Охотница с запахом Луны

      Охотница открыла глаза и несколько раз поморгала. Она поняла, что уже находится не в часовой башне, а возле мастерской Германа, что может значить только одно: мгновение назад смерть нашла её.       — Добро пожаловать домой, добрая охотница, — нежно поприветствовала фарфоровая кукла, слегка улыбнувшись и наклонив голову. Однако брюнетка не стала здороваться с куклой, как она обычно делала, а лишь молча продолжила стоять; морщинка между её бровей отчётливо выделялась, пока она хмуро разглядывала фарфоровое лицо — лицо, слишком похожее на то, которое она видела перед смертью. Кукла, заметив замешательство охотницы, сделала шаг навстречу девушке и потянулась руками, чтобы прикоснуться к ней, но та лишь отпрянула, обошла куклу и, не оборачиваясь, начала подниматься по лестнице в мастерскую.       Фарфоровая девушка опустила взгляд на свои руки, непонимающе их рассмотрела и, не найдя ничего необычного, с грустью вернулась на своё место.       Охотница ворвалась в мастерскую, но не застала там Германа, как планировала. Поэтому она направилась в сад в поисках мужчины. Ей нужны были ответы.       Спустя недолгое время она нашла его, дремлющего под деревом. Девушка тихо выругалась себе под нос и, решив не будить и так редко спящего старика, удалилась из сна.

***

      Вновь вступив в кошмар, совершенно не добрая охотница направилась прямиком в Астральную башню.       Леди Мария была явно удивлена. — Бессмертная охотница? Ну и ну, — сказала высокая, утончённая и пугающе красивая светловолосая женщина. — Что ж, испытаем твоё бессмертие, — закончила она и, не раздумывая, бросилась на брюнетку, замахнувшись клинком.       На этот раз девушка не была застигнута врасплох и ловко парировала первый удар, хотя и не ожидала, что тот будет столь сильным. Блок, выпад, пируэт и снова блок — их танец продолжался, казалось, вечность. Точным движением охотница выбила пистолет из руки Марии и, предвкушая кровавый вкус скорой победы, занесла пилу-топор над головой для заключительного удара — но внезапно женщина перед ней растворилась, и оружие лишь рассекло воздух. Темноволосая девушка даже не успела услышать свист стали у себя за спиной — направляемый твёрдой рукой Ракуйо, ломая рёбра и разрывая плоть, прошёл сквозь неё.       — Надеюсь, теперь ты одумаешься и больше не придёшь сюда, — сказала Мария, подходя и наблюдая, как тело девушки медленно превращалось в дым.       Но охотница являлась снова и снова, и каждый раз Леди Мария оказывалась сильнее, быстрее, проворнее. И вот онавновь заточена в её холодных объятиях, и вновь горячее лезвие торчало из-под ребер. Она смотрела на деревянные доски, насквозь пропитанные кровью, на окно, на распростёртые лучи, играющие в светлых волосах. Астральный циферблат расползался в огромное яркое пятно. На лицо неслышно упал белоснежный лепесток.       Каждый раз Мария бережно держала охотницу на руках ровно до тех пор, пока та окончательно не растворялась в воздухе — пока та не оказывалась на руках её точной копии во сне охотника. Раз за разом девушка умирала и воскресала, казалось, в одних и тех же объятиях — она уже не могла разделить их.

***

      — Леди Мария.       Светловолосая женщина, сидевшая в кресле с книгой в руках, на мгновение замерла. Она медленно подняла удивлённый взгляд на девушку с угольно-чёрными волосами, нехотя захлопнула своё чтиво и небрежно встала.       — Бессмертная охотница, — Мария слегка наклонила голову в знак приветствия и потянулась к Ракуйо, который опирался о стол. — Не ожидала увидеть тебя столь скоро. Я ведь так и привыкну к твоему обществу.       — С вами охота приобретает смысл, — сказала девушка, едва улыбнувшись. — Аделина вспоминала о вас. Многие о вас вспоминали, — продолжила девушка, не дожидаясь ответа и неотрывно следя за действиями светловолосой женщины. На это Мария лишь пожала плечами.       — И что ты думаешь об этой чудовищной легенде и тех больных подопечных Церкви? — вопрос прозвучал со скучающей интонацией, в то время как Ракуйо надломился в уверенных женских руках. Видимо, вопрос был риторический, потому что она не дала девушке времени ответить на него и молниеносно напала.       По правде, это сбивало охотницу сильнее страха, сильнее боли. Это чувство было для неё чем-то совсем новым — и она не знала, как с этим бороться, как это описать. Взглядом цепляясь за каждое движение — жадно, со страстью — она вновь пропустила удар лишь от того, что на секунду дольше задержала внимание на серо-голубых глазах.       — Я знаю, что ты с ними сделала, — шептала Леди Мария совсем рядом, почти на ухо, почти нежно. Это не первый раз, когда они говорили об этом. Это не первый раз, когда они говорили в принципе. — Это не твоя вина, — её голос успокаивал, когда её пальцы сжимали плечо охотницы. Лезвие Ракуйо всё глубже входило в израненную грудь.       — Кошмар удерживал их, и теперь они свободны. Но как насчёт тебя? — Леди Мария не дала ей упасть, когда ноги охотницы подкосились, а пила-топор выпала из её рук. Она осторожно опустила бездыханное тело на окровавленный пол.       — Ты хоть что-нибудь выиграла?

