A Malfoy's Recipe For A Draught of Peace | Рецепт Умиротворяющего бальзама Драко Малфоя

Драко вышел из кабинета Макгонагалл с ощущением, что встреча прошла плодотворно. Ему удалось продать школе пять своих новых рецептов зелий и договориться, что его имя будет добавлено в учебники по зельеварению — это звучало многообещающе для его бизнеса. Не то чтобы ему были нужны новые клиенты или деньги, которые они принесут. И все же он гордился собой, получив заслуженное признание. Он знал, что сказал бы его отец, знал, что тот был бы смертельно разочарован отсутствием интереса к делам, которыми, по его мнению, должен заниматься чистокровный мужчина его возраста. Например, найти чистокровную жену и произвести на свет чистокровного наследника. Конечно же, сына, потому что род Малфоев должен продолжить еще один невежественный болван, воспитанный в соответствии с устаревшими моральными принципами отца. А в отсутствие жены он, по крайней мере, должен был бы следить за тем, чтобы поместье Малфоев не рассыпалось под собственной тяжестью, или вернуть себе политическое влияние. Но Драко все это не интересовало. К счастью для него, отец все еще был в Азкабане. И, что еще важнее, Драко было совершенно насрать, чего тот хотел. Ему нравилась его спокойная жизнь, отсутствие в ней какой-либо драмы и его детище — маленький магазинчик за углом Косого переулка. И, честно говоря, он не мог отрицать очевидного — его просто не привлекали те ведьмы, которые были бы готовы выйти замуж за бывшего Пожирателя смерти. Особенно те, что вращались в его кругах, — их холодные прикосновения и отстраненные взгляды оставляли его с ощущением пустоты внутри, которую никак не получалось заполнить. Он шел по коридорам замка, мимо суетящихся студентов, призраков и завываний ветра, и думал, удастся ли ему когда-нибудь вновь заполнить эту пустоту. Он держал спину прямо, шагал быстро и думал, что во всем виновата Гермиона Грейнджер. В том, что его кровь закипала, а мысли путались. В том, что она показала ему близость, которая возможна только с человеком, готовым отдать всего себя и требующим того же взамен. Он тяжело вздохнул, возвращаясь в вестибюль замка, который уже украсили к Рождеству. Он пообещал себе не зацикливаться на Грейнджер снова, даже если они случайно столкнутся. Мимо него пронеслась группа студентов, судя по форме, с разных факультетов. Разговор вел слизеринец, с воодушевлением рассказывая о секретном тоннеле, который он обнаружил. Видя, что соперничество между факультетами растворилось без остатка, Драко почувствовал себя сентиментально и поспешил уйти, чтобы избавиться от этого странного ощущения. День был холодным, небо низким и мрачным. Однако еще не стемнело, и раз он все равно закрыл магазин на весь день, у него оставалось немного времени, чтобы зайти в книжную лавку в Хогсмиде, прогуляться на квиддичное поле или к озеру. Но все знакомые места были омрачены воспоминаниями о ней, и он не хотел снова чувствовать себя глупцом с разбитым сердцем, каким был в первые годы после того, как она бросила его. Достаточно того, что он выискивал любые упоминания о ней в «Ежедневном пророке». Его одержимость спала, когда он узнал, что она встречается с Уизли, и вспыхнула с новой силой, когда Рита Скитер опубликовала эксклюзивную статью об их расставании. Он следил, как Гермиона расцветала, поднималась по карьерной лестнице в Министерстве и в итоге заняла пост личного советника министра. Она даже не подозревала, что Драко все еще существует, подтверждая тем самым, насколько не взаимными были его чувства. Нет, решил он, ускоряя шаг в сторону Хогсмида, никаких лишних ассоциаций. Ему лучше оставить воспоминания в прошлом, где им и место. Но когда он добрался до точки аппарации рядом с переулком, где впервые ее поцеловал, он все же остановился. Будет ли ошибкой спросить, почему она ушла даже не попрощавшись? Почему позволила ему прикасаться к себе, хотя он не заслуживал даже дышать тем же воздухом, что и она? Да, это было бы ошибкой. Разговор с ней не мог привести ни к чему, кроме горького разочарования. И все же он не мог просто исчезнуть. Дома его не ждало ничего, кроме одинокого ужина и стола в кабинете, заваленного бумагами. А он хотел чего-то большего, чего-то… Вдалеке раздался гудок Хогвартс-Экспресса. Он совсем забыл, что поезд теперь ходил несколько раз в неделю, перевозя сквибов, а также волшебников и ведьм, которые не могли аппарировать или перемещаться через камин. Так тому и быть. Он решил поехать на поезде, чтобы в дороге собраться с мыслями и к тому моменту, как окажется в Лондоне, окончательно забыть о ней. Станция была совершенно безлюдной, только пожилой мужчина занял купе в начале поезда, а Драко направился в самый конец состава. Он выбрал свое привычное купе — то самое, в котором всегда сидели слизеринцы. То самое, в котором он сломал нос Поттеру. Возможно, это был не лучший его поступок, но, безусловно, запоминающийся. Тяжело вздохнув, он сел на привычное место и положил кожаную сумку на соседнее сиденье. Достал блокнот, пробежался взглядом по страницам с новыми рецептами зелий, но его глаза ничего не видели, а мысли блуждали где-то далеко. В конце концов он сдался, захлопнул блокнот и уставился в окно. Поезд медленно тронулся с места, за окном клубился дым. Дверь купе с грохотом отъехала, и Драко подскочил на месте от неожиданности. Но когда он увидел, кто стоял в дверях, все внутри него замерло. Сердце перестало биться, мысли — вертеться, даже воздух, казалось, застрял в легких. Гермиона Грейнджер была воплощением природной красоты и необузданной энергии. Шокированный, он пожирал ее взглядом: от ботинок с высокой шнуровкой до профессорской мантии, ее вздымающейся груди, пышных локонов, обрамляющих лицо, и румянца на щеках. В руках она сжимала пергамент и словно вздохнула с облегчением, увидев Драко. Нет сомнений. Все указывало на то, что она искала его. Драко покачал головой, не веря своим глазам, и Гермиона, видимо, восприняла это как сигнал к действию, потому что вышла из ступора и решительно сократила расстояние между ними. — Нашла, — широко улыбнулась она, заставив его сердце заколотиться. — Как? — пробормотал он, уставившись на пергамент в ее руке. Это что, карта? — Неважно, — отмахнулась она, свернув пергамент и спрятав его во внутренний карман мантии. Драко прочистил горло, выпрямился и поправил рукава своего костюма. Когда он убедился, что снова владеет собой, наконец спросил: — Едешь в Лондон по делам? Улыбка Гермионы сменилась замешательством. Она нахмурилась, и ее розовые губы сложились бантиком. Наконец она ответила: — Да. По делам. Очень важным делам. А потом снова улыбнулась. Драко еще раз откашлялся, открыл было рот, но тут же закрыл, потому что никак не мог собраться с мыслями. — Ну, — начала Гермиона, когда он так ничего и не сказал, — как ты поживаешь? Как ты поживаешь? Такой простой вопрос. «Как я поживаю?» — мысленно фыркнул он. Ужасно. Я думал о тебе так много, что от этого у меня болела голова. Я не подозревал, что можно знать кого-то всего неделю, а скучать по нему годами. Я спал с другими женщинами, думая о тебе. Зарывался в работу, чтобы перестать разглядывать твои фотографии в «Ежедневном Пророке». Хотел стереть себе память каждый раз, когда читал очередные слухи о твоих романах. — Нормально, — ответил он, мысленно выстраивая стену, чтобы отгородиться от этих мыслей. Он давно не пользовался окклюменцией, но сейчас момент был подходящим. — А ты? — О, — протянула Гермиона, расслабляясь, будто боялась, что он попросит ее пересесть в другое купе. — Это сложный вопрос. Как я поживаю? Она покачала головой и задумчиво уставилась в потолок, поджав губы, словно обдумывала ответ со всей серьезностью. — В целом… хорошо. У меня был стремительный