Моя

      Она тебя видела, тупой ты кусок дерьма… она видела, как ты дрочил как подросток с первым в жизни стояком! — Мысль крутилась в голове Купера, прямо как дерьмо в довоенном унитазе, когда смываешь.       Малышка Люси МакЛин видела, как он дрочил. Скорее всего, она еще и все слышала. И теперь она закрылась как внешняя дверь убежища, и даже на него не смотрела. Ее милые ореховые глаза смотрели куда угодно — на Псину, которая радостно между ними бегала, на сухие деревья юкки и кактусы, растущие вплоть до горизонта, на свои ноги, на небо. На что угодно, кроме него.       Единственное, что она ему сказала за все время, что они молча шли к торговому пункту, было “спасибо”, когда он протянул ей кактусовый плод и предложил отпить из фляги. С того времени? Ни словечка!       Купер не был уверен, почему это его вообще заботило. Ну молчала она. Не так и плохо. Она бы все равно продолжила ныть о своих убежищных привычках и вещицах, которые не имели смысла в грязной и жестокой действительности мира на поверхности. Но, может быть, подумал гуль, естественная тишина была бы приятнее, а не вот эта ситуация, в которой он выставил себя идиотом. Ой, ладно. Было и было. Фарш назад не провернешь.       Купер сказал себе, что не так уж это было и важно. Он слегка перегрелся, а она увидела то, чего не должна была видеть. Она думала, что он был отвратительным извращенцем. И она была права, так и было. И что? Кому какая вообще разница, что там про него думала какая-то гладкокожая? Мир не взорвался, никто не умер.       Слишком поздно! — Купер грустно улыбнулся внутри.       Да, девчонка, очевидно, была возмущена тем, что он сделал. Не стоит ее за это винить. Он же был ходячим кошмаром!       Если бы он занялся поисками женского внимания раньше, лучшей идеей было бы обратиться к шлюхам на торговом пункте… и пришлось бы заплатить двойную цену. А то и тройную.       Конечно, в этом разрушенном мире были гладкокожие, у кого был фетиш на гулей. Купер был уверен, что “Гуль-Контроль” изобрели для этих извращенцев. Но, их было мало, и попадались они редко.       Он только один раз встречал такую — незадолго до того, как Дом Педро упрятал его в сраный гроб и закопал заживо. И он отказал ей, когда она сделала свое неаппетитное предложение. Он предпочел, чтобы она съебалась, нежели позволила ему ее выебать.       Любительница гулей восприняла отказ слишком резко. Она показала ему фак, прокричала что-то про то, что он потерял шанс отведать ее, и что она надеялась, что бешеные псы отгрызут ему жопу.       Купер подумал, что тогда вагина была последней вещью, о которой он мог бы подумать. А вот сейчас… он только и мог, что думать об этом. Хотя, если быть честным, думал он об одной конкретной вагине, которая горячила его отравленную кровь, и было абсолютно тупо допускать такие мысли.       Твою мать, да забудь уже. Ей это не интересно, и тебе не должно быть. Тебе есть, о чем волноваться. Например, о том, чтобы выследить ее трусливого папочку и его Волт-Тековских прихвостней. Не стоит терять свою уродливую лысую голову из-за симпатичной попки — сказал себе Купер раз, наверное, в двадцатый за прошедший час.       И все же… Его огорчал тот факт, что Люси на него не смотрела. Он не понимал, почему. Во всей облюбованной Сатаной и полной дерьма пустоши не нашлось бы причины, почему ей бы стоило вести себя по-другому. Он это знал. Но часть Купера хотела бы, чтобы он мог лучше себя контролировать, чтобы он мог получить хотя бы эту неловкость от их общения, которая была раньше.       Тот эпизод, когда он прикололся над ней насчет разведения огня, потому что это могло привлечь когтей смерти, теперь казался изумительно идиотским, учитывая, что он кричал сам на себя как гуль, находящийся на грани безумия. И это не говоря о рукоблудии, из-за чего он мог оказаться беззащитным перед лицом любых мутировавших уродов.       Тупица… ебаный тупица…       Его тело затряслось в приступе кашля, в груди зазвенело, как будто там бились друг о друга жестяные банки. Купер автоматически сунул руку в карман пыльника и достал ингалятор. Затянулся, запуская знакомый химический пар в легкие, и искоса посмотрел на Люси.       Она все так же разглядывала бескрайнее небо — как будто смотрела передачу о “красных и зеленых флагах” в моде, которые любили смотреть дамочки до войны. Его внутренности скрутило от сожаления.       