Кот не в счёт

Высшая награда для Доминанта — полное доверие нижнего на добровольной основе. Стас курил молча, взяв сигарету впервые за два месяца, — всё же его хорошо выбесили сегодня в офисе. И самое ужасное: он не знал, кто. Саше следовало пойти по пути наименьшего сопротивления и позволить Стасу не совсем элегантно отомстить. Увольнением. Саша стоял посреди тротуара, запрокинув голову так, что было видно, как дёргается острый кадык, когда мальчик сглатывает. Стас тоже возвёл глаза к небу, но так и не понял, что мышонок там видит. Звёзды его никогда не привлекали — слишком холодные и недосягаемые, он был лишён возможности получить от небесных светил отклик. На Сашу было смотреть интереснее. Его слова пульсировали в голове набатом, отдаваясь в венах и висках, как самый дорогой алкоголь. Москва не спала — переливалась огнями, гудела машинами. А здесь было тихо. Духота летнего дня отступила, дав место неожиданной прохладе. Саша совсем замёрз, ёжится. Ещё и руками схватился за холодную ограду. Нет, точно шею свернёт, если продолжит так светящиеся точки в небе считать. Что он там видит? Стас курил медленно, выпускал дым так, чтобы в сторону Саши не тянуло, взгляд зацепил самолёт. Куда летит? Его потянуло на философию — спать пора. Саша запах табака не любил, вообще ни в каком виде не переносил. Сейчас не морщится — слишком увлечён созерцанием, обычно уже осуждающе сказал Стасу, что думает о курении. Стас старался, чтобы Саша сейчас запаха вообще не почувствовал: у того обоняние очень чувствительное. От специй чихает смешно, все искусственные ароматы ненавидит. Вроде мелочь, но даже это Стас старался учитывать. Станислав прожил в теме больше десяти лет. Видел разное, практиковал тоже всякое. Идеального рецепта не было: каждый по-своему особенный, только и надо, что подстраиваться друг под друга. Были те, кто отдавал власть, потому что не знал, как иначе; были те, кто приходил, чтобы их ломали и гнули до хруста раз за разом. Они искали спасения, были сломлены уже до. Игра заканчивалась с таймером, обозначающим конец времени aftercare, и партнёры расходились по домам, снимали маски и становились теми, кем были всегда, — кого не касались верёвки и приказы. Даша всегда любила играть с размахом. С ней Стас попробовал трисам со свитчем, чтобы понять раз и навсегда: не его. Оборудованная БДСМ-комната, меняющая декорации под стать пожеланиям супруги. От рынков рабовладельческой Османской империи до школы при монастыре, где в деревянной кадке были вымочены розги. Она играла виртуозно, вживалась в роль, обожала быть «фавориткой» в руках Стаса, не чувствуя его ритма и не понимая, что муж давно устал от вечеринок. Дарья будто перенесла амфитеатр «Элизиума» в его жизнь и сделала его актёром. Саша был другим. Не зря Стас называл своего мальчика исключением из правил, был готов повторить это ещё сотню раз, пока не уложится в строптивой кудрявой голове. Он отдавал власть над собой не потому, что так правильно, «надо», а потому что находил себя в отдаче контроля. Бывает, когда сабмиссивность вырастает из травмы, — это более распространено и, по мнению Стаса, страшнее, чем естественный вариант, когда это врождённое. Саша невероятно смелый, Стас понял это ещё в их первую встречу, осознал, что не должен отпустить. Может, это те самые звёзды, которыми Саша так забавно сейчас увлечён, их свели. В «Элизиуме» — так точно. Он сам подвёл мальчика к этому, тот лайфстайл даже не метил у себя никак, не отнёс ни к одной категории, давал Стасу волю фантазии. Мучить намеренно не станет, совсем крылья не обрежет. Продолжит беречь, как бережёт сейчас, только сделает всё привычно системным: от нарушений до наказаний. Тотальный режим Стас практиковал редко, только чтобы напомнить, во что может превратиться игра, будь его воля. Не чаще двух раз в год так можно развлекаться — они пробовали только с Дарьей, и не особо удачно. Стасу не понравилось вовсе. Слишком много ответственности пришлось на себя взять, да и Даша, что удивительно, выходила из роли. Сашу можно и нужно баловать, капризов будет привычно мало. Он не признаётся в том, чего хочет. На формулировку желаний у маленького много времени уходит, Стас угадывал его раньше. Он докурил, позвал мальчика к себе. Тот дёрнулся, повернулся, неловко улыбаясь. Ждал, должно быть, другой реакции. Но не станет Стас от счастья прыгать вокруг него, как полугодовалая кобыла. – Брысь в машину, – указал на дверь. – Замёрз уже. Саша улыбнулся уже смелее, отступил назад и резко дал дёру. Станиславу понадобилось несколько долгих секунд, чтобы понять суть провокации и ответить на неё. Саб уже где-то спрятался. На паркинге было темно, стояли в основном служебные крупные авто. Стас замер, вслушиваясь. Вот Москва-река шумит, где-то гремит уличный концерт, а вот и тихое скрежетание подошвы кроссовка по асфальту. Саша подорвался, осознав, что был замечен, на манер зайца попытался замести следы, да Стас встретил его с