Running on Empty

Нил поправил ароматический пластырь за ухом, прижав клейкую часть к влажной коже. Он принял душ слишком быстро, чтобы дать коже полностью высохнуть, и теперь пластырь грозил отклеиться по краям. Он поморщился, возвращая его на место. У него не было на это времени. Детский сад закроется через тридцать минут, и Эли будет его ждать. Нил схватил маленькую сумку, стоявшую рядом, и резкими движениями запихнул туда одежду. С его волос все еще капало, они неряшливо прилипли ко лбу, но он не стал их поправлять. Он застегнул сумку и перекинул ее через плечо, инстинктивно прижав руку к груди, чтобы проверить биндер под рубашкой. Плотно, ровно, надежно. Он ненавидел это. Ненавидел рутину. Ненавидел пластыри. Ненавидел переплет. Ненавидел быть рожденным Омегой вообще — редким, хрупким, уязвимым. Мир говорит, что это благословение, но Нил никогда в это не верил. Не тогда, когда он жил в мире, который считал Омег слабыми. И родиться таким, как он, Омегой — Доминантом — было не просто редкостью. Это было проклятием. Мишенью на его спине. Вот почему он был в бегах всю свою жизнь. Нил выскользнул через черный ход раздевалки и закурил. Курение больше не было связано с никотином. Это был запах, тот, который перекрывал все остальное — пот, страх, фантомные следы альфа-феромонов, которые он не мог стереть из своей памяти. Воспоминания ударили в него раньше, чем сигарета, и его желудок скрутило. Перестань думать о ней. Он резко выдохнул и повернулся, чтобы уйти, но замер на полпути. Воздух изменился. Его нос дернулся от безошибочного запаха альфа-феромонов, сильного и незнакомого. Его пальцы инстинктивно сжались вокруг ремня сумки, когда дверь позади него открылась. Тренер Эрнандес вошел в комнату, но внимание Нила тут же переключилось на человека позади него. — Нил, — сказал Эрнандес, улыбаясь — Ты все еще здесь? Я думал, ты уже ушел. Нил заставил себя расслабиться, хотя его хватка на сумке усилилась. — Я уже ухожу, — осторожно сказал он, бросив взгляд на незнакомца. Эрнандес почесал затылок, неловкая улыбка тронула его губы. — Прежде чем ты уйдешь, я хотел бы тебя кое с кем познакомить. Тренер Ваймак из Пальметто хотел поговорить с тобой. Нил напрягся. Он знал это имя. Все в мире Экси знали это имя. Дэвид Ваймак, главный тренер Лисов. Тренер Кевина Дэя. Его дыхание перехватило, когда он бросил взгляд на незнакомца. Татуировки покрывали его руки, его поза была твердой, уверенной, а исходящий от него запах Альфы был почти удушающим. — Лисы. Университет Пальметто? — спросил Нил хриплым голосом. — Я здесь, чтобы завербовать тебя, — Ваймак кивнул. Реакция Нила была мгновенной: — Чушь. Никто не набирает игроков в Милпорте. Эрнандес поднял руки, успокаивая. — Он здесь, потому что я отправил ему твое досье. Он искал нападающего, и я подумал — ну, это стоило того, чтобы попробовать. Я не сказал тебе, потому что не хотел тебя обнадеживать — Ты сделал что? — Пульс Нила гремел в ушах. — Я пытался связаться с твоими родителями, чтобы договориться о встрече, но они так и не ответили, — сказал Эрнандес — Ты вроде говорил, они постараются приехать на выпуск? — Они хотели, — сказал Нил, голос его был отрывистым — Но не смогли. — Я больше не могу ждать, — сказал Ваймак, делая шаг вперед. Его тон был деловым, командным, как у классического Альфы — Сезон набора уже подходит к концу, но мне нужен нападающий. Ты скоро заканчиваешь учебу. Это идеальное время. Все, что тебе нужно сделать, это подписать контракт, и ты мой на пять лет. Нилу потребовалось две попытки, чтобы найти голос. — Ты же не всерьёз? — Ещё как всерьёз, — сказал Ваймак, протягивая папку, на обложке которой было написано имя Нила. Нил