Глава вторая
1 марта 2025 г., 11:54
После недолгих уговоров Брайан Фассер поступил, пожалуй, достойно по отношению к Симпсону, и просто признался. Не то чтобы у него был большой выбор. Как только Купер и Парк поняли, где искать, улики встали на свои места, неопровержимо доказывая, что Фассер убил своего делового партнера и планировал скрыться со ста процентами прибыли, переложив всю ответственность на своего бойфренда. В мире не существовало достаточное количество цветов «прости меня», чтобы это исправить. Но, по крайней мере, он признал, что Симпсон не имел к этому никакого отношения. Донни был просто идеальным козлом отпущения, который любил Фассера и которого Фассер не любил в ответ.
Даже когда Купер и Парк согласовали последние детали дела и смогли, наконец, уехать из Анн-Арбора, Симпсон все еще слонялся по участку, надеясь поговорить с Фассером, надеясь, что что-то изменится. Надеясь, что само прошлое изменится.
Люди постепенно перестают любить друг друга, даже когда это должно быть самым очевидным «раз и навсегда». Даже когда вас предали, и вы поняли, что человек, который, как вы думали, вам нравился, на самом деле никогда не существовал. Не совсем. В какой-то момент вы можете ненавидеть его так сильно, что вам становится плохо, а в следующий момент ваш мозг может полностью забыть о том, что вы были злы, и просто скучать по человеку, которого вы когда-то знали. Или, во всяком случае, думали, что знали.
Купер и сам был с этим хорошо знаком. Как в романтических отношениях, так и в платонических, как с Джеффе—
Он покачал головой, отгоняя болезненную мысль. Суть в том, что он знал. Он был в этой ситуации. Поэтому, когда Бюро захотело привлечь Симпсона к ответственности за нападение на агента, Куперу удалось добиться снятия обвинений, несмотря на неодобрительный взгляд Парка. Он ничего не мог с собой поделать. Ему было жаль Симпсона, правда жаль. Он просто надеялся, что отношения больше никогда не выставят его дураком. Снова.
Купер машинально взглянул на своего напарника на пассажирском сиденье. Пока они выезжали из штата Мичиган, Парк был тих. Ну, даже тише, чем обычно. Погруженный в себя. После встречи в цветочном магазине между ними возникло смутное напряжение, и этому не помогли двое агентов «ФБР», которые прибыли в конце дня проследить за транспортировкой Фассера. Купер не узнал их, но это ничего не значило. Теперь, каждый агент «БСР» работал в паре с агентом «Траста», Купер в каждом деле встречал все больше новых лиц и знал имена менее половины из них. Это не означало, что они не узнали его.
— Просто не мог удержаться, чтобы не избить его, да? — Спросил агент «БСР» Маккиннон, когда его напарник Уайли, волк из «Траста», погрузил Фассера в кузов фургона, чтобы отвезти в ближайший специализированный изолятор «БСР». — Тебе было недостаточно ударить электрическим током по члену … тебе нужно было еще и размозжить ему лицо?
Парк шагнул вперед, но Купер решительно покачал головой.
— Не надо. — Он ненавидел Парка за то, что тот считал себя обязанным защищать его. Как минимум, от своих же коллег.
Кроме того, он заслужил все, что они говорили.
Запуск новой программы, объединяющей агентов «Траста» и «БСР», прошел успешно. Дела раскрывались быстрее, отношения с волчьим сообществом медленно, очень медленно, улучшались, а более детальный подход к делу обеспечивал виновным место в тюрьме, а невиновных не втягивали в расследование. По большей части.
Это, конечно, было не идеально, но это уже была не та неорганизованная, проблемная, неконтролируемая система, которая несколько месяцев назад позволила коррупции и серийному убийце проникнуть в их ряды. Первые шаги. И, что удивительно, большинство новых агентов, объединившихся в пары, ладили друг с другом.
Только не с Купером.
Либо они не верили, что он не причастен к преступлениям своего бывшего напарника, либо считали, что он должен понести наказание за то, что не выяснил этого раньше. Купер не винил их. Ему просто было интересно, чувствует ли то же самое Парк.
Купер настаивал на том, чтобы уехать из Мичигана, как только они передадут Фассера, хотя они все равно не успели бы вернуться в Вашингтон тем же вечером. Им придется искать мотель для ночевки. Но слова Маккиннона не выходили у него из головы, а напряженный взгляд Парка буквально кричал о невысказанных вопросах и беспокойстве, и Купер был слишком взвинчен, чтобы слоняться по городу. Однако теперь он пожалел, что они уехали сразу. Впереди была долгая дорогая, а он начал чувствовать болезненные последствия во всем теле от стычки с Фассером.
Он снова взглянул на Парка. Прислонившись к пассажирской двери, прижался щекой к стеклу и поднял одну ногу на сиденье. Это выглядело чертовски неудобно, но Парка, казалось, это не волновало, он был погружен в свои мысли. Его язык играл с маленьким шрамом, рассекавшим верхнюю губу, а глаза были расширены, золотисто-коричневые, почти скрывающие белки. Они выделялись в темноте, были светлее, чем его волосы и кожа, особенно когда в них отражались фары проезжающих мимо машин, и они вспыхивали этим необычным и нечеловеческим, ровным зеленовато-белым светом. Даже такой, спокойный и задумчивый, он выглядел... диким. Опасным.
Проезжавшая мимо машина просигналила, и Купер снова сосредоточил свое внимание на дороге, сворачивая с полосы, на которую его начало заносить.
— Черт. — Он быстро потер глаза, его пульс участился совсем по другой причине, чем секунду назад. — Прости. — Это слово прозвучало странно для них обоих. Как долго они сидели в тишине?
— Ты устал?
Купер заколебался.
— Да, немного. — Для его гордости было бы лучше признаться в усталости, чем в том, что он отвлекся, уставившись на Парка.
— У следующего съезда есть мотель, — подсказал Парк, проверяя свой телефон. — Я бы не возражал лечь спать пораньше.
Купер приподнял брови, не отрывая взгляда от дороги.
— Ты пытаешься соблазнить меня, миссис Робинсон? (прим.пер. фраза из кинофильма 1967 года «Выпускник», где главную роль исполняет Дастин Хоффман. По сюжету его соблазняет взрослая дама)
Парк рассмеялся легким, теплым смешком.
— Разве я на такое способен?
— Не знаю, а ты способен? — Он подождал, а затем добавил: — Пожалуйста.
Купер уловил низкое рычание только потому, что прислушивался к нему. В последнее время это был один из его любимых звуков, и он вырывался из Парка только тогда, когда тот терял над собой контроль.
Не в силах сопротивляться, Купер потянулся к нему, и Парк встретил его на полпути. Пальцы Купера скользнули между пальцами, которые всегда так жаждали физического прикосновения. Купер поднес их сцепленные ладони ко рту, поцеловал костяшки пальцев Парка и услышал, как тот счастливо вздохнул. Этот звук тоже был на первом месте в его списке.
