Ты — моё настоящее

Сет и Мэтт уехали на выходные, оставив Нила в относительном покое общежития. «Относительном», потому что даже в тишине университетских стен, эхо прошлого не давало ему полностью расслабиться. Мэтт, конечно, клялся, что Сет больше не посмеет к нему приблизиться, но Нил не мог позволить себе поверить в это безоговорочно. Бдительность, выкованная годами бегства и выживания, не отпускала его так просто. Утренняя пробежка, душ, завтрак, выполнение домашних заданий, обед, углубленное изучение предметов для будущей профессии врача, вечерняя пробежка, разговор со Стюартом, сон. Вот чем Нил заполнял свои выходные дни. Он с головой ушел в учебу, словно нырнул в глубокий, темный омут, где можно было на время забыть о прошлом. Латинский язык, с его мертвой, но такой точной красотой, поглотил его внимание. Он зубрил склонения, спряжения, разбирал сложные предложения, словно разгадывал шифр, ведущий к новой жизни. Аарон так и не написал. Нил проверял телефон каждые несколько часов, надеясь увидеть сообщение, но экран оставался безмолвным. Видимо, проблемы с «телохранителем-братом» оказались серьезнее, чем Нил предполагал. Их совместная работа над проектом по анатомии висела на волоске. Нил уже задумывался над тем, чтобы на следующей лекции подойти к профессору и попросить, чтобы ему либо поменяли напарника, либо разрешили сделать проект одному. Мысль о том, чтобы работать одному, одновременно пугала и привлекала. С одной стороны, это означало больше работы, больше ответственности. С другой — он мог полностью контролировать процесс, не зависеть от чужих проблем и настроений. Он устал от людей, от их игр и притворства. Устал от необходимости постоянно быть начеку. Нил отложил учебник латинского и потер глаза. Усталость накапливалась, несмотря на спокойные выходные. Он встал и подошел к окну. За окном медленно опускались сумерки, окрашивая небо в оттенки фиолетового и оранжевого. Он смотрел на мерцающие огни города, на спешащих куда-то людей, и чувствовал себя чужим, одиноким. Он знал, что не может позволить себе утонуть в жалости к себе. Он должен двигаться вперед, строить свою жизнь, несмотря ни на что. Если Аарон не напишет до следующей лекции по анатомии, именно так он в понедельник и поступит. Он подойдет к профессору и попросит о замене. Он возьмет свою судьбу в свои руки, как всегда и делал. Нил вернулся к столу и снова открыл учебник латинского. Он должен быть готов к своему будущему. Это был его шанс на новую жизнь. И он не собирался его упускать. Мэтт ворвался в общежитие в воскресенье вечером, с грохотом сбросив свой видавший виды чемодан на кровать. — Нил, ты не поверишь, какие выходные у меня были с Дэн! — выпалил он, направляясь к кофемашине. Он вставил капсулу, нажал кнопку и, пока аппарат гудел, рассказывал Нилу о походе в горы, о пикнике у озера и о том, как Дэн чуть не утопила его, пытаясь научить кататься на вейкборде. Нил слушал вполуха, сидя за столом и уставившись в учебник. Он кивал в нужных местах, но его взгляд был рассеянным. Мэтт, получив свою порцию кофе, сделал большой глоток и, наконец, заметил состояние Нила. — Эй, все в порядке? — спросил он, присаживаясь на край стола. Нил пожал плечами. — Просто много всего в голове. — нехотя признался он. Мэтт понимающе кивнул. Он понимал, что Нил не любит делиться своими проблемами, но он также знал, как ему можно помочь. Допив кофе и приняв быстрый душ, Мэтт вернулся в комнату, держа в руках свою спортивную сумку. — Не хочешь сегодня потренироваться со мной? — спросил он, с надеждой глядя на Нила. — Помнишь, я обещал тебе показать пару приемов? Нил колебался. Он действительно был измотан, но мысль о том, чтобы выпустить пар, сбросить напряжение и избавиться от навязчивых мыслей, казалась заманчивой. К тому же, он не хотел разочаровывать Мэтта, своего первого друга. — Ладно, — наконец сказал Нил. — Я не против. Мэтт словно засветился от счастья. –Отлично! Я знал, что ты не откажешься! Нил слегка улыбнулся. Ему было приятно видеть Мэтта таким воодушевленным. И, конечно, ему не помешало бы освежить навыки самообороны, полученные от матери. Никогда не знаешь, когда они могут пригодиться. — Возьми с собой сменную одежду, — добавил Мэтт. — Я обещаю, ты хорошенько вспотеешь. — Хорошо, — ответил Нил, поднимаясь со стула. — Подожди минутку. Нил вошёл в спальню, подошел к своему шкафу и достал чистую футболку, шорты, боксеры и полотенце. Сложив все это в свою небольшую спортивную сумку, он вернулся к Мэтту. — Я готов, — сказал Нил, похлопав по спортивной сумке на своём плече. Мэтт улыбнулся. — Тогда пошли. Сегодня ты узнаешь, что такое настоящая тренировка! Они вышли из комнаты и направились к спортивному залу кампуса. Нил чувствовал, как напряжение немного отступает, уступая место предвкушению. Возможно, эта тренировка — именно то, что ему сейчас нужно. И, возможно, Мэтт прав. Возможно, он действительно хорошенько вспотеет. Но, по крайней мере, он сможет на время забыть о всех своих проблемах и просто сосредоточиться на ударах и блоках. А это уже немало. Время на ринге летело незаметно, Мэтт оказался хорошим учителем. Он был терпелив, но настойчив, подталкивал Нила к границам его возможностей, не давая расслабиться ни на секунду. Уклониться. Блокировать удар, летящий в его сторону. Нанести удар противнику. Уклониться. Повтор. Ошибка… Ошибка… О–ши–бка… Удар Мэтта прошёлся с левой стороны, задевая его по касательной и попадая в челюсть. Нил не успел поставить блок. Ошибка, которая раньше могла стоить ему жизни. Противник не повержен. Удар был нанесён. Воспоминания охватили Нила бушующим потоком, напоминая резкий водопад. Заставляли двигаться, постепенно проникая в каждую мышцу на его теле. Не как сейчас, в контролируемой обстановке, а как тогда… в темноте, в грязи, в постоянном страхе. Нужно бежать. Бе–жа–ть! Дыхание становилось прерывистым, рваным, словно Нил бежал марафон, а не тренировался на ринге. Пульс увеличивался в геометрической прогрессии, барабаня в ушах, заглушая все остальные звуки. Глаза заволокло мутной пеленой дереализации. Спортивный зал начал расплываться, превращаясь в незнакомое, угрожающее