Жемчуг

      Дни шли своим чередом. По выходным Цю занимался бытовыми вопросами, отдыхал, ездил на стрельбище. Он не любил чужих дома, так что предпочитал убираться и готовить сам. Армейские годы научили его, что это не так сложно, особенно если не нужно греть воду на костре.       Цзянь учился, слонялся по торговым центрам с подругами и, если честно, почти не раздражал Цю. Вел себя прилипчиво, но в пределах разумного. Дни, проведенные с ним, не казались наказанием — скорее отпуском с излишне общительным случайным попутчиком.       Цю с удивлением узнал, что Цзянь занимается скалолазанием. Огромный ангар, в прошлом использовавшийся для хранения военной техники, теперь стал полигоном для любителей высоты и веревок.       Цзянь занимался с энергичным, улыбчивым тренером, который творил поразительные вещи как на турнике, так и на стене. Цю не подал вида, но был впечатлен. Однако, несмотря на уговоры Цзяня, от тренировок отказался. Он приносил форму, занимался общей физической подготовкой в зоне с весами и турниками, пил чай и наблюдал за тренировками.       Многие парни лазали без футболок, оставаясь в одних шортах. У скалолазов широкие плечи, рельефные спины, точеные икры. Сухие, без лишнего жира. Да, пожалуй, у Цзяня подходящее телосложение. Как-то раз Цю спросил тренера, почему некоторые лазают полуголыми, и тот ответил, что это всего лишь способ покрасоваться друг перед другом. Цзянь тоже периодически стягивал майку, жалуясь, что ему жарко. Но стоило ему это сделать, как Цю подходил, поднимал ее, кидал обратно в лицо и ждал, пока тот не оденется. У Цзяня не было обилия мышц, но его тело выглядело красиво: белая кожа, даже под нагрузкой не покрывающаяся краснотой или потом. Изящные, но сильные руки и ноги, цепкие пальцы, ладони в мозолях.       А еще Цзянь на стене стонал, от усилий. И если надеть майку Цю мог его заставить, то заткнуть на высоте пятнадцати метров, было не в его силах. Так что внимание он все равно привлекал. Лишнее внимание, по мнению Цю. Три часа на стене изматывали физически, но похвала за успехи делала Цзяня довольным, так что путь домой после тренировки проходил в спокойной, приятной атмосфере.       Наверное, в этом и был секрет того, почему Цю не смог приобщить Цзяня к спорту раньше. Он думал, что парню нужен пример и жесткая дисциплина, как в армии. А сработало равное отношение и признание. С другой стороны, Цзянь повзрослел. Цю скосил взгляд в зеркало и увидел, как тот развалился на заднем сиденье, блаженно улыбаясь и глядя в окно.       Цю представлял, как они поужинают, поболтают, и он поедет домой. Но внезапный звук сообщения с заднего сиденья нарушил покой. У Цзяня обычно не было звуковых уведомлений на телефоне. Цю поморщился, увидев, как тот судорожно полез в сумку, достал кнопочный телефон и замер, уставившись в экран.       Цю почувствовал волну тревоги и внутренне напрягся.       — Останови, — голос Цзяня был глух и безжизнен. Он спрятал телефон и уткнулся лицом в сложенные на коленях ладони.       Цю притормозил и обернулся. Ждал.       — Нам не домой. Нам сюда, — Цзянь протянул телефон, его рука дрожала.       — Что происходит? Что это за место?       — Не знаю. Но мне надо быть там через полчаса. Этот "безопасный" телефон у меня для срочных вызовов по семейным делам.       — Ты уверен, что это не западня?       — Уточни у начальства.       Цю созвонился с экстренным контактом и подтвердил что поездка согласована.       К тому времени, как Цю приехал по геолокации, уже стемнело. Это был отдаленный промышленный район. Через несколько минут перед ними открыли ворота.       Припарковавшись, Цю вышел из машины. Классика: промзона, какие-то склады, ангары, вдали слышался лай собак. Он открыл дверь, но Цзянь словно затаился в машине. Перед тем как выйти, он бросил на Цю последний взгляд — взгляд, полный страха. Чего он боялся? Семья не причинит ему вреда.       