Глава девятая
28 марта 2025 г., 23:45
Купер пытался привести свой галстук в порядок, когда услышал, как Парк вернулся из душа. У них оставалось еще около часа до возвращения Эда и Дина, затем они все вместе пораньше отправятся на вечеринку, чтобы помочь с подготовкой, но Купер хотел одеться сейчас. Не дай бог, его отец увидит, как он колеблется какую рубашку надеть, и набросится на него за излишнюю суетливость.
— Ты выглядишь очень хорошо, — сказал Парк, стоя в дверях.
— Ммм, может быть, если я завяжу его правильно, это будет правдой. Я каждый день завязываю галстук. Ты видел, как я каждый день завязываю галстук, так почему, черт возьми, я не могу завязать этот галстук сейчас? — он стащил его, и начал сначала.
— Нервничаешь?
— С какой стати? Не меня сегодня связывают по рукам и ногам.
— Ты думаешь, вступление в брак, значит, дать себя связать по рукам и ногам?
— О, нет. Думаю, нет. Во всяком случае, не для Дина. — Позади него Парк пересек комнату. — Э-э, что на тебе надето?
Парк посмотрел на свое длинное, мускулистое тело, обнаженное тело, если не считать полотенца.
— Слишком много?
— Да, ты слишком нарядно одет.
Парк улыбнулся и бросил в него полотенцем, которое ударившись об Купера, упало к его ногам.
— Так лучше?
— Хм, — промычал Купер, наблюдая, как отражение Парка приближается, впитывая его черты и ракурсы, пока Парк не оказался прямо за его спиной.
— Тебе нужна помощь?
Парк протянул руку, осторожно взял у него концы галстука и начал медленно завязывать, его пальцы были такими легкими и проворными, что едва касались впадинки у шеи Купера.
— Вот так. — Он затянул галстук, затем разгладил его. Его ладонь продолжила движение вниз по животу Купера, заставляя шрамы покалывать, и остановилась на пряжке ремня. — Ну как тебе?
— Выпендриваешься. — Купер опустил голову назад на плечо Парку, который все еще был немного влажным и теплым после душа. — Знаешь, увидев тебя здесь, в моей старой спальне, одетого вот так, или раздетого вот так, я начинал вспоминать молодого Купера. Купер-подросток пришел бы в ужас.
Парк фыркнул.
— Серьезно, ты так сильно напоминаешь мне мою любимую фантазию, что я немного переживаю, что через минуту проснусь и снова буду шестнадцатилетним, несчастным и невыносимо возбужденным.
— Тогда, наверное, стоит извлечь из этого максимум пользы, пока есть возможность. — Парк прижался носом к волосам Купера и вдохнул. — Расскажи про свою фантазию?
Он взволнованно сглотнул.
— О, сплошная классика. Высокий, темноволосый и красивый незнакомец появился в моей маленькой спальне, чтобы тайно соблазнить меня.
— Незнакомец? — Парк начал медленно, почти рассеянно расстегивать ремень Купера. — И ты просто разрешил ему остаться?
— Ну, видишь ли, у него есть одна проблема. Непреодолимое желание, которое могу удовлетворить только я. У меня просто не хватает духу отказать ему.
— Какая гуманность. — Парк расстегнул молнию на брюках и легким движением спустил их вниз по ногам Купера.
— Да, я такой. Абсолютно бескорыстный, — согласился он, и голос его дрогнул, когда Парк прошелся пальцами по его бедрам, по выпуклости в нижнем белье и зацепился за пояс.
— Итак, этот парень появляется в твоей спальне, рассказывает тебе о своей проблеме и просит твоей помощи.
— Нет, нет. Он требует. Он груб со мной. Говорит, что я должен делать то, что он говорит. И я соглашаюсь, потому что действительно хочу, чтобы он использовал меня, как ему заблагорассудится, но не хочу этого признавать.
Парк встретился с ним взглядом в зеркале и приподнял бровь.
— Что? Я сказал, что меня соблазнил незнакомец, а не Фрейд. Подростку Куперу нужно было кое с чем разобраться, ясно?
— Хм. Это совсем на тебя не похоже, — непринужденно произнес Парк, легко целуя того в шею, затем медленно присев, стянул нижнее белье до лодыжек.
Купер улыбнулся. По этой причине секс с Парком был таким приятным. Парк понимал, что кинк (прим.пер. помните я писала раньше про кинки, ну, вот он во всей красе) развивается дальше, и Парк не пытался давить на Купера, требуя объяснять почему он хочет того, чего хочет, и когда. Он просто обращал внимание, читал его желания и подстраивался под настроение Купера. В то время как Купер, в свою очередь, радостно кувыркался с Парком.
Он чувствовал дыхание Парка на тыльной стороне своего бедра, прямо под краем рубашки, которая все еще была на нем. Парк пальцами скользил вверх и вниз по внутренней стороне его ног.
— Ты дрожишь. — Он встал и поцеловал Купера в ухо. — Тебе нужно держаться за что-то, например, за комод.
Купер тут же опустил руки, слегка наклонившись, и Парк отступил на шаг. В зеркале Купер увидел себя в рубашке и идеально повязанном галстуке, и больше ничего, в то время как Парк обошел вокруг него, рассматривая Купера так, словно тот был выставлен на всеобщее обозрение. Обнаженный, он двигался так странно изящно и бесшумно, что это никак не вязалось с размерами его тела, и в нем было что-то почти дикое, грубое и необузданное. Купер вздрогнул, и задумчивый взгляд Парка сменился мягкой улыбкой.
— Ты собираешься довести меня взглядом до оргазма или как? — нетерпеливо огрызнулся Купер, затем вздрогнул, когда Парк шлепнул его по заднице, не так сильно, чтобы причинить боль, но достаточно сильно, чтобы по коже побежали мурашки и ягодицу обдало жаром.
— Возможно, именно этого я и хочу. — Парк погладил покрасневшую кожу прямо под рубашкой, затем снова шлепнул его по тому же месту, на этот раз сильнее. Парк снова встретился с ним взглядом в зеркале, чтобы убедиться, что это именно то, чего хотел Купер. — Хорошо?