уставился на папку, его мысли путались. Это нереально. Человек в этом файле не был настоящим — просто еще одна маска, еще одно имя, которое он оставит после себя через несколько недель, когда исчезнет с Эли. Он отступил назад, сжимая сумку как спасательный круг. — Пожалуйста, уходите, — сказал он. Ваймак не двинулся с места. — Мне нужен ответ сегодня вечером — Тебе нельзя здесь находиться, — настаивал Нил. — И вот я стою здесь, — Ваймак скрестил руки на груди — Ручка нужна? — Нет, — рявкнул Нил. — Я ослышался? — Ты подписал контракт с Кевином. — А Кевин предложил взять тебя, так что… Нил не остался до конца. Он тут же выбежал из комнаты, обойдя Ваймака и Эрнандеса, выбежал из раздевалки, крепче схватил сумку и побежал. Нил не оглянулся, чтобы посмотреть, следят ли они за ним. Все, что он знал, все, что имело значение, это убраться отсюда как можно дальше. Забыть о выпускном. Забыть о «Ниле Джостене». Он заберет Элая и уйдет сегодня вечером, он будет бежать, пока не забудет, что Ваймак когда-либо говорил ему эти слова. Но он был недостаточно быстр. Он был уже на полпути через раздевалку, когда понял, что он не один. Слабый гул голосов не был услышан, пока не стало слишком поздно. Кто-то ждал его в зале между ним и входной дверью. Нил едва успел уловить отблеск света от ярко-желтой клюшки, прежде чем незнакомец замахнулся. Он бежал слишком быстро, чтобы остановиться. Дерево ударило в живот с жестокой точностью, выбив воздух из легких и отправив его растянуться на полу. Боль взорвалась в груди, острая и мгновенная, и он ударился об пол с некрасивым стуком. Мир наклонился и потемнел, когда Нил бесполезно царапал плитку, его тело вздымалось в поисках воздуха, который не приходил. Его голова кружилась, а желудок сжимался, угрожая опустошить себя. Если бы он мог просто дышать — просто сделать один вдох — он, возможно, сумел бы удержать себя в руках. Боль пронзала ребра, каждый импульс был новым уколом, заставлявшим его съежиться. Он поблагодарил все высшие силы, в которые не верил, за то, что на нем бандаж, а не спортивный бюстгальтер. «Маленькое милосердие», — смутно подумал он. Шум в ушах постепенно перешел в голоса. — Черт возьми, Миньярд, — сказал Ваймак, его тон был полон разочарования — Вот поэтому нам и не удаётся заполучить приличных людей. — О, тренер, — протянул кто-то поверх головы Нила. Голос был ровным, скучающим и отчетливо мужским — Если бы он был приличным, он бы нам не пригодился, не так ли? — Он будет нам бесполезен, если ты его сломаешь. — По-твоему, надо было дать ему дёрнуть? Налепите на него пластырь, и будет как новенький. Края зрения Нила замерцали, черная дымка рассеялась, когда его легкие наконец расширились. Воздух ударил в его измученную грудь резким, жгучим порывом, и Нил вдохнул так глубоко, что захлебнулся им. Последовавший за этим сильный приступ кашля заставил его дрожать, каждый сокрушительный вздох сотрясал его до глубины души. Он обхватил себя рукой за ребра, словно мог удержаться на ногах, и бросил на нападавшего свирепый взгляд. Ему не нужен был раздраженный тон Ваймака, чтобы узнать, кто это был. Нил знал имя, как и лицо, выжженное в памяти бесчисленными газетными вырезками и отчетами. Эндрю Миньярд. Альфа улыбнулся ему, постукивая двумя пальцами по виску в шутливом приветствии. — Ничего, в другой раз повезёт больше. Нил скривил губы. — Иди на хуй, — выплюнул он, его голос был хриплым — У кого клюшку спёр? — Не спер, а одолжил, — поправил Эндрю. Он повернулся и лениво отбросил ракетку в сторону — Вот, держи. Ошеломляющий запах слишком большого количества Альф заполнил комнату, опутывая Нила и давя на него, как тяжелый туман. Это было