— Эй, кто кого здесь соблазняет? — Спросил Парк немного грубоватым голосом.
— Точно. — Купер отпустил руку Парка и вцепился в руль. Рука Парка упала ему на колени. — Сделай все, что в твоих силах.
Парк начал медленно водить круговыми движениями по бедру Купера.
— Ладно, может, не все. Я бы предпочел избежать аварии.
Парк фыркнул, дразня, провел пальцами по руке Купера. Купер прикусил губу, Парк дотронулся того места, куда впились когти Симпсона, но было бесполезно пытаться скрыть что-либо от Парка и его волчьего слуха. Это был тот самый человек, который однажды прибежал через всю квартиру, потому что услышал, как Купер резко вздохнул, проверяя результаты баскетбольного матча, и тот подумал, что случилось что-то страшное.
Парк замер, и он отдернул руку.
— Ты был ранен. — Это был не вопрос. Это было обвинение во лжи, прозвучавшей ранее.
— Ничего страшного. Возможно, это случалось и раньше.
— Когда? — Язвительно спросил Парк. — Когда та кошка снова проявила свою привязанность?
У Парка и Буги были на удивление враждебные отношения. Любопытно не потому, что Буги обычно была образцом гостеприимства, а потому, что Буги нравился Парк, в то время как Парк изо всех сил старался избегать Буги и называл ее не иначе как «та кошка».
Купер вздохнул.
— Ладно, Симпсон, возможно, меня... немного поцарапал. Но крови даже не было. Ты знаешь, что это правда, иначе заметил бы это раньше. — Он постучал себя по носу.
Парку это не понравилось.
— Сверни на следующем съезде, — сказал он уже без всякого кокетства.
Некоторое время они ехали в тишине, время от времени прерываемой указаниями Парка. Купер старался не отрывать взгляда от дороги, но из-за длинной, ровной и прямой местности было слишком сложно не оглядываться по сторонам. Сейчас они были где-то в Огайо, и ночное небо было таким огромным, что ему казалось, будто он видит изгибы атмосферы, нависающие над ними, как контактные линзы. Он хотел сказать об этом, но Парк закрыл глаза и казался... отсутствующим. Снова погрузившись в свои мысли, он был недосягаем для Купера.
Наконец, он не выдержал.
— Ты злишься, что я отпустил Симпсона?
— Ого, — ровным голосом произнес Парк. — Что именно произошло в том цветочном магазине? (прим.пер. Игра слов. В оригинале Купер говорит «Are you upset I got Simpson off?», вот это «got off» имеет несколько значений, одно из которых – кончить в смысле получить оргазм)
Купер улыбнулся, и на его лице отразилось облегчение. Если Парк шутил, с ними, конечно, все будет в порядке.
— Я не злюсь, — добавил Парк в конце концов. — В любом случае, это было твое решение.
— Черт возьми, да. Кроме того, разве он недостаточно настрадался? Фассер с ним ужасно поступил.
— Главное, чтобы ты не чувствовал, что ты должен был снять обвинения, — добавил Парк, и Купер напрягся, крепче сжав руль. Никто из них нечасто упоминали о враждебности их коллег, и он не был уверен, что ему нравится слышать это сейчас, даже косвенно.
Он решил уклониться от этой темы.
— Ты же сам всегда говорил мне, что тюрьма предназначена для реабилитации, а не для наказания, и единственное, что Симпсону нужно восстановить, - это его разбитое сердце. И его вкус в мужчинах. Я имею в виду, что я и раньше довольно плохо разбирался в людях, это очевидно, но будь я проклят, если это не очевидно со стороны.
Парк хмыкнул, возможно, соглашаясь.
— «От нас ускользают те, с кем мы живем, кого любим и кого должны знать», — сказал он, словно цитируя кого-то. (прим.пер. Цитата из «Там, где течет река» Нормана Маклина)
— Это довольно унылая подпись для открытки.
— Это слова Маклина, не мои. — Купер почувствовал на себе пристальный взгляд Парка и, помолчав, продолжил цитату: — «Но мы все равно можем любить их — мы можем любить полностью, без полного понимания».
Сердце Купера забилось быстрее. Парк, вероятно, просто намекал на то, каким болваном был Симпсон. Но, тем не менее, он спрятал эти слова, чтобы извлечь их позже и поискать скрытый смысл. Когда он сможет задаться вопросом, не имел ли в виду Парк именно его, и разозлился на себя за то, что хотел, чтобы так оно и было. В то же время он отшутился.
— Конечно, мы можем. Но это не значит, что мы должны.
Парк раздраженно фыркнул, но ничего не сказал.
— Ты скучаешь по преподавательской деятельности? — Спросил Купер после нескольких минут молчания.
Краем глаза он заметил, как Парк быстро взглянул на него с редким выражением искреннего удивления на лице. Они почти никогда не обсуждали свою личную жизнь, это вошло у них в привычку после Флоренции, когда каждый вопрос о прошлом друг друга, казалось, слишком сильно напоминал о лжи или недопонимании из их далеко не идеального первого дела.
— Почему ты спрашиваешь об этом?
— Не знаю, просто я подумал об этом в цветочном магазине...
— О, хорошо. Рад слышать, что ты подумал об этом будучи в опасности.
— ...и то, как ты иногда говоришь о книгах и прочей ерунде. Похоже, тебе этого не хватает.
— У этой работы есть свои преимущества, — неопределенно заметил Парк. Это был его обычный уклончивый ответ, когда речь заходила о его жизни до «Траста». Купер ожидал этого, но не мог не почувствовать некоторого разочарования.
Впереди, на поле, тянувшемся вдоль обочины дороги, было припарковано несколько машин, а за ними несколько ярких отдельно стоящих прожекторов заслоняли звезды. Купер подумал о последних прожекторах, которые он видел: голый Парк в клетке, его лицо исказилось от предательства. Купер знал, что это его вина...
Как он мог осмелиться думать, что Парк должен был ему информацию о своей личной жизни, когда он допустил ту ужасную ситуацию? Как он мог осмелиться думать, что Парк цитировал ему стихи о любви? Ему повезло, что он получил то, что Парк решил ему дать.
Парк кивнул на огни в поле.
— С пришельцами в городе у нас больше шансов снять номер.
— Хочу верить, что у нас получится, — сказал Купер.
Мужчина за стойкой регистрации мотеля был невысоким, худощавым и довольно симпатичным. Изящные украшения в ушах; сияющая бронзовая кожа без пор; брови, слишком идеальные для натуральных; и лучезарная улыбка, которая стала еще ярче, когда он увидел Парка.
— Добрый вечер, джентльмены. Чем я могу вам помочь?
— У вас есть свободные номера на одну ночь?