карьерный рост в Министерстве. — Я видел, — перебил он, подавив желание поморщиться. — В «Ежедневном Пророке». — Верно, — кивнула она, будто это было что-то само собой разумеющееся. — Это было захватывающе, но в то же время… ну, ты, наверное, не поймешь, как и большинство моих друзей, которые были удивлены, когда я уволилась… очень изнурительно. — Так ты вернулась в Хогвартс, чтобы найти душевное спокойствие? Ее улыбка стала еще шире, а щеки порозовели, и его пальцы дернулись от желания ущипнуть ее. Мерлин, как же ему хотелось ее коснуться. Возможно, даже сильнее, чем шесть лет назад. Она больше не была истощенной войной девчонкой — перед ним сидела женщина, чьи черты стали мягче, кожа светилась, а кудри блестели даже сильнее, чем он помнил. Он видел ее при свете камина, в первых лучах солнца, в синем сиянии приближенных заклинанием планет и в мерцающем свете слизеринской гостиной. Но еще никогда она не была так прекрасна, как сейчас — в этих серых, тусклых январских сумерках. — Мне так и не удалось обрести душевное спокойствие, — ответила она, склонив голову набок. — Разве что однажды… много лет назад. Ее ответ заставил его сердце больно удариться о ребра. Всего один раз. Пока Драко не взял его под контроль. Он никогда не предавался тщетным мечтам и не собирался начинать сейчас. — Но довольно обо мне, — отмахнулась она. — МакГонагалл рассказывала о твоих невероятных достижениях в разработке зелий. Расскажи мне об этом. И он рассказал ей, потому что говорить о работе было легко. Рассказал, как начал экспериментировать с рецептами зелий после Хогвартса, как при поддержке матери решился открыть магазин в Косом переулке. В конце концов он даже показал ей свои заметки и рассказал о новых изобретениях. Особенно ее заинтересовало зелье, которое могло улучшать память и помогать вспомнить мельчайшие детали из прошлого. Правда, на себе он бы его испытывать не хотел. Вцепившись в его блокнот с выражением глубокой сосредоточенности на лице, она выглядела точно так же, как он помнил по Хогвартсу, когда она чрезмерно погружалась в учебу. Ее глаза метались между исписанными страницами и его лицом. В ее мягком взгляде он видел эмоции, которым не хотел давать название. К тому моменту, как она исчерпала все вопросы о его работе, поезд как раз прибыл на Кингс-Кросс. Они молча вышли из поезда и стояли на темной платформе, пока экспресс не тронулся в обратный путь. Он никогда еще не был так неуверен в намерениях другого человека, как сейчас, когда Гермиона Грейнджер смотрела на него, словно ожидая, что он возьмет на себя инициативу. — Ну что ж, — сказал он наконец, — желаю тебе удачи в твоем важном деле. Он развернулся, быстро и решительно уходя прочь. Он не мог позволить себе ложных надежд. Она все сказала много лет назад — она ему не принадлежит. И никогда не будет принадлежать. Ничего не изменилось. — Малфой, — хрипло окликнула она. Именно эта нотка неуверенности, уязвимости, показывающая, что Гермиона не просто так поехала с ним до самого Лондона, заставила его остановиться. Но он не мог обернуться. Не мог показать ей, как сильно хотел, чтобы она сказала что-то, что превратило бы недосказанность между ними в определенность. — Я бы хотела посмотреть твой магазин, — осторожно, почти застенчиво, сказала она. — Если ты не против? На этот раз он обернулся. Он хотел спросить ее: «Что ты делаешь, Грейнджер? Разве ты не знаешь, что наше время давно прошло? Что в этом мире нет места для нас?». Но сердце требовало не отпускать ее. Не возвращаться в пустой дом, снова погружаясь в работу с головой, пока в висках не начнет гулко пульсировать мысль: «Ты мог бы провести с ней больше времени». Он кивнул. Затем развернулся и быстро зашагал вперед, не оглядываясь, чтобы убедиться, что она идет за ним. Она догнала его у выхода с вокзала, последовала за ним к точке аппарации и позволила взять себя за руку, чтобы переместиться прямо к порогу его магазина. Он отпустил ее ладонь, проигнорировав ощущение ее тепла на своей коже, и отпер дверь. Почувствовав привычный запах антикварной мебели и магических трав, которые он использовал для зелий, он замер. Его накрыло осознанием, что она здесь, в месте, которым он гордится больше всего. Он наблюдал, как она разглядывает флаконы и бутылочки на полках, проводит пальцами по табличкам и учащенно дышит, словно восхищенная его работой. — Почему ты решил стать мастером зелий? Драко оперся бедром о прилавок, скрестив руки на груди. Он не был уверен, насколько честным должен быть с ней. Сколько мог сказать, не открыв при этом лишнего. — После Хогвартса у меня было много свободного времени. Я варил зелья, чтобы занять себя, пытался их улучшать. Сонное зелье, от которого не кружится голова, заживляющее зелье, которое не воняет, как носки тролля, и все такое. Она остановилась у бутылочки с изумрудно-зеленой жидкостью — его вариации Умиротворяющего бальзама. Гермиона повернулась к нему с серьезным выражением лица. — Умиротворяющий бальзам, который не вызывает привыкания? Драко кивнул. — Умиротворяющий бальзам, который сработает только тогда, когда это действительно необходимо. В противном случае он подскажет тебе идею, чем заняться, что окажет тот же эффект, но воздействие будет более долговременное. Встретиться с другом, прогуляться на природе, поиграть с домашним животным — твой мозг найдет подходящий способ успокоиться. — Умно, — пробормотала она с улыбкой, прежде чем снова отвернуться, ее пальцы скользнули по табличке на полке с зельем. Все внутри него взорвалось от удовольствия и тоски из-за ее комплимента. Драко не смог бы устоять на месте, даже если бы попытался. Но едва он уловил аромат ее кудрей, она сделала шаг в сторону, двигаясь вдоль ряда полок. Он тихо вздохнул, все еще чувствуя ее аромат, который остался висеть воздухе. Запах был не таким, как он помнил — уже не просто сладким и невинным, а с ноткой пряностей, чего-то теплого и притягательного, напоминающим рождественское утро и бесконечный день в канун Нового года. Прочистив горло, он последовал за ней дальше в магазин, мимо полок с менее популярными зельями, где разноцветные стеклянные флаконы сверкали в приглушенном свете. — Ты ищешь что-то конкретное? — спросил он наконец все еще с легкой хрипотцой в голосе. Она обернулась, и на секунду они молча застыли, глядя друг на друга. Казалось, она чего-то ждала. Но он понятия не имел, чего именно она могла бы ждать. В очередной раз он почувствовал себя так, будто его забросило в самый разгар абсурдного сна. Никто и ничто не могло внести больше хаоса в его разум, чем Гермиона Грейнджер. Тот факт, что она стояла в его магазине, ее кудри мерцали в тусклом свете, падающем из переулка, мог бы быть одной из его глупых фантазий. — Я просто хотела посмотреть… — она прикусила нижнюю губу, затем отвела взгляд, снова встретившись с его глазами. Он вдруг осознал, что его эмоции обычно сложно прочесть по лицу. Ему неоднократно высказывали недовольство его неспособностью демонстрировать чувства. А увидев, как Гермиона начала закрываться в себе, он понял, что его бесстрастность могла создать у нее впечатление, что она здесь нежеланный гость. — Мне пора, — сказала она, кивнув и поспешно проходя мимо него, продолжая бормотать: — Ты, наверное, очень занят. Спасибо, что показал мне магазин. Он потрясающий. Правда, потрясающий. Она замолчала только тогда, когда уже была на полпути к выходу, не давая Драко возможности поправить ее ошибочное предположение, что он пытается ее выпроводить. — Если ты вдруг окажешься в Хогсмиде… — Она снова покачала головой и натянуто улыбнулась, делая шаг за порог. — Было приятно снова тебя увидеть. Он все еще не пришел в себя, а она уже собиралась уйти из его жизни во второй раз. В крови закипела злость — на ее уверенность