Эксельсиор

В воздухе звенел смех, смешиваясь с приглушёнными голосами, невнятными обрывками песен и случайными тостами. Студенты шумной толпой заполняли улицу, раскачиваясь в такт несуществующей музыке, переговариваясь и спотыкаясь на мостовой. Кто-то напевал старую балладу, кто-то с жаром спорил о заклинаниях, размахивая руками, а кто-то, прижавшись к другу или подруге, шептал что-то на ухо, хохоча от собственного веселья. Воздух был наполнен осенней свежестью и терпким ароматом тыквенного эля, который, казалось, впитался в тёплые шарфы и мантии. Фонари размытыми пятнами освещали путь, а вдали уже виднелся силуэт Хогвартса, манящий тёплым светом окон. Дорога петляла среди холмов, и компания студентов, увлекаемая собственным шумным весельем, постепенно приближалась к замку, не замечая, как ночь становилась темнее, а ветер — холоднее. Гермиона чувствовала, как внутри неё сталкиваются две силы — ожидание и страх. В груди бурлило беспокойство, словно тысячи крошечных искр, но одновременно с этим поднималась волна нетерпеливого предвкушения. Она сжимала пальцы, стараясь унять дрожь, но ладони всё равно оставались чуть влажными. Она не могла не признать — мысль о встрече с Тео вызывала в ней что-то странное, незнакомое, не поддающееся логике. С одной стороны, её разум отчаянно пытался убедить себя, что это просто разговор, что он не значит для неё больше, чем кто-либо другой. Но сердце говорило обратное. Оно билось чаще, стоило ей лишь представить его голос, его взгляд. А вдруг он посмотрит на неё так же, как тогда? С легкой тенью улыбки, с этим внимательным, немного ленивым выражением, будто он видит её насквозь? Или, наоборот, будет холоден и сдержан, как будто ничего не произошло? — Я прикрою тебя, если кто-то поинтересуется твоим отсутствием, но взамен ты расскажешь мне всё, да? — мягко, но настойчиво произнесла Джинни, удерживая подругу за локоть. В её голосе звучала лёгкая игривость, но в глубине глаз скрывалась тревога, густая и тягучая, как предгрозовое небо. Она улыбалась, стараясь не выдавать беспокойства, но сердце сжималось — оно знало, что душа Гермионы слишком хрупка и все еще хранит в себе эхо боли. — Договорились, — тихо ответила Гермиона, мягко сжимая руку Джинни. Затем, сделав глубокий вдох, она развернулась и медленным, почти задумчивым шагом направилась к одинокой, слегка покосившейся беседке на берегу Чёрного озера. Её деревянные балки, потемневшие от времени и сырости, скрипели под порывами ветра, а пожухлые вьющиеся растения цеплялись за стены, словно цеплялись за прошлое. Каждый её шаг эхом отзывался в душе фейерверком чувств: тревога и волнение сменялись мягким, обволакивающим теплом, а воспоминания, сладкие и тягучие, растекались по сердцу, словно тёплый мёд. Лёгкое головокружение от нескольких кружек эля придавало ей уверенности и дерзости — той самой, что могла обернуться против неё. Но Гермиона решила задуматься об этом позже. Завтра. А может, и никогда.  Ночь окутывала Черное озеро бархатной тьмой, в которой мягко отражались дрожащие огоньки факелов с башен Хогвартса. В воздухе витал прохладный аромат влажной земли и осенних листьев, смешанный с лёгким дымком от далёкого костра. Лёгкий ветер шептал в кронах деревьев, заставляя воду неспешно колыхаться, словно озеро дышало в такт ночи. Где-то вдалеке слышались приглушённые голоса студентов, чей смех то вспыхивал, то затухал, становясь частью этого чарующего, почти сказочного вечера.  