— Обязательно. Это будет один номер или...? — Мужчина с легким любопытством оглядел Купера.
— Два, — ответил Парк. Конечно, их должно было быть два. Платило Бюро и не они должны знать, что они живут в одном номере, но довольная улыбка на лице мужчины за стойкой регистрации все равно действовала Куперу на нервы.
— Вы сказали, всего на одну ночь? Как жаль. Этого явно недостаточно времени... осмотреть достопримечательности. — Мужчина возился с компьютером, заполняя платежную информацию медленными, обдуманными движениями одного пальца. — В городе по делам?
— Нет, — коротко ответил Купер.
Парк добавил более любезным тоном:
— Мы возвращаемся с работы.
— Значит, пришло время для удовольствий. — Мужчина подмигнул, и его пальцы задержались, когда он возвращал Парку документы. Парк улыбнулся. Купер закатил глаза. — Может, у вас все-таки найдется время познакомиться с парочкой местных легенд. Меня зовут Хавьер.
«Без сомнения, местная легенда номер один», — подумал Купер, наблюдая за тем, как его пальцы скользят по ладони Парка.
— Хавьер, что бы вы порекомендовали? — Спросил Парк, то ли не подозревая об откровенном флирте, то ли намеренно вводя того в заблуждение.
— Зависит от того, на что вы настроены. Еда? Напитки? Как насчет немного повеселиться?
Парк вопросительно посмотрел на Купера. Они поели в дороге, но Парк был голоден всегда. Что-то связанное с метаболизмом и его ежедневным обращением. Жаль, что задница Хавьера не могла похвастаться высокой калорийностью, потому что в меню она была сто процентов.
Купер сосредоточился на том, чтобы расслабить челюсть.
— Я не голоден, — сказал он, изо всех сил стараясь не походить на капризного ребенка. Парк нахмурился и, казалось, собирался возразить, и у Купера сжался желудок.
К сожалению, поскольку они работали в паре полный рабочий день, он был вынужден объяснить Парку о его пищевых потребностях. Прошло больше года с момента нападения оборотня, после чего ему удалили тридцать процентов тонкого кишечника, поэтому Куперу пришлось изменить свои привычки в еде, перейдя на более частые приемы пищи, тем самым уменьшая нагрузку на кишечник. Он старался скрывать это от Парка как можно дольше, не желая, чтобы Парк считал его слабым. Какое-то время Купер даже пытался игнорировать свою диету и есть то, что ел Парк, когда ел тот сам — это было тяжело даже для обычного человека — и привело к катастрофическим последствиям. Но они проводили много времени вместе, и после пары коротких недель, когда они почти все время работали и спали вместе, Парк неловко сам поднял эту тему, и Куперу пришлось объясниться.
Он сожалел об этом каждый день.
С тех пор Парк очень внимательно следил за тем, чтобы Купер получал достаточное количество питательных веществ. Он часто готовил ему маленькие омлеты по утрам, до того, как Купер просыпался, начал изучать пищевые добавки и витамины, которые, по его мнению, Купер должен был принимать, и упаковывал для него закуски с собой, как будто он был ребенком.
Парк уже открыл рот, почти наверняка, чтобы настоять на том, чтобы Купер съел немного протеина перед сном. Если бы он заговорил о его проблемах со здоровьем и стал нянчиться с ним перед Хавьером с идеальными бровями, Купер бы взбесился.
— Разве ты не должен…
Он быстро оборвал Парка.
— Так что же еще тут можно поделать?
Хавьер даже не взглянул на него.
— Ну, если вы свернули с шоссе, то, возможно, заметили наш знаменитый кукурузный лабиринт с привидениями.
Парк ответил:
— Мы действительно видели какие-то огни.
— После наступления темноты он предназначен только для взрослых. Лучшие развлечения в округе.
Купер представил, как бродит по кукурузному лабиринту в кромешной тьме, и решил, что, честно говоря, предпочел бы похищение инопланетянами.
— А если вы считаете, что у вас хватит смелости рассказать несколько жутких историй, то можно прокатиться на сене с привидениями. Ооооо. — Хавьер издал звук, который мог бы сойти за призрачный, но для заурядного Каспера он прозвучал слишком пронзительно. (прим.пер. Эй, я надеюсь, я тут не одна такая старая, и вы помните Каспера, маленькое добродушное приведение)
Однако Парк улыбнулся.
— Не рановато ли для таких вещей? — Спросил он.
— Никогда не бывает слишком рано для того, чтобы хорошая история о монстре заставила сердце биться чаще. — Хавьер подмигнул. Казалось, он немного задержался на слове «монстр». Куперу показалось, или его глаза действительно слегка блеснули? — Вы согласны, сэр?
Купер схватил со стола ключ-карту от своего номера и попятился. Он чувствовал, что покраснел, кожа натянулась, а царапины на плечах начали пульсировать.
— Я вымотался. Пойду наверх. Увидимся завтра.
Парка, казалось, удивил его внезапный уход, но Хавьер весело помахал на прощание, и Купер ушел — нет, отступил. Если бы он был волком, то поджал бы хвост. Но он был всего лишь человеком. И в эти дни довольно жалким человеком.
Оказавшись в безопасности своего номера, Купер бросил сумку в угол, запер оружие в сейф и, не раздеваясь, сел на кровать. Он проверил сообщения. Его начальник, специальный агент Сантьяго, выразила свое одобрение быстрому и эффективному завершению расследования. Возможно, она не слышала полной истории инцидента в цветочном магазине. Ава, его юная соседка и выдающаяся сиделка для кошек, прислала три фотографии Буги, на которых она выглядела самодовольной. Очевидно, в то утро она подарила Аве большого живого сверчка. Там были и его фотографии. Он задался вопросом, сочли ли они с Буги, что работа выполнена на славу, и просто позволили зверьку запрыгнуть обратно в щели его квартиры. Он поморщился.
По коридору разносились звуки шагов и смеха — Хавьер вел Парка к номеру по соседству с номером Купера, на случай, если тот заблудится в лабиринте двухэтажного мотеля. Купер ждал, едва дыша, пока не услышал, как Парк входит в свой номер, а Хавьер удаляется по коридору в одиночестве. Он вздохнул, испытывая одновременно облегчение и досаду на себя за эти эмоции.
Купер на мгновение представил, как заходит в номер к Парку и предлагает им куда-нибудь сходить и развлечься. В конце концов, они вовсе не торопились возвращаться в Вашингтон. Теперь, когда дело было закрыто, у каждого из них была пара выходных. Дни, которые Купер планировал использовать, чтобы, ну, поговорить. С Парком. О них. И о том, что именно значит то, что между ними происходит. Или что-то в этом роде.
Внезапно мысль о ночной прогулке по кукурузному лабиринту показалась ему не такой уж плохой идеей.
