forget-me-not

      Незабудки — любимые цветы Тэхёна.       Впервые мальчик обращает на них внимание в семь лет, когда папа в очередной раз берет его с собой в лес недалеко от замка. Лес этот даже в редкие безоблачные дни пахнет дождем и вызывает у Тэхёна мистический трепет и страх, являя собой воплощение сурового Севера. Пугает, но всё равно притягивает.       Это не первая прогулка Тэхёна в лесу, и наверняка он уже когда-то встречал на своем пути эти мелкие нежно-голубые цветы, рассыпанные по склону журчащего ручья, но почему-то только этим летом видит их по-настоящему. Выходит на поляну, залитую солнцем, и замирает. Ему нестерпимо хочется сорвать их все и подарить папе, который молча и с восторгом смотрит, как его сын делает одно из первых открытий в жизни.       С тех пор Тэхён с нетерпением ждет периода цветения незабудок. С началом июня он ходит в лес практически каждый день, пытаясь поймать момент, когда первые цветы раскроют свои лепестки, но они с ним будто играют и всегда застают врасплох: в один день он не находит ничего, а на следующий цветов уже целое море. И тогда Тэхён собирает небольшой букетик и несет его в подарок папе — это означает начало короткого, но такого долгожданного северного лета.       Папа называет его Незабудкой, вдыхая запах цветов. И хотя Тэхён знает, что они практически ничем не пахнут, скоро и сам верит в слова родителя, что это самый прекрасный запах на свете. Не подозревая, что именно он и станет его спутником на всю оставшуюся жизнь.       Незабудки — любимые цветы Тэхёна.       Поэтому когда в тринадцать лет, во время первой течки, его тело выбирает пахнуть именно незабудками, никого это не удивляет. Папа лишь нежно улыбается и гладит Тэхёна, ошарашенного новыми ощущениями и желаниями, по светлым волосам, сидя рядом с ним на кровати. Тэхёну часто дают пить какой-то странный отвар, после которого жар там, внизу, спадает и ненадолго становится легче. Когда он закрывает глаза, то слышит запах любимых цветов так отчетливо, как никогда раньше.       Ему кажется, что с этого момента отношение к нему со стороны обитателей замка меняется, начиная с собственного отца, Ким Хёнрода, и заканчивая последним из слуг. Всё чаще он замечает на себе задумчивые, будто сожалеющие о чем-то взгляды и грустные улыбки.       Тэхён уверен, что всё это из-за предстоящей разлуки. Она неизбежно случится, ведь он омега, а потому не сможет унаследовать владения отца и стать следующим лордом Эйлен-Скёлах. Скоро ему найдут достойного мужа, который полюбит его так же, как отец любит папу, и увезет в свои края. Тэхён уже сейчас знает, что будет скучать — он земли, на которых вырос, любит очень. Но, может быть, в новом доме ему будет не хуже. Может быть, там даже будут цвести незабудки, напоминая о детстве.       Судьба стать чьим-то супругом, а затем и родителем Тэхёну не претит, но он за ней и не гонится. А потому его вовсе не смущает тот факт, что по какой-то причине его собственные родители разговор о замужестве не заводят. Тэхён не испытывает по этому поводу досады, не видит никакого подвоха и продолжает, как и прежде, наслаждаться прелестями беззаботной жизни: упражняется в верховой езде, стрельбе из лука, гуляет по лесу и купается в озере рядом.       Правда открывается Тэхёну только через два года. Ему пятнадцать, когда у его младшего брат Теодора наступает первая течка.       Тэхён, с беспокойством стоя у его спальни, куда позволено войти только папе и нескольким слугам-омегам, чувствует яркий запах горячего рябинового вина со специями. Запах этот сочится наружу даже через закрытую дверь и слегка кружит голову, будто Тэхён глотнул настоящего вина. Не удивительно, что Тео достается именно он: это его любимый напиток.       В этот же день Тэхён становится невольным свидетелем разговора двух слуг:       — Сколько беспокойств-то было! Хорошо, что всё разрешилось благополучно.       Он случайно оказывается за углом и, следуя внутреннему порыву, решает не выдавать своего присутствия. Фраза слуги вызывает интерес, потому что первая течка хоть и считается важным этапом жизни любого омеги, всё же не является чем-то опасным и угрожающим жизни.       — Боги милостивы. После того, как оказалось, что бедняжка Тэхён почти не пахнет, я опасался, что такая же участь постигнет и его братьев. Но запах Теодора очень запоминающийся и благородный, поэтому дело не в наследственности. Думаю, у Хёнзара через пару лет тоже всё будет хорошо.       Так и выясняется, что в первую течку Тэхёна только ему одному показалось, что комната полна цветами. Остальные же ощутили разве что легкую свежесть лесных трав, а те, у кого обоняние развито не сильно, не почувствовали и этого.       — Не стоило всё-таки лорду-супругу позволять Тэхёну проводить так много времени на природе. Не омежье это дело — вот чем закончилось! Бедный мальчик!       У Тэхёна ладони сжимаются в кулаки от несправедливости. Потому что внезапно всё становится на свои места, и в особенности нежелание родителей искать ему мужа: они, наверное, боятся, что новость о поломанном сыне-омеге из замка Эйлен-Скёлах настигнет всех лордов в округе. Это сделано не из любви к нему и заботы о его свободе, а из страха, что он окажется позорным клеймом.       Неизвестно, как Тэхён находит силы не выдать себя беседующим слугам, но он так и стоит за поворотом тише воды ниже травы, дожидаясь, пока они скроются в одном из коридоров замка, и только потом срывается на бег. Направляется прямиком в покои к папе и со слезами на глазах, уткнувшись тому в грудь, умоляет перестать скрывать от него горькую правду. Папа понимает его, кажется, практически сразу, вытирает влагу с лица сына, сажает его напротив и говорит. Наконец-то как взрослый со взрослым.       — Запах действительно важен — не только для омеги, но и для альфы. Это показатель статуса: по нему легко определить, в каких условиях рос ребенок, ведь как бы ни желал ты иного, но сын крестьянина не будет пахнуть редкими восточными специями, просто потому, что он их в жизни ни разу не пробовал, — объясняет папа. — Вокруг запаха омег предрассудков, однако, всё же больше, потому что многие до сих пор ошибочно верят, что, чем насыщенней запах, тем больше здорового потомства он сможет подарить.       — У меня нет шансов, да? — спрашивает на это Тэхён, всхлипывая. Ему всё это кажется несправедливым. Ну и что с того, что он прогулки в лесу и наблюдение за живностью, в нем обитающей, предпочитает праздному времяпрепровождению в саду во внутреннем дворе замка? Что с того, что полевые незабудки, способные зацвести и радовать глаз почти при любых погодных условиях, для него важнее и роднее, чем изнеженные садовые розы, погибающие от малейших заморозков? Незабудки открыли ему глаза на красоту мира, на быстротечность времени, они ему объяснили, что такое настоящая, безусловная любовь, которую он всегда видит в глазах папы, когда дарит ему цветы. Как можно говорить, что они недостаточно благородны?       Папа же, видя борьбу на лице сына, он находит единственный верный ответ, который, может быть, и звучит слишком обнадеживающим, учитывая суровую реальность, но который согревает сердце Тэхёна:       — Ты обязательно встретишь человека, которому будет важнее то, что у тебя здесь, — он прикладывает ладонь к сердцу Тэхёна, — и здесь, — касается пальцем его виска. — Для меня ты самый прекрасный, Незабудка, — целует в лоб. — Мы с твоим отцом не позволим тебе выйти за альфу, который тебя не ценит, я обещаю.       Но по-настоящему Тэхён взрослеет вовсе не после этого откровенного разговора, вскрывшего правду о том, по какому критерию на Севере принято оценивать омег.       Тэхён взрослеет в шестнадцать. В день, когда он теряет папу, а его отец — единственную свою любовь, подарившую ему троих сыновей. Крик четвертого ребенка стены замка-крепости так и не услышали: лорд-супруг умер в родах, погрузив Эйлен-Скёлах, «остров, полный легенд», и его обитателей в скорбь.       В последний раз Тэхён приносит папе букетик незабудок и вкладывает в холодные руки, сложенные на груди, ровно перед тем, как каменный саркофаг с его телом накрывают крышкой.       С тех самых пор никто не называет Тэхёна Незабудкой.

