Кот не в счёт

Игрушка упрямо упиралась куда надо из любого положения. Стоять и ходить было вовсе невыносимо, как показалось Саше с самого начала. Оказалось, что сидеть труднее. Каждая кочка, ямка на дороге ощущалась так, будто в заднице не крошечная, но тяжёлая пробка, а какой-то кол, не иначе. Ровную дорогу за шлагбаумом Саше воспринял словно подарок богов. Только потом, окинув предполагаемую территорию дома — того самого, что понравился ему, — понял, что ходить придётся много, и едва не взвыл. Это что же Стас думал?! Что он весь день с игрушкой внутри проведёт? Да и как от людей посторонних скрывать?! Недоверчиво скосился на Стаса — третий раз за день думая, а точно ли ему нужен тот лайфстайл, идея которого сначала показалась очень сладкой и обдала мягким жаром пах. Стас на него не смотрел. Заглушил двигатель и странным, отстранённым и исключительно рабочим тоном сказал: – Ты только отцу для вида истерику закати, а то уж слишком будешь радостным, точно там оставят. Саша даже фыркнуть не смог, только втянул воздух, выпрямляясь на свежем воздухе — плаг как будто попытался выскользнуть, Алекс сжался, но ощущение не прошло. Изогнутая игрушка потёрлась о простату и чуть двинулась внутри вбок в такт ходьбе. – Улыбайся, – указал Стас. Легко сказать и невозможно сделать. Улыбка у Саши, он и сам ощущал, получилась мученическая. Ещё горло мерзковато саднило, хотя стоило вспомнить от чего, и в паху приятно теплело. Около калитки их встретила риэлтор, женщина лет тридцати пяти, бодро поздоровалась со Стасом, а вот Сашу окинула подозрительным взглядом. Алекс чувствовал, как лихорадочно горят щёки, что уж говорить про других. – А это… – она явно не знала, как к нему обратиться. Поняв, что Стас правдолюб, искренне скажет, кто ему Саша, тот решил, что лучше опозориться самому, чем кто-то сделает это за него. – Брат жены, – он протянул руку, натягивая самую дружелюбную улыбку. Рукопожатие, пусть и неловкое до кошмара, состоялось. Экскурсию по коттеджу начали с дворика. Гараж только один, зато с автоматическими воротами, есть место для парковки второй машины, но под открытым небом; разбита небольшая клумба, красивое крыльцо, выложенное камнем; две яблони, столик в тени и мангал — что ещё надо для счастья? Если смотреть с эстетической стороны, то дом прекрасен, Стас, кажется, только по этим характеристикам и собирался брать. – Дом подключён к общему водопроводу или есть свой резервуар? – спросил Саша, разуваясь на пороге и вспоминая вид домиков на въезде в посёлок. Выглядело не очень. – Своя яма, – ответила риэлтор. Кажется, она как-то представлялась, но он не запомнил. – А как нагрузки выдерживает? Сточные воды весной, бассейн? Насос какого типа? Котельная где? Отопление центральное? – Тёплые полы, – ответил ему уже Стас, кладя руку на плечо. – Остальное, надеюсь, – это уже к риэлтору, – покажут. Касание слишком дерзкое для всего лишь «брата жены», это не могло скрыться от посторонних глаз. Неприятно. Саша двинул плечом, Стас понял его без слов — руку убрал и виновато пожал плечами. Коридор большой, с кафельным чёрным полом, есть гардеробная и стойка под верхнюю одежду. Юноша с удовольствием разглядывал оформление в доме. Всё под дерево, пол в гостиной и кухне просто шикарный, кухонный гарнитур явно дорогой. И наконец есть, где повернуться, от квартиры Стаса он очень устал и уже наставил себе синяков, привыкший к габаритам частных домов. На втором этаже обнаружился второй туалет с ванной и две спальни: гостевая и хозяйская. – Гостевая, правда, не обставлена, –развела руками риэлтор, как бы оправдываясь. По взгляду Стаса Саша понял, что обставлена комната как спальня и не будет. Может, он бы и отреагировал на это чуть ярче, если бы несколько минут назад не поднимался по ступеням на второй этаж. Не понимал, что с игрушкой, создавалось впечатление, будто та вот-вот выпадет, но тогда плаг дал о себе знать, больно надавив, стоило Саше выпрямиться. Он нервно кусал губу, со стороны, наверное, выглядел хуже душевнобольного. В саду на заднем дворе обнаружилась беседка и бассейн, уже готовый к использованию. А ещё плетёная белая качель, умело подвешенная к ветке яблони. Красиво, чем-то напоминает подвес в сибари, хотя Саше сейчас и колбаса в обмотке напомнила бы бондаж — он уже не раз проклял Стаса за отсутствие пояса. – Вы садитесь, не стесняйтесь! –риэлтор схватила его за руку и почти силком потащила к качели. – Да я… Да не надо, спасибо, – артачиться Стасу давало хоть какие-то плоды. Эта же женщина была очень целеустремлённой, а Алексу было сложно сопротивляться и не издавать позорные стоны при этом — чёртова пробка вошла глубже и двинулась внутри. – Я переживу без качелей, пусть сестра качается! – сделал последнюю попытку он. – Вы не беспокойтесь, – Сашу усадили на качель почти насильно, и тут-то он понял, что все колдобины на дорогах, лестница — всё цветочки. Едва не вскрикнув, юноша