Чувствуя себя энергичным и совсем не уставшим, он встал и порылся в своей дорожной сумке в поисках маленького тюбика «Неоспорина», который всегда носил с собой. Он был спрятан в незаметном внутреннем кармашке вместе с презервативами и смазкой, которые он тоже начал возить с собой. Не то чтобы они с Парком должны были трахаться во время расследований. Но если один год в качестве бойскаута чему-то его научил... не в необходимости постоянно носить с собой презервативы — если бы это было так, возможно, он бы не бросил скаутское движение, — но ему нравилось быть готовым. Кроме того, дело было закрыто, и ему не нужны были все два дня для разговоров. По крайней мере, в теории.
Они с Парком вместе спали уже почти четыре месяца, а Купер все еще не нашел способа прояснить, что происходит. Они встречались? Друзья по перепиху? Неуклюже и регулярно падали друг другу на члены? Они не ходили на свидания. Они работали вместе. Они слонялись по квартире Купера, смотрели фильмы и обсуждали книги. Они занимались сексом. Они не говорили об этом.
Любой обмен любезностями происходил в темноте, когда они были покрыты потом и другими жидкостями, и, таким образом, не гарантировал искренности. Большую часть времени Купер был уверен, что однажды Парк просто перестанет появляться в его квартире, и на этом все закончится. Они по-прежнему не говорили бы об этом и продолжали бы работать вместе, но за минусом секса, пока Купер не взорвался бы, как схлопывающаяся черная дыра эмоционального подавления.
В коридоре он услышал стук, и на один ошеломляющий миг ему показалось, что это Парк, который использует какое-то экстрасенсорное дерьмо, чтобы подслушать неврозы Купера, и пришел сказать ему, что ему не все равно, и он никогда не перестанет приходить к нему домой.
Купер пнул себя. Имей хоть немного стыда, Дейтон.
Но затем он услышал, как открылась дверь в соседнем номере, и узнал голос кокетливого парня с регистрационной стойки, который снова вернулся. Купер поспешил к двери и выглянул в глазок, но под таким углом ничего не смог разглядеть. Чувствуя себя нелепо по-детски, он напряг слух, чтобы послушать, но голос Хавьера понизился до шепота.
Купер представил, что бы он сделал, если бы на этот раз не услышал удаляющихся шагов. Если бы вместо этого он услышал два голоса в соседней комнате. Ему хотелось бы не быть таким трусом, выйти в коридор и заявить свои права на Парка прямо здесь и сейчас.
Конечно, он бы этого не сделал. Он не мог рисковать тем, что слухи дойдут до Бюро. Они, как минимум, разделили бы их как напарников, и, несмотря на заверения Сантьяго, он все еще чувствовал, что его положение в «БСР» было в лучшем случае неопределенным.
Так говорил себе Купер. Но на самом деле причина была не в этом. Даже если бы Хавьер был волком, шансов, что каким-то образом узнает, что они агенты «БСР», и сообщит о неподобающих отношениях в Вашингтон, не существовало. Это была часть отношений, из-за которой Купер застыл на месте, прислушиваясь к разговору через глазок. Он просто не имел права предъявлять претензии кому бы то ни было.
Голоса в коридоре стихли, и дверь в комнату Парка тихо закрылась. Купер напрягся. Затаил дыхание. Слушал. Но телевизор в комнате напротив внезапно включился, и он не услышал голосов, доносившихся из комнаты Парка. Или удаляющихся шагов.
Купер заставил себя вернуться к своей сумке и стянул футболку, чтобы взглянуть на раны. На самом деле их даже нельзя было так назвать. Скорее, это были четыре острых булавочных укола, которые поблекли по сравнению с синяками вокруг них. И все же, когда он втирал «Неоспорин», они ужасно болели. По какой-то причине все болело сильнее, чем раньше.
Он снова надел футболку, а затем, после недолгого раздумья, и куртку. Если его поймают, он может притвориться, что ищет торговые автоматы. Парк даже одобрил бы, если это будут орехи и сухофрукты.
Купер убедился, что на горизонте никого нет, и вышел в коридор. Стараясь не дышать и ступая как можно тише, он прокрался на несколько шагов к двери Парка и прислушался есть ли голоса. Он поклялся богом, что если услышит, как Хавьер издает какие-нибудь «ооооо» звуки, он…
Сквозь стену донесся приглушенный смех Парка. Купер забарабанил в дверь, прежде чем смог собраться с мыслями. Три официальных стука. А затем еще три. И еще.
На другом конце коридора женщина в пижаме, не снимая цепочки, приоткрыла дверь и выглянула наружу.
— Какого черта…
Купер показал ей свой значок.
— «БСР». Мэм, вернитесь в свой номер. — Она быстро захлопнула дверь.
Он уже собирался постучать снова, когда дверь открылась. Парк был одет в спортивные штаны и футболку и улыбался. Каждая линия его тела выглядела теплой и расслабленной, за исключением босых ног. Они были напряжены, и он слегка, но непрерывно раскачивался на носочках, но это было типично. Эту странность Купер заметил вскоре после того, как Парк начал проводить большую часть ночей в квартире Купера. Купер всегда просыпался на эти движение, и заставал того тихонько покачивающимся на цыпочках у плиты, готовящим им завтрак. При виде знакомого зрелища что-то сжалось в горле Купера, и он вздохнул.
Передышка была недолгой, когда Парк удивленно приподнял бровь и сказал:
— О, это ты.
— Ждешь кого-то еще? — Рявкнул Купер и протиснулся мимо него в комнату. Он оглядел пустое пространство и, нахмурившись, уставился на экран телевизора, где Грейс Келли возбужденно жестикулировала из квартиры убийцы, в то время как Джимми Стюарт разъезжал в своем инвалидном кресле. Он агрессивно нажал кнопку выключения.
— Эй. Разве ты не говорил, что я должен посмотреть этот фильм? — Спросил Парк. Он закрыл дверь и прислонился к маленькому письменному столу у стены. Он держался руками за край стола, а широкие плечи сами собой втянулись внутрь, отчего он казался меньше, чем был на самом деле, намеренно беззащитным и неопасным.
Купер тоже распознал эту позу. Он достаточно часто наблюдал, как Парк принимал ее, опрашивая подозреваемых и свидетелей: когда люди становились раздражительными, их мозг рептилии улавливал какую-то хищническую ауру, исходящую от Парка, или других волков, которые воспринимали их как угрозу, на уровне подсознания. Парк замыкался в себе, как будто таким образом мог заставить их успокоиться. Самое странное, что обычно срабатывало. И теперь он использовал это на Купере, выглядя доступным, уютным и милым.
Купер боролся с этим чувством, не желая пока отпускать свой гнев и признавать, что ворвался сюда без всякой причины. Он проворчал:
— Ну, да. Кто же начинает просмотр прямо с середины? — Это был шутливый спор, который они часто затевали, валяясь на диване Купера. Как могло случиться, что так много в Парке казалось таким знакомым, в то время как Купер по-прежнему знал о нем так мало?