— Да, пожалуйста, — прошептал Купер и захныкал, когда Парк снова опустил руку с грязным шлеп. Он почувствовал, как его рубашка слегка задралась, и прикосновение воздуха к заднице отвлекло его на мгновение, прежде чем рука Парка опустилась на его другую ягодицу, один, два, три раза, затем снова опустилась, пока все, на чем Купер мог сосредоточиться, - как горела его кожа, как покалывала от резких прикосновений Парка, и каким твердым был его член.
— Теперь ты будешь делать то, что я скажу?
Купер кивнул, и Парк нежно обхватил его ягодицы прохладными ладонями.
— Хорошо. Замри. — Он достал из сумки презерватив и смазку, пока Купер наблюдал за ним в зеркало.
— Что ты собираешься со мной сделать?
— Все, что я захочу. — Скользкие пальцы Парка массировали его вход, расслабляя мышцы. — Ты собираешься впустить меня или мне отшлепать тебя еще раз?
Купер застонал, развел ноги так широко, как только мог, поскольку брюки все еще были спущены до лодыжек, и наклонился еще ниже, упершись щекой об комод. Парк медленно скользнул пальцем внутрь него, дразня и проверяя, в то время как другой рукой погладил спину Купера и добрался до галстука. Он накрутил конец на свою кисть, и потянул за галстук, словно за поводок.
Он потянул еще раз.
— Теперь двигайся.
Купер начал раскачиваться взад-вперед, трахая себя пальцами Парка.
— Быстрее, — потребовал Парк, и Купер немедленно подчинился. — Так хочешь угодить. Ты будешь очень хорошим трахом, не так ли?
Купер задохнулся, прислонившись к поверхности комода, и почувствовал, как галстук снова стягивают у основания шеи, два настойчивых рывка.
— Посмотри вверх, — приказал Парк. — Смотри на себя.
Он поднял голову, чувствуя себя одурманенным, и уставился в зеркало на свое отражение. Он выглядел будто под кайфом. Рубашка и волосы были мокрыми от пота. Губы были приоткрыты, он тяжело дышал, а веки были тяжелыми, почти закрытыми.
— Ты прекрасен, — сказал Парк, а затем тихо добавил про себя: — Такой красивый.
Купер почувствовал, как по коже пробежала волна удовольствия, согревая его изнутри. Нет, это было даже ярче, чем удовольствие. Это была радость, чистая и незамысловатая, она озаряла его, стирала тени, сжигала скрученные узлы беспокойства и страха, как сухой трут. Он почти ожидал увидеть себя охваченным пламенем прямо здесь, в зеркале.
Парк вытащил пальцы, и Купер прикусил губу, чтобы не застонать от внезапной пустоты. Он повернул голову, наблюдая, как Парк натягивает презерватив и смазывает себя еще большим количеством смазки. Парк провел другой рукой по голове Купера, убирая влажные пряди волос с его глаз, и лениво погладил себя, демонстрируя при этом себя.
— Ты видишь что-то, что тебе нравится?
Купер кивнул, в горле у него пересохло.
— Знаешь, куда направится мой член?
— Внутрь меня. — Его голос был смущающе хриплым, почти дрожащим. Он пару раз сглотнул.
— Ты сразу понял. Значит, ты собираешься расслабить свою упругую задницу и хорошо позаботиться о моем члене? — спросил Парк, и Купер снова кивнул. — Ты тоже этого хочешь? Все в порядке, ты можешь это признать. Я никому не расскажу, с какой легкостью ты прогнулся под незнакомца и попросил его член.
Бедра Купера непроизвольно изогнулись, и он застонал.
— Мне нужно услышать это от тебя, — хрипло произнес Парк. — Скажи мне, чего ты хочешь сейчас.
— Как следует позаботиться о тебе, — прошептал Купер. —Почувствовать тебя внутри себя.
Парк занял позицию у задницы Купера.
— И что ты должен сказать?
— Пожалуйста! — Закричал Купер, его голос сорвался, когда Парк толкнулся в него.
Все, что Купер мог ощутить на мгновение, - это сильный ожог и возмутительное давление, прежде чем его тело сдалось, и ощущения изменились, сначала от вторжения к глубокому, пульсирующему удовлетворению, а затем к непреодолимому желанию двигаться. Он снова попытался отклониться назад, но рука Парка удержала его на месте.
— Оливер, — взмолился он. — Мне нужно, чтобы ты трахнул меня.
Парк снова взялся за галстук и подтянул его прямо под подбородком Купера.
— Я трахну. Когда захочу. Во-первых, тебе нужно держаться покрепче.
Купер снова ухватился за края комода и посмотрел в зеркало мимо своего отражения. Его пульс участился. Парк пристально смотрел вниз, туда, где соединялись их тела, его глаза были огромными и отливали золотом, но в них не было ничего агрессивного. Вместо этого он выглядел почти растерянным, неуверенным и нежным.
Купер снова почувствовал напряжение, на этот раз в груди. У него возникло странное желание на мгновение выйти из ролевой игры, повернуться, прижаться губами к губам Парка и рассмеяться. Это было слишком абсурдно - вернуться в эту комнату и переписывать свою историю здесь. Все это было слишком хорошо. Настолько хорошо, что больше не мог сдерживать в себе, из его горла вырвалось наружу, потом он заулыбался, как идиот.
Парк вопросительно посмотрел на него в зеркало, проверяя.
Купер покачал головой, боясь снова открыть рот и удивиться тому, какие еще признания вырвутся наружу. Он сжался вокруг члена Парка и бросил на него свой самый умоляющий взгляд.
— Пожалуйста. Возьми меня. Используй меня.
Парк грубо провел пальцем по губам Купера, как будто ему просто нужно было прикоснуться, а затем начал двигаться. Сначала медленные, долгие толчки, которые постепенно перешли в изнуряющий ритм. Купер опускался все ниже, пока он не распластался по дереву, мышцы его задрожали, а комод бился о стену снова и снова.