удушающе, тошнотворно, заставляя его голову пульсировать, а инстинкты кричать. Ему нужно было уехать. Сейчас. Ему нужно было забрать Элая, собрать вещи и бежать из страны, пока все не развалилось. — Нил, — сказал Эрнандес, присев рядом с ним. Бета протянул руку, чтобы поддержать его, на его лице отразилось беспокойство — Боже, с тобой все в порядке? Нил резко, рефлекторно отдернул руку. — Не трогай меня, — рявкнул он, вскакивая на ноги. Его живот пульсировал при каждом движении, но он игнорировал, крепко обхватив себя руками. — Воспитание у нашего Эндрю хромает, — сказал Ваймак, подходя ближе. Его внушительная фигура теперь стояла между Нилом и Эндрю, и его острые глаза оценивали сгорбленную позу Нила. — Что-нибудь сломал? — спросил Ваймак резким тоном. Нил снова отбросил руку Эрнандеса, сердито глядя на них обоих. — Я в порядке. Отпустите меня — Мы еще не закончили, — твердо заявил Ваймак. — Тренер Ваймак…— начал Эрнандес. — Дай нам секунду, — прервал его Ваймак. Его тон не терпел возражений, и Эрнандес помедлил, прежде чем отступить. — Я буду снаружи, — сказал Эрнандес настороженным голосом. Нил едва услышал, как он ушел. Его мысли метались, он возвращался к Эли и к тому, как быстро ему нужно было добраться до него. Его дыхание сбилось, а хватка на сумке сжалась так, что костяшки пальцев побелели. — Я уже дал ответ, — сказал Нил, его голос дрожал от едва сдерживаемой паники — Я не буду подписывать контракт. — Ты не выслушал все мое предложение, — возразил Ваймак, выражение его лица стало жестче — Раз уж я заплатил за троих, чтобы прилететь сюда и посмотреть на тебя, ты мог бы, по крайней мере, уделить мне пять минут? Кровь отлила от лица Нила так быстро, что у него закружилась голова. Он отступил на шаг, схватившись за ремень сумки, как за спасательный круг. Его взгляд остановился на Ваймаке с широко открытыми, испуганными глазами. — Ты не привёл его сюда. Выражение лица Ваймака не дрогнуло. — Какие-то проблемы? Сердце Нила бешено колотилось, горло сжималось от паники. Он не мог позволить им узнать. Ни об Эли. Ни о чем. Он заставил себя дышать, остановиться на оправдании. — Я недостаточно хорош, чтобы играть на одном поле с чемпионом, — сказал он напряженным голосом. — Верно, но это не имеет значения, — раздался новый голос позади него. Нил замер. Его желудок сжался, когда он уловил безошибочный запах мяты — более резкий, сильный, чем много лет назад. Кевин Дэй. Нилу не нужно было оборачиваться, чтобы подтвердить это. Он знал голос Кевина, запах, резкий край его присутствия. Но самое главное, Нил знал, что куда бы ни пошел Эндрю Миньярд, Кевин Дэй последовал за ним. Его грудь болезненно сжалась, тревога сжималась все сильнее и сильнее, когда Кевин появился в поле зрения. Кевин сидел на развлекательном центре в задней части гостиной, выглядя таким же отполированным, как и всегда. Прошло почти десять лет с тех пор, как Нил в последний раз стоял с ним в одной комнате, с того дня, как они наблюдали за кровавой работой его отца. Кевин всегда был неприкасаемым, больше, чем жизнь, даже в детстве. Теперь, с его острыми зелеными глазами и идеально уложенными волосами, он выглядел как все, чем Нил никогда не мог быть — контролируемым, уверенным, несокрушимым. Взгляд Нила скользнул по татуировке на щеке Кевина, теперь яркой и постоянной, совсем не похожей на черный маркер, которым он пользовался, когда они были детьми. Запах мяты висел в воздухе, достаточно резкий, чтобы заставить желудок Нила сжаться. Это было похоже на пощечину, напоминание о каждом Альфе, которого ему пришлось вытерпеть. Он с трудом сглотнул, борясь с тошнотой, борясь с инстинктом отпрянуть. Но Кевин его не узнал. Он не узнал