Охотница с запахом Луны

      Сон встретил их ласковой тишиной и ароматом цветов. Леди Мария изумлённо озиралась по сторонам, не отпуская руки охотницы.       — Это… это мастерская Германа? — она знала это место слишком хорошо, но неуверенность сковала её сердце. Это была та самая мастерская, но многое здесь было неправильным: надгробные плиты вдоль тропинки, безжизненный горизонт и море белоснежных цветов. Её любимых цветов.       Когда-то сама Мария сажала точно такие же цветы в честь погибших охотников. В течение её продолжительного служения охоте вокруг мастерской она воздвигла целый сад, за которым бережно ухаживала. Сейчас, глядя на бескрайний ковёр из белоснежных цветов, покрывающий холмы и обрамляющий все тропинки вокруг мастерской, она невольно задумалась о том, что на протяжении стольких лет кто-то, возможно, продолжал её традицию и высаживал по цветку в память о каждом, кто не вернулся с охоты.       — Это Сон охотника, — ответила девушка, ведя Марию по каменной тропе к открытым дверям мастерской, — здесь тебе ничего не угрожает.       Из купальни послышались знакомые бормотания. Из-за могил высунули свои мордашки обитатели сна. Они тянули свои маленькие белые ручонки к проходящим мимо охотницам. Одна приветствовала их улыбкой, а другая недоверчиво отстранялась.       Когда девушки поднялись по ступеням, охотница отпустила Марию и кивком указала ей в сторону распахнутых дверей.       Когда старшая охотница вошла в мастерскую, в нос ей ударил запах пыли и свечей. На полу возвышались стройные стопки книг: какие-то были сложены так, как когда-то оставляла их сама Мария, какие-то валялись без какого-либо порядка. Большие шкафы, заставленные всевозможными склянками, стена, целиком увешанная оружием, даже столик с чайным сервизом — всё необратимо вызывало в ней целое море эмоций. Мария сделала ещё пару неуверенных шагов по потёртому ковру и остановилась. Мягкий свет, льющийся из камина, осветил два застывших силуэта, смотрящих друг на друга: высокой женщины и старика, сидящего в инвалидном кресле.       Охотница осталась позади и не видела лица Марии, но слышала, как у той дрогнул голос, когда с её уст еле слышно слетело: «Герман». Не веря, не понимая, она опустилась перед ним на колени и обвила руками его шею. Он обнял её в ответ, пряча лицо в её волосах. Его руки дрожали. Дрожал её голос, когда она что-то пыталась ему сказать. В ответ он лишь качал головой и ещё крепче сжимал её в объятиях. Никто из них не заметил, когда охотница тихо удалилась с порога мастерской. Обитатели сна с интересом поползли следом за ней.

***

      Охотница нашла куклу сидящей под огромным деревом. Кружевные рукава её платья были перепачканы землей, а в фарфоровых руках — оборванные белоснежные цветы. В безмолвной истерике она беспощадно выдирала хрупкие растения из почвы, ломая стебли и сминая бутоны. Охотница положила свою руку на плечо куклы. Фарфоровая девушка вздрогнула и замерла, словно её вырвали из глубокого сна.       — Добрая охотница! — воскликнула она как ни в чём не бывало.       — Ты чем-то расстроена? — ласково спросила охотница, опускаясь перед ней на колени. Та лишь склонила голову, словно вовсе не поняла вопроса. Вместо этого она сказала:       — В этот раз ты пришла не одна, моя добрая охотница?       — Да. Ты уже видела её?       — Очертания её не ясны, почти невидимы в мире сновидений. Однако она здесь, в этом сне… — кукла грустно склонила голову, разглядывая свои испачканные ладони. — Значит, я больше не буду здесь нужна.       Охотница осторожно накрыла её ладони своими:       — Ты всегда будешь мне нужна. Всегда.       Девушка притянула куклу к себе, нежно сжав хрупкое тело в объятиях.       — Что… Что это? — еле слышно сказала кукла, уткнувшись лбом в плечо охотницы. — Я, я не могу вспомнить ничего, лишь… Я чувствую… Тоску… Я никогда раньше не чувствовала такого… Что со мной? — она осторожно отстранилась и посмотрела на девушку. — Скажи, охотница, это радость?       Брюнетка лишь в изумлении смотрела на широко раскрытые стеклянные глаза куклы, из которых текли слёзы.