подорвался. Не дай боже, штаны промокли спереди, потому что трусы — так точно. Саша не понял, была ли это всё же сперма или предэякулят, но испугался всё равно. Стас едва сдерживал смех, сжал губы, но глаза всё же смеялись. Наслаждался своей властью, сладкой и полной даже для Саши. Он непроизвольно дрожал, отошёл от качелей и поспешил в туалет, кивнув риэлтору и слабо толкнув плечом Стаса. Штаны оказались чистыми, но на боксерах нашлись бесцветные подтёки. Алекс бы вытащил сейчас плаг, да только разрешения не давали, продолжил держать. Мельком взглянул на себя в зеркало — раскрасневшийся, волосы на висках влажные, сфинктер плотно обнимает игрушку. У него дрогнули перенапряжённые мышцы ног, едва смог натянуть брюки обратно. Застегнуть их на полувставшем члене — то ещё испытание. Когда он вышел, узнал, что Стас уже закончил. Договор был подписан, риэлтор мило улыбалась, что-то рассказывая и показывая. Саша уже не стремился блеснуть знаниями в сфере планировки и эксплуатации. Только тактично попрощался и спрятался от Стаса на заднем сиденье автомобиля. Там были тонированные почти в ноль стекла — немного спокойнее, не под чужими взглядами. Сидел, прикрыв пах руками. Было стыдно. Стыд тот был пикантный, почти возбуждающий, но всё равно жалкий. От этой недостимуляции, которая была периодическая, но ужасно резкая, он едва не кончил себе в штаны, ни разу не прикоснувшись к члену. От переживаний его отвлекло уведомление на телефоне. Поразила цифра, запрашиваемая матушкой, но что с ней спорить — Саша бы всё равно проиграл своему отношению к ней. Предпочёл перевести поскорее, не давая себе времени на раздумья. Жалел самого себя, вероятно. – Ты кончил? – спросил Стас. – Извини, я не думал, что риэлтор будет настолько настойчивой. – Нет, – буркнул Алекс, отворачиваясь к окну. Места здесь и правда живописные. Заповедный лес, лодочная станция виднеется. – Как думаешь, она поверила в мою байку про жену? – Вряд ли, – ответил Стас. – Пристегнись. Даже на заднем сиденье. И не делай такие большие глаза. Чего отсел, кстати? Я тебе кто, личный водитель? Или обиделся? – Больно много вопросов, – фыркнул Саша, не желая отвечать ни на один. Пристегнулся всё же. – Когда мы переезжаем? И что лучше сказать отцу? Действительно, а что говорить папе? Этот вопрос волновал Александра не первый час. Скрыть свою радость под слоем возмущения, придумать достойную и неоспоримую легенду. Ещё ведь вещи какие-то нужно собрать, помимо тех, что он уже перетащил к Стасу, занимая место на полках шкафа. Почему-то Саша подумал, что, наверное, это и есть лайфстайл — когда внутри игрушка, а он сидит и думает, как объяснять отцу, почему съезжает к «начальнику», недоволен этим, но может смириться. Через некоторое время Саша почувствовал, что ещё немного и завоет волком. – Можно вытащить? – попросил он, ёрзая по креслу. – Нет, – холодно отказал Стас. – И как ты себе это представляешь? На заднем сиденье машины? – Да хоть где! – запротестовал Алекс. – Вон заправка! И больно! – Она с другой стороны. Натёрло? Ответа он не дождался. В офис Стас его не повёз. Только закрыл дверь квартиры и тут же нагнул, заставив опереться о тумбу руками. Марсель, обделённый вниманием, красноречиво мявкнул и, махнув хвостом, скрылся в кухне. Саша едва ощущал, как звякнула пряжка ремня и соскользнули к щиколоткам светло-коричневые брюки. Плаг Стас вытащил медленно, прикоснуться к нуждающемуся в этом члену не дал, перехватил руки, плотно сжав запястья. Полюбовался несколько секунд, практически без смазки, уповая лишь на то, что Саша должен был оказаться уже раскрыт достаточно, ввёл два пальца, чуть согнув их. Алекс выгнулся под ним, назад не подавался, уже зная, чем грозит своеволие. Он почти расслабился, наслаждаясь тем, что пробку из него вытащили. Когда-то приятная фантазия на деле оказалась тем ещё адом. Неожиданно по тумбочке что-то заскребло — Марсель прыгнул, сел около головы Саши. – Ста-а-ас, – протянул Саша, – убери его, а. – Зачем? – Стас надавил на простату, саб под ним издал жалобный скулёж, едва ли не впервые пытаясь избавиться от чувства внутри. – И убери-те. На вы. Саша застонал, дёрнул бёдрами. – Это же тоже в некоторой степени публичность. Стас, ну, пожалуйста, уберите кота, – он исправился, попытался реально просить, а не приказывать. Был готов сейчас на всё, лишь бы Стас прогнал шерстяного любителя бесплатного порно. Станислав громко и строго шикнул на животное. Кот протестующе мяукнул, но спрыгнул и скрылся где-то. Он не знал, насколько нуждающимся выглядит, был разочарован, когда Стас вернул на место боксеры, не дав кончить, и заявил, что обещанный оргазм получит Алекс только после переезда и чтобы до этого момента сосредоточился на работе и сборе вещей. Саша обижаться не стал. Устроился на диване, краем глаза наблюдая, как работает Стас. Пытался заняться сброшенными отцом делами, но никак не мог. Всё думал, почему