в своей правоте, на то, что она даже не дала ему шанса попытаться. Не успев осознать, что делает, он выбежал в переулок, замечая копну упругих кудрей, скрывающуюся за углом. От его магазина до точки аппарации идти было меньше минуты. Не раздумывая дважды, Драко бросился бежать, его сердце билось так яростно, что казалось, на ребрах останутся синяки. — Грейнджер! — окрикнул он, забежав за угол и обнаружив, что она стоит в нескольких шагах впереди. Свет уличного фонаря не скрывал яркий румянец на ее щеках. Его губы дернулись, когда он увидел реальный признак смущения на ее лице. Именно эта маленькая деталь придала ему смелости. — Поужинаешь со мной завтра? Гермиона таращилась на него ровно десять секунд (он знал, потому что мысленно сосчитал), прежде чем весьма очаровательно заикнулась: — У-ужин? Драко расправил плечи и пригладил рукава пальто, создавая иллюзию спокойной утонченности. — Ну… — выдавила она, окидывая его взглядом. — Почему бы и нет? Вся та уверенность, которую ему придало ее смущение, тут же испарилась. — Почему бы и нет?! — фыркнул он, скрестив руки на груди. Разве эта ведьма хоть немного понимала, сколько собственного достоинства он только что растоптал, бросившись за ней? — Забудь, — быстро сказал он, чувствуя, как теперь уже его лицо заливает краска. — Это была ужасная идея. Он ни за что не собирался проводить вечер с Грейнджер, если она вынужденно согласилась из жалости. — Нет, — возразила Гермиона, прежде чем он успел вернуться обратно в свой магазин и утопиться во всех имеющихся в наличии зельях для стирания памяти. — Я имела в виду, — продолжила она, потирая руку сквозь рукав пальто, ее взгляд был прикован к какой-то, должно быть, невероятно завораживающей точке у него за спиной. — Я бы с удовольствием… И будто только сейчас осознав, что ведет себя совсем не по-грейнджеровски, она выпрямилась и встретила его взгляд. — …поужинала с тобой завтра. Он не смог сдержать улыбку. — Да? — Да, — подтвердила она коротким кивком и ослепительной улыбкой. — Я буду у точки аппарации в Косом переулке в… — Семь вечера? — Да, в семь. Она продолжала смотреть на него с улыбкой, не делая ни малейшей попытки уйти, и Драко судорожно вдохнул. Было бы слишком самонадеянно попытаться ее поцеловать? — До завтра, — сказала она прежде, чем его тело решило за него. — Драко.

***

Драко чувствовал себя идиотом. Мало того, что он прокручивал в голове момент, когда она назвала его по имени, снова и снова, вместо того чтобы спать, так он еще и был не в состоянии заняться какой-либо работой, кроме простого обслуживания клиентов. В нем бушевало слишком много беспокойной энергии, чтобы сосредоточиться на рецептах зелий. О чем он думал, когда приглашал Гермиону Грейнджер на свидание? И осознавала ли она вообще, что это свидание? А что, если она считала, что это просто дружеская встреча, где они смогут обсудить академические успехи друг друга? Драко покачал головой, глядя на свое отражение в зеркале, затем бросил на кровать темно-синий костюм и начал рыться в гардеробе в поисках другого. Чего-то более непринужденного, но все же элегантного. Чего-то, что заставило бы ее осознать, какой он привлекательный, но не кричало бы: «Я хочу с тобой переспать сегодня же». Стоит ли надеть жилет? Или это лишь напомнит ей, насколько чопорным он может быть? Галстук? Или это слишком формально? А если все-таки галстук, то какой цвет покажет, что он открыт ко всему, но при этом не намекнет ни на что лишнее? Темно-зеленый казался хорошим выбором, пока он не понял, что это напомнит ей о его слизеринском прошлом, а это, пожалуй, можно оставить на после ужина. Если ужин вообще дойдет до «после». Драко отбросил галстук и тяжело вздохнул. Ну и болван же он, черт возьми.

***

Он прибыл на точку аппарации за пять минут до назначенного времени, в конце концов выбрав угольно-серый костюм с жилетом — просто потому, что в нем он не выглядел как безнадежный романтик. Галстук был черным, запонки — с его инициалами вместо герба Малфоев, а на запястье он надел часы с черным кожаным ремешком, надеясь, что это заставит ее заметить, насколько его руки стали крепче с тех пор, как он в последний раз обнимал ее. Он горько усмехнулся, пока его внутренности скручивались в тугой узел — в точности так же, как тогда. Шесть лет назад. Гермиона появилась без двух минут семь, ее глаза удивленно расширились, когда она увидела, что он уже ждет. Ее волосы были распущены, и он заметил, что она применила какое-то заклинание, чтобы ее губы сияли красным. Длинное черное шерстяное пальто скрывало любой намек, по которому Драко мог бы понять, считает ли она этот вечер свиданием. Она улыбнулась ему почти так же застенчиво, как когда-то давно, когда ждала его в холле у рождественской елки в Хогвартсе. Он почувствовал эту улыбку всем телом. — Привет, — сказал он глупо, ощущая, что во рту пересохло, как в пустыне Сахара. — Привет, — ответила она, нервно облизнув нижнюю губу. Драко прочистил горло и попытался взять себя в руки, выпрямив спину. — Готова идти? Гермиона кивнула и молча последовала за ним в сторону от Косой аллеи к ресторану. Это был единственный маггловский ресторан, известный Драко, ему рассказала о нем одна ведьма, с которой он когда-то пытался встречаться. Маленькое итальянское заведение на тихой улочке — не больше десяти столиков, приглушенный свет и лучшее немагическое вино, которое Драко когда-либо пробовал. Пока они ждали столик, он заметил изумленное лицо Гермионы, забеспокоился, что место оказалось слишком романтичным, и поспешил объяснить. — Я подумал, тебе будет комфортнее, если мы пойдем в место, где нас не узнают. Ее удивление сменилось хмурым взглядом, что было еще хуже. Он уже успел оскорбить ее, сам того не понимая? — Я не против, чтобы нас видели вместе, — ответила она, ловя его взгляд, словно пытаясь подтвердить сказанное. Драко воспользовался моментом, чтобы осознать ее слова, пока наблюдал, как она снимает пальто и передает его официанту. Но его ошеломление быстро сменилось другим чувством — резким, требовательным — когда он увидел, что на ней надето. Черное бархатное платье облегало ее так, что становилось совершенно ясно — она ожидала, что он оценит ее фигуру. Тонкая талия была подчеркнута настолько, что у него чуть не закатились глаза. Но окончательно его добил вырез, открывающий плечи — ее ключицы мягко мерцали в приглушенном свете ресторана. Значит, все-таки свидание. Наверное, это осознание должно было успокоить его потрепанные нервы, но вместо этого пальцы подозрительно закололо от первых признаков паники. Надо было принять одно из своих зелий перед встречей. Не Умиротворяющий бальзам, чтобы случайно не пробежать марафон перед походом в ресторан, но, может, Феликс Фелицис — без риска выставить себя полным идиотом. — Сэр? — окликнул его официант, протягивая руку за пальто. Когда он вышел из ступора и поспешно стянул с себя пальто, Гермиона выглядела настолько довольной его реакцией, что ее щеки растянулись в самодовольной ухмылке. Это он тоже помнил — непреодолимое желание ущипнуть ее, когда она улыбалась, будто выиграла битву, о которой он даже не подозревал. Когда пальто были убраны, их наконец проводили к столику. Он шел за ней, отчаянно стараясь не смотреть на ее покачивающиеся бедра. Заказав бутылку вина, он наблюдал, как Гермиона изучает меню. Тень от ее длинных, даже длиннее обычного, ресниц падала на щеки, а матовый камень на серебряной цепочке между ее ключицами ловил свет под разными углами, завораживая его. Заметив его взгляд, она подняла глаза от меню, и на ее губах заиграла легкая улыбка. — Расскажи мне о себе, — услышал он собственный голос, хотя не осознавал, что решил заговорить. — Я хочу знать, как у тебя дела помимо того, что ты рассказала мне в поезде. Она