Парк склонил голову набок.
— Вот почему ты кричал на соседей и пытался выломать мою дверь? Чтобы покритиковать с какой части мне начать фильм? — Он покачал головой, изображая восхищение. — У Эберта нет ничего общего с тобой.
Купер нахмурился, но все равно придвинулся к нему, словно его кто-то притягивал, и Парк слегка расставил ноги, пока не сравнялся ростом с Купером. Купер провел рукой по груди Парка, разглаживая несуществующие морщинки, и не смотрел ему в глаза.
— Нет. — Купер прочистил горло. — Мне показалось, что я слышал стук в дверь.
— Хм, — сказал Парк, слегка выгибаясь навстречу прикосновению, но не двигая при этом руками. Он всегда казался немного теплее, чем большинство людей. Волчья особенность или Парка, Купер не был уверен. Он никогда не спрашивал на тот случай, если ответом будет ни то, ни другое, а тело Купера просто вспыхивало при каждом их прикосновении.
Через мгновение, когда стало ясно, что Парк не собирается продолжать, Купер надавил.
— Это был всегда готовый помочь Хавьер? — Он изо всех сил старался, чтобы в вопросе прозвучало банальное любопытство, но, когда он поднял взгляд, губы Парка подергивались от сдерживаемого веселья. — Чего он хотел?
— Быть полезным. Более или менее. — Парк пожал плечами, но одна из его рук скользнула вниз по спине Купера. Успокаивая.
— Помочь тебе покататься на его стоге сена, — выпалил Купер, но его руки опустились ниже, играя с резинкой спортивных штанов Парка. Он почувствовал, как волна интереса дразняще коснулась его запястий. — Что ты ему сказал?
— Правду.
Купер надеялся, что Парк не почувствует, как дрожат его руки.
— Что именно?
— Я сказал ему, что у меня уже есть неотложные планы.
— О, неужели? — Купер напрягся и слегка отстранился, но тут же почувствовал, как рука Парка легла ему на спину.
Парк провел носом по подбородку Купера, зарылся в его волосы, глубоко вдохнул, а затем снова опустился, уткнувшись носом в чувствительное местечко у него за ухом.
— Ммммм. Мне нужно было успеть к середине фильма.
Купер фыркнул.
— Тогда я не могу сказать, что сожалею, что прерываю. — Он провел кончиками пальцев спереди спортивных штанов Парка, обводя контуры его твердеющего члена.
Парк ерзал, пытаясь потереться об пальцы Купера, но выражение его лица оставалось неизменным, спокойным и слегка удивленным.
— О, ничего страшного. Если мне очень-очень повезет, я успею как раз к концу.
— Ты успеешь, черт возьми. — Купер зарычал, оттолкнул Парка и упал на колени. Прижался лицом к паху Парка, вдыхая знакомый мускусный запах возбуждения, и провел губами по члену через ткань.
Парк нервно и нежно провел рукой по волосам Купера, ровно настолько, чтобы можно было хорошенько взъерошить их. Куперу нужно было подстричься в ближайшее время. Конечно, прежде чем он увидит своего отца. Не то чтобы у него были планы увидеть отца в ближайшее время. Но недавно ушедший в отставку шериф Дейтон звонил примерно по три раза в день в течение последней недели, и Купер не мог вечно уклоняться от его звонков. Такая настойчивость обычно означала, что он собирается добиться от Купера визита.
— Э . — Парк отодвинул бедра. — Где ты?
— Я здесь. Как ты думаешь, чей еще рот на твоем члене?
— Ревнуешь, агент Дейтон?
Купер отвел взгляд от слишком понимающего взгляда Парка и уткнулся лицом в складку между его пахом и бедром.
— С чего бы мне ревновать?
Парк не мог отстраниться, так как стол давил ему в задницу, поэтому он осторожно отодвинул лицо Купера, положив большой палец ему на подбородок.
Купер многозначительно вздохнул. Обычно он мог рассчитывать на секс с Парком как на единственное надежное средство, которое отвлекало его от мыслей. Если он был занят сексом, от него нельзя было ожидать ничего другого, например, уладить дела или разговор. Но в последнее время его разум прерывал эти драгоценные, простые моменты, прокручивая все те вещи, которых он старался избегать. И Парк не помогал.
— Я не знаю, — деликатно ответил Парк, как будто тщательно подбирал слова, намеренно сохраняя непринужденный тон. — Может, проверим улики? Ты убежал в вестибюль, когда Хавьер начал флиртовать со мной. Ты прятался в коридоре. — Купер начал было протестовать, но Парк оборвал его. — Я слышал тебя. А потом ты ломился в мою дверь, потому что тебе показалось, что услышал стук.
Купер скорчил гримасу, смущенную и раздраженную. Пора вернуть Парка в нужное русло и перестать обращать на него внимание. Он наклонил голову, и большой палец Парка скользнул по его губам. Он лизнул подушечку и пробормотал:
— Ты хочешь разгадать тайну прямо сейчас, Скуби-Ду? Правда? — Он нежно прикусил палец, наслаждаясь прерывистым дыханием Парка.
— Я просто не хочу, чтобы ты чувствовал, что не можешь поговорить со мной о чем-то...
Это было начало, которое Купер хотел. Но если все пойдет не так... и если он не получит желаемого ответа... и если... и если...
Избегай, избегай, избегай, билось его сердце. Он почувствовал еще одну волну тоски по спокойствию целеустремленного, ничего не ожидающего секса.
— Ммммм. Хорошо. — Купер обхватил губами большой палец Парка и пососал, глядя на него снизу вверх, как он надеялся, соблазнительно, хотя бывший однажды сказал ему, что из-за широко раскрытых глаз он просто похож на испуганную белку, получившую плохие новости. Определенно, это не тот образ, к которому он стремился, когда пытался трахнуть себя в лицо.
Он провел языком по большому пальцу Парка и попытался придать своему взгляду немного страстного понимания.
Невероятно, но Парк все еще говорил, хотя, надо было отметить, его голос был немного хриплым.
— ...Я имею в виду, если ты хочешь что-то сказать по какому-то поводу...
Купер с хлопком отпустил большой палец Парка.
— Господи, ты не успокоишься. Как собака с костью.
— Волк с костью, — поправил Парк, поглаживая свой член в штанах. — Я просто не хочу, чтобы ты думал... (прим.пер. кость на английском bone, но также может означать как эрегированный член)
— Да, я согласен! — Перебил его Купер. — Я тоже не хочу, чтобы я думал. — Он смягчил тон и медленно провел руками вверх по бедрам Парка. — Единственная загадка, над которой я хочу поработать прямо сейчас, — это загадка агента Парка в номере мотеля, — он стянул с Парка спортивные штаны, освобождая член, — с подсвечником.