пространство. Страх и отчаяние давили тяжким грузом, двигая его мысли в разные стороны, не давая сосредоточиться на настоящем. Мама, где ты? — Слова застряли в горле, превратившись в беззвучный крик. Он видел ее лицо, искаженное ужасом, слышал ее шепот: «Беги, Абрам, беги!» Где она… Где… Где он сам.? Нил пошатнулся, чувствуя, как мир вокруг него кружится. Он попытался ухватиться за что-нибудь, но его руки встретили лишь пустоту. Он задыхался, не в силах вдохнуть. Воздух казался густым и тяжелым, не желал проникать в легкие, словно невидимая рука сдавливает его горло. «Беги, Абрам. Не оглядывайся! Никогда не останавливайся. Никому не доверяй. Будь кем угодно, только не собой. Меняй имена, внешность и места как можно чаще…» — Слова матери, настойчивые и требовательные, эхом отдавались в его голове, не давая сосредоточиться. Бежать. Пока его не поймали. Он провалился в защите. Капли пота, собравшиеся под тренировочным шлемом, стекали от висков к подбородку. Слишком жарко. Он задыхался. Дышать. Ему нужно дышать! Воздух отказывался проходить в легкие, паника сжала горло. В голове всплыли слова Хелен о технике дыхания. Собрав остатки воли, он сосредоточился на каждом вдохе и выдохе. Медленный, глубокий вдох носом, наполняющий грудь до предела. Затем такой же медленный и полный выдох ртом, изгоняющий из легких весь воздух. Зрение постепенно возвращалось, сквозь пелену проступили знакомые черты. Мэтт. Его взгляд полный тревоги. Нил осознал, что сидит на холодном полу, вцепившись пальцами в волосы. Его взгляд был прикован к одной точке на стене. Видимо, его состояние сильно встревожило Мэтта. — Нил, что с тобой? — Мэтт попытался поддержать его, положив руку на плечо. Нил отстранился, поднялся на ноги, игнорируя слабость и дрожь. Он не позволит этому сломить его. Он должен стать сильнее, научиться защищаться. Приняв боевую стойку, он посмотрел прямо в глаза Мэтту. — Я в порядке. Продолжаем. Я готов. — В голосе Нила звучала напускная уверенность, он надеялся убедить Мэтта в своей готовности одним лишь словом. Мэтт застыл, не в силах поверить в то, что видел перед собой. Несколько томительных мгновений он просто смотрел на Нила. — Нил, пора остановиться, — наконец произнес он. — Мы тренируемся уже больше двух часов. Тебе нужен отдых. Ты отлично блокируешь удары, просто нужно больше практики в атаке. Думаю, на сегодня достаточно. Завтра продолжим. — Это неправда, я плохо защищался. Ты прорвался! — Запротестовал Нил. — Мне нужно ещё, Мэтт. Пож… — он осекся, с его губ едва не сорвалось слово, которое он теперь ненавидел. Оно не помогло ему в том подвале, сколько бы он ни молил, отец не останавливался. Нил крепко зажмурился, отгоняя эти воспоминания. По спине пробежал холодок. — Нет, Нил. Нет! Это только первая тренировка. И за два часа всего одна ошибка! Это потрясающе для начала. В следующий раз ты ее не допустишь, — мягко возразил Мэтт, стараясь успокоить его. — Раньше эта ошибка могла убить меня, — слова вырвались из Нила, словно осколки разбитого зеркала, отражающие похороненные кошмары его прошлого. Нил тут же замер, осознавая, что проговорился. — Просто забудь. Не лезь туда, ладно? Я не хочу… — его голос дрогнул, и он умоляюще посмотрел на Мэтта. Мэтт лишь кивнул, и в этом кивке Нилу почудилось какое-то странное понимание. Мэтт не стал расспрашивать о внезапном приступе паники, который только что сотряс Нила. Не стал требовать объяснений об случайно оброненной фразе. И именно это молчание давило на Нила сильнее всего. Мэтт не мог знать, не мог по-настоящему понять его. Нил не хотел открывать перед ним дверь в тот ад, в котором он когда-то жил. Мэтт был слишком чистым, слишком добрым для этого. Нил не мог позволить себе запятнать его своей тьмой, не мог вынести еще одного взгляда, полного жалости и боли, направленного в его сторону, тем более от первого друга. Нил не понимал. Почему? Почему его окутывает это странное, отстраненное чувство? Будто он смотрит фильм о самом себе, а не проживает свою жизнь. Он чувствовал себя ненастоящим, нереальным, словно его сознание отделилось от тела и парит где-то над рингом. Будто это не он стоит рядом с Мэттом. Будто он — лишь тень, призрак, наблюдающий за происходящим со стороны. Мэтт видит лишь фасад. Перед ним — студент-медик, немногословный, сдержанный, обронивший пару фраз о непростых отношениях с отцом. Нил показал ему ровно столько, сколько позволяли правила игры, установленные ФБР. Это была тщательно выверенная история, отшлифованная до блеска, но за ней скрывалась бездна. Мэтт, конечно, замечает что-то неладное. В глазах Нила иногда мелькает тень, отголосок пережитого ужаса. Он, возможно, подозревает, что прошлое его друга гораздо мрачнее, чем тот готов признать. Но Мэтт не знает всей правды. Нил не спешит открываться. Он свободен, кошмары вроде бы позади, но прошлое по-прежнему держит его мертвой хваткой. Он боится. Боится увидеть в глазах Мэтта, своего первого настоящего друга, жалость или, что еще хуже, страх. Страх перед тем, кем был его отец, страх перед тем, что эта тьма может быть и в нём самом. Эти мысли, как ржавые ножи, скребут его изнутри, не давая покоя. Он еще не готов. Не сейчас. Всё нервные окончания в теле Нила безумно ломило. Ему хотелось продолжить что-то. Но что? Что он должен сделать? Как избавиться от этого чувства, этой липкой, удушающей фальши? Мысли в голове нестройным хором продолжали шептать навязчивые идеи: Тебе нужно сделать это! Давай же, сделай это! Ударь со всей силы… Сломай… Разбей в дребезги… Чтобы не было возможности восстановить… Нил смотрел на Мэтта. На его сосредоточенное лицо, на капельки пота, блестевшие на его висках. Мэтт был сильным, уверенным, настоящим. И сейчас, в этот самый момент, Нил чувствовал себя самым большим обманом в его жизни. Он боялся. Боялся, что эта фальшь просочится наружу, что Мэтт увидит его настоящего, того, кого он так отчаянно пытался похоронить. Он видел, как Мэтт что-то говорит, но слова тонули в гуле мыслей в его голове. Он видел его жесты, его обеспокоенный взгляд. Мэтт чувствовал, что что-то не так. Нил понимал, что Мэтт прав. Сегодня ему действительно нужно было остановиться. Он