склонила голову набок. — Вряд ли есть что-то, о чем ты не прочитал в «Ежедневном пророке». — Все равно расскажи, — ответил он. — Расскажи мне свою версию. — Мою версию? — она рассмеялась звонко, улыбаясь во все тридцать два зуба и опуская меню. — Ну, после Хогвартса я начала работать в Отделе по контролю за магическими существами… — Нет, — перебил ее Драко. — Не про работу. Расскажи, как ты жила, а не чем ты занималась. Гермиона фыркнула со смешком, но в ее глазах вспыхнуло любопытство из-за того, как он сформулировал вопрос. — Боюсь, мне особенно нечего рассказать, — наконец ответила она. — То, чем я занималась, в основном и определяет, как я жила. — Все еще ищешь способ отвлечься, да, Грейнджер? В ответ на его поддразнивание она сморщила нос, и он ощутил острую необходимость наклониться и поцеловать ее веснушки. — Уже нет, — покачала она головой. — Поэтому я и хотела сменить ритм жизни. И поэтому решила преподавать в Хогвартсе и найти занятие, которое заставит меня думать не только о работе. Драко хмыкнул. — С трудом верится, что ты не готовишься к занятиям с чрезмерной тщательностью, одновременно пытаясь реформировать всю школу. — Ты слишком хорошо меня знаешь, — рассмеялась она, и ее глаза засверкали еще ярче. Мерлин, какая же она была красивая. Он не мог определиться, что больше притягивало его взгляд — спадающие на плечи локоны, кремовая гладкая кожа в вырезе платья, ее полные губы или умные глаза. — Позволь мне перефразировать свой вопрос, — сказал он, ощущая, как сердце колотится в груди. — Как ты, Гермиона? Она прикусила накрашенную вишнево-красной помадой нижнюю губу, и у Драко вся кровь отлила от мозга. — Прямо сейчас? Драко кивнул. — Думаю, мне не было так хорошо уже очень давно. И как тут было не позволить ее словам вскружить себе голову? — Вот как? Что бы Гермиона ни собиралась ответить, ее прервало появление официанта, который подал вино и принял их заказ. Когда они снова остались наедине, Гермиона все еще смотрела на него с загадочным блеском в глазах. — Я думала, что мне станет лучше, — продолжила она, — когда я уехала из Хогвартса шесть лет назад. — Лучше? — нахмурился он. — Я думала, что вся моя жизнь расписана наперед. Карьера в Министерстве, мои друзья, мои... отношения с Роном. Все было просто. Все казалось логичным. Он откинулся на спинку стула, ее слова растревожили раны, которые, как ему казалось, он уже залечил. Но оказалось неожиданно болезненно получить еще одно подтверждение, что ее жизнь вдали от него была понятной и упорядоченной. — Это казалось логичным, — повторила она, — но не приносило мне покоя. Он моргнул, затем тяжело сглотнул. — А ты? — спросила она. — Как ты жил все эти годы? Или мне стоит спросить: как ты сейчас, Драко? Он хмыкнул, затем провел языком по зубам, ощущая, как впервые за долгие годы радость и любовь расцветают в его груди. Как бы нелепо это ни звучало, правда была в том, что он все еще был влюблен в эту ведьму. Словно та неделя, что они провели вместе, случилась всего месяц назад. — То, как я жил, в основном определяется тем, чем я занимался. — Работа помогает держать мысли в порядке, правда? — заметила она с понимающим смешком. — Работа не дала утонуть во тьме, — признался он. — И переезд из поместья. — Ты не живешь с матерью? — удивилась Гермиона. В этом было одно из преимуществ статуса персоны нон грата. Его имя уже давно не появлялось на страницах «Пророка». — Именно так, Грейнджер. Я отверг свое чистокровное наследие и смертельно разочаровал отца, отказавшись от брачного контракта, который он заключил с семьей Гринграсс еще до моего рождения. — Настоящий бунтарь, — рассмеялась она. — Думаю, сжигание фамильных реликвий моей тетки что-то во мне разбудило. Гермиона хмыкнула и сделала глоток вина. — Ты понял, что можешь восстать против традиций своего рода, а мир все равно будет крутиться дальше? — Я понял, что меня на самом деле больше не заботят пыльные фамильные реликвии, мнение давно почивших предков и неодобрение отца. — Последнее, наверное, было особенно тяжело принять. — Это был целый процесс, — согласился он, задумчиво проводя пальцами по ножке бокала. Когда он снова взглянул на Гермиону, то заметил, что она смотрит на его пальцы. А когда ее взгляд поднялся обратно к его лицу, веселье в ее глазах сменилось другой эмоцией… которую он не мог так легко определить, но у него все равно пересохло во рту. На его счастье им подали еду, отвлекая его от мыслей о том, представляет ли Гермиона Грейнджер его пальцы на своем теле. За ужином они продолжили обсуждать прошедшие шесть лет. Разговор шел неторопливо, плавно, и часть тревоги, свербящей в его груди, уступила место чему-то более мягкому — теплой, вязкой нежности. Они в основном рассказывали друг другу о друзьях, словно по молчаливому согласию избегая говорить о работе. Драко уже и так знал все подробности о жизни Поттера и рыжей Уизли, но все равно слушал ее рассказы об их первенце, будто эта новость не заполонила весь «Пророк». Он рассказал ей о Панси и о том, как родители лишили ее наследства из-за того, что она влюбилась в волшебника-полукровку из Франции, а потом о Тео и о том, как его ужасные советы едва не довели Драко до банкротства в первый год после открытия магазина. Естественно, Гермиона задала и более личный вопрос, на который он ответил с заметной неохотой. — Нет, — сказал он. — Ничего серьезного не было. А ты? Кроме, ну… — он нетерпеливо махнул рукой. — Рона? — уточнила она, явно развеселившись из-за его попытки не произносить это имя вслух. Гермиона вздохнула, затем устремила взгляд в окно. — После того, как наши с ним отношения не сложились, я не была готова… Я просто не могла представить себя с кем-то еще. — Совсем ни с кем? — Ну… — она пожала плечами, затем снова улыбнулась ему. — Ни с кем, если не считать плод моего воображения. Высокий мужчина с дьявольской улыбкой, достаточно острым языком, чтобы спорить со мной, и добрее, чем сам о себе думает. Когда Драко открыл рот, но не смог вымолвить ни слова, она продолжила: — Но кто знает, существует ли он на самом деле или это просто образ, который я выдумала, исходя из своих желаний? В очередной раз Гермиона словно вырвала его сердце из груди голыми руками. Как она умудрялась всего парой слов заставить его чувствовать одновременно надежду и тревогу? Вздохнув, она отвела взгляд и покрутила вино в бокале. — В последние годы… Я часто чувствовала себя… даже не знаю, это, наверное, прозвучит глупо, но как будто я кубик, который пытается втиснуться в треугольное отверстие. Он хотел поддразнить ее за такое геометрическое сравнение, но слишком хорошо понимал, что она пыталась сказать. — Я думала, что смогу во всем разобраться. Думала, что если буду всегда делать правильный выбор, то в конце концов впишусь. Но после войны я никогда по-настоящему не чувствовала, что нахожусь на своем месте… Гермиона убрала руки со стола, спрятав их от него. — Я тоже, — признался он. — Я тоже не могу найти свое место. — Правда? — задумчиво спросила она, наконец встретившись с ним взглядом. — Ты в этом уверен? — Ну, есть одна женщина… — ответил он, уголки его губ поднялись в искренней улыбке. — Возможно, просто плод моего воображения. На удивление сильная для такой миниатюрной особы, остротой ума способная поспорить с моим острым языком и более безжалостная, чем сама о себе думает. Но, возможно, я ее просто выдумал, исходя из своих желаний? На этот раз ее улыбка была такой широкой, что он задумался, не проснется ли она завтра с ноющими от напряжения щеками. Подошел официант, забрал их тарелки и спросил: — Желаете десерт? Гермиона продолжала смотреть на него, широко улыбаясь. Драко вопросительно поднял бровь, и его сердце сбилось с ритма, когда она ответила почти не дыша: — Да, пожалуйста.