***

      Разумеется, это был далеко не последний раз, когда охотница погибала в Астральной часовой башне. Ей нужны были ответы — и она их искала. Искала в кошмарном зале исследований — и в старой заброшенной мастерской наяву, а потом вновь отправлялась на верную смерть. А что ей ещё оставалось делать? Из Марии, как и из Германа, она пока что не смогла вытянуть ничего, что помогло хотя бы на шаг приблизиться к пониманию реальной картины, а Саймон… Ей казалось, что всё было намного запутаннее, чем думал искатель секретов — это знание занимало все мысли охотницы и не отпускало её.       И если Леди Мария на все личные вопросы отвечала лишь взмахом клинка… что ж, она найдёт другой способ докопаться до истины.       Среди пыльного хлама и разбросанных книг в мастерской она всё же нашла кое-что интересное: маленькое украшение для волос, почему-то напомнившее охотнице о кукле и навеявшее мысль о том, что оно, возможно, понравилось бы фарфоровой девушке; и потрёпанное письмо, которое каким-то чудом не обратилось в прах за столь долгое время. На сложенном листе пожелтевшей грязной бумаги было невозможно определить, кому это письмо было адресовано — или же адресата не было вовсе — но содержание послания заставило охотницу перечитать текст несколько раз, чтобы поверить в то, что там было написано. Автор письма признавался в любви своей лучшей ученице — очевидно, намного более молодой, чем он — и делал это весьма изощрённо. Девушка нигде в тексте не могла найти упоминания имени той, кому предназначалось это признание, но внизу стояла подпись: «С любовью. Г.».       Герман. Видимо, автором письма был старый охотник.       Охотница отыскала взглядом куклу, сидящую у стены и смотрящую невидящими глазами перед собой — и всё сразу встало на свои места. Видимо, когда-то давно, когда Герман был не таким старым, как сейчас, он учил Марию охотничьему ремеслу и был в неё влюблён. А потом, когда с Марией что-то случилось, он смастерил точную её копию. Но отвечала ли светловолосая девушка ему взаимностью? Этого охотница не знала.       Брюнетка приблизилась к кукле и присела возле неё, чтобы детальнее рассмотреть — она не понимала, как такое создание может быть неодушевлённым и самым живым одновременно. Она смотрела в стеклянные глаза, когда боковым зрением заметила какое-то движение. Охотница перевела взгляд на бледные руки куклы и поняла, что пальцы её медленно и едва заметно шевелятся. Удивлённая и заворожённая этим странным фактом, девушка едва коснулась холодных фарфоровых пальцев, а спустя несколько мгновений уже полностью взяла её руку в свою и просидела так ещё какое-то время, наслаждаясь минутной передышкой. Временами казалось, что ладонь куклы сжимала её руку в ответ, но охотница решила уже ничему не удивляться.