Купер задыхался и умолял, напряжение в его теле быстро нарастало, когда Парк резко остановился. Купер был готов обернуться и рявкнуть на того, настолько он был раздражен, но, когда он оторвал лицо от комода, чтобы пожаловаться, отражение Парка не выглядело дразнящим. На самом деле он просто смотрел в пространство и хмурился.
— Что? В чем дело? — спросил Купер, прежде чем тоже услышал. Снаружи, со стороны подъездной дорожки, донесся звук открывающейся дверцы машины. Купер издал звук, в котором смешались гнев, беспокойство и возбуждение, и внимание Парка снова переключилось на него.
Парк посмотрел на него мгновение, затем схватил за горло и прошептал на ухо:
— Если хочешь остановиться, ущипни меня.
Рука, обхватившая Купера за талию, напряглась, удерживая его на месте, а рука, сжимавшая его горло, поднялась и закрыла ему рот.
Купер не ожидал такого всплеска возбуждения, который почти болезненно пронзил его яйца, и застонал, почувствовав вкус потной ладони Парка.
— Ш-ш-ш. Ради меня ты должен вести себя тихо, — пробормотал Парк, затем подался бедрами вперед и продолжил медленно трахать его.
Купер зажмурился. Ему следовало испугаться или, по крайней мере, его возбуждение должно было спать, но вместо этого он чувствовал себя странно могущественным, настоящим, и несмотря на то, что Парк зажимал ему рот и удерживал его, он чувствовал себя свободным. Трахаться с этим мужчиной, быть оттраханным этим мужчиной, осознавать все грани его желаний в этой комнате, которая была свидетелем многих лет сомнений и самобичевания, было похоже на месть. Нет, лучше — на правосудие.
Снаружи послышался звук хлопнувшей дверцы машины, и Парк ускорился. Он взял в руку член Купера.
— Посмотри, какой ты хороший трах, — прошептал Парк, поглаживая член Купера в такт своим покачивающимся бедрам. Он крепче прижал ладонь ко рту Купера. — Ты был милым и тихим, и принимал мой член так, словно был создан для него.
Купер почувствовал, как его тело содрогнулось, а яйца напряглись, когда он оказался на грани оргазма. Внизу открылась входная дверь, и до него донеслись приглушенные голоса.
Он укусил Парка за ладонь и услышал, как тот зашипел.
— Если ты будешь вести себя очень-очень хорошо, я поставлю тебя на колени и буду смазывать твою прелестную попку своей спермой, пока...
Купер бесконтрольно дергался, тяжело выдыхая под пальцами, и освобождая себя снова и снова, выстреливая на руку Парка и на его собственную рубашку.
Его мышцы не выдержали, и он рухнул навзничь, поддерживаемый только руками Парка. Или это они его удерживали? Он парил, лишь смутно осознавая, что Парк вытащил член из него и осторожно опустил его на пол. Он вздрогнул, когда ковер коснулся нежной кожи его задницы, и неприятная царапина немного привела его в чувство.
Купер с трудом открыл глаза и посмотрел на Парка, стоящего на коленях рядом с ним, выражение его лица было странным, а глаза по-прежнему широко раскрытыми и золотистыми. Он снял презерватив и начал ласкать себя. Купер лениво перекатился на живот и слегка приподнял бедра, позволив своей испачканной рубашке соскользнуть вверх и обнажить часть его тела. Он услышал резкий вдох Парка и через несколько секунд почувствовал, как тот кончил ему на задницу.
Купер слушал, как замедляется его сердцебиение. Это биение и эндорфины на некоторое время погрузили его в медитативное состояние. В конце концов, он оглянулся через плечо.
— Ты все еще здесь, — прошептал Купер, его одурманенный сексом мозг был наполовину сбит с толку, почему его фантазия не покинул его после оргазма, и наполовину доволен.
Улыбка Парка была кривой. Он наклонился и поцеловал Купера в губы.
— Что я могу сказать, мне тяжело расставаться с тобой. — Выражение его лица сменилось на озабоченное, затем на его лице снова появилась улыбка. — Сожалею за твой будущий счет из химчистки.
Купер опустил взгляд на свою рубашку, покрытую пятнами пота и спермы, и театрально застонал, но в душе он не был расстроен. Ни капельки.
Любой счет из будет ничтожно малым.