Люди, открывшие ворота, прошли к складскому помещению и распахнули дверь. Теплый оранжевый свет хлынул из дверного проема. Им жестом указали заходить. Цзянь замешкался, кинул еще один взгляд на Цю и решительно зашагал внутрь. Склад был пуст. Под одинокой лампочкой накаливания стоял стул, на котором сидел человек с мешком на голове. На границе света и тени находилось с десяток мужчин. Один из них вышел вперед, кивнул Цзяню, а затем снял мешок с головы пленника. Это был пожилой мужчина. Он щурился от света, вертел головой, пытаясь разглядеть окружающих. Дальнейший час оказался неприятным. Мужчину подозревали в махинациях на предприятии, требовали признать вину, изложить схему мошенничества и сдать подельников. Его били, но больше для порядка — он и так охотно отвечал на вопросы, периодически умоляя пощадить его.       Цзянь наблюдал за происходящим с пустым выражением лица. Цю все еще не понимал, какая у того роль в этом.       Когда поток вопросов иссяк, пленнику снова надели мешок на голову. Допрашивающий обернулся к ним и кивнул. Цзянь развернулся и пошел к выходу. Цю последовал за ним.       Выстрел раздался у них за спинами.       Цзянь почти выбежал в темноту, завернул за угол, прислонился спиной к стене. Нащупал в кармане пачку сигарет. Цю не видел, чтобы он курил с их встречи в клубе. Пальцы дрожали, пока он раздирал упаковку, ломая половину сигарет. Наконец вытащил одну, прикурил, держа зажигалку в той же руке. Цю стоял напротив, закрывая его от остального мира.       Тонкие пальцы подносили сигарету к уголку сжатых губ.       — Часто такое бывает? — спросил Цю.       — Как повезет, — прошептал Цзянь после паузы. — Раз в пару недель. Иногда раз в месяц.       — Зачем?       — Дополнительное образование для семейного бизнеса, – шутить в таких ситуациях была его защитная реакция.       Это все было неправильно, Цю не мог сформулировать мысль, но чувствовал это очень четко. Он не был святым, и сам бывал в роли того кто задает вопросы, и даже того кто сидит на стуле. Но не Цзянь. Ему не нужен этот темный склад и молчаливые люди вокруг.       — Все жду, когда пистолет дадут мне, — добавил Цзянь.       Он медленно сполз по стене и замер, сигарета болталась между пальцами. Цзянь затянулся и посмотрел на огонек:       — Я вначале вообще блевал прям там, а сейчас вот, достаточно сигареты…       Домой ехали в тишине — не в той, как раньше. Цю хотелось как-то утешить или поддержать, но он не находил слов.       Поднявшись, они разошлись по квартирам. Его уже ждал сменщик.       — Что-то вы задержались. Все в порядке?       — Вызвали по семейным делам.       — А… Эх, значит, сейчас опять потащимся куда-то, — Лю с тоской глянул на камеры в квартиру Цзяня. — Так и есть, прихорашивается на гулянку. Ну что ж, не повезло мне.       Цю тоже посмотрел на экран. Цзянь носился по квартире, переодеваясь, уже с бутылкой пива в руках.       — Я с ним съезжу. Можешь остаться здесь.       По лицу Лю было видно, что предложение заманчивое, но он заподозрил подвох:        — А ты с ним в понедельник съездишь в универ? Хочу семью проведать, чтоб без пробок вернуться.       — Хорошо. Но если пожалеешь — я ни при чем. Ты сам выбрал. — Лю заулыбался.       Цзянь никак не отреагировал на то, что его в клуб везет Цю.       Обойдя очередь так, будто ее вовсе не было, Цзянь поздоровался с охраной и, указав на Цю, сказал:       — Это со мной.       Уже на пороге он включил режим «весельчак» и понесся здороваться с барменом. Цю шел за ним, как тень. Цзянь щебетал, смеялся и опрокинул первый шот — ему сделали его почти мгновенно. Затем еще два. Цю уже хотел его тормознуть, но парень рванул на танцпол.       С момента выезда Цзянь не сказал ни слова и ни разу не посмотрел ему в лицо.       Народу было много, но парень выделялся — ростом и тем, как он двигался. Он танцевал не чтобы выглядеть красиво.       