чувствовал, как его разум трещит по швам, как тонкая нить, связывающая его с реальностью, вот-вот оборвется. Он не мог позволить себе сломаться здесь, в спортзале, на глазах у Мэтта. Нил понимал, что сейчас он не стабилен. Он снял свою защиту. Бросил шлем и перчатки в ожидающие руки Мэтта. Нил постарался закончить разговор как можно быстрее. — Ты прав. Я устал. Хочу вернуться в общежитие и проспать остаток дня. Он уже повернулся к душевым, мечтая о горячей воде, которая смоет усталость и назойливые параноидальные мысли, когда оклик Мэтта заставил его остановиться. — Нил, тебе нужно передохнуть и собраться с мыслями. Я всегда готов помочь, но сейчас тебе важнее прийти в себя, отпустить то, что тебя гложет. Просто знай, я всегда рядом, если захочешь выговориться, — в голосе Мэтта звучала искренняя забота. Нил на мгновение задержал взгляд на друге. — Спасибо. Не волнуйся, я справлюсь, — ответил он, пытаясь придать голосу уверенности. Уголки его губ дрогнули в слабой улыбке, предназначенной скорее для успокоения Мэтта, чем для выражения собственных чувств. Горячая вода обжигала кожу, но облегчения не приносила. Наоборот, напряжение, словно стальной обруч, сжимало виски, отзываясь пульсацией в голове. В памяти снова и снова всплывал взгляд Мэтта — спокойный, понимающий, словно проникающий в самую душу. От этого взгляда хотелось бежать, спрятаться, раствориться в ничто. — Не нужно, — прошептал Нил, дрожащими пальцами стирая с лица обжигающие капли. — Мне это не нужно. Я справлюсь сам. Он не нуждался в жалости, в сочувствии, от которых веяло могильным холодом. Он не нуждался в том, чтобы кто-то видел его сломанную сущность, знал его выжженное прошлое. Он был Нилом Абрамом Джостеном, и этого должно быть достаточно. Он был реален, он был настоящим, выкованным в пламени боли и потерь. Гнев, ярость и отчаяние сплелись в ядовитый клубок, застрявший в горле, не давая дышать. Нил больше не мог сдерживаться. Кулак обрушился на кафельную стену, глухой удар эхом разнесся по тесной кабинке. Острая, обжигающая боль пронзила руку, но она была ничтожна, лишь слабая тень той невыносимой боли, что разрывала его изнутри, пожирала его душу. Алая кровь выступила на разбитых костяшках, стекая тонкими ручейками по пальцам, окрашивая воду в зловещий бледно-розовый цвет. Нил смотрел на это, словно завороженный, видя в багровых каплях отражение своей истерзанной души, своей вечной борьбы с самим собой. В звенящей тишине душевой, раздался голос Мэтта. Знакомая мелодия, которую он тихонько напевал, проникала сквозь броню отчаяния, словно луч света в кромешной тьме. Сердце Нила бешено заколотилось, болезненно ударяясь о ребра. Он облегченно выдохнул, радуясь тому, что кабинки были раздельными и закрытыми. Он не мог позволить Мэтту увидеть его таким — сломленным, уязвимым, обнажившим свои раны. Как только Мэтт скрылся в соседней кабинке, Нил, словно загнанный зверь, быстро ополоснулся, стараясь не думать о пульсирующей боли в руке, и выскочил из душевой. Ему нужно было бежать, исчезнуть, раствориться в воздухе, прежде чем Мэтт увидит его, увидит его слабость. В комнате общежития царила звенящая тишина, нарушаемая лишь монотонным тиканьем часов, отсчитывающих неумолимое течение времени. Нил, двигаясь с отработанной, почти механической скоростью, отыскал аптечку в ванной и принялся обрабатывать разбитые костяшки. Шипение перекиси на разодранной коже приносило странное, почти болезненное облегчение, словно перебивая ноющую боль, поселившуюся где-то глубоко внутри него. Завершив, он тщательно заклеил раны белыми пластырями. Эти маленькие, невинные заплатки казались ему не просто защитой от инфекции, а своеобразным барьером, скрывающим его уязвимость от окружающего мира и, что еще страшнее, от самого себя. Мэтта всё ещё не было. Нил не задавался вопросом, где он пропадает. Ему просто отчаянно хотелось одиночества, тишины, забвения. Он рухнул на кровать, надеясь, что сон станет спасительным бегством, смоет усталость и смятение, захлестнувшие его с головой. Ему не хотелось ни с кем разговаривать, объяснять произошедшее, выслушивать пустые слова сочувствия. Ему не хотелось чувствовать. Ему не хотелось… ничего. Он убеждал себя, что все в порядке. Просто секундная слабость, мимолетный срыв, который случается со всеми. Разве не бывает моментов, когда хочется выплеснуть накопившуюся боль, выпустить на волю разъедающую ярость? Он просто дал волю эмоциям, сорвавшись на бездушной стенке душевой. Это ничего не значит. Зарывшись лицом в подушку, он пытался остановить безумный поток мыслей, заглушить голоса прошлого, преследующие его в кошмарах. Он должен быть сильным, независимым, даже от дяди Стюарта. Он должен оставаться… Нилом. И ему не нужна ничья жалость, чтобы это сделать. Он выстоит. Он должен.

***

Утро понедельника встретило Нила не просто неприятностью, а настоящим стихийным бедствием в лице Кевина Дэя. Тот поджидал его на парковке общежития для спортсменов, словно голодный хищник, выслеживающий свою добычу. — Нил, ты многое теряешь! Только представь, если ты вступишь в нашу команду… — Настаивал Кевин, энергично маша руками в сторону дороги, которая вела к стадиону. Его глаза горели маниакальным энтузиазмом, а голос звенел от возбуждения. Нил захлопнул водительскую дверь, не дослушав предложение Кевина. Он не собирался тратить драгоценные минуты на выслушивание бредовых идей одержимого бегом Дэя. Заведя двигатель, он ретировался оттуда так быстро, как только мог. Шины взвизгнули, оставляя за собой облако пыли и разочарованный вопль Кевина. И всё бы могло на этом закончиться, если бы Кевин не обладал маниакальной настойчивостью и, по всей видимости, сверхъестественными способностями к слежке. Каким-то чудом он выяснил расписание Нила. И уже на протяжении трёх пар преследовал его, словно тень. Первый раз он настиг его у двери аудитории, где должна проходить его пара по математике, готовый обрушить на Нила поток убеждений. Кевин буквально не давал Нилу передышки, его заразительный энтузиазм обрушивался на него волной, которой Нил отчаянно сопротивлялся. Он твердо решил сосредоточиться на учебе, оставив бег для души, а не для