***

      Когда охотница вошла в мастерскую, Германа, на удивление, не было. Леди Мария сидела на полу возле камина и читала книгу. Вместо привычного белого платка её шею обвивал выцветший красный шарф, спадавший с плеча до самого пола. Охотница фыркнула, глядя на новый предмет в одеянии Марии.       — А твой платок теперь носит Герман? — с насмешкой поинтересовалась девушка. Мария лишь подняла на неё недовольный взгляд.       — Мой платок обгорел. Твоими стараниями кстати, если ты не помнишь.       Девушка улыбнулась в ответ и облокотилась плечом на дверцу старого шкафа. Скрестив руки на груди, она с интересом наблюдала за тем, как Мария вернулась к чтению — это напомнило ей о времени, проведённом в Астральной часовой башне.       — Сколько ты уже здесь, в этом сне? — внезапно нарушила молчание Мария.       — Всю ночь, всю жизнь… я не знаю, — охотница безразлично пожала плечами.       — А Герман?       — Он не говорил мне.       — Я волнуюсь за него, — с шумным вздохом она закрыла книгу и отложила её в сторону. — Этот сон, его пленитель, совсем не похож на кошмар, но Герман страдает, я вижу. Он уже совсем не тот, что прежде… — Мария обхватила протянутую руку охотницы и поднялась с пола. Внезапно её разум озарила яркая вспышка — женщина с трудом могла поверить в правдоподобность той мысли, что пришла ей в голову, но все прошлые события упорно доказывали ей, что нет ничего невозможного. Поэтому после недолгих колебаний она всё же спросила:       — Какой Великий правит здесь?       Этот вопрос застал охотницу врасплох. Она уже давно перестала удивляться любым необъяснимым вещам, поэтому даже и не думала о том, кто или что создало этот островок безопасности; единственное, что ранее занимало все её мысли — бесконечная усталость, которую хотя бы ненадолго она могла утолить лишь в этом месте.       Увидев замешательство на лице девушки, Мария поспешила разъяснить и донести свою мысль:       — Насколько нам было известно, Великие благосклонны по своей природе, так что, да, возможно… Но ради чего? Что Герман мог искать в этом сне?       Теперь озарение снизошло и на охотницу:       — Боюсь, я знаю ответ на этот вопрос… — она подняла свой хмурый взгляд на Марию и кивком указала следовать за ней.

***

      — Приветствую тебя, добрая охотница, — сказала кукла своим спокойным, размеренным голосом и поклонилась пришедшей. — Твои образы являлись мне в сновиденьях, и я рада, что мы наконец встретились.       Леди Мария сейчас напоминала охотнице одну из статуй Кейнхёрста, занесённую снегом. Казалось, её светлая кожа побелела ещё сильнее. Она стояла напротив куклы совершенно без движений и не отводила взгляд широко раскрытых глаз от своей фарфоровой копии, подмечая пугающее сходство черт лица, деталей одежды и даже голоса. Мария непроизвольно сжала пальцами свою золотую брошь с зелёным камнем, смотря на точно такое же украшение на шее куклы. Давящая тишина повисла в воздухе.       — Это… это я?.. — только и смогла произнести она: растерянно, с трудом.       Кукла не спускала с неё свой очень странный, пугающий взгляд стеклянных глаз. Женщина сделала шаг назад.       — Мария… — тихо позвала её охотница, но та не реагировала. — Посмотри на меня.       Но она не смотрела. Леди Мария продолжала впиваться пальцами в свою брошь, а глазами в куклу, делая ещё один неуверенный шаг назад. Охотница вмешалась вновь, осторожно повернув лицо Марии к себе.       — Почему? — повысила голос Мария. — Зачем он создал… это?       Женщина ещё раз посмотрела на свою ужасающе точную фарфоровую копию, отдёрнула руки охотницы от своего лица и, не дождавшись ответа, зашагала прочь.

***

      Охотница нашла её сидящей на каменных ступеньках в окружении цветов и могил. Леди Мария медленно стянула старый красный шарф со своей шеи, обнажая страшный незаживающий порез на горле. Она сжала выцветшую ткань в руках, внимательно её изучая, но не находила ответов на свои вопросы.       — Я не могла спать, — тихо сказала она, когда охотница села рядом. — Я видела сны, ужасные, безумные… Я просыпалась с криками, и я знаю, что он тоже, хоть и не говорил об этом. Мы оба несли эту ношу, насквозь пропитанные запахом крови и чудовищ, но я устала. Я так сильно пыталась всё исправить… Но я не хотела знать, что это было на самом деле, — прошептала она, и тогда охотница притянула Марию ближе — та, в свою очередь, опустила голову ей на плечо. — Действительно не хотела…       Девушка не могла видеть, но ощущала печальный взгляд и застывшие в глазах Марии слёзы. Это осознание приносило охотнице почти физическую боль. Она не знала, чувствовала ли такое когда-либо раньше. Девушка осторожно убрала выбившиеся из хвоста светлые волосы, спадающие на плечи, и обернула шею старшей охотницы своим чёрным платком, закрывая болезненное напоминание прошлого шелковой тканью.

***

      — Охота зовёт меня, — сказала брюнетка, осторожно отстранившись от женщины. Повинуясь зову крови и кротко кивнув, она быстро встала и направилась к ступеням, надевая на ходу свою треугольную шляпу. Леди Мария, нащупав рукой платок и сжав его в руке, лишь кивнула в ответ.       Она наблюдала, как охотница спускалась по старой каменной лестнице. Наблюдала, как кукла прощалась с девушкой, как осторожно та сжимала её пальцы и как на её непроницаемом фарфоровом лице заиграло нечто похожее на улыбку.       «Всего лишь оболочка», — думала Мария, — «всего лишь кукла». Но, в отличие от охотницы, которая с такой нежностью относилась к этому существу, Мария не находила себе места под пристальным взглядом стеклянных глаз и была намерена узнать, что на самом деле скрывается под керамической оболочкой. Ей не давала покоя мысль, что именно кукла являлась силой, удерживающей Германа в этом кошмаре.       Как только охотница буквально растворилась в воздухе, а кукла заняла своё привычное место у ступеней, Леди Мария направилась в мастерскую и сняла со стены пилу-топор.