другой стороны автомобиля. Мальчишка как-то испуганно ойкнул, посмотрел на Стаса растерянно и нырнул у того под локтем, со смехом ныкаясь за очередную машину. – Харе, а, – Рома задавал другу вопрос о беге по утрам не раз: мол, зачем? Теперь Стас понимал — не зря бегал. Кто ж мог знать, что у него будет любовник на десять лет младше с шилом в заднице. Но он всё равно запыхался, и сам Сашка-то уже выдохся. Грудь вздымалась резко, быстро, пот на висках выступил. И это после слов, что контроль отдаёт. Ну и пусть — не мечтал Стас никогда о спокойном и размеренном сексе, пусть пока играется в сопротивление, раз так нравится. – Три секунды на то, чтобы ко мне подойти, а то накажу! – рявкнул он. Парковка пустая, нет здесь людей в такое время. Возвращался Саша медленно: подходил на пару шагов и тут же отстранялся. Сам сделал, сам теперь и боится. Стас прихватил его за шкирку, как нашкодившего котёнка, запихнул в «Мерседес» буквально силком — пусть спасибо скажет, что не в багажник, и так мог поизвращаться. Но уже потом, конечно. Что сейчас взять с уставшего Саши, кроме анализов? Саша позволил себя пристегнуть, решил, что новые правила игры уже вступили в действие. Стасу пришлось его разочаровать. – Никаких «нет» больше слышать не хочу, раз уж ты так решил. Для меня теперь отказ только «красный» или стоп-слово. Вот над последним думай, пока едешь. На что-то другое реагировать не стану. – А сценарии? – Саша поёрзал — Стас намеренно пристегнул его не особо удобно. Саша пропускал ремень под мышкой, чтобы не давило на шею. По мнению Стаса, не совсем безопасно. – Эффект неожиданности тебе полезнее, я говорил. Совсем обнаглел. В кошки-мышки с ним решил играть. И ведь понимает же, что победа всё равно за Стасом будет, — это он его ещё не опрокинул, хотя мог бы в качестве урока. Но физическую силу Стас применял редко. Иногда, только если совсем раздражался, мог зажать определённые точки в теле, чтобы сделать боль острой и действительно неприятной, почти неигровой. Но это было редко — Саша довёл до подобного только однажды, был наказан за распускание рук. И то Стас скрутил его несильно, мог сделать намного больнее, если бы захотел. Вопрос в том: надо ли? Он вёл небыстро, иногда поглядывая на сосредоточенного Сашу. Ведь реально задумался над стоп-словом, понял, что «красного» может стать мало. Бровки смешно нахмурены, такой интересный, как зверёк в зоопарке. Стас смотрел на него особо придирчиво, остановившись на светофоре. Не только же свои желания обязан осуществлять. С Сашиной богатой фантазией в этой кудрявой головушке точно должно было что-то быть. Только на идеи подчинения тема редко смотрится. Может, они бы даже смогли подобрать игры, требующие актёрского мастерства в некоторой степени. Не предлагал Стас, конечно, баловаться с костюмом медсестрички и пациента, находя это скучным и в некоторой степени бредовым, наверное, память издевалась над ним, подкидывая воспоминание, когда он ржал над Дашей в дешёвой тряпке, которая изображала медицинский халат. Не вышло бы из Стаса достойного служителя театра. Он мог играть только тогда, когда верил в это сам. Саша уставился в окно. Машин почти не было, Стас наслаждался поездкой. Краем глаза заметил, что зайчонок не изменил позы — сидел так, как посадили, и даже ремень не поправил. Вот ведь кукла, а. И наслаждается этим — бугорок характерный между ног. Стас хмыкнул, намеренно снизил скорость. – Придумал стоп-слово, нет? – отвлёк он. Пусть подумает о чём-то другом. Ждал услышать какую-нибудь пошлую глупость, уже знал, чего ожидать. – Пэрри. Стас нахмурился, даже переспросил. Вот это ему придётся запомнить, но точно ни с чем не перепутаешь. И Сашка ведь засранец — все условия ограничения выполнил, только опять сделал по-своему. – Это что? – спросил Стас. – Пэрри-утконос, – Саша наконец двинулся, отсел чуть подальше, боясь отхватить. – Из мультика, по Диснею шёл. «Финис и Ферб», кажется. – Не матерись, – он поморщился. – Это имена! – возмутился Саша. – Так что думаешь? – Запомнишь? – Я-то — да, а вот тебя память может и подвести… – он снова отсел подальше. Подзатыльник всё-таки схлопотал. Когда доехали до дома, Саша уже клевал носом. Ещё бы — в три ночи будильник поставить, Стас только порадовался, что выключил его. Марсель вновь устраивал кошачьи концерты, только о Сашу потёрся, Стаса игнорировал, как мог. Саша потискал большую белую тварь, сам есть не стал, попытался завалиться в кровать в офисной одежде и получил обидный шлепок по заднице. От ужина отказался. Свернулся на диване, уперевшись в Стаса ногами, и мельком посматривал в экран телевизора, впрочем без интереса. – Твои придурки решили сверлить несущую стену, чтобы воткнуть там свои камеры, – пожаловался он, приподняв голову. Вот, чем занимался целый день. Кому-то мстить решил, но обязательно не через Стаса, хотя он косвенно всё равно примет в этом участие. – А ещё по пожарной безопасности в двух местах не проходите… – Саша