***

      — Время — жестокая, жестокая штука. Разве ты не заметила? — говорил ей Герман, но она не оборачивалась. Она снова и снова уходила туда, где её не заботило время. Где, оставаясь в тени, она думала, что могла бы так и стоять, глядя, как рваные лучи играют на светлых волосах и потёртом плаще, как светятся и вздымаются пылинки, потревоженные перевёрнутой книжной страницей.       Возможно, девушка впервые смогла бы понять, что двигало старым охотником, когда он создавал свою куклу. Сейчас, смотря на Леди Марию, она думала, что тоже старалась бы сохранить этот образ как можно дольше в своём сердце.       Сколько это уже продолжалось? Она сбилась со счёта. Она сбилась с пути. Всё, что было до этого — лишь охота, лишь чудовища, которых надо было повергнуть. Но что сейчас?       Она сидела на ступеньках и смотрела на сад с умирающим деревом, приоткрытые двери Астральной часовой башни и впервые не знала, что ей делать.       — Не можешь смириться с мыслью о том, что придется её прирезать? Как это наивно с твоей стороны… — скучающим голосом проворчал Саймон. Конечно же он был здесь — искатель секретов всегда следовал по пятам. Но эту тайну охотница должна была раскрыть самостоятельно.       Она никак не могла понять, что именно пленило её в Марии: её пугающе ледяной взгляд или же та страсть, с которой она вонзала Ракуйо себе в грудь, чтобы призвать силу крови. Всё в светловолосой женщине пугало и одновременно завораживало охотницу — настолько, что казалось, что в следующую их встречу девушка утонет в этих чувствах окончательно и не сможет выбраться. Она стала пленницей своих собственных противоречий: брюнетка прекрасно понимала, что она давно уже могла просто перестать приходить в Астральную башню и отправиться охотиться в другое место, но оставалось слишком много вопросов без ответа. С куклой она ощущала себя спокойно и умиротворённо, с Марией же всё было совершенно иным: окрашенным в кроваво-красный и разрубленным надвое, заставляющим дрожать и трепетать.       Охотница встала с грязных ступеней, отряхнулась от пыли и, вздохнув, медленно побрела к приоткрытым дверям башни, прокручивая в голове один единственный вопрос, который на данный момент волновал её больше всего:       «Почему мне так важно, чтобы она была рядом?»

***

      Леди Мария была почти неподвижна в своём изысканном кресле — в своей изящной тюрьме. Но она знала, конечно же, о её присутствии. Она лишь мысленно поставила точку и захлопнула книгу.       — Что случилось, моя охотница? — светловолосая женщина встала, как всегда, грациозно. Её движения потревожили белоснежные лепестки, опавшие у её ног. — Разве ты не слышишь, как зовёт нас охота? Что ты ещё хочешь вытянуть из глубин этого кошмара?       — Мне нужны ответы, — в очередной раз эта фраза сорвалась с губ охотницы, заставив Марию обречённо вздохнуть и отвернуться.       — Кошмары и тайны, только они заставляют зайти так далеко, — говорила Леди Мария, стоя к охотнице спиной. — Но для тебя здесь ничего нет, ты можешь покинуть это место, — она обернулась. Неподвижный силуэт охотницы у дверей — уже такая привычная картина. В который раз она гнала её прочь, в который раз та возвращалась.       — Не могу, — прошептала девушка и шагнула навстречу.       Охотница уверенно нырнула в этот бесконечный кровавый водоворот выпадов и пируэтов, стремительно сокращая расстояние, обороняясь и не заботясь о том, чтобы сразить противницу. Её пальцы едва коснулись окровавленной ткани блузы Марии. Охотнице пришлось податься вперёд, сделать последний невольный рывок и вот — она прижалась губами к холодной коже её щеки: нерешительно, осторожно. Вслед за этим в живот охотницы вонзился клинок.       Мария стояла и с широко раскрытыми глазами смотрела, как брюнетка умирала. Ей казалось, что на лице охотницы промелькнула улыбка, прежде чем тело девушки испарилось окончательно.       Светловолосая женщина ещё какое-то время ошарашенно пялилась в одну точку — ту самую, где секундами ранее смерть нашла охотницу — и держалась ладонью свободной руки за свою щёку, на которой всё ещё сохранились остатки тепла после поцелуя. Он пробудил в ней память: о Кейнхёрсте, детстве и… Элис. О той Элис, которая когда-то точно так же оставила невесомый поцелуй на её щеке — о той, которая много лет назад стала рыцарем Кейнхёрста и погибла в результате очередной безумной прихоти королевы Анализы. Но, в отличие от этой доброй охотницы, Элис не была бессмертна, и Мария много лет носила цветы на её могилу.       Женщина стояла так, пока не услышала за спиной тихие шаги. Леди Мария знала — или надеялась, что знает, кто это. Впервые за долгое время ей не хотелось быть одной. Она обернулась и увидела, как охотница лёгким движением бросила на пол сначала свой пистолет, а затем и пилу-топор. Мария недоумённо следила за тем, как брюнетка медленно приближалась к ней, забирала Ракуйо из её рук, нежно проводила рукой по её пепельно-белым волосам. Она не сопротивлялась — да и не было нужды в этом.       Имело значение лишь то, что она больше не была одна.