***

Голова Драко все еще кружилась, когда они вышли из уютного тепла ресторана и снова окунулись в шумную ночную жизнь Лондона. Гермиона вдруг замолчала, и он задумался, правильно ли он истолковал ее слова — возможно, сейчас она отчаянно искала способ мягко дать ему от ворот поворот. — Совсем рядом есть точка аппарации, если не хочешь идти обратно до Косого переулка, — наконец сказал он, думая, что она, возможно, оценит возможность легко выйти из ситуации. Она кивнула, и Драко пошел чуть медленнее, подавляя горечь разочарования. Если это последний раз, когда он идет рука об руку с Гермионой Грейнджер, то он хотел бы оттянуть момент прощания. Но все равно они добрались до скрытого от магглов переулка слишком быстро. Пока он с болью в груди ждал ее решения, большие карие глаза Гермионы были устремлены на него. Наконец она открыла рот, привлекая его внимание к своим губам. — Вечер был… — Приятным? — подсказал он, зная, что это самое большое преуменьшение в его жизни. Гермиона закатила глаза и поджала губы, словно размышляя, что делать с этим словом. — Не просто приятным, — в конце концов не согласилась она, снова выдирая сердце у Драко из груди. — Но, возможно, капельку бредовым? Она прикусила вишневые губы, явно ожидая, когда он поймет намек. — Ничто так не успокаивает разум, как капелька бреда, разве нет? — пошутил он. Она кивнула, и он сделал шаг вперед, ловя ее пылающие щеки своими прохладными ладонями. Сдавленный вдох Гермионы перетек в легкий смешок. — Полагаю, мне остается только поверить тебе на слово, да? В конце концов, именно ты изобрел улучшенную версию Умиротворяющего баль… Он поцеловал ее, не дав договорить. Его пронзила дрожь, когда она без колебаний ответила на поцелуй. Драко представлял себе этот момент миллион раз, но ничто не могло подготовить его к реальности — к тому, чтобы снова держать ее в своих объятиях. Или к ее страстности. К тому, как она наклонила голову, чтобы ему было удобнее ее целовать, как ее руки уверенно обвились вокруг его шеи, не позволяя отстраниться, как она приподнялась на носочках, в попытке сравняться с ним в росте. Он сделал отчаянный вдох через нос, вбирая ее сладкий, с легкой пряной ноткой аромат, который словно гарпуном впивался в его сознание, закрепляясь там навсегда. Она дышала так часто, что он даже забеспокоился, что у нее начнется гипервентиляция. Ее грудь касалась его сквозь слои одежды с каждым резким вдохом. И это он даже еще не разомкнул ее губы, не коснулся ни единой части ее тела, кроме раскаленных щек. Он нежно поцеловал ее пухлую нижнюю губу, растягивая момент, пока поцелуй не стал болезненно нежным, его пальцы запутались в ее кудрях, ладонь бережно поддерживала ее голову. Драко не был уверен, насколько далеко ему позволено зайти. Должен ли этот поцелуй быть просто прощальным, или же она хотела, чтобы он взял инициативу в свои руки? И потому он застыл в этом мгновении. Он был готов принять все, что она согласится ему дать. Он мог бы ухаживать за ней месяцами, баловать ее годами. Он бы с радостью исполнял любой ее каприз, если бы это означало, что иногда ему будет позволено целовать ее вот так. Но у Гермионы, похоже, были совсем другие планы, и медленный темп в них явно не входил. С тихим стоном она толкнула его, заставляя сделать шаг назад и прижаться спиной к стене. Затем горячий кончик ее языка скользнул по его нижней губе, выдергивая его из ступора и включая инстинкты. Обхватив ее за талию, он приподнял ее чуть выше, и дал им обоим пару секунд передышки, прежде чем его язык скользнул в ее податливый рот. Они целовались медленно, сдержанно, заново открывая друг друга с неожиданной для него самого терпеливостью. Их дыхание было наполнено вздохами и глухими стонами наслаждения. На вкус она была как терпкое вино, смешанное с ее собственной, ни на что не похожей сладостью. Молния его брюк уже болезненно давила на вставший член. Он нежно втянул ее влажную нижнюю губу, проводя большим пальцем по изгибу ее уха. Когда Гермиона обмякла в его объятиях, словно ноги ее больше не держали, он снова завладел ее губами, проникая внутрь языком, ловя все ее тихие стоны, чтобы сохранить их в своем сердце. В ответ Гермиона потянулась к его волосам, ее пальцы зарылись в короткие пряди, притягивая его ближе, углубляя поцелуй еще сильнее. С улицы у них за спиной послышались голоса, и он отпустил ее ровно настолько, чтобы их носы соприкоснулись, ее прерывистое дыхание касалось его пульсирующих губ. Она приоткрыла глаза, ее ресницы дрогнули, и она провела языком по губам, словно пытаясь уловить его вкус. Он хотел заговорить, пригласить ее на второе свидание, обставить все легко и непринужденно, чтобы не спугнуть ее, но горло словно сжалось. Вместо этого он провел большим пальцем по ее скуле, продолжая держать ее в объятиях и крепко прижимая к себе за талию. Он ждал ее следующего шага. — Все еще лучше, чем что-нибудь поджигать, — пробормотала она с легкой усмешкой, прежде чем снова притянуть его к себе и поцеловать еще более страстно. Драко с радостью принимал все, что она готова была ему дать, пока, в конце концов, она не замерла, прикусив его нижнюю губу. — Мир не рухнет завтра, — выдохнул он, когда она наконец отпустила его. Напряжение между ними натянулось как струна. — Мне плевать на мир, — хрипло прошептала она в ответ, прижав ладонь к его щеке. — Я с тобой не для того, чтобы забыться. — Нет? — спросил он срывающимся голосом, отстраняясь ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. — Тогда почему ты со мной? Она снова издала сводящий его с ума полувздох-полустон, а затем медленно скользнула ладонью между лацканами его пальто, прижимаясь к груди поверх рубашки в поисках его бешено бьющегося сердца. — Чтобы помнить, — прошептала она. Драко нервно выдохнул, крепче сжимая рукой ее бедро, притягивая к себе так близко, что Гермиона безошибочно почувствовала его возбуждение. — Могу я пригласить тебя ко мне домой? Ее ответ прозвучал как мольба, и он едва не потерял остатки самообладания. — Да, пожалуйста. Он аппарировал их прямо в свою спальню и, развернувшись у ближайшей стены, прижал к ней Гермиону, упираясь ладонью позади нее. Несколько секунд они просто стояли так, пока она привыкала к новой обстановке, ее взгляд скользил по мебели за его спиной. Комната была довольно темной, так как окна выходили во внутренний двор, но все же можно было разглядеть большое абстрактное полотно на стене и изысканно оформленную широкую кровать с кремовым постельным бельем и подушками разной формы и оттенков серого, которые ему приходилось каждый вечер убирать заклинанием. — Панси, — усмехнулся он, заметив, как она удивленно подняла брови. — Мой дом был одним из ее первых проектов. — Должно быть, она хорошо тебя знает. Как ни странно, но это все действительно тебе подходит, — ответила Гермиона, и уголки ее губ предательски дрогнули, давая подсказку. Один из многих знаков, которые он намеревался разгадать, если она позволит. Он на секунду задумался, не подразнить ли ее легким намеком на ревность, но решил, что сейчас важнее снова ее поцеловать. Гермиона, похоже, была с ним согласна, потому что тут же ответила на поцелуй, обвивая его шею руками и зарываясь пальцами в его волосы, беспорядочно взъерошивая их. Он на ощупь нашел пуговицы ее пальто, наслаждаясь тем, как она одобрительно мурлыкнула, пока он расстегивал их одну за другой, не разрывая поцелуя. Когда пальто соскользнуло с ее плеч, он слегка отстранился, чтобы полюбоваться ее фигурой. В полумраке комнаты ее кожа словно светилась, а россыпь веснушек на ее плече была едва различима, но все равно притягивала его взгляд. Когда его ладонь скользнула по бархату ее платья от изгиба талии к внешней стороне бедра, Гермиона обвила его шею руками и притянула к себе, тяжело дыша. Он потянул подол ее платья выше, прокладывая цепочку поцелуев от ключиц до груди в вырезе платья.