зевнул, подтянул ноги поближе к груди. – Можно я завтра им это укажу? Стас кивнул, почти не думая. Аппетита нет, сонный какой-то. Надо ему хоть что-то скормить — ещё болезней сейчас не хватало. Середина лета только, у Стаса большие планы на этот период. В конце концов, и Рома загород пытается вытянуть, да и сам хотел Сашу на отдых вывезти. Последнее тоже с предлогом, конечно, как и получилось с переездом из квартиры. Стас немного наплевал Саше в карму перед отцом, пожаловавшись, что мальчик не успевает доезжать до офиса. Понимал, что делает, но не ожидал, что Николай Сергеевич так быстро на «ссылку» отпрыска согласится. Саше очень идёт беспечность, и работа именно в удовольствие. Стас не из тех, кто будет гонять принципиально в качестве дисциплины. Лени не потерпит, но Сашеньку ленивым назвать язык не поворачивался. – Есть точно не хочешь? – спросил он, чуть толкнув Сашу в бедро. Прям по недавнему синяку. – Точно. Не хочу курицу. Стас вздохнул. Мельком коснулся лба маленького — нет, температура в норме, просто вредничает. – Ну и не хоти, – пожал плечами Стас, переключая с новостного канала на браузер. Ему тоже надоело, хоть фильм что ли включит. Спустя минуты закатил глаза. Жалко ему мальчика, ничего с этим не сделаешь. – Что тебе заказать? Саша оживился, хитро улыбнулся. Мелкий манипулятор задумался явно для вида, знал, чего желает, и знал, что этого добьётся. Стас, ощущая себя официантом, заказал ужин, для себя пометил, что Саше надоела курятина, надо пересмотреть меню. Сунул в руки пульт от телевизора, давая возможность самостоятельно выбрать фильм — у самого в голову ничего не лезло. Пока мыл руки и заливал коту в поилку воду, зайчонок уже включил что-то, и заставка этого чего-то заставила Стаса устало вздохнуть: фильмы про Тони Старка они пересматривали уже по какому-то кругу. Саша же своего добился, уселся, прижавшись к Стасу. Попытался тому произвести какие-то манипуляции с шеей, но, видимо, понял, что мануальщик из него так себе, и переключился на загривок. – А ты так умеешь? – на экране какая-то девушка опрокинула мужчину на ринге, а Саша отвлёкся от тарелки, поглядывая на Стаса. – Допустим. – А так? – Да. – А… – Ешь уже. Через три недели — День рождения Саши, мальчик у него львёнок по гороскопу, хотя упертый, как баран. Подарить ему что-то надо было. Да что дарить, когда у них обоих всё есть. Телефон у зайчонка уже не молодой — модели несколько лет, но состояние у техники Сашиной идеальное, даже аккумулятор почти не сажает. Сертификат куда-то — всё равно что отбрехаться. Книжки Саша любит, но читает всё в интернете, чтоб талмуды с собой не возить. Может, стоило подарить что-то для спорта, только занять бы Сашу для начала. Но не будет ли это выглядеть странно для Саши? Как пренебрежение, как будто. Стоило дарить что-то не обязательно полезное, лучше всё вкупе. Мальчик мог бы уже давно из него верёвки вить — Стас привязался к нему, любит. Его радость — радость и Стасу. Но Саша скромный, аккуратный, ненавязчивый. Может, иногда чуть невыносимый, но это показатель его исключительной усталости. Пока Саша относил тарелки, Стас снова взглянул на понравившиеся ему варианты домов. Саше приглянулись они же, вкус у них фактически идентичен. Маленькому плавание нравилось, он нежился в ванной «Элизиума» почти постоянно, стоило лишь отпустить его одного, да и не зря плаванием занимался. Разница в ценнике небольшая, даже несущественная. Написал риэлтору, договорился о просмотре. Съездит сам завтра, за ним и последнее слово. Саше же достаточно было уже согласиться, он вроде и не был против. Вернулся Саша уже без рубашки, забрался на колени, усевшись поудобнее, поёрзал. – Ты ж спать хотел, – Стас подхватил его за талию, чтоб не упал назад. – Прикажи, – мальчик смотрел ему в глаза с ожиданием и абсолютно серьёзным выражением лица. Действительно приказа ждёт. Хочет, чтобы уже вступила в силу их договорённость, обновлённая динамика. Не скучно ему, но тошно. Устал маленький, это читается по его движениям и характеру. Успокоится немного, свежим воздухом подышит, займёт Стас завтра маленького и не работой. – Иди в комнату и расстели кровать, включи увлажнитель воздуха. Пока я не приду — не спать. Саша кивнул, чуть улыбнулся уголком губ, оголив зубки, вышел из зала. Стас слышал, как щёлкнула крышка увлажнителя и тот заработал. Кажется, придётся объяснить, что его приказы придётся выполнять именно в заданной последовательности. Он запустил посудомойку, помыл руки и даже сходил в душ. Когда зашёл в спальню, Саша ещё бодрствовал, хотя уже явно с трудом. Стоял на коленях перед кроватью абсолютно голый. Стас присел перед ним, взглянул на мальчика. Не мог не оценить всё же идеальное выполнение команды и не менее прекрасную позу. Хотя Сашу учить и учить. Невольно взглянул на обнажённую тонкую шейку. Уже не раз задумывался об ошейнике, но никак не мог решиться — его нижний заслуживал, спору нет. Стасу казалось, что-то не так. Раньше