Парк рассмеялся.
— Боже, какой же ты придурок...
Он задохнулся, когда Купер поднес член Парка к своим губам, а Купер застонал от знакомого вкуса. Он поцеловал и облизал головку, прежде чем взять в рот примерно половину длины Парка, а другую половину прикрыл ладонью. Левой рукой дразнящими движениями погладил нижнюю часть задницы Парка.
— Хорошо, как хорошо, — простонал Парк и нежно провел рукой по волосам Купера. Купер не хотел снова возвращаться к этому мысленному пути. Вместо этого он сосредоточился на дрожащих мышцах бедер Парка, когда тот сопротивлялся толчкам, на тяжести члена на своем языке, на жаре и пульсации члена под пальцами.
Купер поднял взгляд на Парка. Его глаза были закрыты, а голова склонена набок в почти насмешливом наклоне. О чем он думал? О ком он думал?
Купер почувствовал прилив собственнических чувств и раздражения. Он медленно приоткрыл рот и дотронулся до яйц Парка, пока тот не открыл глаза и не посмотрел на Купера сверху вниз.
— Смотри на меня, — потребовал Купер. Он провел головкой по губам, а затем постучал ею по языку. Парк зарычал так низко, что Купер мог поклясться, что почувствовал это всем своим телом. Волосы у него на затылке встали дыбом. Не от страха. Во всяком случае, не совсем так. Всякий раз, когда он пытался объяснить Парку, у того появлялось то самое озабоченное выражение лица. Уязвимость. И это все еще пугало Купера.
Он провел языком по длинной полоске на нижней стороне члена Парка.
— Мой, — прошептал он.
Он почувствовал, как все тело Парка дернулось, и, подняв взгляд, заметил странное выражение, промелькнувшее на лице. Его глаза были неестественно расширены и блестели. Ну, естественно для Парка. Но Куперу было еще труднее понять его, чем обычно, когда тот был в таком состоянии.
— Твой, — сказал Парк хриплым, сдержанным голосом.
Купер застонал и в этот раз ввел член Парка себе в глотку так глубоко, как только мог. Парк прошелся пальцами по уголкам губ Купера там, где они обхватывали его член.
— Такой красивый, — пробормотал он. Он толкнул Купера в промежность босой ногой, и Купер чуть не задохнулся. — Достань. Если хочешь, чтобы я наблюдал за тобой, тогда покажи, как сильно тебе это нравится.
Под взглядом Парка, Купер поспешно сорвал с себя куртку и футболку, расстегнул джинсы и стянул их вместе с нижним бельем с бедер. Он снова застонал от облегчения, когда взял в руки свой член и погладил.
Парк снова ввел свой член в рот Купера и начал неглубоко толкаться. Другой рукой Купер обхватил мясистую задницу Парка, сжал и потянул. Его пальцы скользнули в щель, пока он не нашел вход и не надавил на вздрагивающую мышцу.
Парк прорычал «да», и Купер дернул головой, призывая Парка углубиться, взять все под свой контроль и прогнать навязчивые мысли прочь.
Парк нежно, но властно схватил Купера за затылок, и начал серьезно трахать его лицо. Парк уже точно знал, сколько Купер может взять, не все, но достаточно, и контролировал глубину с такой точностью и тщательностью, что Купер застонал, издавая влажный, приглушенный, непристойный звук.
Теперь он отчаянно тянул свой член, подстраиваясь под темп Парка.
— Черт, Купер, я... — прерывающийся голос Парка был единственным предупреждением, которое услышал Купер, прежде чем его рот наполнился оргазмом Парка, а пальцы вцепились в его волосы. Он жадно пытался проглотить как можно больше, но немного все равно вытекло из уголков рта и потекло по подбородку. Он слизнул то, что потекло по члену Парка.
Закончив, Купер поднял глаза и увидел, что Парк наблюдает за ним, опустив веки так низко, что их можно было бы принять за закрытые, если бы не золотистый блеск под темными ресницами. Его лицо было неподвижным и пугающим.
— Оливер? — Спросил Купер хриплым голосом.
Парк потряс головой, словно очнувшись от транса. Опустился на колени перед Купером, все еще держа его за волосы. Он осторожно откинул голову Купера назад, подняв его лицо кверху, и осмотрел его.
— Грязновато, — сказал Парк, и Купер застонал.
Парк провел пальцами по губам и подбородку Купера, собирая там следы спермы и слюны, и опустил их к ноющему члену Купера, оттолкнув его руку, крепко сжал. Он потянулся губами к длинной линии обнаженного горла Купера и провел зубами по сухожилию.
— Мой беспорядок, — прошептал Парк ему в кожу. Так тихо, что Купер не был уверен, что услышал его.
Один, два, три резких толчка, и оргазм Купера пронзил его почти с силой, он кричал и толкался в скользкие пальцы Парка. Парк отпустил его волосы и скользнул вниз рукой к его пояснице, крепко прижимая их тела друг к другу. Купер уронил голову на теплое плечо Парка. Его судорожные вздохи замедлились до учащенного дыхания, которое в конце концов перешло в глубокие, прерывистые вдохи, в которых он почувствовал пьянящую смесь ароматов кожи Парка, его потной футболки и секса.
Парк гладил его по спине вверх и вниз, от верхней части шеи до нижней части ягодиц. Нежно, успокаивающе, защищая.
Купер отстранился, избегая взгляда Парка.
— Мне нужно, э-э, принять душ.
Он выскользнул из объятий Парка и, поморщившись от отвращения, натянул мокрые штаны, затем встал и поспешил в ванную, закрыв за собой дверь. Он помедлил с замком. Ему отчаянно хотелось побыть одному, но он запрет дверь на замок, и Парк услышит, то это будет равносильно пощечине, даже если он не собирался следовать за Купером. И, конечно, он услышит.
Купер не стал запираться и, поспешно раздевшись, бросился в душ, включив горячую воду. Вода в отеле всегда была намного горячее, чем в его собственной квартире, но он не испытывал такого удовольствия, как обычно.
Он чувствовал себя разбитым. Оголенный провод, обнаженный, хрупкий и дрожащий. Это было не так уж... плохо. Но это вызвало у него потребность в пространстве. Как будто одно прикосновение или одно слово могли уничтожить их обоих.
Или, что еще хуже, он бы поддался настроению и сказал какую-нибудь глупость.
Люди не стесняются в выражениях, которые они произносят во время секса. Это была обычная эмоциональность. Но сразу после для Купера наступало самое опасное время, и, прежде чем он в чем-либо признается, он должен был убедиться, что он не один в этом.