мальчика, который играл с ним в Экси, ни в настороженной позе Нила, ни в его осторожном взгляде. На данный момент этого было достаточно. На данный момент у Нила был шанс уйти, прежде чем прошлое настигнет его. — Что ты тут делаешь? — спросил Нил тихим и напряженным голосом. Кевин наклонил голову, движение было намеренным. — А ты чего рванул? — Я первый спросил. — Тренер уже ответил на этот вопрос, — сказал Кевин, его тон был резким от нетерпения — Мы ждем, когда ты подпишешь контракт. Хватит тратить наше время — Нет, — сказал Нил. Отказ был автоматическим, его неповиновение выплеснулось наружу, несмотря на страх — Есть тысячи нападающих, которые с радостью воспользуются шансом сыграть с тобой. Почему бы тебе не побеспокоить их? — Мы видели их файлы, — вмешался Ваймак — Мы выбрали тебя. Ногти Нила впились в ремень его сумки. Ноги чесались от желания двигаться, бежать, но он не мог заставить себя уйти. — Я не буду играть с Кевином, — сказал Нил уверенным голосом. — Будешь, — категорически сказал Кевин. Ваймак пожал плечами, его поза была непринужденной, несмотря на напряжение в комнате. — Может, ты не заметил, но мы не уйдем отсюда, пока ты не скажешь «да». Кевин говорит, что мы должны тебя заполучить, и он прав. Взгляд Кевина стал острее. — Нам следовало выбросить письмо твоего тренера в ту же секунду, как мы его открыли. Твое досье плачевно, и я не хочу, чтобы на нашем корте был кто-то с твоей неопытностью. Это противоречит всему, что мы пытаемся сделать с Лисами в этом году. У Нила скрутило живот, и он почувствовал, как стены смыкаются вокруг него. — К счастью, — продолжил Кевин, —Твой тренер знал, что лучше не отправлять нам только статистику. Он прислал и запись, чтобы мы могли увидеть тебя в действии. Ты играешь так, будто тебе есть что терять. Все, что можно потерять. Нил сжал сумку крепче, когда его терзало чувство вины. Он уже поставил под угрозу безопасность Эли, снова начав играть, хоть мать и предупреждала его. Он сказал себе, что это безвредно, что игра в Милпорте не приведет его обратно к отцу. Но Кевин его не узнал. Это означало, что еще есть время, еще есть выход из этой передряги. Напряжение в теле Нила немного ослабло, когда пришло осознание. — А, вот в чем дело, — тихо сказал Нил, выдавливая из себя слова. Взгляд Кевина не дрогнул. — Ты единственный тип нападающих, с которыми стоит играть. От этого комментария Нилу стало дурно во многих отношениях. Облегчение боролось с горьким привкусом собственного страха. Кевин не узнал его, но совпадение того, что он здесь, что он избранный, — казалось, что вселенная приближается к нему. В следующий раз за ним ним придёт не Кевин. В следующий раз придёт отец. Сквозь спираль мысли прорвался голос Ваймака. — Нам выгодно иметь тебя в команде. Ты бета, ты из Миллпорта, и это отпугнет репортеров. Никто не узнает, что мы пришли к тебе. Точно. Бета. Так было сказано в его досье. В Экси не было известно о наличии Омег. В профессиональных лигах их было всего двое, и даже это было достаточно редко, чтобы стать скандалом. Несмотря на то, что спорт был нейтральным для всех полов, Омеги считались хрупкими, не подходящими для грубой игры. Неважно, как сильно Нил боролся, чтобы доказать свою состоятельность. Мир всегда будет видеть Омег как хрупких. Как добычу. Он чувствовал себя побежденным, тяжесть всего этого обрушилась на него. Его взгляд снова переместился на Кевина, ища что-то — какой-то проблеск мальчика, которого он когда-то знал, того, кто наблюдал за теми же ужасами и ушел невредимым. Нил ненавидел его за это, за то, что он был всем, чем Нил никогда не мог быть. — Это плохая идея, — прошептал Нил. Он не знал, кого он пытался убедить: Ваймака или себя. — Твое мнение принято к сведению, — резко сказал Ваймак — Ещё вопросы или подпишешь уже наконец бумаги? Разумнее всего было уйти. Выйти на свободу, бежать, забрать Элая и исчезнуть, прежде чем они успели бы глубже вникнуть в его жизнь. Это было слишком опасно, слишком рискованно. Нил нес слишком много секретов, и, оставаясь здесь, все подвергалось риску. Но уйти означало выживать, а не жить. Нил жил так годами — новые имена, новые места, никогда не оглядываясь назад. Предполагалось, что без матери будет легче, но это не так. Было более одиноко. Более бесцельно. Теперь у него был только Эли, весь его мир, сжат в одном маленьком, хрупком ребенке. Нил хотел чего-то лучшего для него. Жизнь, где Эли будет в безопасности, где ему не придется оглядываться через плечо. Нил отказался от этой мечты для себя, но, возможно, для его сына еще не слишком поздно. А Экси… Экси — это все, что осталось у Нила от того, кем он был раньше. Он снова посмотрел на Кевина. Кевин его не узнал, но, возможно, какая-то часть его помнила. Прошлое Нила было заперто в воспоминаниях Кевина, доказательство того, что Нил существовал до того, как все изменилось. До того, как он стал отцом. — Ну? — спросил Ваймак. Инстинкты выживания боролись с потребностью, скручиваясь в острую, непреодолимую панику. — Мне нужно поговорить с матерью, — сказал Нил, и ложь слетела с его губ прежде, чем он успел ее остановить. — Зачем? — спросил Ваймак — Ты ведь совершеннолетний, не так ли? В твоем досье указано, что тебе девятнадцать Нил заставил себя посмотреть Ваймаку в глаза. — Мне все еще нужно спросить. Он не собирался противоречить своим поддельным документам. Ему было восемнадцать, но последнее, что ему было нужно, — это чтобы кто-то копался глубже в его истории. — Она будет рада за тебя, — сказал Ваймак. У Нила перехватило горло от этих слов. — Может быть, — тихо сказал он. Точно нет. Мать Нила вытащила бы его отсюда и избила до синяков за то, что он был настолько безрассуден, чтобы подумать о последствиях. За то, что снова вышел на корт. За то, что подверг Эли риску. Воспоминания о ее предупреждениях сейчас резали больнее, но Нил не мог заставить себя заботиться об этом. Ее больше не было здесь. Ваймак изучал его некоторое время, его взгляд был слишком проницательным, прежде чем повернуться к Эндрю и Кевину. — Идите, ждите в машине. Кевин ушел, не сказав ни слова, его шаг был целеустремленным, в то время как Эндрю плелся позади, бросив последний взгляд на Нила. Нил вздрогнул под взглядом Альфы, но отказался двигаться, пока они не ушли. Быть наедине с Альфой оказалось хуже, чем Нил себе представлял. Воздух казался тяжелее, запах давил на его инстинкты, словно физический вес. Он тянул его обратно к воспоминаниям, которые он не собирался переживать снова. — Проблема в твоих родителях? — внезапно спросил Ваймак. Нил моргнул от прямоты вопроса, пораженный. — Я в порядке, — сказал он, его голос был жестким. — Родители тебя бьют? — настаивал Ваймак. Нил уставился на него, его разум на мгновение опустел. Прямота вопроса могла быть неправильной во многих отношениях, но она задела за живое, чего он не ожидал. Наконец он выдавил: — Нет. — Тогда в чем проблема? — спросил Ваймак, его тон был тяжелым от усталости — Почему ты так упорно отказываешься? Вес вопроса давил на Нила, тяжелее запаха Ваймака, тяжелее всего, что он мог назвать. Он открыл рот, но ничего не смог из себя выдавить. Выражение лица Ваймака заставило его почувствовать себя виноватым. — Зачем? — спросил Нил, и слово вырвалось почти шепотом — Зачем ты так стараешься? Ваймак слегка откинулся назад, разглядывая Нила с нечитаемым выражением лица. — Я могу