от Стаса уходили, почти бежали, другие сабы. Его Дом определённо не был жесток. В меру строгий, часто даже мягкий. И Саша понимал, что это не то чтобы ему так повезло, — с нижними Стас не вёл себя иначе. Другое дело — сотрудники, на которых он рычал, как бешеная псина. Против воли хотелось посмотреть на бывших Стаса. Какой у него вкус? Всегда ли таких, как Саша, выбирал, или предпочитал выше и в плечах шире? Вдруг любил таких же, как он сам. Вот вкус отца в любовницах Алекс знал хорошо. Николай Сергеевич брал себе молоденьких, младше него самого раза в два, ещё когда с матерью Сашиной жил, — искал на неё похожих, специально, чтобы побесить и на эмоции вывести. Ни одну не воспринимал Саша позже как мачеху. Прямо говорил, если покушались на его «воспитание» или личное пространство, что они надолго не задержатся. Вспомнил и усмехнулся, как одна из любовниц отцовских попыталась на Сашу наговаривать — сама за волосы оттаскала, ему лет десять было, даже не сопротивлялся, только не учла, что наследник Николаю дороже потасканной дуры. Саша затем волосы обрезал, не обиделся, но точно представил, что станет, если схватит кто-то посильнее женщины и с другой целью. Уже тогда об этом думал, надо же. – Стас? – М-м-м? – тот даже взгляда от ноутбука не поднял. Это предыдущие сабы называли тем самым недостатком внимания? Саше же не привыкать — отца он годами ждал. – Ты бы мне реально больно сделать мог? – на свой страх и риск спросил Саша. – Нет, – тут же отказал Стас, всё ещё увлечённый работой. Алекс только улыбнулся, вытянулся. Зад немного саднило, но боль мягкая, знакомая. Приятно было, что Стас не сомневался, не колебался ни секунды. Саша доверял ему, чувствовал, что доверие подорвано не будет, главное — самому его оправдать. Лёгкий спазм прошёл от низа живота куда-то в район солнечного сплетения. Юноша вздрогнул от волны, резко напомнившей, как было раньше. С Русланом секс всегда был безусловной частью сессии. Саша не понимал тогда, что рвут его раз за разом. Думал, мол, итог секса такой и должен быть, убеждал себя даже, что боль такую любит. Узнав про то, что саб любит оттяжку оргазма, Рус ограничил его на три недели. Сперма потом была почти жёлтая, но заданный срок он продержался и этим гордился. Воспоминание было незваное, липкое, почти болезненное. Это же была не игра, лишь наказание в нездоровом смысле. Теперь, лежа на диване и слушая тихий стук по клавишам клавиатуры, думал, что было бы, попроси он Стаса о таком. Отказал бы тот сразу, почти наверняка, точно объяснил бы, чем это вредно. Ещё ни разу не сделал он ничего, что навредило бы Саше: обращался предельно аккуратно, не романтизировал вред здоровью, даже стоять на коленях позволял только на чём-то мягком, а если на чистом полу, то недолго. Скоро переезд. У Саши будет много времени узнать Стаса. Может, даже получится забрать Вепря. Вряд ли подобное соседство оценит Марсель. С утра Стас освободил его от работы ровно на день и отправил домой. Разговор с отцом был короткий: начался со словами приветствия, закончился просьбой не опозорить. Николай окликнул сына уже на выходе, спросил, не знает ли тот что-то про мать. Саша ответил, что с ней не общается. Худшее, чем Стас мог наказать, — оставить Сашу без своего внимания вообще. И кажется, он знал об этом. Стас написал несколько раз, попросил позвонить, когда будет собираться, только недолго — нужно было Стасу сегодня ещё с поставщиком чего-то встретиться. Саша покружил по комнате, не зная, что нужно брать. Поднял с пола чертежи, многие из которых остались ненужными и неприкаянными, наметки для дипломной работы, какие-то проекты. Поморщился при виде зарисовки Екатерининского дворца — не рассчитал с пропорциями, вышло странно. Впервые за несколько лет привёл пол в порядок, успел забыть, что паркет здесь был узорным. Покопался в книгах, забрав оттуда несколько купюр, отложенных на чёрный день. Взял и некоторые документы. Оглядывал комнату с сожалением — много лет прошло здесь. И с Денисом они строили шалаш, изображая из себя эльфов саги «Властелин колец», и Руслан любил курить на балконе, довольно выкрикивая пожелания хорошего дня отцу Саши. Когда-то стены были завешаны постерами, позже их сменили прогнозы финансового рынка, которые, впрочем, скоро оказались неактуальны: Саша вырос и понял, что в телефоне всё удобнее. Раскрыл старый чемодан, но не нашёл сил сбросить вещи из шкафа. Сел перед ним, разглядывая висящие пиджаки и рубашки. Почти всё повседневное давно у Стаса в квартире. Решил начать с ванной. Оттуда со смехом вытащил из тайника под ящиком два дилдо на присоске. Против воли хохотнул в голос, вспоминая, как записывал Стасу видеоотчёт о «тренировках». Побросал их в самый низ чемодана. Взглянул мельком на множество баночек, сделал вывод, что купить новое проще, чем забрать. В итоге едва набрался один чемодан. А Стас говорил, что коробки грузить сложно будет… Звонка