***

      Новый лорд-супруг Эйлен-Скёлах, Ким Элан, — человек неглупый. Он прекрасно понимает, почему лорд Ким, совсем недавно потерявший любовь всей своей жизни, поспешно играет с ним свадьбу и приводит его в замок.       У лорда на попечении осталось трое сыновей, которым необходим взрослый омега рядом, чтобы позаботиться, закончить их образование и выдать замуж, в конце-то концов. И Ким Элан, не способный похвастаться знатным происхождением и не смеющий и рассчитывать на подобный брак в иных обстоятельствах, обязанности свои старается выполнять.       С замужеством Теодора и Хёнзара проблем не возникает. С ними всё изначально в порядке: вино и мёд успешно вписываются в понятия о достойных запахах; они и внешне хороши собой — это тоже играет на руку. Старший пасынок, Тэхён, точно такой же, на самом-то деле: стройный, высокий, золотоволосый и голубоглазый. Невооруженным взглядом видно, что кровь в нем течет благородная. Но в его случае этого не достаточно — и все в замке, включая самого Тэхёна, об этом знают.       Элан догадывается, что Тэхён не испытывает к нему теплых чувств. Юноша считает, что отец нашел нового спутника жизни слишком поспешно, предав тем самым память папы. Поговори лорд Ким с ним откровенно, Тэхён узнал бы, что заменой первому супругу не стать никому и никогда, но у лордов-альф не в правилах вести задушевные беседы с собственными детьми и показывать слабости.       Элан терпелив. Он закрывает глаза на полные тихого протеста взгляды, которые бросает на него пасынок, на его замкнутость и нежелание обсуждать варианты замужества. Но время идет, Тэхёну уже восемнадцать, а ни одного приличного — да что уж там, в целом ни одного — кандидата у них всё еще нет. Элан понимает, что Тэхён не в том положении, чтобы рассчитывать на брак с богатым и знатным лордом, но он также знает, что ситуация не безнадежна: мелкие феодалы с землями по соседству согласятся и на такого омегу, лишь бы породниться с хозяином Эйлен-Скёлах.       О слове, данном мужем покойному супругу, не отдавать Тэхёна в руки недостойному, Элан узнает, только когда сам напрямую интересуется, почему же лорд Ким не настаивает на браке Тэхёна.       — Дитя увянет сразу же без любви и уважения к себе — так он тогда сказал, — говорит Хёнрод Элану, имея в виду папу Тэхёна. — И он прав.       Элан слышит в ответе Хёнрода скрытую нежность по отношению к сыну, которая, как часто это бывает, маскируется за показательной строгостью, и такое тепло по отношению к почившему супругу, которого лорд никогда не позволял по отношению к самому Элану.       Элан мудр и понимает, что ревновать мужа к прошлому — плохая затея. Но на момент этого разговора он держит на своих руках уже своего родного сына. И последнее, что его беспокоит — это слово, данное лордом Кимом покойнику.       Спустя два года изначально многообещающее замужество превращается для Элана в существование на грани выживания. И дело вовсе не в том, что лорд Ким жесток или невнимателен. Причина снова в первом лорде-супруге, духом которого пронизан каждый уголок замка: его смерть очень неудачно совпала с моментом, когда Хёнрод начал терять влияние в Совете Северных Лордов, а боль от потери помешала мужчине вовремя исправить ситуацию.       Элан — омега, а потому не может прямо вмешаться, его просто не послушают. Но еще он — родитель. И это его сын, сейчас мирно спящий в люльке, свернувшись комочком среди одеял, может не пережить свою первую зиму в замке. Близится октябрь, а финансовые записи однозначно указывают на то, что предстоящей зимой замок окажется холоднее, чем был когда-то: закупить достаточно древесины у соседей Ким Хёнроду не по средствам, а на вырубку близлежащего леса, который так любил первый супруг, мужчина решиться не может. Потому что Тэхён смотрит волком, как только отец заговаривает об этом. Потому что их с отцом общая память жива.       И здесь Элан решает взять всё в свои руки: сладкими речами, мольбами, просьбами подумать о младшем сыне — своем настоящем наследнике-альфе, ведь не Тэхёну суждено будет вести дела Эйлен-Скёлах в будущем — Элан настаивает, что пришло время выдать Тэхёна замуж, потому что омеге в январе исполняется девятнадцать, а это уже неприлично много. Элан говорит, что идея о том, что нужно дождаться своего единственного, это блажь и романтика, места которой на Севере нет, и вскользь бросает, что было бы неплохо сыграть свадьбу до конца осени, чтобы зимой не пришлось кормить в замке лишний рот…       И с момента рождения маленького альфы Хеона, единокровного брата Тэхёна, многое в жизни последнего снова меняется не в лучшую сторону.       Он узнаёт, что такое унижение, когда отец всё-таки нарушает обещание, данное папе, и приглашает в Эйлен-Скёлах одного лорда за другим, чтобы показать им Тэхёна. Он чувствует себя выставленным на продажу порченым товаром, когда очередной лорд наклоняется к самой его шее, на глазах всех собравшихся нарушая мыслимые и немыслимые границы приличия, чтобы понять о запахе омеги хоть что-то, а отец на такое откровенное хамство хмурится, но молчит. Как будто причину таких действий со стороны гостя понимает и сам бы поступил так же, будь на его месте.       Тэхён узнаёт, что такое настоящее разочарование, когда после очередного отказа его отец срывается в гнев и произносит жестокое: «Зачем ты только носился с этими цветами? Чтобы никогда не выйти замуж?». И в свои восемнадцать Тэхену особенно просто поверить в то, что он такое отношение заслужил, — ведь источником убеждения омеги в собственной неполноценности становится родной отец.       Тэхён всю жизнь будет едва уловимо пахнуть, как пахнет трава после дождя, немного как влажная земля, и чем-то нежно-цветочным поверх. Так распорядилась судьба — он над этим не властен. Но тяжелее всего юноше дается принятие того факта, что самый любимый, самый заботливый папа, видимо, оказался неправ, когда сказал, что Тэхён обязательно найдет своего человека.