Гермиона невольно замедлила шаг, едва уловив мерцающую искру, то вспыхивающую в темноте, то исчезающую, уносимую ветром. Он снова курил. Сердце с глухим ударом отозвалось в груди, будто натянутая струна, грозящая лопнуть. В тот же миг вечерний холод пробрал её до самых костей, словно ледяной осколок скользнул по спине, оставляя за собой тонкий след дрожи. — Снова подглядываешь? — Голос прозвучал насмешливо, и Гермиона едва удержалась, чтобы не закрыть лицо руками. Жаркое смущение разлилось по щекам, будто её вновь застигли врасплох в момент слабости. — А ты снова забыл про запрет на курение на территории? — парировала Гермиона, опускаясь рядом с Ноттом. Она едва заметно поморщилась, прищурив нос от терпкого запаха табака, который, казалось, впитывался в прохладный вечерний воздух. Девушка невольно дернулась, когда заливистый, громкий смех вдруг разорвал тишину, как будто сам воздух раскололся. Тео смеялся, как ребенок, которому рассказали самую забавную и наивную шутку, не сдерживая своего веселья. Он провел пальцами по непослушным локонам, и, наклонив голову, взглянул на Гермиону сквозь полузакрытые веки, как будто мир вокруг него не существовал. И тут Гермиону осенило:  — Да ты пьян, Нотт, — улыбнулась девушка, ее глаза вспыхнули любопытством, когда она начала внимательно изучать его лицо, не пытаясь скрыть интереса. Только теперь Гермиона заметила, что от него исходил легкий шлейф огневиски, а с его губ не сходила улыбка, словно у кота, который только что наелся молока. — Да, а ты красивая, — взгляд Тео, слегка затуманенный от алкоголя, скользнул по Гермионе, заставив её поежиться от холодного волнения, — Блять, ты просто невероятно красивая. И умная. Грейнджер, ты что, сошла с какого-то романа? А этот аромат… — Тео медленно наклонился к ней, его движение было неторопливым, почти ленивым, и он, словно в трансе, уткнулся в её шею. Это вызвало шквал мурашек, как будто холодные капли дождя скользнули по её коже. — Ваниль? Заполняешь им всю аудиторию, стоит тебе только переступить порог кабинета. Гермиона прикрыла глаза, когда тёплый, слегка пряный воздух, исходивший от Тео с каждым его медленно произнесённым словом, коснулся её нежной кожи. Нотт провел кончиком носа вдоль её шеи, оставив легкий, едва ощутимый поцелуй, который, как тёплая волна, растёкся по низу живота, заставив её дыхание сбиться и сладкие мурашки пробежали по телу.  — Что ты делаешь… — её голос едва смог прорваться через замедленное дыхание. — Дрожишь, как осенний листочек, Гермиона, — с лёгкой, почти незаметной ухмылкой произнес Тео, продолжая оставлять влажные, тёплые поцелуи, которые казались ещё более интимными в тишине ночи, — Я ничего не буду делать, если ты этого не хочешь. Она чувствовала, как жар от его прикосновений разливается по коже, как по ней пробегает дрожь, которую невозможно спрятать. Влажные поцелуи оставляли за собой огненные следы, и каждый новый касался всё более чувствительных точек, заставляя её судорожно втягивать воздух. — Я… — голос сорвался, предательски тихий, и Гермиона закусила губу, пытаясь взять себя в руки. Тео склонил голову чуть ниже, кончиком носа очерчивая линию её ключицы, как будто запоминая её на ощупь. Его руки мягко, почти лениво, скользнули по её спине, очерчивая изгибы, но не заходя дальше дозволенного. Он играл, но в этой игре не было насмешки — только терпение, граничащее с мучением. — Ты ведь всегда всё обдумываешь заранее, Гермиона, — его голос обволакивал её, шёлковый, с ленивыми, но точно выверенными нотками, — И всегда делаешь правильный выбор. Он чуть сильнее сжал её талию, притягивая ближе и усаживая к себе на колени, и она ощутила, как их дыхания переплетаются. Её руки до сих пор безвольно лежали на его плечах, но пальцы невольно сжались, когда