Эксельсиор

Гермиона медленно проснулась, будто выныривая из тёплой, вязкой дремоты. В комнате полумрак – утро ещё не разогнало тени по углам, но за дверью уже слышны редкие шаги однокурсников. Она перевернулась на другой бок, ощущая, как одеяло сползает с плеча, и вдруг вспомнила. Его голос. Или, может, взгляд. Какая-то деталь, незначительная для других, но зацепившая за живое. Как он улыбнулся вчера, чуть склонив голову, или как он поправил кудрявые волосы невесомым движением пальцев. Она лежала, глядя в потолок, и чувствовала в груди лёгкое, едва заметное волнение – приятное, но тревожащее. Воспоминания о нем ещё размытые, как очертания в утреннем тумане, но уже окутывают чем-то тёплым. Это не буря чувств, не острая страсть – просто предчувствие чего-то важного. Может, она ошибается? Может, всё это не имеет значения? Она зевнула, медленно поднялась с постели, ощущая под ногами прохладный пол. Но сердце, несмотря на утреннюю нерасторопность, будто уже проснулось. Где-то в глубине оно дрожит, несмело касаясь надежды. Гермиона накинула свитер, чья уютная мягкость бережно хранила в себе тепло родного дома, и натянула старые, выцветшие от времени джинсы, истертые, словно страницы зачитанной до дыр книги. Сегодня выходной, а значит — никаких украдкой брошенных взглядов через весь Большой зал, никаких поддразнивающих вопросов друзей о загадочной улыбке, которая неизменно появлялась на лице Гермионы, стоило лишь воспоминаниям о вчерашнем вечере коснуться ее сознания. И, что самое приятное, никаких Астории и Крофта. Последний пункт радовал ее особенно сильно. Девушка неспешно спустилась в гостиную, взмахом палочки наколдовала дымящуюся чашку густого какао и, прихватив роман, купленный в крошечном лондонском книжном с запахом старых страниц и приключений, уютно устроилась на подоконнике, наслаждаясь моментом тишины. Не прошло и десяти минут, как ароматное какао все еще согревало ладони, а страницы книги мерно шуршали в тишине. Вдруг, чей-то порывистый жест нарушил этот уединенный покой — тёплые, но настойчивые руки выхватили роман из пальцев Гермионы, заставив её вздрогнуть: — Нет, нет, нет, только не это, — протянула Джинни, бесцеремонно смахивая ноги Гермионы с подоконника и устраиваясь рядом. — Я не позволю тебе провести выходной в обществе… — она скользнула взглядом по корешку книги и фыркнула, — в обществе какой-то Джейн Остин, кем бы она ни была. Уже в следующий четверг — Хэллоуин, так что план на сегодня предельно прост: пробежаться по паре лавок с одеждой в Хогсмиде, немного моего неизбежного нытья о том, что мне ничего не идет, и, конечно же, несколько кружек сливочного пива в «Трех метлах». Гермиона откинула голову, готовая простонать от неизбежности ситуации, но вдруг замерла, задумавшись. А почему бы и нет? Учеба только началась, война не поджидает ее за углом, а рядом — лучшие друзья. Разве она не заслужила обычные радости своего возраста? — Только два магазина, и ты не заставишь меня купить то, что мне не понравится? — уточнила Гермиона, лукаво прищурившись. Протянув мизинец, она встретилась взглядом с Джинни, и та, ухмыльнувшись, сцепила их пальцы. Девушки рассмеялись, словно заключая тайный заговор, в котором было место только дружбе, легкости и предвкушению беззаботного дня.