***

      За четыре года жизни на Севере герцог Чон Чонгук объехал его от края до края: он стоял на краю знаменитых белых скал и смотрел вниз, пока в двухстах метрах под ним ревел океан; он видел каменные мегалиты, принесенные на эти земли тысячи лет назад силами, что явно выше человеческого понимания; он пешком прошел бесчисленное количество километров по бесконечным холмам, склонял голову перед входом в бесчисленное количество пещер — всеми этими сокровищами Север богат. И его природа завораживает даже Чонгука, южанина по крови и образу мыслей.       Люди же Севера всё равно остаются для него дикарями. Чонгук прожил среди них четыре года, выучил их язык, знает их легенды и родословные правителей, но так и не смог смириться с тем, что местные лорды не признают камзол как элемент гардероба альфы. Возможно, начни они, как все цивилизованные люди, сбривать бороды и перестань одеваться, как крестьяне или странствующие рыцари, — в грубо пошитые рубахи и туники, — им бы удалось расположить к себе герцога куда быстрее.       На самом деле, проблемы в том, что Чонгук так и не стал здесь своим, нет. Это изначально не было его целью, а даже если бы он таковую перед собой поставил, то достигнуть не смог бы. Потому что сколько ни старайся, он всё равно выделяется. Своими волосами угольного цвета, глазами-ониксами, смуглой от рождения кожей, которая остается таковой даже в отсутствие солнца. Даже нетипичным для севера запахом ладана из-за другой религии и отсутствия здесь храмов — он многим здесь кажется удушающим и слишком резким. И если для Чонгука обитатели этих неприветливых земель с суровой зимой и бушующим океаном поблизости — дикари, то он для них — диковинка. И по этой причине герцог Чон считает, что они с Севером квиты.       На дворе начало октября. Снег выпадает, но тает практически сразу, превращая узкие улицы приморского городка, где герцог обитает последние полгода, в непроходимое болото. Чонгук это время искренне ненавидит, потому что на чистку сапог уходит уйма сил, а пренебречь ей он себе не позволяет. Как и не позволяет прикасаться к своей обуви слугам-северянам, а иных в гостевом доме, в котором герцог снимает жилье, увы, не найти.       По этой причине, войдя с улицы в дом, Чонгук первым делом бросает взгляд на свои ноги, оценивая масштаб бедствия. Он предсказуемо велик, но для герцога после нескольких лет уже привычен.       — Приветствую, господин Чон, — басит из-за прилавка хозяин дома — пожилой альфа.       Чонгук молча кивает в ответ, подмечая, что разговор хозяина и его собеседников прерывается — скорее всего, подвыпившая компания перемывает косточки именно герцогу, но при его появлении прикусывает языки. Это только в самом начале хозяин забывает, что не следует обсуждать Чонгука и его причуды южанина в его же присутствии… Но после того, как Чон однажды сам присоединяется к дискуссии и на чистом северном языке объясняет, почему ему так принципиально получать чистые простыни раз в неделю, а не раз в две, само его появление все пересуды прекращает.       Фигура герцога обрастает легендами в любом новом месте, в котором он появляется. Иностранцев на Севере немного, и за каждым из них следует флер тайны.       Например, в этот раз на герцога примеряют образ путешественника, сбежавшего от себя и своего прошлого в неизвестность. Именно это хозяин-альфа обычно рассказывает о своем необычном постояльце любопытствующим. И здесь тот уже не вмешивается, так как молва безобидная, да еще и не сильно далекая от истины.       Чонгук в каком-то смысле действительно из столицы Южного Королевства сбежал. От своего разбитого сердца сбежал, потому что всё вокруг напоминало о нём. Сел на корабль и после недели ужасной качки, сопровождающейся морской болезнью, оказался на землях Севера.       