Он энергично втер гостиничный шампунь в волосы, а затем помыл тело. «Роза пустыни». Пахло так же, как и любое другое самое обычное мыло в мире. В скольких отелях они с Парком ночевали за последние четыре месяца? Их было много. Множество раскрытых дел, выполненных по всем правилам, в том числе и сегодняшнее, хотя, возможно, все прошло не так гладко, как хотелось Куперу. Что бы ни говорили его коллеги, они были хорошими напарниками. Как на работе, так и в постели.
Честно говоря, у Купера были серьезные моногамные отношения, в которых было гораздо меньше химии, так почему же было так трудно сказать, что он хотел для них чего-то подобного? Им было хорошо вместе. Желание продолжить это «хорошо» под другим именем — или под любым именем, на самом деле — не должно было быть такой уж большой проблемой.
Не то чтобы он был влюблен или что-то в этом роде. Он не любил Парка. Он познакомился с ним всего несколько месяцев назад и почти ничего о нем не знал. Это было бы полным безумием. Они хорошо ладили, и он хотел выяснить, планировал ли Парк продолжать двигаться дальше вместе в обозримое будущее, или же тот планировал двигаться дальше с кем-нибудь еще. Потому что, если нет, Купер хотел узнать это сейчас, прежде чем по-настоящему проникнуться чувствами к Парку. И это было все. Верно?
Купер закончил и вытерся, обернув полотенце вокруг талии. Он был благодарен Парку за то, что тот оставил его в покое и дал ему время прийти в себя. Парк всегда давал ему пространство без жалоб, хотя Купер знал, что тот любит проявлять физическую нежность после секса. Это должно было быть хорошим знаком, не так ли? Если Парк просто хотел с кем-нибудь потрахаться, то повсюду были варианты с более дешевым обслуживанием. На самом деле, один из них был совсем рядом, бродил по коридорам и «охал», как призрак рождественской задницы. Купер был уверен, что Хавьер с идеальными бровями не убежит от после-оргазмических объятий.
Он поморщился и вернулся в спальню. Парк сидел на кровати, держа куртку Купера на коленях. Он поигрывал с дырочками, оставленными когтями Фассера в ткани под мышкой, но не смотрел на них, а просто задумчиво уставился в огромное окно. Он провел кончиком языка по шраму на верхней губе.
Купер сел на кровать рядом с Парком и легонько коснулся его плеча. Просто скажи это, Дейтон. Что может случиться в худшем случае?
— Пар…Оливер, я действительно хочу поговорить с тобой. До того... — Он глубоко вздохнул.
— Ты обещал мне, что не пойдешь туда один, — перебил его Парк.
Купер проглотил свои слова, совершенно выбитый из колеи. Он поспешно попытался перестроиться.
— Это не то, что я... Мы уже говорили об этом, — медленно произнес он, расстроенный тем, что Парк, обычно такой внимательный к его потребностям, выбрал именно этот момент, чтобы неправильно понять его. Маленькая, испуганная часть его задавалась вопросом, было ли это намеренно. Задавался вопросом, Парк его перебил, чтобы милосердно избавить их обоих от унижения из-за безответного... интереса. — Я же говорил тебе, что видел, как Симпсон подозрительно рано закрывается. Зашел к нему потянуть время.
— Ты знал, что я еду с ордером на обыск. Тебе следовало подождать меня. Как мы и договаривались.
— Как ты говорил.
Парк, наконец, взглянул на него, нахмурив брови.
— Я и не подозревал, что у тебя проблемы с моими приказами.
Купер мгновенно вспылил.
— С твоими приказами?
— Я не имел в виду... — На лице Парка отразилось сожаление, но было уже слишком поздно.
— Так вот кто ты? Мой босс? Мой альфа? — Это был удар ниже пояса.
Как и предполагал Купер, тот вздрогнул. Парк избегал любых выражений, которые можно было бы счесть анималистичными. (прим.пер. Не знаю есть ли такое слово в русском языке, это от английского слова animal - животное) Его бывшая стая была его «семьей, от которой он отдалился». Его ежедневную потребностью в обращении он называл «пробежка». А слово на букву «а» было просто запретной зоной. И не потому, что оно было неподходящим.
Купер не был идиотом. Большую часть времени. Он видел, как другие члены «Траста» относились к Парку. Настороженное уважение. Некоторые с почтением. Другие избегали. Парк и агент Чан, в частности, старались изо всех сил не пересекаться.
— Она мне очень нравится, — объяснил Парк, когда Купер прокомментировал это, задаваясь вопросом, не было ли между ними неприязни. — Я уважаю ее. Мы оба… пара сильных личностей, и это не всегда... сочетается.
Брови Купера полезли на лоб. Эми Чан была самым невозмутимым, лишенным чувства юмора и тихим человеком, которого когда-либо встречал Купер. Она также была лучшим следователем, который у них был. Иногда все, что ей нужно было сделать, это войти в комнату, и подозреваемый начинал давать признательные показания. Должно быть, это была выдающаяся личность.
Тем не менее, с Купером она всегда была вежлива, хотя и немного сдержанна. Все сотрудники «Траста» были вежливы. Несмотря на то, что у агентов-волков было больше причин ненавидеть его, они никогда не высказывали неприязни, как это делали его коллеги-агенты «БСР». Купер как-то спросил Парка об этом, полушутя, расслабленный, оттраханный и обнаженный, лежа в постели, примерно на второй неделе их совместной работы.
— Это из-за тебя? Ты что, прилепил мне на спину что-то вроде знака «Посторонним вход воспрещен, частная собственность»?
Купер никогда не забудет выражение ужаса на лице Парка.
— Я ни разу не думал о тебе в таком ключе, — наконец резко сказал он, откатываясь от Купера и избегая его взгляда.
Купер почувствовал себя так, словно Парк ударил его кулаком.
— Верно. Конечно. Я просто пошутил. — И он вроде как пошутил.
Насчет знака.
Но это выражение отвращения, быстро замаскированное, было именно таким явным отвержением.
Это не то, что ты хотел. Не привязывайся.
Купер больше никогда не пытался упоминать или прояснять их сексуальные отношения.
До сих пор.
Он даже близко не подошел к теме, а на лице Парка снова появилось знакомое выражение ужаса. Из-за слова на букву «а»? Или потому, что Купер осмелился намекнуть, что между ними есть что-то еще, кроме работы и секса?
Купер отогнал панику и попытался отмотать все назад, отшутившись.
— Итак, если ты мой альфа, значит ли это, что я теперь в твоей стае? Медицинская страховка? Оплачиваемый отпуск?
— Нет! Конечно, нет. Ты же знаешь, мы не такие...как это, — сказал Парк, и на этот раз он не стал шутить.
Потому что он не хочет, чтобы ты ставил себя в неловкое положение, надеясь на большее.
— Нет, конечно, нет. — Горечь в голосе Купера прозвучала глухо и упала между ними, как бита, неправильно попавшая по мячу. Уродливый, слабый и мертвый удар.
Парк, должно быть, тоже это услышал, потому что, когда он заговорил снова, его голос был мягким и неуверенным.