от него Саша не дождался. Только деликатный стук по дверному косяку прервал размышления. Стас был здесь, приехал. И теперь смотрел на своего нижнего, сидящего на полу над собранными пожитками. – Чего грустишь? – Стас мягко улыбнулся ему. Видно, что уставший. И всё равно больше о Саше, чем о самом себе, заботится. – Никогда не думал, что доживу до какого-нибудь переезда, – признался Саша, нервно поведя плечами. Не договорил только конец фразы: «…до переезда к любимому человеку, мужчине». – Сначала не думал, что восемнадцать когда-нибудь будет. Потом, что школу закончить успею. Всегда был уверен, что что-то произойдёт и я умру раньше. Задрал голову, поглядывая на занимательную реакцию Стаса. Всегда было интересно, что будет, если признаться во всех своих мыслях. И то Стасу он не открыл ещё и половины. Если бы Стас мог запретить ему думать — влез бы в голову, заткнул эти дурные помыслы и образумил. Алекс нервно сжал руку в кулак, но ногти не впились в кожу — срезаны слишком коротко. – Теперь знаешь, что доживёшь? – только и спросил Стас. Он вообще не истерит никогда. Холодный прагматик, что с него взять. Саша бы льнул к нему всегда, ища этой немой поддержки, впервые за жизнь ощущал, что нашёл, на кого опереться. Вот она, идиллия чистой воды. Стаса даже ревновать не к кому — верит Алекс ему. Что бы Стас ни сказал, всё будет воспринято Сашей как правда. В дверях Вепрь показался. Просунул свою морду, сторонясь Станислава. Ещё не привык к нему, неясно, привыкнет ли вообще. – Привет, братец, – прошептал Саша, потрепав пса по крупной морде. Отъелся, что ли? Вепрь заскулил, потёрся о хозяйскую ладонь. Чует своим собачьим сердцем, что любимый член семьи уезжает. Но не с концами же. Саша может в любой момент вернуться, имеет право. Стас не раз говорил, что отказ его примет, последовать не станет. Поцеловал собаку в тёплый, широкий лоб под возглас Стаса, что у того вполне могут быть глисты, подхватил чемодан, нагло передавая его Стасу. Остальные сборы завтра, из квартиры хотя бы есть что вывозить. Как раз в две машины влезет. Скатился по каменным перилам, не раз уже протёртым его штанами. Всю юность так спускался по ним, продолжал и сейчас. Стас за спиной только фыркнул. Спустился, кивнул Николаю. Тот поманил Соколова пальцем. – Иди в машину, – кивнул Стас, отдавая чемодан. Саша не знал, о чём они говорили. Стас вернулся скоро, притянул к себе его, поцеловал мягко, растягивая момент. Будто союз ему одобрили, как бы не так. И хотел бы, быть может, спросить, что отец сказал Стасу, но не желал самого себя расстраивать, хотя знал, что неизвестность будет пугать и тревожить его больше. Ворота с тихим скрипом вновь несмазанных петель закрылись за ними. Всегда Саше оформление дома напоминало склеп. Этакое семейное кладбище Беловых. И сейчас он будто прощался с этим местом. Не ожидал, что будет так ныть в груди, ведь недалеко уезжают. Лишь другой конец Москвы, Саша вернётся в дом ещё не раз. А Стас ему что-то про эмиграцию говорил… Смешной. Как жить в этой его эмиграции? На что? Как ужиться с чужим менталитетом и не чокнуться от отсутствия родных людей вокруг? Какая-то скорбная тишина была вокруг них. Саша всё смотрел на пролетающие за окном машины виды, любил он поездки по ночной Москве. Ехать ещё чуть больше часа. Он чувствовал, как клонит в мерзкий сон, не хотел сейчас. Приказа не было, но сложил руки за спиной, больно сдавив кисть. Посмотрел на Стаса многозначительно. Укради меня. Забери волю и подчини. Заставь не думать, а только исполнять. – Подыграй мне, – прошептал одними губами, и ответом ему стал едва заметный кивок. Стас плавно съехал на обочину, сбивая с толку навигатор, вышел сам, оставив юношу в неведении. Саша смотрел на него сквозь стекло и правда испуганно. Как Стас адаптирует плод воображения? Что может сделать сейчас? Да всё, что пожелает, Алекс сам дал ему на это право. По дороге пролетали на огромной скорости редкие машины, была зловещая тишь, только сумасшедшие сверчки пели свою песнь в высокой траве. А звёзды, звёзды-то какие! Огромные, яркие! Стас вытащил его, схватив за капюшон, выражение лица реально, как у потенциального убийцы, не зря же он телохранитель. Выволок, поставил перед собой, руки за спиной перехватил чем-то сам. И верёвка же у него на такой случай нашлась. Несравнимо с простой пробкой внутри — возбуждение другое, адреналиновое. Где-то птица гаркнула. Саша смотрел на него с какой-то собачьей преданностью, колени подогнулись от хватки, Стас его специально к земле опустил. Дёрнулся для вида, и Стас ударил его наотмашь. Сильно, со вкусом, но всё равно не на весь опор. Щека вспыхнула болью, до зубов не дошло, но в черепе хорошо зазвенело. Саша застонал сквозь зубы, шмыгнул носом, поднимая бесстыжие глаза. Посопротивлялся ещё, пытаясь сам ударить Стаса. Конечно, не вышло. Если бы реально хотел, то мог бы. А так — бессмыслица. Чистая игра. Усадил