***

Осень в Хогсмиде была словно из сказки, наполненной оттенками золотистого и багряного. Туман, нежно окутывающий старинные здания, плавно рассеивался с первыми лучами приглушенного солнца, а ветер, прокачиваясь через деревья, шелестел сухими листьями, наполняя воздух свежестью и прохладой. Улицы, вымощенные древними камнями, покрылись тонким слоем листвы, что придавалло всему поселению особое очарование. Крыши домов, чуть поросшие мхом, казались еще старее, словно впитывая атмосферу смены времен года. Витрины магазинов были украшены тыквами и разноцветными гирляндами, а из окон доносился запах горячего яблочного пирога и пряного кофе. Воздух был полон обещаний магии и теплых, уютных вечеров в компании друзей. Джинни, как обычно уверенная в себе, вдруг странно часто поправляла свои идеальные волосы, словно они вдруг стали ей не по плечу, и всё время оглядывалась назад. Это было так нетипично для неё, что Гермиона не могла не заметить. Легкое покраснение на её щеках, быстрые взгляды в сторону и почти незаметные, но нервные движения — всё это говорило о чём-то больше, чем просто случайная суета. Гермиона ощущала, как её подруга, несмотря на внешнюю спокойность, была в ожидании чего-то. А может быть, кого-то. И это странное волнение, едва скрываемое за её улыбкой и лёгкими фразами, вызывало в Гермионе неподдельный интерес. — Джинни, что с тобой? — удивленно спросила Гермиона, пытаясь расслышать в голосе подруги хоть какую-то ясность. — Вот! «Джинн и я», идеально, начнем с него и, надеюсь, на нем и закончим, — прервала ее Джинни, не давая закончить фразу, схватив подругу за локоть и увлекая в магазин. Внутри царил легкий хаос — повсюду висели яркие наряды, сотни тканей и тканей, одежды на любой вкус и настроение, заставляя атмосферу казаться немного волшебной и обыденной одновременно. Прошло как минимум пару часов, наполненных звонким девичьим смехом и бесконечными сменами нарядов, каждый из которых был всё ярче и причудливее предыдущего. Мгновения летели, оставляя за собой лишь шлейф веселья и нескончаемых обсуждений, пока платья, костюмы и аксессуары не меняли друг друга с удивительной быстротой. В какой-то момент Джинни вышла из небольшой примерочной, смущенно опустив глаза, словно боясь встретиться с взглядом подруги. Гермиона, не скрывая удивления, прикрыла рот рукой, пораженная изяществом и красотой наряда. Платье феи было словно воплощение летнего неба в осенний день: короткое, воздушное, оно струилось мягкими складками, подобно облакам, расплывающимся на горизонте. Его небесно-голубой оттенок отражал мягкие лучи утреннего солнца, словно сам воздух был окрашен в этот цвет. Легкие, почти невесомые крылья феи, выполненные из тончайшего материала, переливались в лучах света, как растрепанные облака, готовые взлететь ввысь. Платье при каждом движении создавало ощущение невесомости, словно сама фея готова была подняться в воздух, оставляя за собой только след волшебного сияния. — Джинн, ты прекрасна, — прошептала Гермиона, — Я тебе не прощу, если ты не наденешь это на праздник. — Ну что ты, Гермиона, — ответила она, не скрывая улыбки, — Я нашла и для тебя кое-что особенное. В другом уголке магазина есть точно такое же, только в красном. Оно будет смотреться на тебе так, как будто было создано специально для твоих глаз. Гермиона приподняла бровь и обвела её взглядом, как будто размышляя. Затем слегка прищурилась и сказала: — Ладно, уговорила. Но обещай, что никаких слишком ярких аксессуаров. Мне хочется просто провести вечер с друзьями, а не быть в центре внимания. Джинни кивнула с широкой улыбкой, уверенная, что её подруга будет выглядеть не менее магически в этом простом, но чарующем платье. — Договорились, Гермиона. В этот раз мы будем феями в стиле «минимум волшебства, максимум удовольствия».