* * *
— Я думала, ты научишься танцевать. Но ты по-прежнему танцуешь хуже всех. Купер поморщился и посмотрел на блестящие туфли Софи. — Прости, я опять на тебя наступил? — Тебе пришлось бы оторвать ноги от пола, чтобы наступить на мои. Хорошо, что я поменялась партнерами, — добавила Софи. Она оглядела зал и улыбнулась. Купер обернулся и увидел, как Дин танцует дикий и совершенно необычный свинг с визжащей Кайлой. — Ну, по крайней мере, совсем чуть-чуть. — Он счастлив с тобой, — поделился Купер. — Это чувство взаимно. — Она не слишком нежно подтолкнула Купера, они начали двигаться по танцполу, а не топтаться на месте. Это все еще не было похоже на танец, но даже он должен был признать, что выглядело уже лучше. Купер с радостью позволил Софи вести и оглядел зал. Они арендовали большой банкетный зал в местной гостинице. Там было просто, элегантно и многолюдно. Группы людей, многих из которых он знал, но не мог назвать по именам, расположились по всему банкетному залу, болтали и смеялись. Еще больше людей, которых Купер еще не видел, высыпало на пологий задний двор, он мог слышать, как дети играют под присмотром родителей. Внутри, открытый бар убедил не одну пару занять позиции в центре зала на импровизированной танцплощадке. На его вкус, было немного многолюдно, но Дин и Софи были общительными и все их любили, и, казалось, совершенно непринужденно общались со всеми незнакомыми людьми, с которыми, как они думали, могли бы поладить. Ему стало интересно, сколько из этих людей, в процессе знакомства, сплетничали о теле на заднем дворе. — Он там, с Рамоном. Купер отвлекся от своих мыслей и, проследив за жестом Софи, увидел Парка, сидящего с парой самых старых друзей Эда. Отца Купера нигде не было видно. — Извини, — сказала Софи с озорным видом. — Я думала, ты искал Оливера. Дин сказал, что ты только что принял душ, когда они вернулись домой. Чем вы двое занимались весь день? — Работали, — покраснев, ответил Купер. — Большую часть времени. — В таком случае, не слушай, что говорит твой отец… Ты определенно нашел работу своей мечты. И у нее есть отличные преимущества. Преимущества, которые особенно хорошо смотрятся в тех джинсах. — Она подмигнула. — Я полагаю, Дин разговаривал с тобой об этом сегодня. — Не сердись. Я провела большую часть дня допрашивая его. Честно говоря, не знаю, какую тактику ведения допроса вы используете в Вашингтоне, но, если вам когда-нибудь понадобятся какие-нибудь советы, позвоните мне. — Я не сержусь. Я... просто... для нас с Парком это странное время, так что, в довершение всего, это много значит. Софи внимательно посмотрела на него. — Ты хочешь поговорить об этом? Как твоя бывшая, я обладаю непревзойденным пониманием твоего сердца и души. Или, если хочешь, я могу достать старую бумажную гадалку. Назови цифру, и я отвечу на любой вопрос о ваших отношениях, который ты захочешь задать. Купер рассмеялся. — У нас действительно отношения? Потому что это мой главный вопрос. Софи изумилась. — Я думала, ты... неважно. Тут я вам ничем не могу помочь. Нам нужно пустить в ход тяжелую артиллерию — обратитесь к спиритической доске. — Честно говоря, возможно, потребуется какая-то сверхъестественная помощь, — сказал он. — Что такого есть в мужчинах из семьи Дейтон, что они так неохотно говорят о своих чувствах? — Софи вздохнула. — Все тяжело. — Эй, у Дина, кажется, все в порядке. Он только и говорил о своих чувствах сегодня утром. — Ты знаешь, сколько мы работали, чтобы довести его до этого состояния? Я настояла, чтобы он начал с кем-нибудь говорить, прежде чем мы станем жить вместе, потому что я не хочу, чтобы мой ребенок рос с мыслью, что мужчинам не позволено быть уязвимыми. — Что ж, это работает, — сказал Купер. — Он теперь котенок. — Но ему все равно тяжело, — откровенно призналась Софи. — Единственная причина, по которой сегодня утром это могло показаться, что ему дается все легко, потому что он очень беспокоится о тебе. Купер вопросительно приподнял бровь. — Он рассказал мне о твоих шрамах. — Господи, — пробормотал он. — К какому врачу он обращается, когда становится слишком разговорчивым и открытым? — Так, как он их описал... Купер, я знаю, что это не просто поверхностная рана. К тому же, я заметила, как ты нарезал себе еду за ужином. Несколько маленьких кусочков, тщательно пережевывал. Это рекомендуется тем, у кого отсутствует часть желудка. Купер перестал танцевать. — Ты сильно похудел, и у тебя потрескались ногти, что свидетельствует о раннем или незначительном недоедании. — Господи, Нэнси Дрю. Софи была не в настроении шутить. — Ты не хочешь рассказывать об этом Дину или своему отцу, хорошо, но, если ты хочешь с кем-то поговорить, не забывай, что мы все еще друзья. Он выдохнул. Было сложнее отмахнуться от таких слов. Более того, он не хотел, чтобы они перестали быть друзьями. Он снова начал танцевать, и Софи последовала его примеру. Они уже прошли половину круга, когда Купер сказал: — На самом деле, это был мой тонкий кишечник. Я потерял около шести с половиной футов. Софи просто кивнула, как будто ожидала. Так было легче продолжать разговор. — Какое-то время было плохо. Но сейчас я привыкаю. Я... заново изучаю потребности своего организма, — добавил он, используя фразу, которая понравилась бы его врачу-гастроэнтерологу. — Хорошо, — сказала она. Ни удивления, ни жалости, просто спокойное принятие фактов. Возможно, у него был свой типаж, подумал Купер. Возможно, все лучшие люди, с которыми он встречался, были невозмутимыми. Он не обязательно нуждался в этой силе в своей жизни, но будь он проклят, если его не тянуло к ней. Купер вздохнул, чувствуя себя легче, чем когда-либо. — Спасибо. — Это было немного. Он почти ничего не сказал, но просто знать, что есть кто-то, кому он может рассказать чуть больше, было достаточно. Инстинктивно он оглянулся на Парка, которого было трудно не заметить