на заднее сиденье, крепление на руках проверил и повязку на глазах затянул. Перед тем как дверь захлопнуть и пристегнуть, услышали оба звук остановившегося авто. – Помощь нужна? – рявкнул мужской голос. Саша вздрогнул: он связанный, с повязкой, около леса… Что подумает любой здравый человек? – Нет, – ответил Стас. – Запаску менял. – А, ну спокойной ночи тогда! Усмехнулся над ухом, прикусил бьющуюся венку на шее. Алекс рвано вздохнул, попытался отодвинуться и резко дёрнул подбородком. Попал Стасу по челюсти. Специально ничего такого не хотел, внутренне содрогнулся, ожидая реакции Стаса. Ведь сделает же что-то. И сделал — слабее, чем до этого, ударил по другой щеке, согнулся — это Саша почувствовал, — и стянул ему чем-то ноги. Вот это было уже больно. Не обработанная верёвка, а пластик. По ощущениям — стяжки. Скрепил между собой, теперь вообще не дёрнешься. Сердце билось в груди загнанной пташкой. Не от страха, хотя и его отнимать нельзя, а от чувства, как в детстве долгожданный подарок на Новый год. Только Стасу о своих фантазиях поведал, как тот исполнил их. – Ай! – Саша слабо вскрикнул, почувствовав что-то холодное и острое на лодыжке. Стало на несколько мгновений жутко. – Мне ещё тебе кляп вставить? –риторически спросил Стас. Саша отрицательно помотал головой. И правда, что это он. Не пристало пленникам рот не по назначению открывать. А по назначению это на коленях и в районе паха. – Молчи. Тон у Стаса ровный, но другой. Отличный от всех сессий вместе взятых. Провёл руками по телу, ладони у него холодные, запустил пальцы под толстовку, сжал соски. Саша издал какой-то загнанный звук. – Если на колени тебя сейчас поставлю за машиной, отсосёшь? – неожиданно спросил Стас, оглаживая распахнутые губы. – Отъебись, – если уж играть, то играть до конца. Стас фыркнул, не спрашивая, ударил в живот. Несильно, так, для дисциплины. Но так неожиданно, что Алекс чуть не вскрикнул, но позволил себе только короткий стон. Тут же его по голове погладили, тихим шёпотом уточнили, точно ли всё в порядке. Саша согласился, совершенно не солгав. Хлопнула дверь, Стас оставил его. Лишённый зрения, он мог ориентироваться только на слух, принялся считать до шестидесяти сразу, как Стас бросил его в темноте, чтобы оставить себе хотя бы во времени уверенность. И то, конечно, не полную. Прошло около семи минут по подсчётам юноши, когда «похититель» вернулся. Сел в автомобиль, последний раз за поездку коснувшись Саши, проверяя, в порядке ли тот. Всё равно всё грубовато, намеренно. Вёл Стас специально резко, Сашу мотало по сиденью, как куклу. Он несколько раз едва не съехал на пол, только ремень безопасности и удержал. Набок Саша завалился, тихо застонал. Крепление врезалось под ребра, ещё на трассе подскочила машина. – Останови, пожалуйста, – попросил он, дёрнувшись. Не осознал, насколько жалобно звучал, как же разительно отличался от того мальчика, который не знал, куда деть себя от игрушки. Автомобиль остановился. Стас даже из машины не вышел, только поправил крепление, чтобы так не давило. – Терпи, сучонок. Оставил в той же позе. Почти лежащий Саша застонал, попытался позвать, и его снова ударили. – Тихо. Предупреждал же. Пульс проверил мягко, погладил подбородок почти нежно. Сам же удовольствие от игры получает. Остаток поездки был утомляющим: ноги болели, кровоток явно нарушен, в паху болезненное возбуждение скрутилось ядовитой змеёй. Он был дезориентирован, когда автомобиль остановился, припарковавшись, попытался прижаться к Стасу. Тот попытку пресёк, придавил коленом к сиденью. Повязку снял, стёр выступившую слезинку, но не поцеловал. – Продолжаем или всё? – погладил по шее, потянул волосы слабо. – До завтрашнего вечера, пожалуйста, – был готов умолять Саша. – Хорошо размахнулся, – покачал головой Стас и резко рванул на себя за шиворот. – Вставай! Не дождавшись вразумительной реакции, которой и быть не могло, взвалил себе на плечо, как мешок. На пороге квартиры скинул на пол, придержав, чтобы головой не ударился. Саша лежал на холодном полу, подогнув ноги ближе к заднице, руками повёл. Не знал, сколько так провалялся, когда стяжки на ногах лопнули от жёсткого движения по ним ножа. Вокруг шеи туго обвился ремень, за который его подняли, чуть выгнув вперёд. Постанывал, даже не пытаясь сопротивляться. Верёвка на запястьях ослабла, кровь хлынула в затёкшие конечности, неприятно покалывая. Верёвки сменились манжетами со звенящей цепочкой, ноги тоже оказались скованны. – Стой смирно, – приказал Стас, – ноги на ширине плеч, руки назад. Саша исполнил в точности. Руки Стаса сначала сжали щиколотки, ощупывая следы от пластика, провёл по каждому сантиметру, обыскивая. Он действительно обыскивал его! Вытащил банковскую карту, телефон, что-то фыркнул себе под нос. Слабо шлёпнул по ягодице. – Это тебе больше не понадобится, – перед носом, издеваясь, потряс найденным. Швырнул и гаджет, и карту на