю ударить, Сайлас уворачивается. Его вес смещается, хватка усиливается, и внезапно — я прижата к полу ещё сильнее. Дыхание застревает в горле, когда его тело плотно прижимается к моему, одна из его рук отпускает моё запястье, только чтобы схватить меня за бедро. Его пальцы впиваются в кожу, укрепляя хватку, лишая меня возможности двигаться. — Хорошая попытка, — он насмехается. Тепло его дыхания скользит ниже, вдоль моей окровавленной шеи, к затылку. Медленная, зловещая улыбка расплывается по его губам, и я чувствую её — чувствую, как его усмешка касается моей кожи, как он впитывает каждый мой панический вдох, каждую дрожь, каждый удар сердца. — Тебе ли не знать, — его низкий шепот переходит в дразнящий рык, — добыча, которая сопротивляется, только делает охоту интереснее. Его пальцы сжимают моё бедро, ногти впиваются достаточно, чтобы вызвать острую, колющую боль. — Зачем бороться? Ты же сама начала это, — дразнит Сайлас. Слёзы наворачиваются на глаза, когда резкий звук рвущейся ткани раздаётся в замкнутом пространстве. Моя юбка.