изнурительных соревнований. — Нил, послушай, ты просто обязан попробовать! Вступи в нашу команду! — настаивал Кевин. — У нас лучший тренер, он поможет тебе отточить технику до совершенства, составит индивидуальный план тренировок, чтобы ты постоянно прогрессировал, и, что немаловажно, убережет от травм. Тренер Ваймак — настоящий гений! Я лучшего тренера в жизни не встречал. И, кстати… он мой отец! Кевин запнулся, густо покраснев, но тут же продолжил, словно это был самый убедительный аргумент: — Так что, если тебе понадобятся какие-то особые условия, я договорюсь! Только представь, какие возможности перед тобой откроются! Просто подумай об этом. — Его лицо пылало, а в глазах горел фанатичный огонь. Нил слушал, стараясь не выказывать ни малейшего интереса. Внутри все сжималось от невысказанной боли. «Как здорово, что у Кевина такие отношения с отцом», — подумал он с горькой иронией. Его собственный отец был чудовищем, и мысль о том, что Натан мог бы пойти на уступки ради него, казалась Нилу абсурдной и пугающей. Он вспомнил тот единственный раз, когда осмелился попросить Натана о чем-то. Результатом стал новый шрам и осознание собственной беспомощности. Маленький котенок, которого он так и не смог защитить, стал символом его неспособности оберегать тех, кто ему дорог. Больше никаких питомцев, никаких привязанностей, никаких рисков. — Нет, спасибо, — сухо ответил Нил, обрывая поток восторженных речей Кевина. — Я не хочу, чтобы ты использовал свое положение. Это несправедливо по отношению к другим. Я не нуждаюсь в особых привилегиях. С этими словами он захлопнул дверь прямо перед ошеломленным Кевином, надеясь, что это хоть немного остудит его пылкий энтузиазм. Нил просто хотел, чтобы его оставили в покое. Пара по математике прошла «успешно». Если, конечно, можно назвать успехом всеобщий страх, царивший в аудитории. Виной тому был Джек, который перед началом занятия увлеченно делился с окружающими своими впечатлениями о Ниле, представляя его чуть ли не психопатом. Студенты, напуганные рассказом, старались избегать взгляда Нила и боялись даже заговорить с ним. Джек, заметив эффект, самодовольно усмехнулся, глядя прямо в глаза Нилу, словно провоцируя его. Но Нилу было все равно. Клеймо «психа» его ничуть не задевало. Он просто проигнорировал Джека и, пройдя в конец аудитории, устроился на последнем ряду. Там, в тишине и одиночестве, он смог наконец-то погрузиться в мир математических задач, наслаждаясь их логикой и красотой, не обращая внимания на перешептывания и косые взгляды. Для него это был настоящий островок спокойствия в бушующем море чужих предрассудков. Капли пота предательски ползли вниз по позвоночнику, вызывая неприятное ощущение липкости. Направляясь на лекцию по анатомии, Нил всей душой надеялся избежать новой встречи с Кевином. Впрочем, когда его планы хоть раз сбывались? Нил прибавил шаг, едва уловив знакомый, надрывный голос, доносящийся из коридора. — Нил! Стой! Мы начнем с малого, с упражнений на силу, выносливость и координацию! — вопил Дэй, не собираясь сдаваться. Окружающие, словно расступающееся море, освобождали Кевину путь. Нил ощущал на себе прожигающие взгляды — смесь заинтересованности, изумления и, возможно, даже сочувствия. — Нил, регулярные тренировки — ключ к успеху! Я клянусь, мы подберем такой график, который не помешает твоей учебе, — не унимался Кевин, его слова гулко разносились по коридору. Нил понимал, что Кевин движим исключительно благими намерениями, что он искренне верит в его потенциал. Но Нил… он просто хотел спокойно посещать занятия. Он мечтал о обычной жизни, насколько это вообще было возможно, учитывая его прошлое. С тяжелым вздохом Нил распахнул дверь аудитории, в третий раз за день сбежав от настойчивого Кевина. Он юркнул внутрь, и волна облегчения окатила его с головы до ног. Нил скользнул взглядом по аудитории, и зацепился за Аарона, сидящего в третьем ряду. Тот выглядел отстраненным и немного раздраженным. Но дело было не в этом. Дело было в том, что Аарон так и не написал. Ни единого сообщения, ни звонка, ни малейшего намека на совместную работу над злосчастным проектом. «Трус», — промелькнуло в голове Нила. Неужели так сложно разобраться с собственным братом? В отместку Нил демонстративно игнорировал Аарона. Сегодня он впервые занял место на первом ряду, бросил рюкзак на парту и, достав телефон, проверил время. До начала лекции оставалось еще целых десять минут. Тяжелый вздох сорвался с его губ. Нил потянулся убрать телефон, и экран ожил, оповещая о новом сообщении. Имя отправителя — его проблемный недонапарник, это заставило уголок его рта слегка приподняться в кривой улыбке. Аарон Мед: «Нил, если Эндрю будет присутствовать на наших встречах, это не проблема?» Нил едва сдержал презрительный смешок. Он отчаянно боролся с импульсом обернуться и посмотреть на Аарона, который сидел несколькими рядами впереди. Соседка бросила на него вопросительный взгляд, но он проигнорировал ее. Значит, Аарон так и не смог убедить брата, и Эндрю по-прежнему видел в нем угрозу. Нил: «Это непременное условие нашего сотрудничества? Твой брат, твой личный телохранитель? Я все понимаю, но я не намерен работать над проектом, попутно развлекая твоего драгоценного братца.» Ответ пришел почти мгновенно. Аарон Мед: «Все сложно. Я не могу заставить Эндрю оставить меня с тобой наедине. Либо так, либо никак.» Нил не смог сдержаться и всё же повернулся и посмотрел на Аарона. Тот пожал плечами и указал рукой на вход в аудиторию. Нил проследил за его жестом — профессор, как всегда пунктуальный, уже стоял на пороге с кипой бумаг в руках. Нил решил отложить разговор с Аароном на потом. Сейчас было не время. Профессор прошёл за свой стол, отметил посещаемость студентов, Нил машинально отметил, что профессор задержался на его имени на пару секунд дольше, чем на остальных, и начал объяснять им новую тему. Сегодня разбирали строение костей, и Нил, обычно внимательный на лекциях, чувствовал, как его мысли ускользают, словно песок сквозь пальцы. Его терзала дилемма. Согласиться на проект с Аароном под пристальным, почти удушающим, наблюдением Эндрю? Или рискнуть подойти к