ошейник он никому не давал — либо не заслуживали, либо не приживались так надолго, чтобы заслужить, — и чувствовал, что Саше будто не пойдёт, нужно было нечто иное. Какую-нибудь мелочь на шейку, конечно, можно, чтобы следовать традициям. – Ins Bett. Schlafen, – Саша поднял глаза, скользнул по Стасу, замедлившись с переводом. Стас растёкся в довольной улыбке, удобно превосходить в языке. Это колючее и приятное удовольствие чистой власти даже в мелочи. – Ja, Herr. Надо же, даже с ответом нашёлся. Мог бы Стас сказать, что не спрашивал его, но не было смысла запрещать сабу говорить, кота ему хватало — кот и так молчит. Эротичный, красивый мальчик. Неловко посмотрел на изножье кровати. Явно читал что-то о лайфстайле там, где не надо. Лучше бы к самому Стасу прислушался, а потом уже по форумам лазил. Хорошо, что ознакомился, хоть понимает, чего от него хотят. – Ложись там же, где обычно. Если я не велел иного, всё останется как прежде. Сначала снова кивнул, потом исправился. – Да… – и замер. Интересно, как станет выкручиваться, что выдумает. Мастером, как привык, назовёт? Или Господином? Может, даже до Хозяина дойдёт? Поднял голову на Стаса с мольбой в глазах. Нет, не сформулирует, не понимает. Но в том и прелесть юного саба — всему можно самому научить, буквально под себя воспитать. Есть в этом что-то извращённое, но с Сашей вполне спокойное. – По имени, зайчик. Ложись уже, – Станислав устроился рядом, прижал Сашу к себе, укрыв замёрзшего мальчика. А всё потому, что не надо голышом по дому расхаживать, чтобы в таком виде ждать не приходилось. Проснулся Стас в одиночестве. Саша редко вставал раньше него, странно это. Сел, потирая глаза, до будильника ещё десять минут. Удивился, как организм приучился к ранним подъёмам. Взгляд упал на светлую макушку, едва видную из-за высокого матраса. Кто-то воспринял новый режим слишком серьёзно, даже смешно немного, но больше всё-таки приятно. Подтянул к себе, поцеловать хотел, сначала бы умыться лучше. – Можно? – Саша сам спросил раньше. Стас кивнул, встречая тёплые, пухлые губы. Утренняя эрекция могла бы уже давно затухнуть, если бы не мальчик при нём. Из кухни приятно тянуло свежесваренным кофе, Саша приноровился варить напиток в турке. Сашеньке почти не перепадало, за три неполных месяца их сосуществования он, кажется, привык, что во многом может смягчить Дома, если попытается. Серьёзных наказаний пока не было, Саша не нарывался специально, не за что было сердиться на него. Теперь придумает, за что. Целовал долго, покусывая. Потом опрокинул маленького, помучил немного почти невинными касаниями и пошёл в ванную, оставив Сашу в кровати. До работы ещё четыре часа почти, есть чем заняться. Выйдя из ванной, нашёл мальчика уже одетым, но не так, как надо. Выудил из шкафа, где была часть перевезённых вещей, спортивные шорты с футболкой. – Переодевайся и бегать. Саша отложил телефон, ошарашенно взглянул на Стаса. Зелёные глаза поблёскивали в утреннем солнце. – Ты же знаешь, не люблю я это… –выдохнул кудрявый. Стас поднял бровь. Ещё вчера был готов исполнять приказы, а сегодня отступает. Но чисто из принципа, ему нужно только что-то самому в себе переломить, и Стас в этом не помощник. – А придётся. Саша застонал, рухнув обратно в постель и теперь явно отказываясь с ней расставаться. Не смог удержаться от соблазна пощекотать голые пятки, проходя мимо. Зайчонок вскинулся, сел, резко подтягивая ноги к себе. – Одевайся. А то спичку зажгу, будет по таймеру. Маленький ужаснулся далеко не притворно, понял, что Стас способен. Подорвался, натягивая шорты взамен брюкам. Ныть Саша начал сразу, на пороге квартиры. И кроссовки у него не для бега, и в семь лет он хламидиями болел, нельзя ему до сих пор, лёгкие болят. Всё со здоровьем у Саши было хорошо, практически отлично. Видел Стас анализы и говорил с врачом. Выдумывает засранец. Стас урезал маршрут для Саши вдвое для первого раза. Но ему и это показалось каторгой: тормозил каждый полметра, замирал, опираясь руками о колени. Кажется, худшее наказание найдено, порку он легче переживал. Ещё Саша не понял, что это кара за вчерашний «побег» на парковке. Не без сожаления в глазах проводил ларёк с мороженым, пробегая мимо. Еле нагнал Стаса, но бежать с ним нога в ногу не мог. На лестнице в подъезде полз уже не быстрее уставшей черепахи, возмущаясь, что можно было воспользоваться лифтом для разнообразия. В душ Стас заманил его притворным отдыхом. Кабинка маленькая, габариты квартиры больше просто не позволяли, Саше пришлось опереться о Стаса, чтобы тот мог хотя бы воду регулировать. Мокрый от воды и пота, вжимался Стасу в грудь, приподнимал голову, уже поняв, что это очередная экзекуция, когда Станислав, усмехнувшись, обнял его под грудью, чтобы не сбежал, и сделал воду прохладной, насколько регулятор позволял. Саша от неожиданности взвизгнул, не хуже кота попытался выпутаться, почти повис на руке Стаса под его смех. – Нечестно! – орал Саша, вырываясь. Даже