Волк на заливе/ серия "Большой злой волк", книга 2

      

      

      Купер очнулся в больнице. У него пересохло во рту, и он совсем не чувствовал правую ногу.       В последний раз, когда он вот так просыпался, ему удалили тридцать процентов кишечника, и он неделю не мог есть твердую пищу.       Он наклонился и вздохнул с облегчением, когда почувствовал, что его конечность по-прежнему находится ниже колена, хотя и в толстом гипсе.       Он открыл глаза. На стуле у его кровати Эд, наклонившись вперед, уперся локтями в колени и подозрительно смотрел на противоположную стену.       — Па.. Папа?       Эд вздрогнул и повернулся к нему. Он все еще выглядел напряженным и мрачным.       — Ты проснулся. Хорошо. — Он протянул руку к Куперу, словно желая убрать волосы с его глаз, но остановился и вместо этого просто пару раз похлопал по матрасу, а взгляд снова метнулся по комнате.       Купер медленно повернул голову и проследил за его взглядом, чувствуя, как у него кружится голова, и понял, что Парк стоит в углу, у занавески, разделяющей пространство, скрестив руки на груди и выглядя таким же напряженным и мрачным, как Эд.       Купер издал смущенный, хныкающий звук облегчения, и выражение лица Парка слегка смягчилось, но он не придвинулся ближе.       После пары мгновений неловкого молчания Эд прочистил горло.       — Твой брат и Софи внизу, они едят. — Он заколебался. — Они хотят тебя увидеть. — Он посмотрел на Парка, затем снова на Купера. — Должен ли я... хочешь, я пойду скажу им, что ты проснулся?       — Да. Пожалуйста, — прохрипел Купер.       Эд стоял в нерешительности, нависая над кроватью и теребя свои усы. Затем он быстро наклонился и поцеловал Купера в макушку.       — Ладно. Да. Отлично. Все в порядке, — сказал Эд скорее себе, и вышел из комнаты, бросив последний напряженный взгляд на Парка.       — Приятно поболтали, пока я дремал? Он просил тебя называть его папашей? — спросил Купер так бодро, как только позволяло его горло, когда шаркающие шаги Эда затихли.       Парк опустил руки и присел на край кровати Купера.       — Как ты себя чувствуешь?       Купер пожал плечами.       — Ты знаешь больше, чем я.       — У тебя сложный перелом большой берцовой кости, возможно, легкое сотрясение мозга, и все согласились, что это отвратительно, что ты наглотался воды из залива.       — Да, виноват. — Он обдумал это. В общем, могло быть и хуже. Особенно учитывая, что на мгновение ему показалось, что он действительно утонет. И все потому, что Элиза Белл застала его врасплох. Глупо. Хотя он полагал, в этом она была сильнее всего. Чтобы быть политиком, нужно было обладать способностью внушать людям ложное чувство безопасности. На самом деле не было ничего удивительного в том, что эти же навыки резко улучшились, ведь она была виновна в трех убийствах.       — Итак, э-э, что именно там произошло?       Парк прищурился.       — Если ты собираешься сказать мне, что у тебя что-то вроде амнезии и ты не можешь вспомнить, как признавался мне в вечной любви, и притвориться, что ты и до этого ничего подобного не говорил, я, честное слово, могу влепить тебе пощечину, несмотря на сотрясение мозга.       Купер рассмеялся, и это прозвучало немного истерично. Парк приподнял бровь.       — Нет. Я… нет. Я имел в виду то, что произошло там с Элизой и, ну, ты знаешь. — Купер указал на него и оскалил зубы.       Парк моргнул, глядя на него с совершенно непроницаемым лицом.       — Я понятия не имею, о чем ты говор...       — О, прекрати. Мой отец, очевидно, что-то заметил. Я тоже это заметил, ты почти превратился в волка. И Догерти сказал мне, что ты... нестабильный. Что ты слишком долго не обращался, и это проблема.       Парк открыл рот, словно собираясь возразить, но Купер положил руку ему на ногу.       — Я сам заметил, что что-то не так. Ты явно испытывал трудности. Так вот почему ты потерял контроль над собой?       