профессору, умолять о смене напарника, возможно, даже работать в одиночку? Последний вариант казался самым привлекательным. Нил снова украдкой взглянул на Аарона. Тот, казалось, был полностью поглощен лекцией, делая аккуратные пометки в своей тетради. Как он мог быть таким спокойным? Неужели его совсем не беспокоила перспектива работать с Нилом, зная, что Эндрю будет дышать им в затылок? До конца лекции оставалось меньше пятнадцати минут, когда профессор закончил разъяснять тему и начал опрашивать студентов о теме их будущих совместных проектов. Нил тяжело вздохнул. Прекрасно, лучше и не могло быть, а ведь они с Аароном даже тему не выбрали. — Мистер Миньярд и мистер Джостен, — голос профессора вырвал Нила из раздумий. — Вы определились с темой вашего проекта? Нил почувствовал, как его ладони вспотели. Он посмотрел на Аарона, ища хоть какой-то намек на ответ. Аарон, однако, лишь пожал плечами, словно говоря: «Тебе решать». Нил взял ручку с парты и сжал её в руке. Его нервы были на пределе. — Пока нет, — ответил Нил, стараясь говорить ровно. Профессор внимательно посмотрел на него. Взгляд скользнул по лицу, задержался на шрамах. Нил был уверен, что профессор уже видел их не раз, но все равно под этим взлядом Нил чувствовал себя неуютно, неприятно. Он постарался не выдать ни единой эмоции. — В чём проблема? Не можете определиться с темой? — спросил профессор, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку стула. В его голосе звучало скорее любопытство, чем раздражение. — У нас небольшие трудности во взаимопонимании, — всё же поделился Нил, чувствуя, как отчаяние подталкивает его к риску. — Профессор, не могли бы вы нас разделить? Я могу сделать проект самостоятельно. Профессор усмехнулся, приподняв бровь. Его взгляд, словно оценивающий рентген, метнулся от Нила к Аарону. — А ты что молчишь? Язык проглотил? — спросил профессор, поднимаясь из-за стола. — Все так, как и сказал Джостен. Небольшие трудности во взаимопонимании, — съязвил Аарон, вкладывая в свои слова колкий, двусмысленный подтекст, понятный лишь им двоим. Нил едва заметно усмехнулся в ответ, но его улыбка тут же померкла под тяжелым взглядом профессора. Тот обвел их обоих взглядом, полным разочарования, и тяжело вздохнул. — Я не разделю вас, — безапелляционно заявил профессор, обводя взглядом всю аудиторию. — Я с самого начала подчеркивал: цель этого проекта — не только научные изыскания, но и умение взаимодействовать с будущими коллегами. В вашей практике не всегда будут попадаться приятные вам люди, но от вашей способности работать в команде порой будут зависеть жизни. Вы — будущие врачи, и, независимо от выбранной специализации, вам придется сотрудничать с другими подразделениями. Медицина — это взаимосвязанная система. Этот проект вы выполняете в паре. Если не согласены, может больше не посещать мои занятия и, соответственно, не получите зачет. У вас есть неделя, чтобы определиться с темой. Надеюсь, я выразился достаточно ясно? Внутри все сжалось. Нил ощутил, как его зубы невольно впиваются в нежную кожу нижней губы. Блять. Судьба, казалось, решила сыграть с ним злую шутку, подкинув в напарники по проекту именно Аарона. Это означало неминуемое столкновение с Эндрю, который видел в нём лишь потенциальную опасность для Аарона. Он перевел взгляд на Аарона. Тот сидел, словно на иголках: брови сведены к переносице, кулаки стиснуты так, что побелели костяшки. Аарон шумно выдохнул и, вопросительно посмотрел на Нила. Выбора не было. Совсем. Нил коротко кивнул, стараясь не выдать бурю, бушующую внутри. В глазах Аарона мелькнуло удивление. Вероятно, тот не ожидал такой сговорчивости от Нила после недавней сцены в кафе, устроенной Эндрю. Нил проигнорировал это и повернулся к профессору. — Мы поняли вас, профессор. В ближайшее время определимся с темой, — четко произнес Нил глядя прямо в глаза преподавателю. — Прекрасно, — профессор обвел всю аудиторию строгим взглядом. — Надеюсь, все усвоили этот урок. Учитесь работать в команде. На этом все свободны. Слова профессора едва успели отзвучать, как пронзительный звонок возвестил о долгожданном обеденном перерыве. Студенты зашумели, собирая вещи и обсуждая планы на ближайший час. Нил, не теряя ни секунды, пробился сквозь толпу к Аарону. — Напишешь, когда будешь готов встретиться, для обсуждения проекта, — коротко бросил он, словно отдавая приказ. Не дожидаясь ответа, Нил резко развернулся и быстрым шагом направился к выходу из аудитории. Он хотел как можно скорее добраться до столовой, чтобы сбежать от навязчивого общения. Нил старался двигаться как можно незаметнее, надеясь избежать назойливого внимания Кевина Дэя, от которого было просто невозможно отделаться. Его и без того переполняли мысли о предстоящей встрече с Аароном, которая неизбежно пройдет под пристальным и раздражающим взглядом Эндрю. Ему совершенно не хотелось еще и в четвертый раз за день столкнуться с Кевином. Нил облегченно выдохнул, скользнув на сиденье за самым дальним столиком в столовой. Наконец-то! Минуты тишины и покоя, возможность переварить утренние лекции и просто побыть в себе. Он уже потянулся за вилкой, предвкушая долгожданный обед, когда рядом с грохотом приземлился поднос. Разочарованно вздохнув, Нил поднял глаза. Напротив сиял Кевин, с видом победителя. Не сдержавшись, Нил выпалил на французском: — Putain! Qu'est-ce que tu es collant, Kevin! Va te faire foutre! Кевин замер, его глаза округлились от изумления. — Ты… ты только что послал меня на французском? — пробормотал он так, словно не верил своим собственным ушам. Нил нахмурился. — Ты понимаешь французский? Кевин выпрямился, расправил плечи, выглядя при этом как надутый павлин и ткнул пальцем в грудь Нила. — Вообще-то да! И то, что я учусь на историческом, не значит, что я не могу знать французский! Я выбрал его факультативом и прекрасно понял каждое твое слово! — В голосе Кевина звучала неприкрытая гордость за его знания. Кевин не унимался, снова и снова предлагая ему место в команде легкоатлетов. Нил, измученный его напором, тяжело вздохнул. На этот раз Нил решил ответить на немецком, чтобы немного подразнить Кевина, который, похоже, не собирался