укусить попытался. В шутку, но Стас предчувствовал, что зубки-то могут неплохо сомкнуться на его руке, которая оказалась теперь в опасной близости от лица мальчика — так тот сопротивлялся. Маленький уж понадеялся, что Стас пожалел, когда тот потянулся к регулятору, но он сделал чуть теплее, чем нужно было. Сам привыкший, а Саше — пытка. – Да ты, блять, издеваешься! – Ты меня блядью назвал? – издеваясь, спросил Стас. – Это междометие! – последний слог утонул в очередном негодовании — Стас снова сделал воду холодной. Уже скоро вернул температуру, сделав нормальной, погладил по плечам и надавил. Саша сверкнул глазками, послушно опустился. Склонил голову набок, оглядывая член, как будто снова впервые видел или ожидал, что к следующему разу тот изменится. У Стаса стоит давно, с того момента, как маленький сладко заёрзал под первыми струями. В рот берёт медленно, держит, правда, недолго. Выпускает, пытается дотянуться до одного из яичек губами, приходится отстранить, накрутив волосы на кулак. Благо, что длина уже позволяет. Саша понятливый, просто открывает рот. И приспособился уже, можно просто толкаться. Всё равно Стас не пользуется им, не двигается слишком быстро. Маленький сглатывает, пропуская член в горло. Ему, очевидно, неудобно — пятки упираются в стекло стенки душевой, голова задрана, иначе просто взять не сможет, в глаза ещё и воды, теперь уже просто тёплая, попадает, не облегчая задачу. Последнее неудобство, заметив, Стас убирает. Теперь мальчику остаётся только ёжиться от неожиданного холода. Он чуть помогает нижнему, даёт отдышаться и жадно схватить воздух напряжёнными губами, острый язычок ласкает уздечку, проходится по стволу во время своеобразного перерыва. Долгого отдыха Стас не даёт — снова берёт в горло, заставив захлебнуться на несколько секунд. Единственная задача Саши — позволять. Заканчивает на лицо, поэтому и в душе это делал. Саша явно не ожидал, смотрит на Стаса большими глазами, губки приоткрыты, на них тоже попала сперма. – Займись, – поясняет Станислав паузу, кивая на полуопавший член, испачканный остатками спермы и слюны. Мальчик послушен. Ему явно неприятно, хотя его собственный член крепко стоит, течёт предсеменем. Привлекает именно чужой контроль, иначе Стас объяснить не может. Саша не мазохист. Смывает Стас сперму тёплой водой, помогая себе пальцами, пока зайчонок стоит на коленях, не смея сдвинуться с места или коснуться себя. Теперь очередь Стаса помочь — поднимает и поддерживает, обхватывает некрупный член, круговыми движениями поглаживая головку. Второй рукой чуть давит на сжатые мышцы сфинктера, Саша не разработан вовсе, чуть дрожит от смеси холода и адреналина. Горлышко-то потом болеть точно будет, местами Стас перестарался. Внутрь не проникает, уделяет всё внимание члену, двигает тонкую шкурку до тихих и жалобных стонов. Подводит почти до конца, Саша на грани, тянется к лицу Стаса губами, пытается поцеловать. Смазка выходит обильно, мальчик жмурится, и Стас убирает руку. Ещё мгновение он пытается толкнуться, но встречает только воздух и обиженно скулит. Стас удерживает его на месте, только грубовато схватив за основание члена. В следующий раз изводит уже активнее, но и кончить даёт. Жемчужная сперма заливает ему ладонь, а маленький почти сразу обмякает в руках. Истощённый и довольный, почти поскальзывается на залитом водой поддоне, между ягодицами влажно от пота, внутренняя сторона бёдер тоже мокрая. Снова направил мягкие струи душа ему между ног, обмыл, всё ещё держа. Из-за закрытой двери послышалось мяуканье взбалмошного кота — тот, видимо, решил, что любимого из хозяев топят. Стас накрыл полотенцем плечи еле стоящего Саши, вторым вытирал его до красна. Пока целовал, потягивая за пряди волос, шлёпнул по каждой ягодице по разу, только после отпустил, занявшись уже собой. Накинул халат, а Саша, босоногий, в одном полотенце на бёдрах, брился и приводил непослушные и взлохмаченные волосы в порядок. Одевались едва ли не впопыхах, Стас, может, и мог бы сказать, что в офис они ненадолго и сегодня Саша имеет право не в костюме ехать, но не стал. И без того Саше достаточно поблажек уже было сделано. Поцеловал перед выходом и отправил заводить в машину, пока сам обувался. Саша взглянул на лестницу с траурным выражением лица и, ковыляя, пошёл к лифту. Стас усмехнулся, открыл нижний ящик стоящей у порога тумбы, взял оттуда пакетик со смазкой и ещё упакованный в футляр увесистый металлический плаг. Ещё в машине Саша начал что-то доказывать — что именно, Стас не особо понял, хотя старался вслушиваться. Спорил, и явно не со Стасом, горячо, снова жестикулируя. Говорил что-то об архитектуре и инженерии. Он выхватил только имя и фамилию Ширяева, сразу после маленький затих, увёл разговор в новое русло. Стасу этого было достаточно, чтобы понять, кто виновник вчерашних переживаний зайчонка. В кабинете Саша продолжил гонять балду. Присел на уши Галине Эдуардовне, которая пила чай и едва не