даже в такой толпе, и который, несомненно, был одним из самых ярких мужчин в зале. Высокий и широкоплечий, в темных джинсах, футболке и блейзере, он наклонился и, прищурившись, внимательно рассматривал что-то, что Рамон показывал ему на своем телефоне. Купер улыбнулся. Несмотря на все свои сверхспособности, Парк по-прежнему отказывался брать с собой очки для чтения на людях. — Парк хочет помочь, — сказал он Софи. — С моим выздоровлением. Не понимаю, почему мне так тяжело это принять. Парк внезапно поднял на него глаза, как будто услышал свое имя. Он улыбнулся Куперу, осторожно, вопросительно. — Ты можешь не хотеть помощи. Только потому, что у кого-то добрые намерения, это не значит, что ты должен чувствовать себя обязанным принять ее. Или чувствовать себя виноватым из-за того, что не хочешь чужой помощи. — Да, — сказал Купер, все еще глядя в другой конец зала. — Просто… Внезапно голова Парка дернулась вправо, и он, нахмурившись, уставился на что-то в другом конце помещения. Купер проследил за его взглядом и остановился. — Какого черта. Софи обернулась. — Что случилось? Кто эти люди рядом с Эдом? — Неприятности, — коротко бросил Купер и зашагал через зал, обходя танцующие пары, а Софи спешила у него за спиной. — Агент Праймеллс, агент Джун, что вы здесь делаете? — Мистер Дейтон, у нас частный разговор, — оборвал его Праймеллс, и в выражении его лица было что-то удовлетворенное. Как будто он ожидал, что Купер бросится на него с кулаками. Беспечный сын, который, несомненно, только усугубит положение своего отца. — Забавно, — сказала Софи, делая шаг вперед. — Потому что это частная вечеринка. Знаю, что у Дина много друзей, но я не помню, чтобы видела ваши имена в списке приглашенных. — Мисс Оделл... — начал Праймеллс. — Доктор Оделл, — поправил Купер. — Папа, что происходит? Эд не смотрел ему в глаза. В старом костюме, который он надевал только на похороны, он выглядел помятым и маленьким, чем обычно, и в воздухе чувствовался едва заметный запах нафталина. — Все в порядке. У них просто были дополнительные вопросы. Ничего страшного. — Ничего такого, что не могло бы подождать до завтра? — чопорно спросила Софи. — Мэм, это расследование убийства. Мне жаль, что его нельзя перенести на более удобное время из-за вечеринки, — сухо ответил Праймеллс. Купер стиснул зубы. — Да, конечно, каждый агент знает, что первые двадцать четыре часа очень важны. О, нет, подождите, это первые двадцать четыре часа или года? — Что ж, конечно, интересно узнать мнение «БСР» о нераскрытых делах. Полагаю, у вас, ребята, есть срок давности для... — Праймеллс замолчал, и в его усмешке промелькнуло раздражение, когда он посмотрел куда-то поверх плеча Купера. Куперу не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто к ним присоединился. — Простите, что я опоздал, — непринужденно произнес Парк. — Это мой первый конкурс «У кого член длиннее». Не знал, когда закончится вступительная часть. — Мистер... Парк, не так ли? Я не удивлен увидев вас. Но, как я только что сказал вашему другу, мы здесь, чтобы поговорить только со старшим мистером Дейтоном. — Вы хотя бы разговаривали с другими подозреваемыми или просто потратили весь день, пытаясь раскопать что-нибудь против моего отца? Потому что вы ничего не найдете. И то, что вы пришли сюда, пытаясь поставить его в неловкое положение, тоже ни к чему не приведет. Заговорила Джун. — В отличие от вас и вашего продуктивного дня, вы имеете в виду? Вы должны знать, что мы уже проинформировали ваше начальство о том, что два ее агента вмешиваются в текущее расследование. Вот дерьмо. Купер не осмеливался взглянуть на Парка. Он был удивлен, что от Сантьяго до сих пор ничего не слышно. Она, вероятно, ждала неминуемого взрыва. Либо так, либо она просто потихоньку готовит его документы на увольнение. Хотя он не удивился бы, если бы оказалось, что у нее есть возможность нанести удар и по нему тоже. Но Парк этого не заслуживал. Разочарованный Купер огрызнулся: — Я не вижу особого повода для вмешательства в расследование. Если бы вы проводили собственное расследование, вы бы знали, что Хардвик разозлил многих людей. Его репортаж о скандале в конкурсе «Девушки из Долины». Его коллекция фотографий Роуз Догерти. — Обрывки возможных мотивов, на которые они потратили весь день, теперь казались унизительно слабыми. Праймеллс и Джун обменялись удивленными взглядами. — Вы думаете, кто-то убил мистера Хардвика из-за конкурса красоты? — спросила она. — Скажите, у кого-нибудь из этих врагов, на которых вы намекаете, была физическая стычка с жертвой незадолго до его исчезновения? — О чем вы говорите? — Мистер Дейтон, вы напали на Алекса Хардвика? Купер рассмеялся. — Что? Кто вам это сказал? Мой отец никогда бы не ударил кого... Эд с потрясенным видом качал головой, глядя на него. — Папа? — Мистер Дейтон, повторяю, мы, конечно, можем продолжить беседу здесь, но, возможно, вы предпочли бы, чтобы мы закончили этот разговор в участке. Кровь отхлынула от лица Купера, когда он представил, как его отца, бывшего шерифа Дейтона, допрашивают в его собственном старом здании. Он уже видел поражение и стыд, появляющихся в глазах отца. — Нет. — Мистер Дейтон… — Мой отец арестован? — Купер! — Выругался Эд, наконец обретя дар речи. —Хватит. Я не хочу, чтобы ты еще больше вмешивался. Ты и так уже достаточно сделал. Что, черт возьми, это должно означать? — Я действительно вышел из себя и ударил Хардвика. Я должен был сказать об этом вчера, согласен. Я не против поехать в участок, чтобы прояснить все вопросы. Уверен, что скоро все уладится. — Его голос был до боли ровным. Это был его дежурный голос, которым он успокаивал свидетелей, впадающих в истерику. Эд посмотрел на Софи. — Сожалею об этом. Я не хотел... — Он покачал головой и, не глядя на Купера, пошел прочь, а Праймеллс и Джун последовали за ним. — Я не верю ему. — Купер смотрел, как