— Ты мой напарник, Купер. Я не... Я уважаю тебя...как моего напарника. Я не думаю о тебе в этом смысле. Наши... — Парк сделал паузу, а затем жестом указал между ними. — Все остальное этого не меняет.
Обида, замешательство и разочарование - все это вырвалось наружу, желая сорваться с губ Купера. Он отложил все в сторону, чтобы разобраться с этим позже, наедине, и снова разозлился. Он всегда так делал.
— Ладно, напарник. Тогда как насчет того, чтобы отнестись с уважением к моему решению преследовать подозреваемого так, как я считаю нужным?
— Я...
— Потому что ты знаешь, что я занимаюсь этим гораздо дольше, чем ты. — Он видел, как растет разочарование Парка. Его зрачки слегка расширились, тщательно сдерживаемый зверь внутри проснулся от вопиющего неуважения.
Хорошо.
«Разозлись», подумал Купер. Он хотел, чтобы Парка обуяла такая же ярость, как и его. Ему так надоело быть тем, кто всегда теряет контроль. Быть тем, кто дрожит и валяется у ног Парка. Тот, кому приходилось убегать и прятать свои эмоции за закрытыми дверями, потому что, черт возьми, не дай бог, он поделится ими с кем-то, кто не хотел делиться с ним в ответ. Который даже сейчас пытался спрятаться за той же непроницаемо профессиональной маской, которую он надевал для всех остальных.
— Я знаю, что ты хороший агент. Я не говорил, что это не так. Но иногда... — Парк покачал головой.
— Сегодня у тебя плохо получается заканчивать предложения. Что иногда?
Глаза Парка вспыхнули, и, если возможно, его лицо стало еще более каменным.
— Я старший агент, пошел на дело, и знаешь что? И поэтому мы получили Фассера.
— Из-за этого мы получили вот это, — возразил Парк, поднимая порванный пиджак.
— Что, порванный пиджак? Он все равно был мне мал в плечах. — Купер пожал плечами так безразлично, как только мог. — Это избавит меня от похода к портному.
— Не шути так. — Парк швырнул куртку через всю комнату.
Сердце Купера бешено заколотилось. К черту все, возбуждение от удачного спора горело в его жилах. Смутно он понимал, что должен остановиться, повернуть назад, пока не совершил что-то непоправимое. Но как только он переставал злиться, появлялась обида.
— В чем дело на самом деле? Из-за того, что случилось раньше? С... — Он с трудом выговорил это имя. — С Джефферсоном? Ты действительно не доверяешь мне одному разбираться с подозреваемым? Так же, как и все остальные.
— Конечно, я доверяю, — раздраженно ответил Парк. — Дело совсем не в этом. Если я кому-то и не доверяю, так это тебе позаботиться о себе.
Купер резко остановился.
— Ладно, тебе придется мне это объяснить.
Парк посмотрел на царапины на плече Купера, а затем опустил взгляд вниз, задержавшись на четырех толстых шрамах на животе Купера, выглядывающих из-под полотенца, которые все еще были заметны более года спустя.
— Иногда я беспокоюсь, что ты недостаточно осторожен. Как будто тебе нужно что-то доказать или, — Парк нежно взял Купера за руку и сжал, — как будто тебе все равно, что может случиться.
Купер моргнул, настолько потрясенный, что его гнев на мгновение испарился, словно облако, закрывшее солнце.
— Ты думаешь, я что, пытаюсь покончить с собой?
— Нет. Я этого не говорил, — твердо сказал Парк.
— Но ты считаешь, что я иду на неоправданный риск. Ты считаешь, что я не веду себя должным образом в полевых условиях. — Купер заколебался, но на этот раз Парк не стал спорить. — Похоже, ты не уважаешь меня как агента.
Парк покачал головой и погладил Купера по руке большим пальцем.
— Нет, я уважаю. Я просто хочу защитить тебя.
Купер тихо рассмеялся, расстроенный тем, что Парк заигрывает с линией, которую он сам провел всего пять минут назад.
— Но работает не так. Мы напарники, помнишь? Просто напарники. Мне не нужно, чтобы ты защищал меня. Мне не нужно, чтобы ты беспокоился обо мне и кормил меня. Я взрослый мужчина. Ты мне не нужен.
У Купера перехватило дыхание, когда он произнес последние слова. Но было уже слишком поздно. Лицо Парка старательно оставалось непроницаемым. Он отпустил руку Купера.
— Парк, это не то, что я...
— Нет, я понимаю. И послушай, ты прав. Конечно. — Парк отвел взгляд. — Прости, что заставил тебя почувствовать, что я не уважаю твои способности и не доверяю им. Это никогда не входило в мои намерения.
— Оливер...
— Купер, пожалуйста. Я устал. — Парк заколебался, и Купер затаил дыхание, ожидая продолжения фразы. Устал от этого разговора? Устал терпеть это дерьмо? Устал от тебя? — Я просто хочу спать.
Ах, он немного устал. Либо так, либо он передумал. Потому что, знаете ли, некоторые люди на самом деле думают, прежде чем говорить, чтобы не обидеть других. Парк быстро разделся, разбросав одежду по комнате с нехарактерной для него небрежностью.
— Можно мне... — Купер даже не хотел спрашивать, потому что не хотел, чтобы ему отказали. Он прочистил горло. — Можно мне остаться?
— Конечно, — ответил Парк. Слова были успокаивающими, но тон был ровным, и он даже не взглянул на Купера, когда говорил, занятый тем, что забирался под одеяло.
Купер устроился рядом с ним, не прикасаясь, и выключил свет.
Из-за внезапной темноты комната, как ни странно, стала казаться менее уютной, чем раньше. Свет и тени от дороги вторглись в пространство и заплясали на потолке. Сквозь стены время от времени доносились голоса людей из других номеров. Купер почувствовал себя беззащитным и одиноким. Он хотел потянуться к Парку, чтобы убедиться в этой связи, в том, что она все еще... здесь. Но потенциальная боль от того, что Парк отстранится от прикосновения или, боже, просто отвергнет его, намного перевешивала слегка тошнотворное ощущение того, что от него отгораживаются.
Купер осторожно просунул руку в пространство между ними на кровати и некоторое время наблюдал за своими пальцами, играющими с простыней. Затем он из-под опущенных ресниц стал изучать профиль Парка. Его губы выглядели мягкими и расслабленными, Куперу захотелось провести по ним пальцами. Глаза Парка были все еще открыты, но не сфокусированы, он бодрствовал, но на самом деле был не здесь. Очевидно, он был погружен в мысли, о которых Купер мог только догадываться, но которые не казались приятными.
Страх перед тем, что могли означать эти мысли, заставил Купера убрать руку между ними, повернуться спиной к Парку. Он слегка свернулся калачиком и не осмеливался пошевелиться до утра.