Он продолжал оставлять на ее коже алые следы, скользя кончиками пальцев по кружевному краю ее трусиков. — Драко, — простонала она, откинув голову на стену и подавшись бедрами вперед. — Боже, Драко. Я так хочу тебя. Он чуть не задохнулся от желания, его член, как будто услышав ее слова, стал болезненно твердым. — Расскажи мне, — приказал он, касаясь губами ее кожи, — я хочу знать, что именно я заставляю тебя чувствовать. Она схватила его запястье и прижала его ладонь между своих ног. В тот момент, когда он почувствовал влажную ткань под кончиками пальцев, он понял, что пропал. Гермиона Грейнджер станет его погибелью. Он предполагал, что так и будет, но уверенность, с которой она демонстрировала ему свое желание, превращала простую догадку в неоспоримое доказательство. — Чувствуешь? Я никогда в жизни так не возбуждалась, — выдохнула она ему в ухо, впиваясь ногтями в кожу его запястья, от чего у него закатились глаза. Вместо ответа Драко снова нашел ее губы своими и прижал два пальца к ее клитору, поглаживая осторожными движениями через ткань трусиков, пока она не замурлыкала, черт побери, замурлыкала от удовольствия. — Грейнджер, — предупредил он, — ты рискуешь быть оттраханной прямо у этой стены. Ее ответ состоял из двух его новых любимых слов. «Да, пожалуйста». Драко отстранился с мучительным стоном, затем так быстро развернул ее, что она ахнула. Он сбросил собственное пальто и вжался в мягкость ее ягодиц, нащупывая молнию на ее платье. — Я всегда хотел показать тебе… — Он прервал сам себя, зная, что слова откроют слишком много, и потянул молнию ее платья вниз, обнажая застежку черного бюстгальтера без бретелек. — Хотел показать мне что? — спросила Гермиона, затаив дыхание и повернув голову, чтобы поймать его взгляд через плечо. Он покачал головой и стянул платье с ее бедер, оставляя его на полу у ее ног вместе с ее пальто. Он едва дышал, наслаждаясь видом ее полуобнаженного тела, прекрасным изгибом ее задницы, кружевом, врезающимся в ее плоть. В следующую секунду он прижал ее к стене, целуя ее плечо и впиваясь зубами в кожу, его ладони обхватили ее грудь, скрытую тонким кружевом бюстгальтера. Гермиона откинула голову на его плечо, ее рот приоткрылся, а брови сошлись вместе, словно она чувствовала больше боли, чем удовольствия. — То, что мы делали шесть лет назад, — продолжил он, потирая большими пальцами ее затвердевшие соски через тонкое кружево, заставляя ее прижаться ближе, — сейчас я способен на большее. Она качнулась вперед и прижалась лбом к прохладной стене, скользнув рукой по его бедру и обхватив ладонью выпуклость в его брюках. Стон, который вырвался у Драко, когда она сжала его член, был почти умоляющим. — Мне никогда не было так хорошо, как шесть лет назад с тобой, — прошептала она, слова повисли в воздухе, заставив его раздуться от гордости. Он не хотел быть таким мелочным, но все равно не мог не подумать: «выкуси, Уизел». — Тогда у тебя будет лучшая ночь в твоей жизни, — рассмеялся он, прижавшись губами к ямке между ее шеей и плечом, сжимая и поглаживая ее грудь в своих ладонях, — Я заставлю тебя кончить так чертовски сильно, Грейнджер... Гермиона тихо рассмеялась. — Я не имела в виду мастерство, — сказала она. — Я имела в виду... Я никогда не чувствовала ничего подобного ни с кем другим. Услышав ее, Драко замер. Смысл ее слов окутал его разум, словно идеально отмеренный Умиротворяющий бальзам. Впервые за долгое время он почувствовал себя спокойно, уверенно. Гермиона Грейнджер признала, что притяжение между ними пережило шестилетнюю разлуку, что он не одинок в своем безрассудном желании. И вдруг ему показалось глупым мять ее грудь, пока они ведут такой серьезный разговор, поэтому он просто обвил ее талию руками. — Почему ты так долго не приходила ко мне? — спросил он прежде, чем успел себя остановить, и в его голосе прозвучало все, что он так старательно скрывал. — Я долго не могла понять, чего хочу, — призналась она. — И даже когда думала о тебе… Я не верила, что ты захочешь снова меня увидеть. В конце концов, я маглорожденная… — Замолчи, — прорычал он, сжимая ее в объятиях еще крепче. — Ты же знаешь, что мне плевать. Она покачала головой, скользя кудрями по его лицу. — Нет, я не знала. Я думала, ты вернешься в свой мир. Мы провели вместе всего несколько дней, будучи слишком юными и неопытными, чтобы в чем-то разбираться. Я не думала, что ты вообще их запомнишь. Мне казалось, что расстаться навсегда будет лучше для нас обоих. — Никогда больше не решай за меня, — прошептал он, прикусывая ее ухо. — Если бы в любой момент на протяжении этих шести лет ты спросила меня, я бы ответил, что всегда буду без ума от тебя. — Ты мог бы и сам попытаться меня найти, — возразила она с легким упреком в голосе. — Даже когда ты вчера приехал в Хогвартс, ты заставил меня гоняться за тобой. Драко отстранился, в отчаянии запустив руки в волосы и сделал несколько шагов назад. Ему нужно было мгновение, чтобы напряжение в груди отпустило и он смог снова вдохнуть. Он никогда не думал, что мог сам ее найти. Никогда не верил, что его не отвергнут, если он ее найдет. Она повернулась к нему, и весь его гнев из-за потерянного впустую времени и утраченных моментов рассеялся, как дым. Сливочная гладкость ее кожи, ее веснушки, ее соски, просвечивающие сквозь черное кружево, изгиб ее талии… — Блять, Грейнджер, ты меня убиваешь, — обвинил он ее, легко стирая все разочарование, которое она держала в себе. Она рассмеялась и смущенно провела рукой по волосам. — В данный момент я чувствую себя слишком раздетой. — Я думаю, мы можем что-то с этим сделать, — усмехнулся он, быстро расстегивая пуговицы на жилете, прежде чем сбросить его. Когда он снял галстук и так же быстро расстегнул рубашку, Гермиона с шипением выдохнула, ее грудь высоко вздымалась. — Ты выглядишь так, будто собираешься напасть на меня, — ухмыльнулся он, вытаскивая рубашку из брюк и позволив ей соскользнуть с плеч. — Может, мне стоит конфисковать твою палочку. Гермиона сбросила туфли, зарываясь босыми ступнями в низкий ворс ковра. — Моя палочка в сумке, так что тебе нечего бояться, — поддразнила она. — Уверен, что это не так. Твоя беспалочковая магия, наверное, достаточно мощная, чтобы ты могла бы заавадить меня на месте. Гермиона вздернула бровь, и самодовольная ухмылка