сдаваться. Опершись локтями о стол и лукаво улыбаясь, Нил произнес на немецком: — Du bist so ein hartnäckiger Mistkerl. Und ein Idiot, der das Wort 'Nein' nicht kennt. — Затем, приложив два пальца к виску, он шутливо отсалютовал Кевину. Изумрудные глаза Кевина и без того были огромными, но сейчас казалось, что они вот-вот выскочат из орбит. — Не копируй Эндрю! Ты сейчас как ещё один его двойник, мне хватает Аарона, аж мурашки по коже. Вы что знакомы? — Кевин прищурился, с подозрением глядя на Нила. Нил лишь пожал плечами, проигнорировав вопрос, ему не хотелось вспоминать Эндрю Миньярда, но к сожалению рано или поздно они опять встретятся из-за проклятого проекта, который Нил будет делать с Аароном. — «Idiot» я точно понял! Я знаю это слово. Этот придурок слишком часто его использовал на мне. — пробормотал Кевин себе под нос, явно раздраженный. Нил скривился. Сравнение с гиперопекающим братом Аарона, который видел в Ниле лишь угрозу, было неприятным. Но информация была полезной. Эндрю Миньярд знает немецкий. Неизвестно пригодится ему это информация или нет, но Нил запомнит это. Однако, сравнение с Эндрю задевало его. Хотелось понять, почему Кевин их сравнивает. Да, он позаимствовал жест Эндрю. И знание немецкого тут ни при чем. Это ничего не значит. Они не похожи. Нет! И пошел ты к черту, Кевин, со своими сравнениями, заставляющими копаться в себе! — Отвали, Кевин. Я хотел поесть в тишине и подальше от тебя! — Нил обвел пальцем лицо Кевина, давая понять, что тому пора бы исчезнуть. Солнце пригревало его спину, через окно в столовой, пока Нил ковырялся в тарелке с фруктами. Он пытался абстрагироваться от настойчивого бубнежа, доносившегося со стороны Кевина. Тот, казалось, задался целью не дать ему ни минуты покоя. «Лёгкая атлетика… потенциал… соревнования…» — обрывки фраз Дэя пробивались сквозь его сосредоточенность на еде. Клубника была выше всяких похвал, сочная и сладкая, а вот персики явно не удались. Твёрдые, как камни. Может, ему лучше взять яблок? — Нил! Ты меня вообще слышишь? — Кевин навис над ним, размахивая рукой перед его лицом. Нил вздохнул. — Кевин, если я соглашусь попробовать, ты от меня отстанешь? — Да, — последовал быстрый кивок. Нил сомневался в искренности этого обещания, но другого выхода он не видел. В конце концов, всегда можно бросить, если не понравится. Дядя Стюарт говорил, что нужно пробовать, чтобы понять твоё это или нет. Ладно, он попробует. И избавится от этого невыносимого… Кевина. — Отлично. Тогда оставь меня в покое! — Завтра в три. Тренировка. Я знаю, у тебя в это время нет пар! Буду ждать тебя на стадионе! — выпалил Кевин, вскакивая из-за стола с таким энтузиазмом, словно ему только что сообщили о выигрыше в лотерею. Нил бросил на него испепеляющий взгляд. Он планировал провести это время в уединении и покое, а не бегать круги по стадиону под неусыпным контролем Кевина. Мысль о предстоящей тренировке вызывала у него скорее раздражение, чем предвкушение. К счастью, Кевин, наконец, ушёл, оставив за собой шлейф навязчивого энтузиазма. И Нил смог в относительном покое доесть свой обед, мечтая о том, чтобы Кевин понял значение выражения «личное пространство». После пар Нил наконец-то добрался до общежития. Ему просто хотелось тишины и покоя. Он заскочил в душ, надеясь смыть с себя всю тяжесть этого дня. Анатомия, этот проклятый проект с Аароном, и, конечно же, команда по легкой атлетике, в которую он завтра должен влиться благодаря настойчивости Кевина Дэя. Все это смешалось в потоках воды, приятно расслабляющих напряженные мышцы. Мэтт вернулся в общежитие ближе к шести часам, неся с собой пакет попкорна и DVD-диски. — Нил! У меня тут есть новый фильм, Дэн сегодня занята, так что… не хочешь посмотреть вместе? — спросил Мэтт, заглядывая в спальню, где Нил просто бесцельно лежал на кровати пытаясь ни о чём не думать. Глаза Мэтта сияли искренней надеждой, а на лице играла обезоруживающая улыбка, перед которой Нил не смог устоять. — Ну… ладно, — сдался Нил, чувствуя, как тепло разливается по груди. Мэтт был его первым другом, человеком, который принял его без вопросов и предрассудков. Нил не мог не отметить про себя, что Мэтт, с его широкими плечами и сильными руками, был впечатляющим спортсменом, одним из лучших в команде по лёгкой атлетике. Метание диска и молота требовало не только грубой силы, но и выверенной координации, грации движений, и Мэтт владел этим искусством в совершенстве. Пока на экране мелькали взрывы и погоня второсортного боевика, Нил решил использовать момент, чтобы выведать обстановку, разузнать о тех, с кем ему завтра предстоит столкнуться. Нил помедлил, словно ныряльщик перед прыжком в ледяную воду, прежде чем обратиться к Мэтту. — Мэтт, ты же в команде легкоатлетов, верно? Можешь рассказать, кто там состоит? Что это вообще за люди? Мэтт оторвался от завораживающего зрелища экшна на экране и вопросительно приподнял бровь. — Что-то случилось? Нил выдохнул, собираясь с духом, как перед забегом на длинную дистанцию. — Я… столкнулся с Кевином Дэем. Он почему-то решил, что мне жизненно необходимо вступить в вашу команду и стать стайером. Целый день не давал проходу, пришлось согласиться попробовать, лишь бы отвязался. Мэтт поморщился, словно от зубной боли. — Да, Кевин — та еще заноза в заднице. Не повезло тебе. Он выжимает из «Лисов» все соки на каждой тренировке. Если будет слишком сильно доставать, скажи мне, бро, я с ним поговорю. Нил и сам уже успел прочувствовать это на своей шкуре, учитывая, как Кевин весь день твердил о его нераскрытом потенциале. Он невольно скривился, представив, что и тренировки с этим фанатиком будут пыткой, и Мэтт лишь подтвердил его худшие опасения. Мэтт расхохотался, заметив его гримасу, и дружески хлопнул Нила по плечу. В глазах Мэтта плясал озорной огонек предвкушения. — Но я правда рад, что ты к нам присоединишься, Нил! Ты отлично впишешься! И я же обещал показать тебе пару приемов с молотом. Завтра и начнем, — Мэтт многозначительно подмигнул ему. Нил кивнул, но особого энтузиазма пока не испытывал. — Кто еще в вашей команде, кроме тебя и Дэя? — спросил Нил, вцепившись пальцами в обивку дивана так, словно