подавилась, когда мальчик уселся на край её стола, всё ещё не находящий себе места после оргазма. Секретарша не выдержала и десяти минут — постучала к Стасу в кабинет и шёпотом попросила забрать юношу. Стас откровенно посмеялся, окликнул Александра, думая, чем же его занять. Саша пришёл к нему с обиженной мордашкой и устроился у себя за столом, периодически спрашивая у Стаса, не надо ли чем-то помочь. До выезда из офиса оставалось больше двух часов, их ждал риэлтор к трём часам, ехать только сорок минут — сравнительно немного, учитывая, что это частный комплекс, а не квартира в черте города. Сашу нужно было срочно чем-то занять, он ещё только к Стасу в голову не влез. Здорово у мальчика заряд энергии подскочил от простого оргазма, уже Стас не знал, куда от него деться. Специально, что ли, выводит? Пока он выгружал Саше документы на печать, тот неожиданно замолчал. Сидел на диване с чем-то в правой руке и очень внимательно рассматривал левую. – А я пальцы склеил! – похвастался Саша, вытягивая и показывая левую руку, запачканную клеем между пальцев. Как у лягушки перепонки. – А лучше бы рот, – вздохнул Стас. И где только клей взял? Осекся, правда. Зайчонок хитро улыбнулся, переместился к Стасу поближе, усевшись по-турецки около рабочего стола. – Точно хотел бы мне рот заклеить? – вкрадчиво спросил он, отвернувшись. Профиль у Саши такой, что только на монетах чеканить. Тонкие, действительно аристократические черты. Станиславу нельзя с ним работать постоянно — мысли вообще ни в то русло уходят. Он велел сначала дверь закрыть, потом подозвал к себе и указал на стол, приказав лечь грудью. Саша неожиданно застыл и отказался. – Не стану я! – воскликнул он, скрестив руки на груди. Стас набрался терпения. Он безумно терпелив, но сегодня Саша испытывает его на прочность. – Почему? – спросил Стас, ожидая какой-нибудь глуповатый ответ с намёком на флирт. Неожиданно довод Саши показался ему удивительно обоснованным. – Окно, Стас, – пояснил мальчик, дёрнув плечами. – Если я в углу или у тебя на коленях, то меня не видно. Но стоит мне встать, как ты приказываешь… – он покачал головой. – Там же паркинг, куча людей, ещё на перекур туда выходят. Его вовсе не смущало, что этаж тринадцатый и ничего не будет видно. Но Стас не мог не согласиться, что какие-то особо любопытные могут разглядеть, если возникнет такое желание. Хорошо, что проблема легко решаема. Он развернулся на кресле и опустил плотные жалюзи. – Так? – спросил у Саши. Тот недоверчиво кивнул. – Иди сюда. Подвинул клавиатуру и ноутбук в стороны, похлопал по прохладной поверхности стола. Саша приблизился, замер, пока Стас расстёгивал ширинку брюк и спускал их вместе с трусами к щиколоткам. Уже после саб опустился так, как было велено, и смешно вспыхнул румянцем аж до шеи. Ноги не расставлял, наоборот, плотно сжал. Стас погладил его, расслабляя. Не станет же насильно раскрывать. Одно дело — на шутливую борьбу в душе ответить и в салки поиграть, иногда в постели чуть поплотнее зажать, другое — нанести реальный вред. Смиренно ждал, пока дыхание утихнет у мальчика и тот перестанет дрожать. С непривычки скорее. Страшно всё же в кабинете, мало ли, кто явится в самый неподходящий момент. Но не пошёл бы к Стасу никто в доброй памяти сам — он вызывал на ковёр нерегулярно, чтобы или похвалить, или дать бумажку с ручкой на увольнение. А Галина Эдуардовна, словно Цербер, предупредит и задержит смельчака, если такой найдётся. Когда Саша всё же расслабился и даже немного поправил позу, Стас разорвал пакетик лубриканта, вылил себе на палец и немного на сфинктер Саше, размазал. Растягивал медленно, намеренно избегая давления на простату, с наслаждением смотрел, как кожа вокруг краснеет от прилившей крови и робко привстаёт член, пачкая естественной смазкой стол. Довёл до состояния, когда три пальца без особого труда проходили, а маленький насаживался уже самостоятельно, едва сдерживая стоны. Явно ждал члена, дышал громко и часто, пытаясь податься назад. Саша необычайно чувствительный в области ануса, оттого более обидно, что оставили ему шрамы даже там. Смазал холодную игрушку, ввёл за одно плавное движение. Саша слабо охнул. Плаг тяжёлый, медицинская сталь, сделан на заказ под Сашу и обещает ровное давление на простату. Никаких дешёвых камушков в основании и грубых швов. Погладил, где плаг прилегал особенно плотно, распределяя остаток лубриканта по краям. Тест-драйв на ношение игрушек у них уже был, Саше понравилось, он сам сказал. Публичность такого рода подходила им обоим. Помог сесть, повернул к себе лицом. Теперь игрушка встала на своё место и вошла явно глубже. Саша закусил губу, Стас легонько хлопнул его по бедру и приказал одеться. Остаток времени Саша упёрто молчал, иногда пытаясь найти более удобную позу на диване. У него никак не получалось — плаг давил из любого положения. Вещица недостаточно большая, чтобы навредить, стирая нежную плоть, растянутую вокруг неё, но и не незаметная, уж такая её задача. Походки не исказит, но о себе напоминать будет априори. Пояс целомудрия не использовал намеренно. Саше пришлось контролировать эрекцию самому. Они выходили из здания вместе, один из сотрудников обернулся на них. Сашу всего аж передёрнуло, он против воли сверкнул глазами на «коллегу», нервно облизал губы. – Может, скажешь ему что-нибудь?