они выходят из банкетного зала. — Да, почему этот агент ненавидит тебя? И что это за межведомственное соперничество, — спросила Софи. — Я имею в виду, я ему не верю. Моему папе. Почему он просто так сдался? И я не могу поверить, что он кого-то ударил. Я должен пойти за ними. — Ни за что. — Софи положила руку на плечо Купера, удерживая его. — Не обижайся, но сейчас, думаю, ты только разозлишь их еще больше. Давай я найду Дина, и мы поедем в участок. — Это вечеринка по случаю твоей помолвки, — запротестовал Купер. — Тебе лучше остаться здесь. Послушай, они застали меня врасплох, но я могу быть профессионалом. Оставайся здесь, а я пойду. — Я не... — Она замолчала, глядя через плечо Купера. — Эй, ты в порядке? Он повернулся к тому, что привлекло внимание Софи. Лицо Парка было мокрым от пота, а его обычно светло-коричневая кожа выглядела бескровной, почти пепельной. Под его глазами начали образовываться темные круги, которых не было несколько минут назад. Купер инстинктивно протянул руку и провел по одному из них большим пальцем. — Я в порядке. — Парк мягко оттолкнул его руку. — Нет, ты не в порядке. Оливер, ты дрожишь, — Софи схватила его за запястье и стала щупать пульс. — Учащенное сердцебиение. Тебе следует присесть. Глаза Парка закрылись, и он пару раз облизнул губы. — Мне нужно всего лишь мгновение. — Он качнулся вперед, и Купер подхватил его, на миллисекунду ощутив всю тяжесть его тела, прежде чем Парк снова выпрямился. — Извини, меня все еще немного укачивает. — Конечно, морская болезнь с запоздалым началом, в этом есть смысл, — бодро сказала Софи, когда Парк начал заваливаться назад. Купер схватил его за руку. — Что с ним не так? — Понятия не имею. — Ты же врач. — Я врач—зоотехник. Это немного другое, и я официально исключаю сердечный приступ. — Она протянула руку и приподняла одно веко Парка, на мгновение приоткрыв его золотистый волчий глаз, прежде чем он отпрянул от них обоих, вырываясь из рук Купера. — Ого, эй, — сказала Софи. — Полегче. — Мне не нравятся такие медицинские маневры, — натянуто произнес Парк, крепко зажмурившись. — Никто из моих пациентов никогда не жаловался. У тебя безумно расширенные зрачки. — Она нахмурилась. —Ты что-то принял? Парк покачал головой и агрессивно потер лицо руками. — Ты принял «Драмамин». На яхте, помнишь? — Купер посмотрел на Софи. — Кто знает какой у него срок годности? Если Дин, черт, отравил моего бойфренда, клянусь богом, я его убью. Как ты думаешь, у него какая-то аллергическая реакция? — Нет. — Парк, казалось, взял себя в руки, его взгляд снова стал вполне человеческим, и он неуверенно выпрямился. — У меня просто немного закружилась голова. Со мной все будет в порядке. Иди за Эдом. Я пойду с тобой. — Он сделал шаг вперед, глубоко вздохнул, затем наклонился и положил руки на колени. — Через минуту. — Я не... — Желание последовать за отцом и устроить сцену в участке исчезло, уступив место беспокойству за Парка. Он не хотел оставлять его одного. Купер никогда не видел его таким, таким нездоровым. Он выглядел еще хуже, чем утром на яхте. Неужели это действительно был какой-то запоздалый эффект от морской болезни? Но нет, всего несколько минут назад с ним все было в порядке. Не говоря уже про весь день. — Внизу есть туалет. — Голос Софи звучал мягко, но властно. — Отведи его туда, усади и плесни ему в лицо немного воды. Я поговорю с Дином, и мы поедем в участок. Кайла может остаться на ночь дома с моими родителями. — Она сжала руку Купера. — Мы что-нибудь придумаем. Купер кивнул, снова радуясь тому, что Софи была не из тех, кто впадает в панику. — Спасибо. Прости меня. Позвони мне, когда что-нибудь узнаешь. — Конечно. — Она быстро поцеловала его в щеку. — Позаботься о нем. — И ушла искать Дина. — Пойдем. — Он вытащил не протестующего Парка из зала, и его молчаливое согласие встревожило его еще больше. Купер повел его вниз по лестнице в туалет, затем включил воду и проверил температуру воды. — Вот. Поверни голову сюда, хорошо? Оливер? Парк прислонился к стене туалета, его глаза снова были закрыты. Он тяжело дышал, как будто ему было больно. — В чем дело? У тебя снова кружится голова? — Купер дотронулся тыльной стороной ладони до лба Парка. Прежде чем их кожа соприкоснулась, Парк рукой крепко обхватил его за предплечье. Его зубы, более острые, чем обычно, задели тонкую кожу запястья Купера, а глаза были открыты и выпучены, белки едва виднелись в уголках. Купер почувствовал, как у него по спине пробежало что-то — страх, возбуждение, неизведанное ранее сочетание того и другого, — прежде чем Парк отпустил его запястье и отвернулся так быстро, что только легкая боль и влажное ощущение слюны на коже доказывали, что его рот касался кожи Купера. — Извини, — беззвучно произнес Парк одними губами. Рука Купера замерла в воздухе на мгновение, прежде чем он осторожно протянул руку на пару дюймов выше и коснулся лба Парка. — Ты весь горишь. Парк покачал головой вправо-влево. Купер коснулся его волос, а затем в шутку почесал его за ухом. Парк что-то промычал и прижался носом к его запястью. — От тебя приятно пахнет. — Он лизнул то же место. — Приятный вкус. — Он начал двигаться вверх по руке Купера. — Парк. Оливер, серьезно? Это не головокружение. Мне нужно проверить твой напиток на рофл, или кто-то брызнул тебе в глаз цветком Купидона? Парк уже уткнулся лицом в подмышку Купера. Купер поежился от щекотки, странно возбуждающего ощущения. Вдруг Парк схватил его за бедра, развернул и прижал к стене. — Ммм... — успел сказать Купер, прежде чем губы Парка накрыли его и поцеловали со странным чувством отчаяния. Купер рассеянно ответил на поцелуй, в то время как в голове у него роились вопросы. Купер почувствовал, как дрожит тело Оливера, и неуверенно положил руку ему на плечо. Как только он дотронулся до него, Парк отпрянул. Он отступил на шаг, низко опустив голову, и не