искал в ней опору. — Нас всего девять, а с тобой будет десять. Ты уже знаком со мной, Кевином, Дэн и Рене, — Мэтт загибал пальцы, перечисляя товарищей. Нил снова кивнул. Дэн излучала открытость и дружелюбие, но в присутствии Рене он чувствовал себя скованно. Что-то в ней было неуловимое, заставлявшее его быть начеку, хотя он и не мог определить, что именно. — Еще братья Миньярды, — добавил Мэтт, и Нил невольно напрягся, словно услышал предупреждающий сигнал. — Миньярды? — переспросил он, стараясь скрыть внезапное раздражение. — Аарон и Эндрю. Аарон, в принципе, нормальный парень, но вот Эндрю… — Мэтт замялся, подбирая слова, словно искал способ описать нечто необъяснимое. — Он… своеобразный. Лучше держись от него подальше. Когда я только пришел в команду, произошел один… инцидент. Нил нахмурился. Эндрю Миньярд. Тот, кто считает его угрозой для Аарона, хотя Нил понятия не имел, почему. Теперь, помимо совместной работы с Аароном, ему придется сталкиваться с Миньярдами еще и на тренировках. Спасибо, блядь, Кевин. И что за «инцидент» имел в виду Мэтт? — Что за инцидент? — прямо спросил Нил, чувствуя, как внутри нарастает предчувствие чего-то нехорошего. Мэтт шумно втянул воздух, ныряя в омут болезненных воспоминаний. В глубине его глаз клубилась сложная палитра чувств: ноющая боль, горькое разочарование и тихая, всепоглощающая грусть. Он скрестил руки на груди, воздвигая невидимый барьер между собой и прошлым, и начал свой рассказ, его голос звучал приглушенно: — Когда я был подростком, мои родители решили развестись. Мама, растворившись в бесконечной работе, почти перестала существовать для меня, и я остался с отцом. И вот тогда начался настоящий хаос. Отец словно сорвался с цепи, пустившись во все тяжкие: бесконечные вечеринки, алкоголь, льющийся рекой… И знаешь, он будто специально толкал меня в эту бездну вместе с ним. В итоге, я подсел на кокаин и героин. Мама, как только узнала, немедленно отправила меня в реабилитационный центр. Тогда мы с ней, наконец, по-настоящему сблизились. Она оберегая от нового срыва, увлекла меня боксом и легкой атлетикой. Мэтт замолчал, переваривая горечь воспоминаний. Нил беспомощно молчал, не зная, как подобрать слова утешения. Он не был силен в поддержке, особенно учитывая его собственное прошлое, полное мрака. Но Мэтт, собрав осколки самообладания, продолжил: — Первый год в «Лисах» был настоящим испытанием. Я изо всех сил старался держаться на плаву, оставаться трезвым, но вокруг меня всё время витали случайные наркотики, и это было тяжело. А потом появились эти кузены. Эндрю сразу заметил, что я всё ещё борюсь с зависимостью. Мэтт сжал кулаки, и Нил заметил, как побелели его костяшки. — Эндрю получил от моей матери карт-бланш на помощь мне. И знаешь, как он это сделал? Он отвёз меня в клуб. Я напился, а потом он предложил мне спидболы. И я… не смог сказать «нет». Зависимость снова взяла верх. И я понимаю, что виноват не алкоголь, не Эндрю. Только я. Я сам сделал этот выбор. Я был слаб. Это был тяжёлый рецидив. Но благодаря Бетси, нашему психологу, и маме, я смог выбраться из этого. Теперь я уверен, что больше никогда не вернусь к этому. И знаешь… я даже не злюсь на Эндрю. Да, метод у него был… радикальный, граничащий с безумием. Но, как ни странно, он сработал. Хотя Дэн его так и не простила. И, кажется, до сих пор не может смириться с этим. Громкий боевик на экране телевизора давно превратился в неразличимый гул. Внимание Нила было приковано к Мэтту. Тот смотрел в пол, будто искал там ответы на вопросы, которые терзали его душу годами. Нил легонько коснулся его плеча, стараясь поддержать. — Ты сильный, Мэтт. Ты выстоял. Я рад, что ты победил свою зависимость. Мэтт криво улыбнулся и, спасаясь от болезненных воспоминаний, торопливо сменил тему. — И… Сет тоже в команде, — добавил Мэтт виновато, он боялся спугнуть хрупкое спокойствие Нила. В его голосе звучала неуверенность, словно он крался по минному полю. — Сет? — переспросил Нил, и в памяти тут же всплыли осколки презрительных взглядов и ядовитых реплик. — Да. Он… Вы сейчас не особо ладите. Но Сет пообещал держать себя в руках. Не беспокойся о нем, Нил, — Мэтт явно пытался смягчить удар, успокоить, но Нилу его утешения были ни к чему. Он не испытывал ни тревоги, ни страха. Ему было глубоко безразлично, что там себе думает Сет. Лишь бы не лез под руку, а на остальное плевать с высокой колокольни. Перед глазами Нила отчетливо вставала картина: Сет, тыкающий пальцем в его шрамы, изрыгающий оскорбления, от которых зубы сводило. Верилось с трудом, что такой человек мог измениться в мгновение ока. Но спорить с Мэттом он не стал. К чему пустые препирательства? Лишь бы Сет не совался к нему. Иначе Нилу придётся выгрызать себе право на неприкосновенность этих самых шрамов, кулаками и зубами. — Ты говорил, вас девять. Осталось еще двое — кто они? — поинтересовался Нил. — Ну, еще есть Ники и Элисон. Они, в принципе, терпимые, — ответил Мэтт. — Ники это? — Нил уже догадался, что это тот самый Ники из кафе, мелькнувший рядом с Миньярдами, но подробности не помешали бы. — Николас Хэммик — двоюродный брат Миньярдов, он очень энергичный и открытый гей. — Мэтт почесал затылок, подбирая слова. — Но он неплохой, правда. Нил поморщился. Двоюродный брат Миньярдов? И настолько внешне разительно от них отличающийся? Это звучало как тройная доза неприятностей, поданная на серебряном блюдечке. Он не представлял, насколько «неплохим» мог быть человек, кровно связанный с этими ходячими проблемами. — Какая тогда Элисон? — спросил Нил, его голос звучал немного неуверенно. Он все еще чувствовал себя чужим, наблюдателем, который вот-вот будет выброшен за борт жизни. Мэтт усмехнулся, словно вспомнив что-то приятное, и его взгляд смягчился. — Элисон… — Мэтт на секунду задумался, подбирая слова. — Её семья купается в роскоши, владея целой сетью курортов, так что иногда в ней проскальзывает надменность. Но в целом она неплохая девчонка. И, как ты уже успел заметить, после выходки Сета она обычно держит его в узде. Так что, возможно, все будет не так уж и плохо, — ответил Мэтт, и Нил почувствовал, как внутри него что-то немного