не знать твоей настоящей проблемы, но Эрнандес послал мне твое досье не просто так. Думаешь, я сколотил эту команду ради пиара? Речь идет о вторых шансах, Нил. Второй, третий, четвёртый, да хоть двадцатый — главное на один больше, чем тебе дадут все остальные. Слова ударили сильнее, чем ожидал Нил. Трудно было смотреть Ваймаку в лицо и не чувствовать в них искренности. Нил сглотнул комок в горле. Он сжал руки на ремешке сумки, согнул пальцы, мысленно посчитал, чтобы заземлиться. — Не родители, — наконец сказал он. Взгляд Ваймака не дрогнул. — И что потом? Нил колебался, тяжесть того, что он собирался сказать, давила ему на грудь. Его сердце колотилось, пока он искал смелости заговорить, но слова Ваймака — о втором шансе, о том, чтобы его увидели — эхом отдавались в его голове. Он хотел верить им. Может, ему это было нужно. — У меня есть сын, — наконец сказал Нил, и слова вырвались прежде, чем он успел их взять обратно. — У тебя есть сын? — Ваймак нахмурился в замешательстве. Нил кивнул, его горло было слишком напряжено, чтобы говорить. — Хорошо, — медленно сказал Ваймак, его голос стал более осторожным — Он живет с тобой? — Да, — сказал Нил, выдавливая из себя это слово — Только я и он. Глаза Ваймака сузились, и его следующий вопрос прозвучал осторожно: — А его мама? Где она? Рот Нила дернулся, движение было уродливым и несмешным. — Я его родил, — просто сказал он. На мгновение воздух словно изменился, становясь тяжелее между ними. Ваймак смотрел, широко раскрыв глаза, когда правда встала на место. — Ты…— начал Ваймак. — Я Омега, — сказал Нил, перебивая его. Тон был более ровным, чем он ожидал. Шок Ваймака длился мгновение, прежде чем он выругался себе под нос, проведя рукой по лицу. Его запах резко усилился, наполнив комнату на короткое время, и Нил инстинктивно сделал шаг назад. Ваймак сразу это заметил и взял себя в руки. Его голос снова стал ровным, когда он спросил: — Тренер Эрнандес знает об этом? — Нет, — честно сказал Нил — Никто не знает — Ладно, — сказал Ваймак, кивая, словно для того, чтобы приземлиться — Ладно. Ты Омега, и у тебя есть сын. Никто не знает. Так ты живешь один? — Да, — снова сказал Нил. Лицо Ваймака слегка смягчилось. — Твои родители? — Мертвы, — сказал Нил напряженным голосом — Остались только я и мой сын. — Блядь, малыш, — пробормотал Ваймак. Он покачал головой, явно расстроенный — Ладно. Я никому не скажу. Если ты примешь мое предложение, мы сможем сказать, что он твой брат. Нил моргнул, пораженный. — Ты все еще думаешь, что я заслуживаю второго шанса? — Я думаю, ты заслуживаешь этого больше, чем кто-либо другой, — сказал Ваймак твердым и честным голосом. — Так твое предложение все еще в силе? — Нил ненавидел, как звучал его голос — тихо и неуверенно, — но он не мог этого остановить. — Да, — убежденно сказал Ваймак — Ты сможешь приехать после окончания учебы. Я оставлю тебя у себя. Никто тебя не потревожит — А Эли? — тихо спросил Нил. — Он останется с тобой. Либо я уговорю декана насчет общежития, либо ты будешь жить с Эбби. Нил теребил ремень своей сумки, его нервы на пределе под тяжестью всего. Он доверял Альфе, чего он поклялся никогда больше не делать. Но он хотел попробовать — ради Эли, ради себя. — Ты уверен в этом? — нерешительно спросил Нил. — Да, — сказал Ваймак. Следующий вопрос Нила прозвучал едва громче шепота. — Ты не против, что я Омега? — Я не верю в эту дурацкую чушь, — твердо заявил Ваймак — Люди забывают, что этот вид спорта создан Омегой. Мать Кевина. Нил знал это — цеплялся за это как за доказательство того, что Омеги могут принадлежать к Экси. Но мир дискредитировал ее, сосредоточившись на Тетсуджи. Нил медленно кивнул. Ваймак