тумбу. Не чувствовал Саша, что знает эту квартиру и этого человека — играли они оба реалистично, хорошо. Одежду не снимал — разрезал. В руках у Стаса был небольшой ножик, обычно прикреплённый к поясу штанов. Шмотки не жалко, а вот по руке полоснул до крови. Тут же поцеловал, будто извиняясь. Саша шарахнулся от него, как избегал бы наложник нового владельца, ударился голой спиной о стену. Испуганно смотрел, когда Стас дёрнул к себе за накрученную на кулак кожу. Шею приятно сдавило. Подвёл к себе, рывком стянул джинсы и нижнее бельё, разрезал, уже когда те оказались внизу. Осматривал, словно первый раз видел, ощупал всего. Попытался тронуть между ног, да Саша прикрылся, согнув ногу в колене, — петля на шее только туже затянулась. Стас перехватил крепче, уже рукой сдавив в районе загривка, пихнул в ванную. Он едва не споткнулся о поддон душевой кабины, быстро идти не смог — цепочка между ног совсем короткая. Даже на колени не опустился. Скалился всё, как зверёныш, дёргался, высоко подняв подбородок. – Норов показываешь? – вкрадчиво спросил Стас. Снял пиджак, закатал рукава белой рубашки. Саша вспомнил, как тот согревал его тёплыми струями после первой сессии, приводя в порядок. Как сладко баюкал в своих руках. Сейчас же больно схватил, сжав за плечо. Повернул, осматривая, ягодицы раздвинул, слабо надавив. Снял импровизированный ошейник, так и не наградив настоящим, ослабил пряжку и стянул полоску кожи. – Я не хочу, чтобы ты был сломленным, – говорил Стас каким-то своим мыслям, – я хочу, чтобы ты целым оставался. И при этом был моим. Опустил на поддон, заставив сесть. Отрегулировал воду, со смехом наблюдая, как парень втянул воздух, приоткрыв рот. Приятно Дому, что помнят его поступки и уроки. Саша вжался спиной в холодный кафель, прикрылся, насколько мог. Струя воды ударила в грудь. – Ноги вытяни, – велел Стас. Саша головой покачал, кусая губы. Не станет. Пришлось Станиславу самому. Потянулся, раздвинул колени, дёрнул его на себя. Он больно проехался спиной по твёрдому кафелю. Вода полилась в лицо, потом между ног. На член такая струя попала уже болезненно, Алекс дёрнулся, вскрикнув. Стас мыл его не бережно, а быстро и рукой — даже мочалку не использовал с гелем, просто водой обмыл. Как собственность, промыл везде, где желал, ввинтил пальцы внутри, вырвав вскрик. Крови бы не было, даже мелкого повреждения не случилось — он ещё не сжался с момента ношения плага. Вода стала чуть теплее. К Стасу начал жаться неосознанно. Он был горячим, после прохладных струй ощущался слишком правильно. Вытер наскоро, толкнул в спину. Хорошо, что хоть ползком до кровати не заставил добраться. Дошел до двери и резко рванул обратно, на сей раз уже ударив Стаса серьёзно. Тот даже быстро среагировать не смог. А потом скрутил, как ожидалось, больно, резко, опустив на пол, как тогда, в доме, только навалившись всем весом и придавив. Марсель за этим спектаклем наблюдал с высоты своей когтеточки, предусмотрительно не вмешиваясь. – Смирно, – Стас наглаживал, как лошадь после скачки. – Тш-ш-ш, угомонись, маленький. Уже всё, бесполезно. Ты отдан, ничего теперь не попишешь. Слова, игра это всё. А на глаза всё равно слёзы навернулись. Он передал себя, отдал. Перевернул Стас на спину, не слезая. Остался сидеть на узких бёдрах, удерживая. У Стаса рукава намокшие, холодят кожу. Не мог Саша никогда подумать, что даже шрамы могут стать частью прелестной игры — ощущение «перепродажи» ощущалось как реальное. Он зажмурился, ожидая и готовясь принять новый удар. Вместо этого Стас подхватил его на руки, уложив на кровать. Бондаж не снял — оставил спать так. Саша перевернулся на спину. Даже нос почесать неудобно — цепь не дотягивает, не позволяет. Потерся о край подушки под тихий смешок Стаса. Весело ему, кто бы сомневался. Лежал в темноте спальни, подтянув руки к груди, высматривал лицо Станислава. Ведь больше нечем заняться: телефон отобрали, а там все книги. Хотелось прижаться губами к чужим, свернуться под боком, но проще и приятнее было играть роль вовеки оскорблённого принца. Цепочка на ногах звякнула, когда Саша перевернулся на бок. Оказалось, что собирать вещи для переезда, являясь «пленником», очень утомительное занятие. С утра его освободили от оков, а к двенадцати дня Саша уже выдохся. Отказаться или хотя бы поныть он не имел элементарного права — Стас вообще сказал помолчать, у него болела голова. Алекс на это, стоя с коробкой в коридоре, красноречиво закатил глаза. Увидев, как Саша поглядывает на дверь, Стас, в отличие от вчерашнего, перехватил сразу. – Даже, блять, не думай о «побеге», – вполне серьёзно сказал он, пригвоздив к стене в коридоре. – Мне только вызванной полиции не хватало. Коробку ближайшую к двери — в багажник. Шагом марш. Саша прихватил коробку с кухонной утварью, гремя сковородками и кастрюлями. Пока спускался по лестнице, думал, на кой чёрт Стасу вообще всё это, если он не