он наклонился ещё ближе. — Так какой твой выбор? — его губы почти касались её, и в этот момент весь мир сжался до одной точки — до тёплого жара их дыхания, до замершего мгновения, в котором решалась её судьба. Гермиона чувствовала, как её собственное дыхание становится всё тяжелее, как сердце стучит в ушах, заглушая шум далёких голосов и плеск воды у берега. В этом моменте существовали только они — переплетённые взгляды, обжигающая близость, запретное напряжение, наполняющее воздух. — Чёрт… — прошептала она, не в силах больше выдерживать это мучительное ожидание. И тогда Тео преодолел крошечное расстояние между ними, касаясь её губ мягко, почти нерешительно, как будто проверяя, позволит ли она ему больше. Это был медленный, тягучий, но от этого только более опасный поцелуй, наполненный сдержанной страстью, что жгла изнутри. Гермиона тихо вдохнула, вцепившись в его рубашку, а он, почувствовав это, углубил поцелуй, сильнее притягивая её к себе. Его пальцы скользнули под свитером вверх по её спине, в то время как губы, такие тёплые и настойчивые, раскрывали перед ней совершенно новую грань чувств. Он не торопился. Он наслаждался. Дразнил. Водил языком по краю её губ, вынуждая её раскрыться навстречу, чувствуя, как дрожь пробегает по её телу. И в какой-то момент она почувствовала это — твёрдое, почти неуловимое движение бедер, напряжение, выдающее его желание. Её дыхание сбилось, сердце будто сорвалось вниз. — Ты… — Гермиона отстранилась лишь на миг, её голос был хриплым, едва узнаваемым. Тео улыбнулся, взгляд его был затуманен, в нём плескалась смесь удовлетворения и чего-то ещё, более глубокого, что он не торопился озвучивать. — Я что? — он склонился к ней снова, губами касаясь её щеки, уголка губ, подбородка, оставляя короткие поцелуи, как будто напоминая, что этот момент принадлежит только им. Она хотела сказать что-то остроумное, что-то, что могло бы разбить нарастающую дрожь внутри, но вместо этого просто снова потянулась к нему, теряясь в этом поцелуе, позволяя ночи скрыть их маленькую, опьяняющую тайну.  Гулкий колокол школьных часов внезапно разрезал тишину ночи, заставив Гермиону вздрогнуть, а Тео — раздражённо застонать, прижимая её ближе, будто надеясь отсрочить неизбежное. — Да блять… — пробормотал он, зарываясь лицом в её волосы. — Я запущу в эти чёртовы часы Бомбардой, если они ещё раз решат испортить мне момент. Гермиона хмыкнула, уткнувшись лбом в его плечо. — Ну да, а потом тебя отчислят за нападение на школьную собственность. — Зато с чувством глубокого удовлетворения, — проворчал он, нехотя отстраняясь, но не выпуская её из своих объятий, — В следующий раз нам никто не помешает.  Они ещё несколько секунд просидели так, впитывая тепло друг друга, прежде чем реальность окончательно вернула их в стены Хогвартса, где ночь больше не принадлежала только им. — Пойдём, я тебя провожу, — голос Тео прозвучал мягко, но твёрдо, пока он медленно поднялся, не разрывая их тесного контакта, будто не желая отпускать её даже на секунду. — Не стоит… — Гермиона слегка отстранилась, но, заметив промелькнувшее в его глазах замешательство, поспешно добавила: — В смысле, не сегодня, хорошо? Слухи, лишнее внимание… Это последнее, что мне сейчас нужно. Что-то неприятно дрогнуло внутри Тео, словно невидимый шип впился прямо в грудь. Но логика подсказывала, что дело вовсе не в страхе разоблачения, не в том, что она боится быть замеченной рядом с сыном Пожирателя. Нет, её действительно тяготила эта навязчивая любознательность чужих глаз. И, чёрт возьми, он понимал её лучше, чем хотелось бы. Гермиона поёжилась, когда