передал ему документы и ручку. Когда он подписывал, его руки дрожали. Ваймак забрал бумаги, слегка кивнув. — Мы сохраним твою личность в тайне, пока ты сам не будешь готов рассказать об этом команде. Что касается твоего сына, мы будем придерживаться истории о брате. Только я и Эбби — наша медсестра — будет знать правду. Нил с трудом сглотнул, его горло сжалось от эмоций. — Спасибо, — выдавил он. — В этом нет необходимости, — хрипло сказал Ваймак — Увидимся двенадцатого мая. Добро пожаловать в команду. Ваймак ушел, и нервы Нила были на пределе. Дверь за Ваймаком щелкнула, оставив Нила одного в тяжелой тишине раздевалки. Его руки дрожали, когда он сжимал ремень своей сумки, ручка, которую Ваймак ему вручил, все еще была зажата в пальцах. Воздух был густым, насыщенным остаточными запахами слишком большого количества Альф, их феромоны цеплялись за его кожу, как гнетущая тяжесть. Его желудок скрутило. Он бросил ручку и помчался в ближайшую ванную. Нил едва успел в первую кабинку, как упал на колени, блеванув в туалет. Его грудь вздымалась, легкие горели, когда он пытался втянуть воздух, не отдающий доминированием и властью. Тошнота скручивалась глубже с каждым вдохом, его чувствительность к запахам превращала остатки их присутствия во что-то невыносимое. Он кашлял и давился, пока не осталось ничего, его желудок сжался, а голова закружилась. Его руки сжимали край унитаза, побелевшие костяшки пальцев, пока он хотел, чтобы его тело успокоилось. Слишком много. Это слишком много. Нил зажмурился и заставил себя считать по-французски — Un, deux, trois — пока дрожь в конечностях не утихла. Он спустил воду в туалете, прополоскал рот в раковине и плеснул холодной водой на лицо. Он полностью избегал зеркала, его желудок скручивало при мысли о собственном отражении. Его ароматические пластыри казались слишком тонкими, слишком хрупкими. Он прижал их сильнее, желая, чтобы они держались немного дольше. Им пришлось. Нил вышел наружу, прохладный вечерний воздух ударил его, как спасательный круг. Там было не чисто, но лучше, чем в затхлой раздевалке, полной Альф. Он поправил ремень сумки и сделал первый шаг к детскому саду, когда голос прорезал тишину. — Слишком крут, чтобы играть с нами, слишком хорош, чтобы ехать с нами? Нил резко повернул голову, поймав пронзительный золотистый взгляд Эндрю с заднего сиденья машины Ваймака. Эндрю уставился на него через открытое окно, выражение его лица было непроницаемым. Нил не остановился, не поддался на уловку, но его грудь все равно сжалась. Запах Эндрю — резкий, цитрусовый и каким-то образом более холодный, чем должен был быть — витал в воздухе. Нил бросил на него холодный взгляд и пошел быстрее, ноги уносили его прочь от стадиона и команды, которые понятия не имели, на что они только что подписались.

***

К тому времени, как Нил добрался до детского сада, мир сузился до одной мысли: Эли. Здание было маленьким, в таком месте, где никто не стал бы их искать. Нил толкнул дверь, и первым, что его встретило, был слабый запах мелков и клея. Молодая женщина-бета подняла взгляд от своего планшета, ее усталое лицо расплылось в вежливой улыбке. — Нил! Как раз вовремя. Эли ждал тебя. Нил кивнул, заставив свой голос звучать ровно: — Спасибо. Дверь игровой комнаты скрипнула, и вот появился Эли, мелькнувший в его сторону, с блестящими светлыми волосами и яркими голубыми глазами. — Nellio! — раздался высокий голос Эли, его маленькие ножки двигались так быстро, как только могли. Нил бросил сумку и встал на колени, поймав Элая на полпути. Он легко поднял его, держа его близко, пока Эли обнимал Нила своими маленькими ручками за шею. — Эй, mon lapin, — сказал Нил, и его голос