Пару раз возвращался с танцпола: то попить воды, то снова опрокинуть в себя алкоголь, и снова — в толпу.       Цю периодически оглядывал зал и понимал, что не только он наблюдает за высоким парнем. Несколько девушек подходили, трогали Цзяня. Он мягко убирал их руки, что-то шептал им — они смеялись и продолжали танцевать.       — Ты с Цзянь И? Он наш любимый клиент! Всегда веселый, полон энергии.       — Угу.       — Тебе что-нибудь налить?       — Нет, я на работе.       — Безалкогольное мохито?       — Пиво.       Цю чувствовал себя неважно. Голова начинала раскалываться от музыки и мелькающего света, но снижать уровень внимания было нельзя. Одно пиво ничего с ним не сделает.       К концу второй бутылки Цзянь, выплыл из толпы и жестом показал, что идет курить. Цю двинулся за ним. — Тебе не хватит пить? — Нет, пока нормально. Двигаюсь — и быстро трезвею. — Цзянь все так же избегал взгляда.       — Сколько мы еще тут пробудем?       Цзянь пожал плечами. Не докурив, выбросил сигарету и ушел от разговора — обратно в клуб.       Место Цю у бара уже заняли, пришлось сменить точку обзора. В полутьме он заметил явно иностранного парня, сидящего в одиночестве. Тот с интересом разглядывал Цзяня — по всей видимости, уже давно. И вот теперь, когда Цзянь вернулся, он допил свой напиток и пошел на танцпол.       Незнакомец был чуть ниже, плотнее, с большими светлыми глазами и румяным лицом. Под вспышками огней его волосы казались медными. Красивый. Иной. Чужой. Это как-то неприятно кольнуло.       Он протиснулся ближе к Цзяню, протянул руку. Цзянь после паузы пожал ее, и парень подтянул его ближе, чтобы что-то сказать сквозь грохот.       Пока все нормально. Ничего угрожающего.       Они переговаривались, склонившись друг к другу. Иностранец медленно увел Цзяня с танцпола к столику.       Сидели рядом, болтали, смеялись, перекрикивая музыку. Иностранец сбегал за напитками, теперь они пили что-то вместе.       Если он попробует его опоить — его ждет сюрприз.       Цю взял третью бутылку пива, стараясь не сверлить их спины. Глянул на телефон — половина второго. Режим пойдет по пизде. Хорошо, что пятница.       Моргнуло сообщение:       Цзянь И:       «Мы поедем на такси Не мешай»       Цю перевел взгляд на пару. Цзянь вставал из-за столика, держа парня за руку. Они двинулись к выходу.       Ладно.       Он ждал в машине, пока подъедет такси, и смотрел, как они целовались. Без грубости — даже как-то прилично, что ли.       Ехал за такси, ощущая только горечь.       Когда парни скрылись в подъезде, Цю неспеша вышел из машины. Длинный день все никак не заканчивался. Может, завтра все сотрется? Как будто этого и не было. Он зашел в квартиру. Лю спал на диване. Стараясь не шуметь, Цю сел в кресло, положил телефон на стол и осмотрел экраны — никого. Значит, уже в спальне.       Откинулся, потер лицо ладонями.       Да что ж за хуйня происходит, а?       Ощущение ненормальности сдавливало грудь. Хотелось то ли выпить, то ли кому-то набить рожу. Может, Лю? Или парню, что сейчас трогает Цзяня?       Картинка сама всплыла перед глазами:       Вот они — вдвоем на кровати. Незнакомец целует шею Цзяня, проводит руками по груди, отодвигается, чтобы полюбоваться на него, с напором целует в губы, подминает под себя…       Экран телефона вспыхивает ярко в темноте.       Цзянь И:       «Цю выгони его пожалуйста»       Мозг тут же сгенерировал самые плохие варианты. Они вспыхнули, выжигая все остальное.       Вы:       «Он что-то сделал?»       Цзянь И:       «Нет, нет Просто я передумал Прячусь от него в ванной»       Цю подскочил и помчался, сшибая полку для обуви, в соседнюю квартиру. Свет нигде не горел, но он знал, куда идти.       Дверь спальни была закрыта. Он дернул ее, нашарил выключатель. Свет ударил по глазам.       