порыв холодного осеннего ветра, налетевший со стороны озера, пронзил её до самых костей. Лёгкий свитерок, ещё слабо удерживающий тепло, уже не спасал — она не думала, что задержится на улице так долго. — Накинь мою куртку, — спокойно предложил Тео, ловко стягивая с себя ветровку, на груди которой красовалась изящная вышивка с его инициалами — «T.N.». Он протянул её Гермионе, ухмыльнувшись. — Не бойся, можешь смело рассказывать всем, что замёрзла, и под угрозой Круцио я был вынужден отдать её тебе. Гермиона покачала головой, усмехнувшись, но всё же приняла куртку, ощущая, как от неё веет теплом его тела и слабым ароматом табака, вперемешку с чем-то терпким и пряным. Когда они переступили порог замка, прохладный ночной воздух сменился уютным полумраком коридоров первого этажа. Каменные стены удерживали тепло дневных факелов, а в воздухе витал лёгкий запах старых книг и воска. Гермиона на мгновение замедлила шаг, не желая торопиться. Тео тоже не спешил, его рука всё ещё касалась её локтя, будто он не хотел отпускать этот момент. — Дальше я сама, — негромко сказала она, поворачиваясь к нему. — Конечно, — кивнул он, но в голосе проскользнуло что-то непонятное, словно ему хотелось сказать больше. Гермиона медлила, но потом, чуть сжав края его куртки на себе, улыбнулась: — Спасибо за… компанию. Тео усмехнулся, проведя пальцами по затылку, будто размышляя, что сказать. — Да всегда пожалуйста, Грейнджер. Только не привыкай, а то мне придётся действительно тебя провожать каждый вечер. Она закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку. — Спокойной ночи, Нотт. — Спокойной, — мягко отозвался он. И прежде чем Гермиона успела сделать шаг назад, Тео неожиданно наклонился и быстро, но мягко коснулся её губ в коротком поцелуе — лёгком, почти мимолётном, но оставившем тёплый след на коже. Гермиона замерла, сердце пропустило удар, а он, будто ничего не произошло, отступил на шаг и ухмыльнулся: — Спи крепко. Она смотрела ему вслед, не в силах сразу прийти в себя, а потом развернулась и быстрым шагом направилась в сторону своей гостиной, всё ещё ощущая на губах его прикосновение. Когда Гермиона почти достигла лестничного пролета, её шаги стали увереннее, и она уже почти не думала о том, что произошло. В воздухе всё ещё витал запах Тео, а губы слегка покалывало от его поцелуя. Она не заметила, как в коридоре появилась тень. И только когда её взгляд невольно встретился с ледяными глазами, она поняла, что столкнулась с Асторией. Астория стояла у стены, её волосы небрежно спадали на плечи, а её губы были изогнуты в едкой ухмылке. За её спиной светился тусклый огонь факела, словно подчеркивая её холодный, почти враждебный взгляд. Она оглядела Гермиону с головы до ног, и в её глазах промелькнуло что-то похожее на презрение, когда её взгляд зацепился за куртку Гермионы. — Куртка Тео? — с изысканной насмешкой произнесла она, будто в этом было что-то невообразимо странное. — Странный выбор, Грейнджер, — добавила она с тонким, язвительным акцентом, как будто сама идею облачиться в его вещи считала чем-то лишённым вкуса. — Думаю, тебе ещё не совсем понятно, в какой лиге ты на самом деле играешь. Гермиона остановилась, чувствуя, как напряжение в её груди с каждым словом растёт. — Привет, Астория, — сказала она сдержанно, стараясь держать взгляд уверенным. Астория шагнула ближе, не скрывая ироничной улыбки, которая казалась ей такой естественной. — Ты знаешь, что Тео — не твоя игрушка, правда? С ним не так легко справиться, как тебе кажется, — продолжила она, при этом взгляд её становился всё более насмешливым. — Ты, Грейнджер, явно