готовит. Кое-как запихнул коробку в багажник, устало выдыхая. Несмотря на совершенно лёгкую и прохладную одежду, он медленно умирал от жары. Погода разыгралась не на шутку, обещая хорошую грозу к вечеру. Жара стояла под тридцать градусов, не спасали даже поднятые вверх Стасом волосы — всё равно семь потов сошло. Вернулся в прохладу квартиры, чуть не наступил на кота, который шипел всё утро на переноску. Смотрел на разруху, царящую в квартире, с немым ужасом. Хуже, чем при обыске. Саша посмотрел на кувшин с водой. Пошёл бы и налил себе — в чём вопрос. Только он так-то у Стаса в полной власти, вдруг надо разрешение спросить. Стас заметил его заминку раньше, чем Саша нашёл бы в себе силы позориться. – Пить хочешь, маленький? Сейчас скажет, что не заслужил. Саша был в этом уверен. Или польёт ещё. Может, и в душ, как вчера, засунет. – Иди уже, дурашка. Ты бы у меня ещё в туалет отпрашивался, – мягко подтолкнул между лопаток. А на подбородке-то синяк — Алекс не пожалел вчера сил, когда ударил. – А может, и буду, – буркнул Саша, глотая прямо из графина — стаканы уже упакованы давно. Позвал Стас к себе, велел перехватить велотренажёр, сложенный почти вдвое. Пока Саша держал, Стас обматывал конструкцию пленкой. Ни «спасибо», ни «пожалуйста». Будто с рабом. К вечеру перетаскали почти всё. Под конец его Стас даже пожалел — взялся помогать. Под мебель вызвал грузовую машину. Остаток времени только квартиру в порядок приводили к передаче владелице. Саша драил пол — швабры ему не выдали, её Стас вовсе не держал, и видно, что убирался не сам. Так что ползал Саша по полу с тряпкой и ведром. Отмывать пришлось даже плинтусы. – Так нет тут грязи! – недовольно воскликнул Саша. Теперь хоть ясно стало, почему вчера Дом так быстро на игру согласился. Не выполняя приказов, Алекс уже давно взбунтовался. – Тебе кто-то право голоса дал? – прикрикнул на него Стас из ванной. Он там швы между плитками зубной щёткой тёр. – Продолжай. Помещение уже давно поблескивало, вряд ли было таким при сдаче. Осталось только научиться готовить, да носки штопать, и можно смело становиться house slave. Саша усмехнулся своим мыслям, поднял тяжеленное ведро, полное мыла, и тут же разъехался на кошачьей игрушке-рыбе, окатив себя грязной водой. Количество произнесённого им мата было весьма впечатляющим, досталось пробегающему мимо Марселю. Треснул влажной тряпкой по только что намытому полу. – Ударился? – Стас оказался рядом достаточно быстро, руку протянул. Саша почему-то обиженно смотрел именно на него, хотя дуться надо было только на самого себя. Зачем-то плеснул Стасу в лицо грязной водой. – Да что ж с тобой такое… – Стас поднял его рывком, таким же резким движением отправил в душ. – Неугомонное, необучаемое создание… Сам! – рявкнул, стянув через голову растянутую футболку и сдёрнув шорты, под которыми не было нижнего белья. Быстренько умылся и вышел, хлопнув дверью. Подумаешь, злой какой. И вечно под воду пихает. Получивший хоть капельку отдыха, Алекс намеренно не торопился, смывая с себя дневную грязь. Он давно пропах потом и резиной от рабочих перчаток, от рук пахло металлом и скотчем. Намывался тщательно, прикрыв глаза, вылил на себя остатки геля с любимым запахом кокоса. Это не Стасовский, впрочем, не менее обожаемый юношей аромат. Сквозь шум воды услышал хлопок входной двери, недоверчивое «мяу» Марселя и странный, удивлённый голос Стаса. Учитывая, что тот не выходил, могла явиться только хозяйка квартиры. Саша засуетился, заканчивая с помывкой, и судорожно размышлял, что о нём подумают. И что подумают о Стасе. У него, человека, снимающего в одиночку, в ванной моется мальчик на вид не старше восемнадцати с очень характерными следами лёгкого домашнего насилия и связывания. Реальность втолкнулась в игру неожиданно грубо. Вот только он думал, что пленник, пока не имеющий возможности сбежать, так явилась какая-то швабра… Шипя от обиды, закрепил полотенце на поясе — одежду его Стас стащил и отдавать как будто бы не собирался до самого отъезда. Попытался ещё улыбку хоть как-то натянуть, зрелище вышло жалкое. Смотрелся Саша побитым щенком, на животе красовался синяк от вчерашнего удара. Красавец, нечего сказать. И хорошо бы отсидеться здесь, в ванной, но будет только больше вопросов. Понадеялся, что успеет из туалета в спальню проскочить и одеться. Выглянул, как вор, уже сделал шаг, когда его отловили, схватив наманикюренными коготочками за плечо. – Какая прелесть! – голос был молодым, с чуть высокими, почти визгливыми нотками, выражающими искреннее восхищение. Саша так и замер, всё ещё не прощаясь с попыткой смыться. Так выглядят сурикаты при виде опасности? А не мог бы Утконос сдвинуться с места и сделать хоть что-то?! – Просто рубин в твоей коллекции… Повернись, малыш. Он вопросительно уставился на Стаса, почти вывернулся из наглых рук женщины, но хватка у неё оказалась не менее цепкой, чем у Стаса, и, пожалуй, даже