Парк склонил голову набок, а затем кивнул.       — Да. Ну, технически это произошло из-за моего страха, потому что я почувствовал запах твоей крови на пристани, и ты упал в воду. Но, — он нахмурился, — но все было бы лучше, если бы я обращался, когда должен был.       Купер кивнул.       — Как ты узнал, что я упал в воду? Элиза ..?       — Нет. — Губы Парка были плотно сжаты.        — Когда мы добрались туда, она вытирала окровавленный гаечный ключ, потом убежала и оставила тебя тонуть. К счастью, агент Джун увидела достаточно, чтобы заставить даже ее заподозрить кого-то, кроме меня. Когда Элиза убежала, они с Дином последовали за ней.       — Когда ты понял, что Джун следит за тобой?       — Когда я вышел из отеля. — Его глаза потемнели. — Я немного поболтал с ней, тогда пропустил твой звонок. Почему ты решил встретиться с неизвестным в одиночку…       — Я не думал, что она сможет одолеть меня, — проворчал Купер.       Парк поднял руку.       — Как бы то ни было, я не смог отделаться от агента Джун или убедить ее искать другие версии, и она проследила за мной до пристани, где меня нашли твой отец и Дин. Они тоже искали тебя и решили, что ты будешь здесь, в самом центре событий.       Купер фыркнул.       — Но как ты меня нашел?       Парк кашлянул.       — Я, э-э… проследил твой запах до лодочного сарая, где мы видели Элизу, и, — он нахмурился, — именно тогда я услышал, как что-то ударилось о дно лодки.       — И ты просто решил... подвинуть ее ради меня? — спросил Купер, слегка запыхавшись. — Очень мило с твоей стороны.       Парк посмотрел на него.       — Ты же знаешь, что лодки весят значительно меньше на воде, верно? Но да, мне пришлось. И поскольку я не обращался, я потерял контроль над собой. Сильно. В присутствии твоего отца.       Купер позволил этому, так сказать, улечься, Роуз Догерти осталась в глубине его сознания. Но Парк не испытывал ненависти к тому, кем он был. Как он мог?       — Итак, — сказал он. — Почему нет? Я имею в виду, что ты не обращался каждый день. — Он перевел дыхание. — Это потому, что я сделал что-то не так? Заставил тебя почувствовать себя...       — Нет. Нет, Купер, ты ничего не сделал.       — Тогда в чем дело? Потому что я серьезно волновался. Черт, я серьезно беспокоюсь.       Парк отвернулся и что-то пробормотал.       — Прости, что? Не у всех из нас супер-слух.       — Я сказал, что сделал это ради тебя, — сказал Парк так громко, что Купер вздрогнул. А затем обычным тоном добавил: — Не из-за тебя, а ради тебя. Я хотел произвести хорошее впечатление на твою семью. Я хотел быть рядом с тобой, потому что видел, как тебе тяжело здесь находиться. Я не хотел просто... исчезать на какое-то время.       Пульс Купера участился.       — Почему?       Парк покачал головой и на мгновение закрыл глаза, словно в отчаянии. Он глубоко вздохнул, открыл глаза и посмотрел прямо на Купера со странным выражением лица, почти смущенным, но в то же время вызывающим. Решительным.       — Потому что я совершаю всевозможные идиотские поступки рядом с тобой. Например, защищаю тебя, когда ты не хочешь защиты, и запираю себя в смертельной ловушке, только чтобы понравиться твоей семье, и выворачиваюсь наизнанку, чтобы тебе не пришлось оставаться одному, и потому что, очевидно, я люблю тебя.       — Ты... ты любишь меня, — заикаясь, произнес Купер.       — Очевидно, — сказал Парк. — Уже довольно давно.       — Уже довольно давно, — еле слышно повторил Купер. — И ты не говорил мне об этом раньше, потому что...?       — Я не хотел торопиться и потерять тебя. Или, что еще хуже, давить на тебя, чтобы ты сказал то же самое. Ну, знаешь, закапать тебе в глаз цветок Купидона. Я даже подумал, возможно, немного уединения поможет, но, — выражение его лица стало серьезным, — как я уже сказал, мне тяжело расставаться с тобой.       — Ох. Хорошо. Это хорошо. Приятно это знать, я имею в виду. — Купер потрогал больничное одеяло, расправляя его у себя на коленях. — Как ты уже отметил, я ясно выразил свои чувства. Так что...       Молчание. Он поднял взгляд и увидел, что Парк медленно улыбается.       — Что?       Улыбка стала шире.       — Папа, нет! Я лублу его, — драматично произнес Парк и приложил руку ко лбу.       Купер потянулся, чтобы оттолкнуть его, но вместо этого его пальцы каким-то образом ухватили Парка за рубашку и потянули к кровати. Парк успел расставить руки рядом с его головой, чтобы не упасть на ногу Купера.       — Заткнись. Ты знаешь, что я имел в виду.       — Все равно приятно было слышать, — прошептал Парк, и его дыхание коснулось губ Купера.       Купер вздохнул.       — Ладно. Сейчас я, кажется, не могу вспомнить, почему, но... я тоже тебя люблю. — Он поцеловал его, и то, что должно было быть коротким и крепким поцелуем, превратилось в нежный и продолжительный. — Я люблю тебя, — сказал он, когда они, наконец, отстранились, а затем, снова столкнулись носами. — Я люблю тебя.       — Все в порядке. Ш-ш-ш, я услышал тебя с первого раза. — Парк закатил глаза, но широкая улыбка сияла на его лице.       — Я знаю, у тебя плохо получается, но тебе действительно придется поработать над непроницаемым выражением лица, если мы хотим сохранить это в тайне на работе.       — А, — сказал Парк. — Насчет этого...       — Что?       — Меня отстранили от работы.       Купер выпрямился, у него закружилась голова от этого резкого движения.       — Что? Почему?       — За то, что я открылся неосведомленным.       — Я не могу поверить, что мой отец...       — Нет, хотя я слышал, как он говорил это Дину и Софи, так что приготовься к этому. — Вздохнул он. — Вообще-то, я им сказал.       — Но почему? И что они вообще здесь делали?       — Когда Джун и Дин с поличным поймали Элизу, если хочешь, она сорвалась. В последние пару дней у нее был плотный график убийств, подстав и предвыборной кампании, и попытка объяснить нападение стала последней каплей.       — Для меня это звучит как обычная политика, — пробормотал Купер.       — Как бы то ни было, с тех пор как она успокоилась, она рассказывает всем, кто готов слушать, что Роуз была каким-то монстром с клыками и горящими глазами, и она убила ее в целях самообороны. Не уверен, как она собирается использовать Хардвика и Уэста в этой истории, но слухи расходятся. И как только твое имя было зарегистрировано в больнице, Бюро проинформировали, они пронюхали историю Элизы и решили, что стоит съездить сюда. Они увидели... ущерб, который я причинил лодке. Я не могу утверждать, что это было сделано с помощью вот этого. — Парк показал свои средние, коротко подстриженные ногти. — И я не был уверен, что твой отец собирался сказать, поэтому я рассказал им правду. — Он сделал паузу и натянуто улыбнулся. — Ты должен знать, что Эд не доносил. И я уверен, что не ради меня, а ради тебя.       — Они не могут так с тобой поступить, — запротестовал Купер. Затем: — Что именно тебе грозит?       — Обычный штраф. Вот твой подарок на Хануку. — Парк подмигнул. — И отстранение на три месяца.       — Три месяца?       — Я и так был в немилости из-за вчерашнего вечера. А раскрытие себя — серьезное преступление. Особенно для агента «Траста», который должен быть «столпом общества и непогрешимым», — процитировал Парк кого-то.       — Дай угадаю, точно не Маклин, — сказал Купер.       — Возможно, заходила Кола. И, возможно, она принесла тебе это. — Он кивнул на столик у стены, и Купер увидел маленького бурого медвежонка, держащего сердечко с надписью «Выздоравливай скорее».       Его глаза расширились, когда он перевел взгляд с медведя на Парка.       — Кола?       — Да. Она поболтала с твоим отцом. — Парк фыркнул, выглядя немного обиженным. — Мне не разрешили присутствовать при этом, но, судя по взглядам, которые я ловил на себе последние шесть часов, я бы сказал, что все в порядке. — Он заколебался. — И, ты должен знать, он почти наверняка теперь знает о «БСР».       — Да, — сказал Купер, на мгновение остолбенев. Затем: — Но отстранение? Это была не твоя вина. Я поручусь за тебя. Я буду жаловаться.       — Купер... — Парк покачал головой. — Честно говоря, все в порядке. Она была права. С моей стороны было невероятно глупо и безрассудно так долго не обращаться. Тем более, я думал...что ж, небольшой перерыв — не самое худшее.       Купер прикусил язык. У него возникло ощущение, что история Парка, что он не обращался, потому что не хотел оставлять его одного, было лишь частью правды. Он про себя поклялся выяснить, что еще происходит, и, если это как-то связано с ним, он это исправит. Черт возьми, даже если это явно не имеет к нему отношения, Купер поможет все исправить. Он знал это.       Парк продолжал говорить.       — Кроме того, я буду занят. Мой партнер получил серьезную травму, и у меня строгий приказ не давать ему вставать на ноги, кормить его виноградом с рук и лично обтирать губкой, пока он не выздоровеет.       — Я действительно надеюсь, что ты шутишь.       — Ты что, хочешь сказать, что я не знаю, как о тебе заботиться? — Парк пошевелил бровями.       Купер закатил глаза. Через мгновение он неуверенно вернулся к слову, которое не давало ему покоя. Даже больше, чем ситуация «лично помыть его губкой».       — Итак. Когда ты говоришь «партнер», — медленно произнес он. — Что именно это означает? — последние слова прозвучали невнятно.       — В общем, все, что ты хочешь, чтобы это значило, — откровенно сказал Парк. — Я открыт для обсуждения некоторых параметров отношений. Но если это включает нас с тобой, я счастлив.       — Партнеры, — сказал Купер, пробуя это слово на вкус, и думая о том, что это совершенно не связанно с работой.       Парк наблюдал за ним с веселым выражением лица.       — Мы можем использовать другое слово, если хочешь. Бойфренд, любовник, любовь. — Он демонстративно оглянулся через плечо, а затем наклонился вперед и прошептал: — Пара. — Он отстранился и скорчил гримасу. (прим.пер. Тут я в замешательстве. Потому что не знаю, как это перевести. Оливер произносит «mate» с английского пара. Ну, в жанре про волков и оборотней. Хотя я понятия не имею какое слово используют у нас. Смотрела в словаре от «супруга» до «спутника жизни», и все что между ними. Мне ничего не понравилось. Поэтому оставляю свой вариант)       — Сейчас ты просто болтаешь. Ты бы никогда не согласился называть друг друга парой. Ты даже не можешь сохранять серьезное выражение лица, когда я это говорю.       Парк вздохнул и легонько поцеловал Купера в губы.       — Ради тебя, агент Дейтон, кажется, нет ничего такого, на чтобы я не согласился.       — Мой, мой. — Купер погладил Парка по лицу тыльной стороной ладони. — Какая у меня хорошая пара.       — Гм. — Эд слегка отодвинул занавеску и просунул голову внутрь. Его лицо было ярко-красным, и он почти маниакально дергал себя за волоски усов.       Купер резко отстранился, и глубоко в его мумифицированной ноге протестующе заревела приглушенная лекарствами пульсация. Парк приподнял бровь.       К черту все.       Купер схватил Парка за руку, и улыбка, которую он получил в ответ, подействовала на него куда лучше, чем то лекарство, что было в пакете для внутривенного вливания.       — Подслушивали? — спросил Парк, не оборачиваясь.       Нелепо ухмыляющийся Дин отодвинул занавеску еще дальше.       — И мне понравилось, — весело ответил он. — Но не могли бы вы, двое, поскорее закончить, потому что часы посещений скоро заканчиваются, и у меня, знаете ли, один или два миллиона вопросов.       Софи за его спиной закатила глаза, кивнула Куперу, а затем, не колеблясь, Парку.       — Ребята, вы в порядке? — ласково спросила она.       — Лучше не бывает. — Купер сжал руку Парка и получил ответное пожатие. — Ладно, заходите. Давайте поговорим.                                   

Конец.