не в его категории. И куртка, кстати, тому подтверждение. Ты ведь прекрасно понимаешь, что он тебе не по зубам. Гермиона почувствовала, как её руки непроизвольно сжались в кулаки, но она сдержалась, не давая себе сорваться. Её глаза не отрывались от Астории, хотя и ощущали её горечь, её злость, которая, казалось, была направлена прямо в её душу. — Не думаю, что это твоя забота, Гринграсс, — ответила она тихо, но твёрдо, стараясь не выдать того, что действительно происходило между ними. Астория не удержалась от фальшивой улыбки, в которой было больше горечи, чем радости. Она шагнула ближе, наклоняя голову. — Не смеши меня, Грейнджер. Ты и правда думаешь, что тебе с ним что-то по-настоящему светит? Ты не его типаж, и ты это знаешь. — Ты слишком много обо мне думаешь, Астория, — сказала она, сдерживая дыхание. — И слишком мало обо всём остальном. Астория стояла в том же холодном, угрожающем молчании, не в силах скрыть свою растущую ревность. Её взгляд оставался острым, как лезвие, и она в последний раз осмотрела Гермиону с горечью. — Не переживай, Грейнджер. Вскоре ты всё поймешь, — сказала она и, быстро развернувшись, удалилась, оставив Гермиону стоять в тишине. Только когда Астория исчезла за угол, Гермиона снова сделала глубокий вдох, чувствуя, как её сердце снова успокаивается.

***

— Вы поцеловались?! — воскликнула Джинни, едва сдерживая охватившее её удивление. Она быстро прикрыла рот рукой, встречаясь с взглядом Гермионы, полным злобной решимости,  — Как? Как долго у вас… Ну, «это»?  — Ничего «этого» между нами нет! Просто… Просто… — начала торопливо тараторить Гермиона, её голос нервно дрожал, словно каждое слово требовало от неё особого усилия. Она пыталась найти хоть какие-то слова, чтобы объяснить то, что происходило между ними. — Я не знаю, Джин. Это так странно, правда? Всё как-то незаметно, плавно, но в то же время, как будто именно так и должно было случиться, понимаешь? Гермиона невольно начала прокручивать в голове яркие образы, как слайды в старой проекционной ленте. Она мысленно перебирала полки своего сознания, погружаясь в воспоминания о Нотте: первая встреча с ним в коридоре школы после войны, затем вечер, наполненный весёлым смехом, музыкой и его тёплым дыханием у её шеи, уроки, смешанные с лёгким ароматом Амортенции и табачного дыма. И вот, как проклятие, — приступ паники, холодные ладони, которые сжали её руки, принося утешение. Первый поцелуй — такой волнующий, такой долгожданный. Всё это было таким правильным, таким искренним, что она совершенно не хотела, чтобы эти моменты исчезли, растворились в пустоте. Но вдруг её охватил холодный страх: а что если Астория права? Что если она стала всего лишь временным отвлечением? Что если всё это — не более чем заполняющее пустоту развлечение для его обычных школьных будней? Гермиона закрыла глаза, будто пытаясь остановить бег мыслей, но туман сомнений всё равно не отпускал. Джинни, заметив её растерянность, положила руку на её плечо, как бы впитывая в себя её тревогу. — Гермиона, — мягко сказала Джинни, — Ты не можешь знать, пока не попробуешь. Мы все так или иначе иногда оказываемся в сомнениях. Грейнджер взглянула на Джинни с лёгким прищуром, затем, как будто бы задумавшись, продолжила: — Ну, ладно, может, я и преувеличиваю… — её голос был мягким, но в нём звучала тонкая ирония. — Просто, знаешь, бывает, когда что-то скрываешь… как будто бы под слоем пуха, да? Вот, например, ты последнее время такая скрытная, прям как-то… необычно. Это я, наверное, совсем не о том, правда? Она улыбнулась, но в её глазах всё равно оставался вопрос, в котором