звучал тише, чем когда-либо с кем-либо еще. — Я скучал по тебе, — быстро и взволнованно сказал Эли по-французски, сжимая маленькими ручками рубашку Нила. — Я тоже по тебе скучал, — ответил Нил. Эли откинулся назад, его веснушчатое лицо озарилось улыбкой. — Я нарисовал жирафа! Теперь он синий. Губы Нила дернулись в небольшой искренней улыбке. — Синий жираф? Звучит идеально. Воздух наполнился смехом Эли, когда Нил поправил его на бедре, схватив небольшую сумку, предоставленную детским садом. Это было не так уж много — всего несколько принадлежностей и всякие маленькие поделки, которые Эли сделал в этот день, — но это все, что Нил мог ему дать. Обратный путь к сквоту был долгим, но Нилу было все равно. Эли лепетал всю дорогу, его слова были смесью французского и английского, когда он рассказывал Нилу о своем дне. Он смешал французский и английский так плавно, что это было бы непонятно для кого-либо другого, но Нил следил за каждым словом. Он учил Эли французскому по необходимости — так было безопаснее, язык, который большинство незнакомцев не понимали. Он был проще немецкого, и это давало им способ общения, который ощущался как их собственный секрет. — Je suis allé jouer avec les blocs, — сказал Эли, нежно пиная себя ногами. — Ты играл с кубиками? — спросил Нил, слегка переместив Эли, чтобы уравновесить вес. Эли с нетерпением кивнул. — Oui! И мадам подарила мне новую раскраску! Там есть львы и… эээ… тилгл? — Тигры, — мягко поправил Нил. — Oui! Это! — волнение Эли было заразительным, его голос становился громче по мере того, как они приближались к своему нынешнему убежищу Руки Нила болели, тело изнурено за день, но он не мог заставить себя опустить Элая. Когда он нес его, это было как небольшое подтверждение того, что Эли в безопасности, что Нил может его защитить. Они проскользнули в здание, заброшенное строение, которое Нил нашел несколько недель назад. Там было холодно и пусто, но это было убежище. Нил посадил Эли на тонкий матрас, который они делили, его колени протестовали, когда он присел, чтобы встретиться с Эли на уровне глаз. Эли тут же вытащил раскраску, с энтузиазмом листая страницы. — Смотри, Nellio! Жираф! Рисунок был неряшливым, цвета растекались за пределы линий, но Нил кивнул серьезно. — C'est magnifique, — тихо сказал он. Эли просиял от похвалы. — Merci! Нил занялся их скудной рутиной — разогреть то немногое, что у них осталось, помочь Эли поесть и уложить его в постель, когда ночь становилась холоднее. Маленькие ручки Эли вцепились в рубашку Нила, когда он укладывал его, его ледниково-голубые глаза смотрели с сонным любопытством. — Nellio, мы будем здесь жить? Нил колебался, проводя рукой по мягким волосам Эли. — Нет, mon trésor. Мы идем в другое место. Эли моргнул, нахмурив брови в раздумьях. — Туда, где больше мелков? Нил тихо рассмеялся, его горло сжалось. — Да, где-нибудь, где больше мелков Пальцы Эли вцепились в рубашку Нила. — Ты ведь тоже там будешь, да? Нил наклонился и нежно поцеловал Элая в висок. — Всегда. Эли зевнул, его веки стали тяжелее. — Ладно. Я люблю тебя, папочка — Я тоже тебя люблю, mon lapin, — прошептал Нил. Вскоре дыхание Эли выровнялось, его маленькое тело полностью расслабилось, и он уснул. Нил остался рядом, положив руку на матрас рядом с рукой Эли. Он не двигался, не позволял себе слишком много думать о рисках, на которые он шел, о лжи, которую он плел, или об опасностях, которые будут следовать за ним, куда бы они ни пошли. — Я сделаю так, чтобы это того стоило, — яростно думал Нил, не сводя глаз с умиротворенного лица Элая — Я дам ему жизнь, которую он заслуживает, чего бы мне это ни стоило. Ему никогда не придется бежать так, как мне.