более опасной — аккуратные ногти впились в плечо. Саша почти умоляюще смотрел на своего доминанта, прося о помощи, но не в силах вымолвить ни слова — его просто дезориентировало. – Да какого ху… – Алекс выдернул руку из когтистых объятий, отошёл на безопасное, как ему показалось, расстояние. – Совсем тебя не воспитывают, – укоризненно сказала она. – Стас, занялся бы мальчиком. Саша наконец смог разглядеть эмоции, написанные на лице Стаса — от полного шока до извинения, явно направленного Саше. Стас стоял, прикрыв глаза рукой, словно не хотел верить в происходящее, и был в своём убеждении абсолютно прав. Юноша потёр плечо, будто желая смыть прикосновение. Что, ещё раз в душ идти? – Повернись, золотце, – повторили приказ, но уже другим тоном и голосом. Саша, отошедший к порогу из инстинкта «бей или беги», подскочил как ужаленный, стукнувшись спиной о стену. Там нашлась ещё одна, мало отличная от той, что уже облапала, женщина. – Да твою мать! – рявкнул парень, прошмыгнув наконец за спину Стасу и, матерясь, скрылся в спальне. За его спиной раздался смех, который, наверное, был кокетливым лет десять назад. Гиены. Саша побоялся скинуть полотенце — вдруг эти дуры сунутся и в спальню. Оделся в самое мешковатое, что ещё было не упаковано, сел спиной к двери, подпирая её. Хотел когда-то быть проданным? Ну вот, пожалуйста, мечты сбываются! Осмотрели, как шлюху на рынке, и радуются. Слушал диалог сквозь дверь. Голос Стаса был приглушённым, но бальзамом на сердце легло, что тот на его стороне. – Даш, к чему был этот спектакль? – Ой, да ничего я не имела в виду такого. Мальчик и мальчик, какая разница? Покрасивее твоих предыдущих, между прочим, – голос платиновой блондинки с нарощенными ногтями. – Девственник, что ли? Чего стеснительный такой? – а это, кажется, та, у двери. – Лиза, – пресёк Стас. – Я же говорила, что заеду, – снова Дарья. Неужто бывшая жена? Саша вслушался, прижался ухом к двери. –Адрес ты мне сам после развода дал, сказал, что могу заехать, если помощь понадобится. А мне надо туи доставить! – Я был идиотом, когда давал тебе адрес, – еле слышно вздохнул Стас. –Заканчивайте перформанс. У меня нет времени заниматься вами. Взрослые девочки уже. – Ну да, – снова Дарья. – Ты же с мальчиком сюсюкаешься! И даже не смотри на меня так, это не ревность. У вас тут переезд, смотрю. Что, новое семейное гнездо? Послышалось шуршание одежды. Затем что-то сказал Стас, и хлопнула входная дверь, после чего затих и стук каблуков в коридоре. Он выпроводил их и вышел сам. Саша зажмурился, вздрогнул. Даже не смог подобрать слов, чтобы хоть как-то окрестить эту ситуацию. Бред, сюр, сон при температуре. Прочь отсюда, без каких-либо адресов, подальше от всяких сук, смеющих трогать его как предмет мебели. Спрятаться в объятиях Стаса. Кто, если не он, защищать должен. Сам во владельцы себя записал, пусть теперь и разгребает. Сидел, уже даже не обижаясь. На форумах было много разных мыслей о лайфстайле, в том числе про то, что восхищение чужим нижним — проявление уважения его Дому. Сашу передёрнуло только от мысли, что придётся снова снести эти прикосновения и взгляды. Он не игрушка, не украшение, а если и собственность, то только одного человека. И, в конце концов, взрослый человек, который, может быть, и передал на себя права, но это вовсе не значит, что в следующий раз не сломает какой-нибудь сучке руку. Боже, они ведь и шрамы его видели… Стас не возвращался долго. Когда щёлкнул дверной замок, Саша подорвался, открыл рывком дверь и был готов допрашивать Стаса, что вообще случилось и верны ли его догадки о том, кто приходил, но взгляд упал только на старушку-божий одуванчик, которая долгим и требовательным взором окинула его. – А Станислав Олегович где? И вы кто? Пришла хозяйка квартиры. Саша разочарованно закусил губу. – Александр. Брат его бывшей жены. Помогаю с переездом, – он услужливо кивнул, сохраняя манеры. Бабушка поверила, улыбнулась, заводя с ним непринуждённую беседу. Он передал ей ключи, вытащил последнюю коробку и сумку из квартиры, не забыл и про кота. Попрощался с хозяйкой, кивнув напоследок. Если Стас хотел с ней что-то обсудить, то не надо было бросать саба одного. Прождал больше получаса, сканируя стену подъезда, всё ещё лишённый телефона, успел посчитать количество ворсинок на сумке, которую в качестве лежанки воспринял Марсель. Тот уже истошно орал. Бедняжка. Саша мог бы так же, если бы не показался при этом сумасшедшим. Вот так заканчиваются игры в пленников? Когда новоиспечённый господин линяет в синюю даль? Услышав шаги по лестнице, Саша предсказуемо успел напрячься — как ребёнок, ждущий родителей. Стас или кто-то ещё? Даша вернулась, желая тройничок? Но нет, это был Станислав собственной персоной. Хотелось спросить «Что это вообще было?», «Чувствуешь ли ты к ней что-то?», но вместо этого с языка ядовитым тоном сорвалось иное: – Почему ты не защитил меня?