Но это лишь половина правды. Вторую ее половину Чонгук ни перед кем раскрывать не планирует, потому что сбежал он не без позволения Его Величества Хосе II Верного — повелителя Юга. И если бы у короля не было своих планов на пребывание верного слуги настолько далеко от королевского двора, он бы герцога ни за что не отпустил, а Чонгук не осмелился бы ослушаться.       Хосе II не воодушевляет идея союза с Севером по причинам, схожим с теми, почему Чонгук считает Север диким. Здесь нет единого правителя и всем заправляет Совет Северных Лордов, подрывающий саму идею монархии. Север холодный и временами голодный, бедный, а по сравнению с Южным Королевством, купающимся в роскоши, практически нищий.       Однако Его Величество с советниками хочет иметь хотя бы понимание того, что здесь происходит, так как помимо всего прочего Север ещё и далекий. Он — очень сложная загадка, которую было бы полезно разгадать. На всякий случай. Вдруг когда-нибудь пригодится.       По прибытии Чонгук вручает Совету Северных Лордов сопроводительное письмо, в котором утверждается, что герцог Чон — талантливый ученый, желающий узнать больше о культуре Севера. Лорды, конечно, понимают, что это не до конца правда, но остаться на своих землях позволяют.       И Чонгук действительно узнает Север.       Знакомится со всеми лордами, входящими в Совет, оценивает, насколько каждый из них влиятелен, каковы его сильные стороны и слабости, и что можно от него ждать. О каждом из них он пишет своему королю. Для себя же лично делает вывод философский: все люди имеют схожие пороки, независимо от того, в какой части света родились, а именно растят бастардов, поднимают руку на супругов и не знают меры в выпивке.       Чонгук проделал хорошую работу, и сегодня, лично в руки получив от посыльного с Юга послание, запечатанное королевской печатью, герцог догадывается, что его путешествие длиной в четыре года подходит к концу.       Конверт, который он вскрывает в своей комнате, больше напоминающей монашескую келью, жжет пальцы, потому что герцог будто чувствует, что увидит внутри. И не ошибается, когда читает:       «Хосе II, именуемый Верным, повелитель Южного Королевства, обращается к своему верноподданому герцогу Чон Чонгуку и повелевает в кратчайшее время из возможного предстать перед ним в Катарине — столице Южного Королевства…»       Чонгук прикрывает глаза и делает глубокий вдох. Даже ловит себя на мысли, что возвращаться в суету столицы совсем не хочет. Время залечивает раны, но шрамы всё равно остаются. В случае герцога они вовсе не фигуральные: при мыслях о Катарине под ребрами с правой стороны начинает неприятно тянуть, и Чон неосознанно ладонью ныряет под камзол, накрывая тревожащее место.       Выбора у герцога, однако, нет — он всё еще слуга своего короля. Но перед возвращением у него всё-таки будет еще одна возможность насладиться общением с северными лордами, так как король желает, чтобы Чонгук прибыл во дворец не с пустыми руками.       Спустя несколько лет после второго неудачного брака король намерен сыграть свадьбу своего наследника и близкого друга герцога в третий раз. И именно Чонгуку необходимо привезти будущего супруга Хосока. С Севера.       В иной раз сама идея свадьбы Хосока с северянином показалась бы Чонгуку удивительной. Но личная просьба короля, дополняющая приказ, поражает куда сильнее хотя бы потому, что король Юга — ярый поборник всех религиозных добродетелей, а просьба эта в их парадигму никак не вписывается…       Письмо Чонгук уничтожает, как и все послания из Южного Королевства, хоть и знает, что едва ли в этом городке найдется человек, способный читать на языке Юга.       Сапоги, грязь на которых уже начинает застывать, укоризненно напоминают о себе из угла комнаты. Чонгук без особой охоты направляется к ним и смиренно начинает выполнять свою рутину, одновременно с этим пытаясь продумать план дальнейших действий.       Задача не из простых, но герцог и не с таким в своей жизни справлялся. И здесь справится тоже.