смотрел Куперу в глаза. — Уходи. Купер уставился на него. — Что? — Мне нужно побыть одному пару минут. Пожалуйста. — Оливер, ты явно не в порядке... — Я в порядке. Пожалуйста, просто... — Парк поднял глаза и встретился взглядом с Купером. — Я слишком много выпил. — Нет, это не так. — Я буду в порядке через пару минут, но не сейчас, когда ты меня отвлекаешь. Пожалуйста, Купер. Доверься мне. Просто... доверься мне. Купер долго смотрел на него. Он не хотел оставлять Парка одного, но после разговора с Софи почувствовал противоречивые чувства по поводу того, как он хотел, чтобы Парк уважал его границы, когда дело касается ухода за собой. Было ли это то же самое? Он понятия не имел. Он понятия не имел, что вообще происходит. Но он хотел, чтобы Парк знал, что он доверяет ему. — Ладно, хорошо. Но я буду снаружи, и, если ты упадешь в обморок и умрешь здесь, клянусь богом, я оживлю тебя и убью своими руками. — Ммм, рот в рот. — Парк кивнул головой в сторону двери. — Видишь? Ты снова отвлекаешь меня. Две минуты. Купер вышел и прислонился к стене напротив туалета, прислушиваясь к глухому удару тела Парка о пол. Почему, черт возьми, вечер прошел так неудачно? Он не знал, о чем беспокоиться больше: о том, что «ФБР» обсуждали с его отцом нападение на жертву убийства, или о том, что вечная непоколебимость Парка дала трещину, а потом и еще кое-что. Или, может быть, ему стоит зациклиться на том факте, что он назвал Парка своим парнем ранее, прямо при нем. Это было... не намеренно. Но если случится худшее и Парк спросит его об этом, он может просто списать на лихорадочный сон. — Господи, Дейтон, ну и засранец же ты, — пробормотал Купер себе под нос. Он услышал голоса, доносящиеся с лестницы, и мгновение спустя появился Стивен Догерти, держа за руку маленького мальчика лет пяти-шести. — Купер? Это действительно ты? — Стивен, привет. Я не видел тебя наверху. — Мы только что отошли от довольно напряженной битвы за захват флага на улице. Перерыв в уборную. — Стивен подмигнул. Купер рассмеялся. Старый друг его брата был таким же великаном-переростком, каким Купер видел его в последний раз на выпускном вечере Дина. Он был высоким и широкоплечим, с грубоватыми чертами лица, заметно рыжими волосами и множеством веснушек на разных стадиях увядания. Это было лицо, знакомое Куперу так же хорошо, как лица его собственной семьи, за исключением привычного семейного багажа прошлого, и, увидев его сейчас, он немного успокоился. Когда-то в детстве Купер виделся со Стивеном каждый божий день. Маргарет Догерти была не самым общительным человеком. Он не был уверен, было ли это прямым следствием потери дочери или давней проблемы с психическим здоровьем, но в результате Стивен проводил много времени в доме Дейтонов. В основном, намеренно. Эд был не из тех, кто поносит чужих родителей, и именно поэтому Купер никогда не забывал, как он разозлился на Маргарет Догерти после того, как Стивен появился у них на крыльце исцарапанный, голодный, в рваной одежде и отчаянно пытающийся скрыть тот факт, что его мать несколько дней не вставала с постели. Стивен тогда едва ли мог сказать и двух слов, и Купера всегда смущало, почему его брат и все его друзья так демонстративно взяли этого молчаливого и неловкого мальчика под свое крыло, в то время как Дин, как правило, был эмоционален, как рыба в воде. Или раньше был. Но после сегодняшнего дня Купер начал понимать, что недооценивал своего брата. — Прошла целая вечность, — сказал Стивен, пожимая Куперу руку. — Это мой сын, Каллум. Каллум, это младший брат твоего дяди Дина. — Сын, ух ты. До меня доходили слухи, но я должен был увидеть собственными глазами. Привет, Каллум. — Это ты мне рассказываешь. Скажи «привет». Каллум, такой же рыжеволосый, как и его отец, но гораздо более миниатюрный, перестал держаться за руку отца, схватился за его бедро и застенчиво спрятался за ним. В руках он сжимал мягкую белую лошадку. Стивен шутливо закатил глаза, глядя на Купера. — Он пошел в своего отца. — Он указал на туалет. —Ты ждешь? — Э-э, вроде того. Моему другу немного стало плохо. Слишком много, э-э, сахара. — Ммм, я и сам выпил пару стаканчиков сахара. Софи знает все нужные ингредиенты для хорошей вечеринки и щедро их подсыпает. — Стивен подмигнул и поднял свой бокал с коктейлем в тосте. — Кстати, куда они делись? Я нигде не могу найти Софи или Дина. Или я сам только что ответил на свой вопрос? — Ммм. — Купер оглянулся на дверь туалета. — Я не видел, как они уходили, — честно признался он. — Ну, там, наверху, достаточно людей, и я сомневаюсь, что по ним будут скучать. Хотя я почти уверен, что Дин сказал, что, если с ним что-нибудь случится, твоя задача – обеспечить музыку и выстроить всех в конгу линию. (прим.пер. Конга линия – это кубинский карнавальный танец. Танцоры выстраиваются друг за другом, образовывая круг) — Да, ты меня знаешь, — сказал Купер. —Я завсегдатай вечеринок. Стивен прислонился своим внушительным телом к стене. Каллум сел рядом с ним на пол и начал расчесывать гриву лошади пальцами. Купер оглядел коридор, но они были одни, звуки вечеринки были приглушенными и отдаленными. — Вообще-то, Стивен, могу я задать тебе пару вопросов? — Конечно. — Он ухмыльнулся. — Про предстоящие мальчишники, потому что Дин уже сказал мне, что меня отстранили от роли шафера. Он также, возможно, сказал что-то о том, что я должен быть уверен, что ты не доставишь ему неприятностей. — Он пошевелил своими густыми рыжими бровями. — Что указывает на то, что завсегдатай вечеринок – это я. — Нет, не про это. Может, мы могли бы поговорить без посторонних ушей? Стивен нахмурился. — Кэл, дорогой, останься здесь? Папа собирается поговорить с мистером Купером. Они прошли около пятнадцати футов по коридору. Стивен казался совершенно расслабленным, слегка заинтригованным и искренне радовался встрече. Купер знал, что тот терпеть не может