***

До входа в «Три метлы» оставалось всего пару шагов, как Джинни остановилась, почувствовав, как мягкая, но решительная рука Гермионы легла ей на плечо. — Джинни, подожди, — её голос был тихим, но твёрдым. — Я понимаю, что тебе сложно, но… Джинни, чувствуя, как напряжение нарастает между ними, встретилась с её взглядом, и в её глазах мелькнуло смятение. — Я не могу просить Гарри не общаться с нами, — продолжила Гермиона, глядя прямо в глаза подруге. — Он тоже мой друг. Джинни на мгновение замолчала, её пальцы слегка сжали плечо Гермионы, и она тихо вздохнула, немного опустив взгляд. — Я понимаю, — ответила она, её голос был мягким, но в нем слышалась скрытая боль. — Я просто не хочу, чтобы он оказался между нами. Затем, после короткой паузы, Джинни подняла голову, и её взгляд стал твёрдым, решительным. — Знаешь, Гермиона, мне стало намного легче. Я готова двигаться дальше, — она сделала шаг назад, чуть улыбнувшись, будто сама удивляясь своему собственному решению. — Пожалуй, я отпускаю Гарри. Это не так уж и сложно, если честно. Гермиона почувствовала, как тяжёлый груз с плеч её подруги постепенно растворяется. Джинни шагнула вперёд, и её взгляд стал ярче, словно она, наконец, обрела внутреннюю свободу. Тяжелая дверь с громким скрипом распахнулась, впуская в паб прохладный осенний воздух, который едва заметно пахнул влажными листьями и дымом из камина. Атмосфера была насыщена весёлым смехом и громкими разговорами, словно все вокруг радовались последним теплыми дням перед наступлением холодов. В углу, на старинных деревянных столах, пылали свечи, их мягкий свет игриво танцевал, создавая тени на стенах, покрытых пыльными картинами и старыми портретами. Гермиона с Джинни вошли, и их взгляды сразу коснулись туманного света, проникающего сквозь высокие окна, затянутые плесенью, и проникали в шумную, но уютную атмосферу паба. В воздухе витал запах горячего масла и сладковатых пряностей, перехватывая дыхание. Бармен с ухмылкой приветствовал их, одновременно подавая тарелки с кружками тёмного пива, которое источало тепло и уют. — Ну, что скажешь? — Джинни окинула взглядом веселящихся людей, её глаза заблестели от любопытства. — Ты ведь так хотела немного тишины, а теперь… Гермиона улыбнулась, чувствуя, как тяжесть повседневных забот постепенно отступает в этом тепле и уюте. «Хорошо быть здесь», — подумала она, взглянув на Джинни, как подруга протягивает ей кружку с пивом. — Пожалуй, ты права, — произнесла Гермиона, принимая напиток. — Иногда нужно просто отдаться моменту, не думая о будущем. Джинни ухмыльнулась, глядя на подругу, готовую погрузиться в эту атмосферу, где дружба и веселье витали в воздухе, а все заботы оставались где-то далеко за пределами «Трех метел». По громкому, почти взрывающемуся спору, который казался совершенно незначительным, девушки нашли стол с одногруппниками, в центре которого кипела яростная дискуссия. Словно молнии, их голоса пронзали атмосферу паба. — Да ну тебя к черту, Симус! — рассмеявшись, выдохнул Поттер, с трудом сдерживая улыбку, — Ты бы, наверное, схватил Круцио, лишь бы не признать, что ошибся! — Я тебе говорю, Гарри, — Симус был буквально готов выпрыгнуть из своего места от волнения, — «Крикетчики» на раз-два бы разбили «Метеоров», если бы не их нападающий, который, пьяный как скворец, свалился с метлы прямо перед матчем! — Мальчики, мальчики, успокойтесь, — протянула Джинни, — Давайте поговорим о том, что будет интересно всем. Девушки, устроившиеся рядом с друзьями, с интересом прислушивались к разговору, но Джинни внезапно почувствовала, как её взгляд самопроизвольно встретился с Гарри. Он сидел напротив, и, вместо того чтобы отвлечься, Гарри мягко улыбнулся, в его глазах была тёплая уверенность. Этот взгляд словно сказал ей, что всё в порядке. Что между ними всё хорошо, несмотря на все трудности и разногласия. Сердце Джинни забилось чуть быстрее, но она почувствовала, как напряжение отступает. Всё действительно было нормально. — Гермиона, как ты себя чувствуешь? — тихо спросил Гарри, его голос был полон заботы, когда он положил свою руку на её ладонь и мягко сжал её в знак утешения. — Всё нормально, правда, — лицо Гермионы озарила легкая, но теплая улыбка, будто она пыталась убедить не только Гарри, но и себя. — Этого, наверное, не должно было произойти. Если бы я только была чуть более внимательна… — Черта с два, твоей вины здесь нет! — резко воскликнул Симус, его лицо исказилось от раздражения, а взгляд стал напряжённым. — Эта ненормальная Астория… кажется, она стала ещё более странной и чокнутой после войны. А этот Крофт… Откуда он вообще взялся? — Макгонагалл