скрывалась лёгкая догадка. — Понимаешь, Гермиона… — начала Джинни, прикрыв глаза, словно пытаясь ускользнуть в глубокую пучину воспоминаний, где каждое слово было пронизано чувствами и неопределённостью. Вечер в Большом зале был тихим, за исключением привычного гомона студентов. Джинни сидела с подругами, перебирая ложку в чашке с тыквенным соком, когда её внимание привлекла фигура Блейза Забини, который, как всегда, сидел за дальним столом. Он казался сосредоточенным на своём ужине, но его взгляд время от времени поднимался, и в какой-то момент встретился с её. Не слишком долго, всего на миг, но достаточно, чтобы Джинни почувствовала лёгкое беспокойство в животе. Он слегка кивнул ей, как будто напоминая, что он ее заметил, а затем вновь погрузился в разговор с другом, словно ничего не произошло. Но её мысли моментально увязли в этом взгляде, лёгком, почти невидимом, но с каким-то интересом в глазах. … На тренировке по квиддичу Джинни мчалась на метле, сосредоточенная на игре, когда её взгляд случайно встретился с Блейзом, который стоял у края поля. Он с ухмылкой наблюдал за её маневрами. Когда она приземлилась, его слова прозвучали так, как будто он был уверен в своём превосходстве: — Не думал, что ты такая быстрая. Похоже, я недооценил тебя. — Просто не люблю проигрывать, — ответила она с лёгким вызовом в голосе, — Но если хочешь, могу замедлиться для тебя. Он наклонил голову, усмехнувшись: — Не нужно. Тебе не по силам. Задев его вызов, Джинни ответила, не скрывая насмешки: — Это ещё посмотрим, кто из нас быстрее… … Спустя несколько дней, они снова встретились в коридоре, когда Джинни, направляясь на занятия, едва не столкнулась с Забини. Он схватил её за руку, задержав её взгляд на себе. — Ты меня точно ищешь, или я просто никогда не пропускаю твоих случайных встреч? — сказал он, его голос был почти шёпотом. Она, слегка засмеявшись, ответила:  — Это ты всегда так подкрадываешься, или я такая привлекательная? … Джинни шла после тренировки в сторону Хогвартса. Лёгкий вечерний ветер, тень под дубом, и он рядом, стоящий так близко, что она почувствовала его дыхание. Слова соскользнули с её губ, но до того, как она успела осознать, что сказала, его ладонь оказалась на её руке. Он не сказал ничего, просто смотрел, и в тишине, которая заполнила пространство, она не заметила, как его губы коснулись её. Она не ожидала этого, но поцелуй был тихим, почти нежным, и всё вокруг вдруг стало неважным. Джинни открыла глаза, её мысли всё ещё плавали в воспоминаниях, когда внезапно вернулась в реальность. Она тихо вздохнула и посмотрела на Гермиону, которая теперь с пониманием смотрела на неё, явно почувствовав, что что-то изменилось в её настроении. — Ты не должна оправдываться, Джин. Это нормально, — сказала Грейнджер, мягко положив руку на плечо подруги. — Иногда мы не можем контролировать, что происходит, и что чувствуем.  — Не могу поверить, что мы с тобой одновременно оказались в такой ситуации, — смеясь, произнесла Джинни, обнимая Гермиону, как будто пытаясь отогнать всю эту неуверенность, переполнявшую её. Её смех был лёгким, чуть звонким, как будто этот момент был каким-то странным, но волнующе забавным сюрпризом. Гермиона улыбнулась в ответ, ощущая, как плечо Джинни тянет её в тёплое объятие, и её сердце чуть быстрее забилось, наполняясь странным ощущением, как будто вся эта ситуация всё ещё была чем-то непостижимым. — Посмотрим, что из этого всего выйдет, — с загадочной лёгкостью добавила Гермиона, улыбаясь уголками губ и немного поджимая плечо, как бы намеренно не позволяя этому моменту стать слишком серьёзным.