– Саша поднял голову, обращаясь к Стасу. – Что именно? «Простите, Михаил Сергеевич, это мой протеже, а не любовник с игрушкой в попке!» – последние слова Стас уже шептал, наклонившись к уху Саши. Одернул вниз край укороченного пиджака, будто действительно хотел поправить, и затем наклонился. – Так я врать не люблю, а оправдываться — тем более. Саша поморщился у машины. Видимо, представил поездку. Стас же её предвкушал. Садился мальчик медленно, несколько секунд даже не решался. Пришлось поторопить. Минут пятнадцать прошло, когда Стасу надоело смотреть на скулящего Сашу. Тот всё ёрзал, на лежачем полицейском вообще взвыл, а каждую вибрацию авто, по его же словам, ощущал ярко, дрожал даже. – Расскажи что-нибудь, раз уж сегодня тебе приспичило поболтать, – Стас выехал на пустую часть трассы. – Что? – простонал Саша, пытался на руки опереться, чтобы давление уменьшить. – Не знаю, – он зевнул. Вспомнил про свои мысли о Сашиных желаниях. – С чего у тебя вдруг пришло понимание, что секс связан в твоём случае с БДСМ? Дорога стала ровной, Саша чуть сполз с сиденья, бессовестно натягивая ремень безопасности, но облегчённо вздыхая. Задумался, подпирая виском стекло автомобиля. – Так всегда было. Я же говорил, что никогда не разделял секс с темой. У отца был дома спортзал с кучей тренажёров. Ну, они мне станки напоминали. Не использовал их для занятия спортом, но представлял, какие и где можно повязать верёвки, — у Саши горели уши и скулы стали светло-розовыми. Прекрасная, почти невинная стеснительность. – Только верёвки? – Нет. Не всегда. Почти любые виды бондажа, – пробормотал он. Всё, стыдно стало. А зря. Ведь Стасу нужно было это знать, чтобы подобрать к Саше идеально подходящий ключик. – Потом то, что по телику крутили, повлияло. Мне когда на сочинение тема попалась «Как массовая культура формирует человека», я про это думал. Хорошо, что хоть в аргументы не написал, что из меня красивый принц, прикованный к стене и с кляпом, сделал гея и сабмиссива, – Саша усмехнулся, снова поменял позу. Член упёрся в ширинку брюк. Не просто так Стас допрашивать его решил сейчас, видел, что Саше совсем не удобна игрушка, нужно было хоть немного ему помочь. – В «Звёздных войнах» вообще кладезь. – А что именно привлекало? – Стас ждал чётко сформулированного ответа. – Не потеря контроля даже, хотя и это не исключаю сейчас, а отдача себя в любимые и способные управлять руки, – Саша скосился на Стаса. – Я если где-то буду сопротивляться, как утром, ты не слушай меня, ладно? Пока я стоп-слово не скажу. Мне нравилась идея, что я окажусь в плену, а меня из этого плена спасут и успокоят после. Вот тут Станислав уже поймал нотки обычной травмы, но никак не игры. Саше заботы и любви не хватило, он инстинктивно ставил отца в позицию зла, но спасения ждал от него же. Только не дождался. Защиту теперь искал в Стасе. Разыгрывать его сценарии было возможно, сложно там зацепить что-то болезненное для мальчика. – Или что я, если из «плена» не выберусь, смогу найти любовь и взаимопонимание. Сама идея подчинения и сохранения свободы нравилась, – продолжал Саша. – Когда уснуть не мог, начинал представлять всякий бред. В детстве, что просто пленник, который вот-вот сбежит, потом уже, что не сбегу. Останусь. Ведя машину одной рукой, правой потянулся к Саше, погладил тыльной стороной ладони по щеке. Сердечко в груди маленького так билось, что даже Стасу слышно. Перепугал совсем и перегнул с невербальной стимуляцией, лучше бы потом спросил. Саше бы сейчас лучше заботу дать, а не везти смотреть дом. Но что сделано, то сделано. Саша успокоится, придёт в себя, а Стас просто ещё раз свою теорию подтвердил, что мальчик его — неогранённый алмаз. Как Корсак упустил его? Редко какой саб изначально, не по стечению обстоятельств, приобретает тягу к теме в таком роде. Здесь нет смысла винить телевизор за пропаганду «извращений» или отказываться теперь от детских кресел. Не сформированная психика ребёнка в скуке ищет развлечение. Саша сам по себе регулярно рефлексирует, а если оставить его в тишине и состоянии покоя, такого навыдумывает… Фантазия у маленького богатая, ничего с этим не сделаешь. Сюжеты каждый представляет, вопрос только в том, чем они подкреплены. Всякие принцы с кляпами на экранах только нужный образ создают, не способен ребёнок сексуализировать, его это просто привлекает и находит отклик. – А в подростковом возрасте? – Стас положил ему руку на бедро, мягко поглаживал. – Когда гормоны начали шалить? – Саша фыркнул. – Я добрался до тренажёров. Удивительно, как себе ещё здоровье не испортил и к