сказала, что он преподавал в частной школе на окраине Берлина для бежавших от войны семей богатых полукровок, — начал Гарри. — Его взяли в Хогвартс не просто так, а потому, что он был настоящим профессионалом, мастером своего дела, которому не было равных в преподавании. Он был одним из тех людей, которые воспринимали обучение не как скучную обязанность, а как истинную миссию. И потом на эту позицию не то, что бы было много желающих. Репутация «проклятой» должности дает о себе знать. — Он мне не нравится, он кажется каким-то… скользким, — протянула Джинни, — От него чувствуется некая опасность, но я не могу объяснить почему. Может… Девушка не успела договорить, как её прервал звук открывающейся двери и громкий заливистый девичий смех, который словно разорвал тишину помещения. В дверях, чётко вырисовываясь на фоне яркого света коридора, появилась группа слизеринцев, их фигуры сразу же захватили всё внимание в комнате. Малфой, как всегда, был в центре внимания — высокомерный, с блестящими серебристо-серыми глазами, которые сверкали, словно драгоценные камни в сумеречном свете. Он вошёл с невозмутимым выражением лица, явно предвкушая, что его появление не останется незамеченным. За ним, почти сливаясь с его присутствием, следовали Нотт и Забини — два верных спутника, которые всегда были рядом. Вместо привычной мрачной атмосферы, которая всегда висела вокруг фигуры Нотта, сегодня его лицо озаряла весёлая и почти детская улыбка. В глазах, обычно скрытых в тени, сейчас светились искры, как если бы он был полон какого-то таинственного восторга, который не мог скрыть. Его шаги были лёгкими, а движения — непринуждёнными, будто всё происходящее вокруг него казалось необычайно забавным и интересным. С ними шла Пэнси, как всегда элегантная и самоуверенная, её смех, подобный хрустальному звону, казался особенно громким и раздражающим, когда она замечала кого-то из окружающих. Компания прошла через дверь, их присутствие было ощутимо, как натянутые струны, готовые разорваться от напряжения. Малфой тут же осмотрел комнату, его взгляд мгновенно задержался на Гермионе, а потом перевёлся на Гарри, будто он искал возможности для новой острой реплики. Все они двигались с тем спокойствием, которое приходит только к тем, кто давно привык быть в центре внимания и кто привык, что мир крутится вокруг их желаний. – Ну что, опять собрались на важные обсуждения? — прошептал Забини с лёгкой ироничной улыбкой, оглядывая группу, как будто они были частью какого-то театрального спектакля, а не реальными людьми. Джинни странно выпрямилась, её рука чуть дрогнула, словно пытаясь скрыть лёгкое волнение, которое не удавалось удержать. Блейз, словно по привычке, помахал ей, и этот жест был настолько изысканно самоуверенным, что не мог остаться незамеченным для Гермионы. Она невольно отвела взгляд, поглощенная своими мыслями, но в тот момент её глаза встретились с глазами Тео. Нотт осторожно подмигнул ей, едва заметно, так, что лишь она одна могла уловить этот едва различимый жест. Он аккуратно, будто случайно, провел рукой по поверхности, оставив на краю стола с ее стороны маленькую сложенную записку. Его движение было настолько плавным и непринужденным, что никто, кроме нее, не заметил этого. Ее сердце сотрясла лёгкая дрожь, и тепло смущения моментально залило ее щеки, словно горячие поцелуи весеннего солнца. Она невольно пригладила прядь волос, пытаясь скрыть свой внутренний конфликт, но было очевидно, что его жест оставил глубокий след в ее душе. Она открыла маленький кусочек пергамента и увидела лишь маленькое послание, выведенное красивым ровным почерком: «20:45. У озера. Мне тебя не хватило». Гермиона прочитала эти слова, и внутренний покой словно перевернулся. Её мысли устремились к этому месту, к этому времени, и к тому, кто мог бы стоять там, ожидая её. Сердце забилось быстрее, как если бы оно пыталось освободиться от клетки её груди. Она не знала, что делать с этим сообщением, с тем, что оно вызвало внутри. — Что у Вас происходит? Что я пропустила? — тихо шепнула Джинни, наклонившись к Гермионе, её голос звучал почти как шепот ветра, едва слышный среди гомона людей в пабе. — А у вас? — с легкой усмешкой ответила Гермиона, её взгляд скользнул в сторону стола в дальнем углу, где темные силуэты сидели в тени, поглощенные разговором. — Ладно… Поговорим потом? — вздохнула Джинни, словно не могла оторвать взгляда от того, что происходило вокруг. — Потом, — коротко ответила Гермиона, её слова были полны неизреченной тайны, как если бы они обе знали, что этот разговор будет важен только тогда, когда все скрытые эмоции выйдут на свет.