на ее губах подсказала ему, что он, возможно, не так уж далек от истины. — Как ты думаешь, что я преподаю в Хогвартсе? Драко сделал шаг назад, когда она попыталась сократить расстояние между ними, и медленно расстегнул ремень, наслаждаясь тем, что она не может оторвать взгляд от нижней половины его тела. — Обычно я ни с кем не сплю на первом свидании. Гермиона закатила глаза и снова рассмеялась. — Твоя нетипичная несдержанность принята к сведению, — ответила она, очаровательно сморщив нос, чем развеселила его снова. Он снял брюки и бросил их на пол, и когда она облизала губы, а ее взгляд скользнул по выпуклости на его боксерах, он продолжил: — И обычно я ни с кем не смеюсь так много. — Во время секса? — спросила она, посмотрев ему в глаза. — Во время всего, — нежно ответил он, делая несколько шагов в сторону кровати. Он сел, приглашающе разведя руки, и позвал с легкой хрипотцой в голосе, — Иди сюда? Без колебаний она преодолела расстояние между ними и оседлала его, прижимаясь к его губам в отчаянном поцелуе. Он позволил ей взять контроль на несколько мгновений, наслаждаясь ощущением ее обнаженной кожи и тем, как ее ногти впивались в его плечи, оставляя следы в виде маленьких полумесяцев, пока она скользила вверх и вниз по выпуклости в его боксерах. В отличие от ее почти неистовых хаотичных движений, Драко медленно скользнул руками по коже ее спины, расстегивая бюстгальтер и согревая ее лопатки своими большими ладонями. Она вздохнула в поцелуй, заставив его улыбнуться. Драко развернул их, прижимая ее к прохладным простыням. Гермиона моргнула, глядя на него. Как будто ей тоже было трудно осознать, что после всех этих лет они действительно снова были так близко друг к другу. Драко осторожно прижал ладонь к ее щеке, годы сдерживаемой тоски выплеснулись наружу. Гермиона судорожно вдохнула, отвечая на его прикосновение. На этот раз он поцеловал ее с нежностью, сдвинувшись ровно настолько, чтобы позволить своим рукам скользить по ее телу, касаясь нежной кожи и затвердевших сосков, заставляя ее стонать и задыхаться. Гермиона уже извивалась под ним, крепко держась руками за его голову, когда он кружил языком по ее соску, а пальцы скользнули под край ее трусиков. Помимо очевидного осознания того, что она не лгала, что невероятно возбуждена, Драко не мог не думать, что она словно его ожившая мечта. Нет, не мечта, а единственно возможная реальность. Сочетание всего, о чем он мечтал — воплощение всех тайн и пустых тоскливых желаний его прошлого. Он поблагодарил Мерлина, Салазара и даже ее маггловского Бога за то, что ему было позволено заново познать ее. Собрав немного ее влаги кончиками пальцев, он прикоснулся к ее клитору, дразня его осторожными поглаживаниями. Он поднял лицо с ее груди и лег рядом с ней на подушку. Гермиона повернулась, чтобы поймать его взгляд, позволяя ему видеть, как расцветает ее удовольствие, когда румянец на ее коже поднялся от шеи к щекам, а ее глаза были широко раскрыты и невозможно темны. — О, боже, — задохнулась она, когда его касания стали еще легче. Кончиками пальцев он слегка похлопывал по ее клитору, словно осторожно добавляя порошок с ложки в зелье. — Тсс, — успокаивающе прошептал он, свободной рукой убирая несколько локонов с ее лица и накручивая их на палец, когда Гермиона попыталась дотянуться до него и притянуть к себе. — Позволь мне не спешить, милая. Гермиона кивнула, снова прикусывая губу. На этот раз он не торопился заставить ее кончить. Не так, как тогда в Хогвартсе. Он был уверен, что в конце концов добьется своего, но сейчас хотел только наблюдать, как она поддается удовольствию, которое он ей предлагал. — Драко, — прошептала она, широко раскрыв глаза и уставившись на него. — Слишком приятно. Она зажмурилась, скользнув рукой в его волосы и притягивая его голову к своей груди. — Пожалуйста, прикоснись ко мне еще. Пожалуйста. Он одобрительно хмыкнул, прижимаясь губами к ее соску, затем осторожно дотронулся языком, всего лишь легкое прикосновение заставило ее выругаться и начать извиваться под ним, пока его пальцы продолжали нежнейшими движениями поглаживать ее клитор. Драко не думал, что кто-то когда-либо уделял ей столько внимания, и он хотел, чтобы она знала — так будет всегда, если она только пожелает. Он бы посвятил всю свою жизнь тому, чтобы дарить ей удовольствие, если бы она позволила. Он бы изучил все ее потребности, все неосознанные реакции. Он бы постиг грани ее желания, как рецепт сложнейшего зелья, а затем подстроил его под то, что ей действительно нужно, превратил и закрутил ее страсть во что-то, что до этого дня казалось ей невозможным. Судя по сдавленным стонам, наполнявшим его спальню, он уже превосходил ожидания, просто дразня ее клитор подушечками пальцев, а сосок — дыханием. Она продолжала тянуться к нему, требуя больше прикосновений, больше трения, но он пока не был готов дать ей это. Ему нужно было, чтобы она полностью растворилась в удовольствии, прежде чем перейти к следующему шагу. Когда она простонала его имя в отчаянной мольбе, он вознаградил ее, коротко лизнув сосок. Она кончила прежде, чем он успел это остановить, ее тело дрожало, словно он втрахивал ее в матрас. — О, боже, — стонала она, пока оргазм растекался по ее телу. — О боже, Драко, боже. Он поднял голову, жадно целуя ее, чтобы почувствовать слова на своем языке, одновременно скользя двумя пальцами ниже и внутрь, ощущая тесноту ее стенок. Она так сильно сжалась вокруг его пальцев, что было почти невозможно продвинуться дальше. Он упорствовал, сгибая пальцы у передней стенки, пытаясь найти место, которое, как он знал, заставит ее сойти с ума. Когда он нашел нужный ритм, Гермиона застонала в поцелуй, ногти царапали кожу его головы, бедра покачивались в такт его прикосновениям. — Черт, Драко, что ты со мной делаешь? — Пытаюсь свести тебя с ума, Грейнджер, — усмехнулся он. Она ахнула, когда он наконец разорвал поцелуй, чтобы прижаться губами к ее обнаженному плечу. От вида своей руки между ее сливочных бедер и от влажных звуков движения его пальцев, он чуть не кончил в штаны, как подросток. Когда она хлопнула ладонью по одеялу под собой и ее голова откинулась на матрас, как будто ощущений было слишком много, он не мог не ухмыльнуться. Он вытащил пальцы, снова провел ими по ее клитору, затем взялся за край ее трусиков. Гермиона почти неистово извивалась, ища его прикосновений. Вместо того чтобы дать ей то, что она хотела, он стянул ткань сначала с одной стороны, затем с другой, сковывая ее колени. — Смотри на меня, милая, — выдохнул он, оставляя поцелуй на коже ее груди, прежде чем сесть прямо. Гермиона приподнялась на локтях, ее грудь вздымалась так, что ему было трудно отвести взгляд даже на мгновение. Драко переместился ниже, обеими руками стягивая ее трусики до конца. Он отвел ее колено вверх и в сторону, отчего румянец Гермионы из розового стал ярко-алым. — Ты самое совершенное создание, которое я когда-либо видел, — сказал он, потирая большим пальцем маленькую ямочку на ее колене. — Я мечтал об этом годами. Ты подо мной. Готовая для меня. Гермиона рухнула обратно