разжимается. По крайней мере, хоть кто-то в этой команде мог обуздать этого мерзкого типа. Это было утешительно. Мэтт продолжил, его голос стал более задумчивым, словно он пытался объяснить Нилу нечто более глубокое, чем просто состав команды. — В нашей команде можно заметить разделение на две группы. Группа Эндрю, в которой состоит Аарон, Ники и Кевин. Они… они держатся вместе. Эндрю не особо хочет сближаться с нами, и своему окружению также не позволяет. Он такой… закрытый. Но мы все на самом деле не такие уж и плохие. Всех нас собирал тренер Ваймак. Он идеалист до мозга костей, отбирает в команду людей с тяжёлым прошлым, и даёт им что-то вроде второго шанса. Нил кивнул, представляя себе этого тренера. Человек, который видит не только проблемы, но и потенциал. Человек, который верит в искупление. — Но мне правда это помогло, — продолжил Мэтт, его улыбка стала шире, искреннее. — И я рад, что встретил всех этих людей. Даже с их тараканами. Возможно, и тебе у нас понравится, Нил. Нил вздохнул. Информация была полезной, но не слишком обнадеживающей. Легкоатлетическая команда казалась ему настоящим змеиным клубком, полным интриг, вражды и потенциальной опасности. Но он уже согласился. Видимо, Кевин решил, что он с его шрамами органично впишется в этот серпентарий. Нил точно знал, что его прошлое не назовешь безоблачным. И, честно говоря, в нём просыпался интерес — а что если попробовать совместить учебу на медицинском факультете и легкую атлетику? Возможно, это его шанс доказать себе что-то. Но что именно? Нил снова посмотрел на экран, стараясь сосредоточиться на фильме, но мысли его были далеко. Он гадал, что его ждет в этой команде, и как он сможет привыкнуть к окружению этих людей. Особенно эти Миньярды и Гордон… Не то чтобы он их боялся. Просто не был намерен терпеть чьи-либо выходки в свой адрес. А это неминуемо приведет к взрыву, к драке, а сейчас, когда Нил наконец вкусил глоток новой жизни, тратить время на подобную ерунду казалось глупостью. Нил чувствовал, как в животе зарождается неприятное предчувствие. Он знал, что его жизнь никогда не была простой, но перспектива влиться в эту команду, полную таких разных личностей, казалась особенно сложной. Он привык быть один, полагаться только на себя, и теперь ему предстояло взаимодействовать с этими людьми, тренироваться с ними, возможно, даже зависеть от них. Он украдкой взглянул на Мэтта, тот увлеченно следил за фильмом, попкорн в одной руке и пульт в другой. Мэтт был таким открытым, таким искренним. Нил не хотел его разочаровывать. Он знал, что Мэтт искренне рад его присоединению к команде, и он не мог просто взять и отказаться, даже если инстинкт самосохранения кричал об опасности. — Спасибо, что рассказал, — пробормотал Нил, стараясь придать голосу как можно более беззаботный оттенок. Мэтт улыбнулся, не отрывая взгляда от экрана. — Если что, обращайся. Я всегда рад тебе помочь, друг мой. Нил едва заметно кивнул. «Вряд ли, — подумал он, — вряд ли я вообще обращусь к кому-либо за помощью.» Он привык решать свои проблемы самостоятельно, и не собирался менять эту привычку. Исключением был лишь дядя Стюарт, чья поддержка, казалось, нарушает все его устоявшиеся принципы. Оставшуюся часть фильма Нил провел в раздумьях. Он пытался составить план, продумать возможные сценарии развития событий. Он знал, что ему нужно быть осторожным, не доверять никому, и всегда быть готовым к худшему. Но против воли, в сердце все настойчивее пробивалось робкое доверие к Мэтту, и это пугало его до дрожи. Когда финальные титры побежали по экрану, Мэтт сладко зевнул, потягиваясь. Экран телевизора отражался в его глазах, наполненных легкой сонливостью и удовлетворением от хорошо проведенного вечера. — Ну, ладно, пойду спать. Завтра рано вставать на пары. — Мэтт уже чувствовал, как тяжелеют его веки, и предвкушал мягкость подушки. — Ты прав. Нужно идти спать. — согласился Нил, чувствуя, как усталость наваливается на него волной. Он тоже потянулся, но его движение было более резким, словно он пытался стряхнуть с себя остатки напряжения дня. В голове уже крутились мысли о завтрашнем дне, о тренировке, о том, что еще нужно успеть сделать. Мэтт встал и направился к двери в спальню, его шаги были легкими и уверенными. Он бросил через плечо прощальный взгляд на Нила, который все еще сидел на диване, погруженный в свои мысли. — Увидимся завтра, Нил. Я буду ждать тебя завтра на тренировке. — Увидимся завтра, Мэтт. — буркнул Нил в ответ, хотя внутри него что-то болезненно сжалось при мысли о грядущей тренировке. Когда Мэтт ушел, Нил остался наедине с тишиной гостиной. Он встал и подошел к окну, глядя на ночной кампус. Огни горели в окнах общежитий, и он представлял себе, что за жизни скрываются за этими стенами. Обычные жизни, полные учебы, смеха, может быть, первой любви. Жизни, которые казались такими далекими от его собственной. Он задавался вопросом, что ждет его в будущем. Бежать больше не нужно было, это была огромная, немыслимая свобода. Но мир, в который он ступил, все равно был полон опасностей и неопределенности. И дело было не в стенах или правилах, а в людях. В их глазах, в их словах, в их молчании. Никогда не знаешь, от кого стоит ждать подвоха, чья улыбка скрывает нож, чья доброта — ловушку. Это знание, выжженное на его душе, не отпускало. Тяжелый вздох сорвался с его губ, и он отвернулся от окна, стараясь избавиться от навязчивых мыслей. Ему нужен был сон. Завтрашний день уже маячил на горизонте, и ему нужно было встретить его во всеоружии, готовым ко всему, что он преподнесет. В голове крутились имена: Миньярды, Сет Гордон, и, словно отблеск далекой звезды, — образ Рене, окутанный аурой загадочности. Нил чувствовал, как его жизнь стремительно меняется, словно река, выходящая из берегов, и он не знал, готов ли он к этому потоку перемен. Наконец, измученное тело взяло верх, и он провалился в беспокойный сон, где кошмары и тревожные предчувствия сплелись в единое целое. Он бежал по темному, непроходимому лесу, преследуемый тенями прошлого, а из мрака доносились голоса, шепчущие его похороненное имя, словно проклятие, грозящее вырвать его из новой реальности.