хирургу не попал. Пробовал из подручных материалов делать секс-игрушки. Стас усмехнулся вместе с ним. Заказать, быть может, ещё девайсов у мастера? Пусть развлекается. – Знаешь, как я узнал, что такое секс? – вдруг риторически спросил мальчик. – Я читал папе анекдоты, там было что-то про минет. Спросил, что это, он сказал загуглить, что я и сделал. Естественно, мне выпала порнуха. А первое видео было с фемдомом. Не знаю, как, но тогда я решил, что это мне почти подходит, но что-то всё-таки не так. Только потом мне объяснили, что. Мысли упрямо крутились в голове. Саша давал к себе инструкцию, Стас делал всё, чтобы не упростить ни слова, на будущее запомнить и применить. Что именно нравится Саше, чего хотел бы попробовать. Секс-игрушки на дому — это, конечно, вообще невесело, почти грустно. Хорошо, хоть осознаёт, как ему повезло, что со здоровьем ничего не сделал. У самого Стаса половое взросление пришло поздно, в этом смысле Саша его явно опередил. Стасу повезло оказаться в Германии, и вдвойне его фортуна не обидела, не подарив венерических заболеваний. Вместо охраны отца всё свободное время юный Соколов проводил в специфических клубах, откуда его, как упыря из болота, вытягивал Алексей, который был на восемь лет старше. Стас по пьяни даже к нему лез, за что его опустили посреди улицы в не шибко чистую реку Изар мордой. От пристрастий к подчинённым Лёша его тогда хорошо вылечил, но, кажется, не полностью: вот Стасу за тридцать, и он, как товарищ и предсказывал, взял себе мальчика, чтобы «измываться». И не важно будет никому, если узнают, что у мальчика фантазии идентичные с его. Дорога к коттеджному посёлку оказалась мерзкой. Стас старательно объезжал неровности, в некоторой степени уже оберегая мальчика — тому с игрушкой ещё дом смотреть, — но не сказать, что это сильно помогало. То и дело, выбираясь из одной ямы, он попадал колесом в другую. Такая трасса была только на повороте со МКАДа. Вглубь, где начинались приличные домики, а не что-то, напоминающее сараи, шёл вполне нормальный асфальт. Обнаружился шлагбаум и будка охранника, калитка по пропускам. У Стаса был когда-то дом больше. Жалел теперь, что отдал Даше, но тогда не мог подумать, что будет кого привести туда. Тринадцать соток земли, трёхэтажный огромный почти особняк в немецком стиле — всё это осталось Дарье. Может, и нет там уже никакого дома, она продать могла давно. Здесь небольшой домик в два этажа. Стас не мог скрыть, что ему понравились ворота. Кому — что, а Стасу — безопасность. Ещё живя у Олега Витальевича, понял все достоинства высоких, будто крепостных стен, заборов. И служебных собак. Саша же смотрел во все глаза на тёмные деревянные доски, выложенные в привычном взгляду Стаса орнаменте, забыв про все неудобства. – Ты только отцу для вида истерику закати, – напомнил Стас. – А то уж слишком будешь радостным, точно там оставят.

***

Маргарита никогда не ставила чужого счастья выше своего. Мальчишка любовника не казался ей помехой, напоминал её саму в некоторой степени. Но не собиралась она ставить палки в колёса. Сидя на дубовом рабочем столе Николая, она пригубила только открытое шампанское из высокого бокала. Много дорогой дряни держали Беловы, Коля всё стремился приблизиться к аристократии. – Бредит Соколов. Бредит! – воскликнул Николай, грузно опустившись в кресло. – Александр может и взаправду не успевать к нему в офис. Отпусти мальчика, Коля. Ему полезно под твёрдой рукой походить, – Марго улыбнулась, снова припав губами к бокалу. Ах, какой спектакль ей подарил этот изящный юноша! Она давно догадывалась, что Саша нетрадиционной ориентации, с его внешностью было впору делать из отцовского жилища бордель, учитывая характер Николая, он это бы и разрешил, если бы Саша был способен привести в дом девушку. Что Александр, что Алиса — оба потрясающие актёры, змеи, научившиеся выживать в среде, знакомой им с пелёнок. Что был за взгляд, что за мордашка! Она честно хотела предупредить о Станиславе Олеговиче, но не успела. Саша злобный, взбалмошный мальчик, его не остановишь, если что-то задумал. – То есть у меня рука не постоянно твёрдая?! – гаркнул Николай. – Мало я его порол. – Ты же сам говорил, что ему нужно поработать не под твоим началом. И ты прав. Как и всегда. – Весь в мать! – не прекращал свирепствовать хозяин дома. – Эта тоже не пойми чего хотела! И сынок туда же. – Ну и пусть его воспитывает кто-то другой, а не ты, – Маргарита окончила с напитком, изогнулась, соскальзывая со стола. – Какой простор для фантазий, если его не будет в доме… – опустилась на колени, прогибаясь в пояснице, смотрела снизу вверх. – Да как-то это по-гейски, что ли, – буркнул Николай, но в глазах уже посверкивали нотки, никак не относящиеся к мыслям об избалованном чаде. – Да чёрт с ним. Маргарита не была святой, но мальчик знатно ей надоел, да и пеклась она о его судьбе в некотором роде. Пусть будет там, где ему хорошо, а Марго останется здесь. Где хорошо ей.