на кровать, закрыв глаза руками. — Драко, черт возьми, ты можешь на минутку перестать говорить именно то, что я хочу услышать? — Простая вежливость, — усмехнулся он, опускаясь на живот. Он закинул ее ногу себе на плечо и прошелся кусающими поцелуями по внутренней стороне ее бедра. — Малфоевские ухаживания — это нежные слова и поощрительные прикосновения. — Я больше не могу, — простонала Гермиона, когда он втянул губами кожу на ее бедре, его пальцы снова дразнили ее вход едва заметными движениями. — Еще рано, — возразил он и снова прижался ртом к ее клитору, зная, что вибрация его смеха сведет ее с ума. — Мерлин, — вскрикнула она, зарываясь обеими руками в его волосы и цепляясь так сильно, что кожа его головы начала гореть. Драко схватил ее за запястье и осторожно оторвал одну руку от себя. Он поднял голову и всосал два ее пальца в свой рот. — Поласкай себя, — приказал он, отпустив ее руку, и Гермиона снова сдавленно всхлипнула, медленно поднимая влажные пальцы к груди. Он наблюдал, как она, едва касаясь, обвела сосок, и снова опустил рот к ее клитору, посасывая его и одновременно скользя двумя пальцами в ее вагину. Гермиона вскрикнула и задрожала, и Драко снова усмехнулся, позволив вибрации сделать свою работу. — Драко, — окликнула она его, — я сейчас умру. — Если только от наслаждения, — рассмеялся он, продолжая ласкать ее клитор нежными касаниями губ. Его пальцы искали точку, которая заставила бы ее кончить сильнее, чем когда-либо. И он понял, что добился своего, когда ее стоны перешли в гортанные всхлипы и хриплые крики, тогда он лизнул ее клитор плоской стороной языка. Свободной рукой он скользнул по ее животу, находя ее ладонь на груди и сжимая своей ладонью поверх. Ее бедро на его плече дрожало так сильно, что он забеспокоился, не случится ли у нее судорога. Что он действительно доставил ей слишком много удовольствия, и это каким-то образом причинило ей боль. Когда она снова кончила, ее стенки сжались вокруг его пальцев, и она выкрикнула его имя достаточно громко, чтобы оно разнеслось эхом в тишине дома. Он положил голову ей на бедро, пока она успокаивалась, пересчитывая ее ребра пальцами, скользя ладонью по ее талии и вырисовывая успокаивающие круги по боковой стороне ее ягодиц. — Драко, Мерлин... — наконец выдохнула она, ее тело все еще содрогалось после оргазма. — Что ты натворил. Как я теперь смогу… Он приподнялся и заткнул ее поцелуем. — А как насчет того, чтобы ты никогда больше не искала других вариантов? Гермиона рассмеялась и запустила пальцы в его волосы. — Как ты себя чувствуешь сейчас, Гермиона? — Как будто у меня нет костей. — Ты все еще хочешь...? — Да, — сказала она, притягивая его для поцелуя. Он немного поерзал, чтобы освободиться от нижнего белья, затем устроился между ее бедер. Его член был таким твердым и чувствительным, что даже малейшее прикосновение заставило его поморщиться. — Хорошо, что я позаботился о тебе как следует, — рассмеялся он в ее открытый рот. — Надолго меня не хватит. Гермиона кивнула, затем обхватила его бедрами за талию и притянула к себе, уперевшись пятками в его поясницу. Ощущения были такими яркими, что от удовольствия перед его глазами засверкали звезды. Напряжение в позвоночнике было таким сильным, что ему пришлось закрыться окклюменцией, чтобы не кончить, черт возьми, от первого движения. — Я хочу, чтобы ты сошел от меня с ума, — выдохнула Гермиона ему на ухо, царапая ногтями спину. — Не смей сдерживаться. Драко успел выдавить нервный смешок, прежде чем она крепко сжала стенки влагалища вокруг его члена, и он потерял рассудок. Просунув руку ей под плечо и обхватив ладонью ее затылок, запутываясь пальцами в кудрях, он отбросил все осознанные мысли и начал жестко и быстро вбиваться в нее. Гермиона резко выдыхала каждый раз, когда его бедра ударялись о ее, а затем впилась зубами в его плечо, чтобы заглушить удивленный крик, когда он поднял ее бедро еще выше, прижимая к своему торсу. Он понимал, что его пальцы могут оставить синяки на ее коже, но уже ничего не мог с этим поделать. — Гермиона, любимая, — выдохнул он. — Где ты была, черт возьми? Почему не здесь со мной, вот так, как сейчас? — Я здесь, Драко, — пробормотала Гермиона, — Я здесь. Я здесь. Он снова поцеловал ее, сохраняя ее ответ в своем сердце, а затем полностью отдался удовольствию. Его движения стали длиннее и резче, пока ему не пришлось схватиться рукой за изголовье кровати, чтобы Гермиона не ударилась об него головой. Отстраненно он почувствовал, что она снова кончила, но его собственное удовольствие было таким острым, что ничто не могло остановить его надвигающийся оргазм. — Я хочу провести так всю оставшуюся жизнь, — простонал он, не осознавая, что говорит. — Пожалуйста, Грейнджер. Позволь мне сделать это для тебя. Позволь мне обладать тобой вот так вечно. Пожалуйста. Он издал болезненный стон, словно кто-то вонзил нож ему в сердце. Со следующим движением он кончил, и оргазм прокатился по его телу огненной волной. Когда он наконец пришел в себя и попытался откатиться, Гермиона все еще отчаянно цеплялась за него, обвиваясь вокруг него руками и ногами. — Я раздавлю тебя, — пробормотал он, касаясь ее кожи губами, и слизнул соль с ее шеи. Гермиона ослабила хватку ровно настолько, чтобы он мог лечь рядом с ней. Он продолжал крепко прижимать ее к себе за талию, пока его взгляд скользил по ее телу, покрытому тонким слоем пота. Она попыталась сдуть несколько липких прядей со лба. Когда у нее это не получилось, он осторожно откинул их в сторону. — А теперь позволь мне спросить еще раз, — тихо сказала она, пока кончики его пальцев касались влажной линии ее волос. — Как дела, Драко Малфой? Он сонно рассмеялся, затем пробормотал: — Лучше не бывает.

***

На следующий день Драко был в отвратительном настроении. После бурной ночи они уснули, переплетаясь конечностями, а проснувшись, обнаружили, что Гермиона опаздывает на первый урок. Она так торопливо оделась и сбежала через камин, что у них даже не было возможности обсудить, когда и как они снова увидятся. Он не мог избавиться от тревожного ощущения, что за день она осознает свою ошибку и снова исчезнет из его жизни. В этом был бы смысл… Нет, не было бы. После прошлой ночи было бы абсолютно нелогично, если бы она не вернулась к нему. Но теперь день подходил к концу, пора было закрывать магазин, а от нее все еще не было ни слуху ни духу. Вздохнув, он пролистал бухгалтерскую книгу, но цифры перед глазами сливались в бессмысленные символы. Колокольчик на входной двери возвестил о новом посетителе. Драко снова тяжело вздохнул, поднялся и вышел из подсобки. — Мы уже закрыва… А вот и она. Чертова Гермиона Грейнджер, со своими безумными кудрями и раскрасневшимися щеками. Такая же прекрасная, какой она всегда была для него. — Мне нужно что-то, чтобы успокоить разум, — сказала она. Драко прочистил горло и подошел ближе. — Умиротворяющий бальзам? — Говорят, лучший в городе можно найти здесь, — ответила она с широкой улыбкой. — Но нет. Я думала о чем-то… чуть более бредовом. Драко ухмыльнулся в ответ. — О, думаю, с этим я могу помочь.