Кровать с веселеньким бельем, стол, заваленный тетрадями, шкаф, постеры с аниме на стенах — обычная комната.       И парень в постели. Он сел, натянув одеяло до подбородка.       — Одевайся и уходи.       — Вы… вы кто? Его брат?       — Я его охрана. Он хочет, чтобы ты ушел. Дай паспорт — сделаю фото.       — Зачем?..       Цю глянул так, что тот стушевался.       Парень выполз из-под одеяла, стал судорожно собирать вещи с пола, косясь на него:       — С ним все в порядке?       — Это не твое дело. Уходи.       Цю сделал фото разворота паспорта – американец, и проводил парня до двери.       Пора идти в ванную.       Дверной проем светился в темноте, как свет в конце тоннеля.       Цю постучал:       — Это я. Он ушел.       Осторожно приоткрыл дверь и заглянул. Цзянь сидел на полу, прислонившись спиной к ванной и замотавшись в полотенце.       — Все хорошо. Мы здесь одни. Можно я зайду?       Цзянь всхлипнул, кивнул, отвернулся. Цю протиснулся в маленькую комнату и сел на край ванны. Цзянь сидел внизу, виднелась только макушка из полотенца.       — Что случилось?       — Ничего, — Цю решил подождать продолжения, но пауза затягивалась.       — Он спросил, чего я хочу. Сказал, ему нужно явное согласие на то, что может произойти дальше.       — И это плохо?       — Нет… — голос Цзяня дрогнул, и он покачал головой. — Но я подумал, что это чуть ли не первый раз в жизни, когда меня вообще о чём-то спрашивают. Не в смысле в постели, а вообще… Жизнь как будто происходит сама по себе, без моего участия, а я ничего не могу изменить.       Он шмыгнул носом, уткнулся в колени, заодно вытирая нос о полотенце. Его плечи слегка подрагивали — то ли от сдерживаемого плача, то ли от усталости.       Цю потянулся ближе, положил ладонь ему на спину и медленно, успокаивающе провёл вверх-вниз. Потом оставил руку на плече.       — Я кажусь тебе никчемным? — Цзянь задрал голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Его глаза блестели, и под нижними веками собирались слёзы.       — Нет, малыш, — Цю тут же качнул головой и сжал ему плечо крепче. — Ни капли.       — Ты меня жалеешь? — почти неслышно спросил Цзянь, и голос его сорвался на шёпот.       — Вот ещё, — тихо усмехнулся Цю. — Я тебя защищаю.       Цзянь отвёл взгляд и, наклонив голову, потерся щекой о тыльную сторону ладони. Это прикосновение было приятным, тёплым, почти детским. Цю сдержался, чтобы не зарыться пальцами в его влажные волосы, хотя желание было почти невыносимым.       Он наблюдал за ним — за тем, как тот медленно дышит, как трясутся кончики пальцев, как он изо всех сил старается держаться. Сердце Цю болезненно сжалось. Они посидели так пару минут.       — Пора спать, — наконец сказал Цю, мягко, но уверенно. Он встал и протянул руку. — Пойдём, или я тебя понесу.       — А может, мне нравится, когда ты меня носишь? — немного гундосо протянул Цзянь, подняв на него взгляд из-под мокрых ресниц.       — Я понесу тебя как мешок с картошкой, а не как принцессу, — ответил Цю, но в голосе его уже пряталась улыбка.       Цзянь слабо фыркнул, но всё же принял протянутую руку и встал, придерживая полотенце. Он неуверенно шагнул вперёд, но не отпустил его ладонь — сжал даже крепче.       Они пошли в спальню. Свет в коридоре был приглушённым, и шаги звучали слишком громко. Цзянь всё ещё держался за руку Цю, хотя нужды в этом не было.       — Ты можешь остаться спать здесь? — спросил он уже у самой кровати, с тихой надеждой в голосе.       — Нет, не могу. Ложись, я буду здесь, пока ты не уснёшь.       Он сел в кресло возле стола, чуть откинувшись назад, и скрестил руки на груди. Ему есть о чём подумать, пока Цзянь копошился, укладываясь под одеяло. Он не спешил закрывать глаза, время от времени посматривая в сторону Цю — будто проверяя, всё ли на месте, всё ли ещё безопасно.       Цю поймал его взгляд и кивнул. Он здесь. И останется.