разговоров о прошлом. Одной из причин, по которой он так мало знал о Роуз, потому что Стивен всегда отказывался говорить о ней. Он не хотел поднимать эту тему сейчас. Он только что сделал шаг вперед в своих отношениях с Дином. Какой ущерб нанесет этот болезненный разговор с его лучшим другом? На мгновение он подумал о том, чтобы шлепнуть Стивена по руке и сказать ему, что он действительно хотел попросить его совет по поводу мальчишников и не хотел обсуждать стриптиз в присутствии ребенка. Купер шумно выдохнул. Он не мог. Даже несмотря на то, что его напарник на время выбыл из строя, он был полон решимости продолжить расследование. У него не было времени. Кто знает, когда Сантьяго позвонит и уволит его? Честно говоря, даже если бы она уволила его прямо сейчас, это не помешало бы Куперу довести дело до конца. Особенно после того, как он увидел, как поникли плечи его отца, когда тот уходил. Не после того, как услышал, что его отец, его собственный отец, ударил жертву убийства по лицу и скрыл этот факт от «ФБР». — Ты слышал о том, что произошло вчера, да? Улыбка Стивена застыла на лице, а его тело, казалось, замерло на мгновение, прежде чем он небрежно ответил: — Да. Я не мог в это поверить. Алекс Хардвик. Сумасшедший. — Ты его помнишь? Стивен опустил взгляд на свой бокал и задумчиво покрутил его в руках. — Не очень хорошо. Он был журналистом, верно? — Послушай, — предположил Купер. — Я уже знаю, что у него с моей мамой был роман, так что не стоит щадить мои чувства. Что я хочу знать, так это спал ли он также с твоей сестрой. — Что за хрень, Куп? — прошипел Стивен. Он бросил взгляд в сторону сына, но Каллум уже скакал на своей лошади от стены к стене и не обращал на него никакого внимания. — Это всего лишь вопрос. — Это просто чушь собачья, вот что это такое. — Миссис Хардвик считает, что между ними что-то было. — Купер замолчал, не зная, что сказать о фотографиях. — Ну, она сама не знает, о чем говорит. Никакого романа не было. Ему было, сколько, за тридцать? Черт возьми, когда она умерла, ей было всего девятнадцать. — Это значит, что тебе было двенадцать. Откуда ты знаешь, что происходило? — Я знал свою сестру, понимаешь? Ей нравился Хардвик. Он пытался ей помочь. Но между ними не было ничего сексуального. В чем дело? Купер нахмурился. Это было первое положительное высказывание о Хардвике. —Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что он пытался ей помочь? —У нее были тяжелые времена, ты это знаешь. Она была... несчастна. — Так как же Хардвик помог с этим? Стивен поколебался, затем пренебрежительно покачал головой. — Я не знаю. Как ты сам сказал, мне было двенадцать. — Стивен, если ты что-то знаешь… Купер критически посмотрел на него. Вернулся прежний невозмутимый Стивен из их детства. Тот, кто смотрел тебе прямо в глаза и врал в лицо, когда его спрашивали, ел ли он в тот день или ходил ли в школу на этой неделе. Он что-то скрывал. Защищал кого-то. Но почему? Какой в этом был смысл сейчас, спустя столько лет? — Что бы это ни было, это больше не может навредить Роуз, — мягко сказал Купер. — Но это может помочь раскрыть правду. Он потянулся, чтобы коснуться его руки, но Стивен едва заметно отодвинулся. Купер замер, затем опустил руку обратно. Что?... В животе у него образовалась холодная, тяжелая пустота. Он засунул ее поглубже. Было множество причин, по которым Стивен не хотел, чтобы он прикасался к нему. Это не означало, что… Забудь. Ему нужно было раскрыть убийство. — Ты не понимаешь. Дело не только в секретах Роуз, — сказал Стивен. Он посмотрел на сына, стоявшего в конце коридора. — Зачем ты все это поднимаешь? — Они только что вытащили кости Хардвика с моего заднего двора. Мой отец плохо с этим справляется. — Моя сестра не имеет к этому никакого отношения. Кроме того, Эд крепкий орешек. — Стивен... — Он понизил голос до шепота. — «ФБР» пять минут назад ворвались в банкетный зал и забрали моего отца для допроса. Глаза Стивена расширились. — Дин и Софи последовали за ними в участок. Его участок. Он, может, и крутой, но, как я уже сказал, он не очень хорошо с этим справляется. Я не хочу, чтобы ему было больно. Думаю, ты тоже не хочешь. Он всегда был добр к тебе. Ты для него такой же сын, как и я. Все еще. — Ты знаешь, что это неправда, — машинально ответил Стивен. Он скорчил гримасу, затем шагнул к Куперу. — Послушай, ей кто-то угрожал. Я слышал, как Роуз и наша мама как-то говорили об этом. Кто-то сделал несколько ее фотографий, которые могли разрушить ее жизнь. Она не знала, кто это был. Только по почте начали приходить фотографии с требованием денег. Я как-то нашел письмо. Она плакала и умоляла нашу маму помочь ей. — Его рот скривился. — Та просто ответила, что Роуз получила по заслугам за то, что была такой... беспечной. Он глубоко вздохнул и посмотрел на Купера. — Ты прав. Твой отец был для меня большим родителем, чем Маргарет, и мне жаль, что я не могу помочь ему сейчас. Но Роуз не имеет к этому никакого отношения. Хардвик не преследовал ее. Он помогал ей. Он одолжил ей денег и пообещал выяснить кто стоит за шантажом. Он обещал все исправить. — Почему? Стивен открыл рот, и по коридору разнесся пронзительный вопль, словно животное плакало от ужаса или боли. Они с Купером резко обернулись. Парк вышел из туалета и стоял в конце коридора, где, очевидно, Каллум столкнулся с ним и упал навзничь. Ребенок сидел на попе и пялился на Парка так, словно тот был самым страшным существом, которое он когда-либо видел. У Купера едва хватило времени, чтобы осознать эту сцену, прежде чем Стивен, стоявший рядом с ним, исчез и внезапно оказался дальше по коридору, бросив своего сына с широко раскрытыми глазами позади себя в сторону Купера. Затем он оттолкнул Парка, и громкий рык эхом разнесся по коридору. — Оливер! — Купер побежал к мужчинам. — Что, черт возьми, ты такое... Но рычал не Парк. Это был Стивен.