Да почему это так важно? Он снова задумался. Он любил тишину. Тишина была золотом. Тишина была…       — Мне интересно… — Осторожный голос Люси внезапно раздался рядом, и Купер ощутил прилив облегчения, вдруг охвативший его.       Он затянулся еще раз и убрал ингалятор, поворачиваясь к девушке.       — Что интересно? — Спросил он, стараясь звучать совсем немного раздраженно, чтобы не спугнуть ее желание поговорить.       — Твоя болезнь. Она когда-нибудь разовьется до такой степени, что твои флакончики перестанут работать? Тебе станет хуже? — Спросила Люси, и Купер не знал, звучала ли она так озабоченно из-за себя или из-за него, выясняя, не одичает ли он в ее присутствии.       Конечно же, она волнуется за себя! Придурок, с чего ей переживать за тебя? — внутренне он отчитал себя.       — Насколько мне известно, нет. Моя болезнь держится на одном уровне уже оооооочень давно. Не вижу причин, с чего ей ухудшаться. Пока у меня есть флакончики, все будет нормально. У ребят из магазина органов был отличный запас — нашел после того, как ты ушла. Так что, мне хватит надолго, — Сухо отрапортовал Купер, радуясь про себя, что Соррел, старый кусок дерьма, и его пацанчики не испортили его свежеобретенный запас лекарства.       — Ага. Это хорошо, — Ответила Люси и опустила взгляд на свои ботинки.       Несмотря на уверенность, что ее ответ был продиктован страхом за ее же безопасность, сморщенное сердце Купера пропустило удар. Это было чертовски странно — думать, что кто-то может за него волноваться… и это ему вроде бы понравилось… хотя он и сам себе это придумал.       — Ну, раз уж нам еще какое-то время придется идти до торгового пункта, о котором ты говорил, может быть, ты расскажешь мне все? Про то, о чем ты упоминал там, в логове Молдейвер? О том, откуда ты знаешь отца и все такое, — Люси неопределенно махнула рукой, — Как все было спланировано двести лет назад. Мне стоило бы спросить вчера, но я не была готова.       — Детка, — Купер насмешливо фыркнул, — ты все еще не готова, — Его ответ прозвучал более грубо, чем он хотел, но он не стал извиняться. — То, что я расскажу тебе, разобьет твое сердце. Сильнее, чем ты думаешь. Такие вещи… они меняют тебя, когда о них узнаешь… и это чертовски больно. Поверь мне.       — И все? То есть, ты мне не расскажешь? — Люси хмуро посмотрела на гуля, нахмурив брови.       Купер хохотнул. Она была безумно милой, когда сердилась. Как котенок, который фыркает, если шерстку намочить.       — Ну не передергивай. Я не сказал, что не расскажу. Я сказал, что ты пока не готова. То, что я скажу, заставит тебя задуматься о твоем существовании даже сильнее, чем сейчас, — Спокойно ответил он, вздохнул и продолжил. — Сейчас у тебя еще есть, за что цепляться. Те знакомые вещи, которые тебя успокаивают. Но после того, как ты узнаешь то, что знаю я, все эти тонкие ниточки порвутся прямо в твоих руках. И ничего не останется. Когда я расскажу тебе правду, ты должна быть в безопасном месте, не на виду… потому что это сломает тебя, Люси МакЛин. Это сломало меня, так что я знаю, о чем говорю, когда предлагаю найти место, где ты сможешь побыть сама с собой и выплакать всю боль, пока ничего не останется внутри, — С уверенным кивком закончил гуль.       — Оу… — Неуверенно произнесла Люси, и Куперу было тяжело слышать боль и страх в этом коротком слове. — Ну, тогда, ты, наверное, прав. Этот разговор может подождать.       Купер согласно кивнул.       — Если будет желание снова спросить, мы сможем возобновить этот разговор, когда разобьем на ночь лагерь, — Предложил он. — Но спешить некуда. Путь туда, куда, по моим ощущениям, направляется твой отец, я бы проделал дней за шесть, не делая много остановок и не отвлекаясь на всякую хрень. Но я иду с неопытной убеженкой, и, давай честно признаем, сладкая, всякая хрень преследует тебя как дутни кусок дерьма. Так что, думается мне, в зависимости от времени, которое потребуется тебе для отдыха, и количества посторонней хрени, путь займет от десяти до тринадцати дней. Так что, время есть. Нет смысла торопить события, пока ты не будешь действительно готова.       Люси посмотрела на него взглядом, совмещающим благодарность и возмущение. На секунду Купер подумал, что она начнет спорить насчет посторонней хрени, но она не стала. Возможно, потому что была в курсе, что так все и было.       — Ладно. Я скажу, когда буду готова, — Согласилась она.       Купер кивнул, остановился и снял седельную сумку с плеча. Псина встала рядом — она была потрясающе внимательной. Уилзиг хорошо выдрессировал ее. Люси прошла немного вперед, но, заметив, что гуля рядом не было, развернулась и вопросительно на него посмотрела.       — Тебе нужна вода и немного еды. И собачке тоже, — Объяснил гуль.       Он не до конца понял, как интерпретировать выражение лица Люси, с ее большими глазами и поднятыми бровями. Возможно, она удивилась, что он что-то предлагал ей до того, как она попросила сама, и Купер отметил для себя, что стоит попытаться угадывать ее нужды почаще. Здоровая убеженка способствовала быстрой ходьбе… но, ему пришлось внутренне себе в этом признаться, ему было невыносимо видеть ее страдания. И он не придавал этому значения до этого момента.       Когда он впервые увидел ее, в этом чертовом желто-синем комбинезоне там, в Филли, он увидел в ней врага, творение ненавистной компании, которая разрушила его жизнь и весь сраный мир. Когда они только начали путешествовать вместе, проклятый комбинезон постоянно был перед его глазами как маяк в темноте. Все, чего он тогда хотел, было наказать ее за ужасы, которые творил Волт-Тек. Но когда она положила рядом с ним флаконы с лекарством, а он лежал на земле беспомощный у входа в магазин органов… он наконец-то разглядел ее. Темные волосы, блестящие на солнце, ореховые глаза, смотрящие на него с молчаливым осуждением.       Он увидел настоящую Люси МакЛин — заплутавшую святую, беззащитную душу, у которой внутри внезапно оказался стальной стержень. Теперь он это знал. Ее нужно было оберегать, а не наказывать за преступления, совершенные задолго до ее рождения. И он будет это делать. Он будет беречь Люси, потому что, если эти обгоревшие остатки прежнего мира когда-то и смогут возродиться, вокруг будет больше таких, как она.       Блять… ты становишься все мягче…       Купер выгнал мысль из головы, вытащил флягу и протянул ее гладкокожей, которая все еще смотрела на него с видом, как будто у него отросла вторая голова.       — Мне придется залить воду в тебя насильно? — Он усмехнулся.       — Ой, прости. Да, спасибо, — Пробормотала Люси, подошла ближе и взяла флягу грязной рукой. — Я просто не была уверена, дразнишь ты меня или нет.       Супер. Отвратное чувство вины вернулось и теперь извивалось внутри как личинки дутней. Купер сжал зубы и постарался не думать об этом. Не сработало.       — Выпей больше, чем обычно. Впереди долгий путь. Нельзя, чтобы ты вырубилась посередине. Это будет слегка неудобно… и вы, гладкокожие, не очень хорошо переносите, когда вас тащат по земле, — Он глянул на девушку, криво улыбаясь и пытаясь сделать вид, что его отношение вовсе не было слишком слишком личным.       Люси посмотрела в ответ, прищурившись.       — Угу. Не хотелось бы, чтобы ты сорвал спину, пока будешь тащить меня по горячему песку, острым камням и Бог знает, чему еще, — Едко ответила она, вдобавок закатив глаза.       — Теперь ты понимаешь, сладкая. Приоритеты, — Купер рассмеялся, и, когда она улыбнулась своими милыми розовыми губками, его смех стал расслабленнее.       Теперь Купер чувствовал себя безопаснее, когда он вел себя как придурок, а Люси презирала его за это. Когда он вел себя по-идиотски, он не получал от нее мягких благодарных взглядов, и это его устраивало.       — Приоритеты… да, конечно, — Люси фыркнула, отвинчивая крышку фляги. Она выпила больше воды, чем обычно, большими глотками. — Спасибо еще раз, приятель, — Она произнесла это слово, как будто оно было неприятным на вкус, и Купер моментально ощутил укол разочарования.       Девушка слишком резко протянула флягу обратно гулю, и он не мог не улыбнуться.       Смелая штучка… даже, когда голодная и обезвоженная…       — Псина, пошли, — Приказал собаке Купер, переводя внимание от заряженной хлопушки, которой была Люси, на животное. — Ты знаешь правила, — Он показал собаке флягу и потряс ее, чтобы Псина услышала плеск.       Собака тут же села, подняла морду и открыла рот, вывалив язык. Гуль вылил воду прямо ей в пасть, и не смог не улыбнуться, когда собака принялась вилять хвостом. Вероятно, она уже предвкушала кусочек вяленого мяса, который обычно следовал за водой.       Купер покопался в сумке и достал кусок сушеного мяса яо гая, затем бросил его четвероногой подруге, которая поймала еду в воздухе.       — Почему ты называешь ее Псиной? — Спросила Люси. — Не очень красивое имя.       Гуль рассмеялся. Выловил из сумки еще мяса и протянул собаке.       — Оно и не должно быть красивым. Оно отражает факт. Я вырвал ее из рук смерти. Оживил с помощью стимулятора. Она нужна была мне, чтобы вычислить Уилзига, ее первого хозяина, но если бы она не смогла мне помочь, делать с ней мне было бы нечего, кроме как съесть. Просто очередная псина, какие десятками бегают по пустошам, — Он будничным тоном выдал информацию, намеренно не упоминая, почему и из-за кого собака оказалась в такой ситуации.       Было странно, но Купер особо не думал о том, что его заденет осуждающий взгляд убеженки.       Люси, до этого увлеченно грызущая свой кусок мяса, остановилась и с открытым ртом уставилась на гуля. Судя по всему, он недостаточно постарался, чтобы избежать осуждения.       — Это ужасно! — Воскликнула она.       — Зато правда, — Настаивал Купер, игнорируя упрек в ореховых глазах, которые смотрели на него с колким разочарованием. — Как ты уже должна была понять, здесь нельзя пренебрегать источниками пищи.       Люси замолчала и сморщила носик, задумавшись. Потом она неуверенно кивнула и вздохнула.       — Да, я понимаю, но не обязательно сейчас звать ее таким именем, напоминающим о том, что ты не придавал ей значения и думал, что мог бы ее съесть. Ты ужасен, — Гневно выпалила она.       — Так все говорят, — Пожал плечами Купер, дистанцируясь от ощущения, которое возникло в нем под пристальным взглядом девушки. Он искривил губы в ухмылке фальшивой бравады. — И мне насрать, — Он солгал.       Ну, не то, чтобы прямо на сто процентов солгал. Ему было насрать, что говорили другие. А вот Люси… с ней все было наоборот.       Она еще раз с отвращением посмотрела на него, и это ощущалось как удар по яйцам. Какого хера он теперь столько думает об одобрении со стороны этой избалованной маленькой убеженки??? Ему буквально всегда было абсолютно по барабану, что там кто думал, с тех времен, когда уроды скинули бомбы.       С того дня Купер заботился о трех вещах: выживании, поиске информации о своей дочери и мести. Уж точно в список не входила похвала от симпатичной девчули… до сих пор…       — Дай уже бедняжке нормальное имя. Например… — Люси постучала пальцем по подбородку. — О, знаю! Петуния!       Купер не сдержался и рассмеялся, запрокинув голову.       — Петуния? Ты прикалываешься? — Прохрипел он.       Убеженка обиженно надула губы.       — Что не так с именем Петуния? Я видела такие цветы на картинках в довоенных книгах. Петунии красивые, а она — красивая собака. Она заслуживает красивое имя.       — Что ж, если это твое представление о красивых именах, то, спасибо, но нет. В аду все замерзнет, если я когда-нибудь назову свою собаку как-то типа Петуния. Боже, с таким же успехом можно назвать ее, например, Лиличка. Или Симпампулька, — Возмущенно выдохнул гуль.       — Ооооо… Симпампулька мне нравится! Очаровательно! Даже лучше, чем Петуния, — Широко улыбнулась Люси и закинула остатки мяса в рот.       — Ты безнадежна, — Охотник за головами закатил глаза. — Но забудь все это цветочное дерьмо. Ее зовут Псина, и точка, — Строго сказал он, пресекая все возможные споры. Однако, он вытащил еще мяса и протянул девушке без комментариев.       Люси молча взяла еду, но ее брови взлетели вверх, как и каждый раз, когда он делал для нее что-то хорошее. И это его тоже почему-то волновало.       Они сидели в тишине, и Купер не мог определиться, теперь-то тишина была уютной или нет. Он выпил воды из фляги и снова протянул ее Люси. В этот раз он отвернулся, чтобы не видеть ее шокированный взгляд, который кололся сильнее, чем иголки кактуса.       — Спасибо… — Услышал он тихое бормотание, когда она забрала флягу из его руки.       Купер кивнул в ответ, бросил мяса Псине и наконец-то взял кусок себе. Боковым зрением он видел, как его убеженка вгрызается в мясо и запивает его приличным количеством воды. Он решил, что нужно было бы и ей достать какое-то снаряжение и запас еды и воды, чтобы у нее все было свое. Это как раз можно будет сделать на торговом пункте. Гладкокожие менее выносливые, чем гули. Чтобы дойти до цели, ей потребуется больше припасов, думал он, задумчиво жуя мясо.       — Мне нужно снова воспользоваться дамской комнатой, — Сказала Люси, врываясь в мысли Купера. Она отдала ему флягу.       Это было великолепно — слышать, как она называла дамской комнатой абсолютно случайные места, где она могла бы присесть и справить нужду. Впрочем, Купер находил это даже милым… в каком-то убеженском смысле.       — Вон там есть подходящее место, — Он кивнул в сторону лежащих рядом валунов в нескольких десятках шагов от них. Вдобавок валуны были прикрыты зарослями юкки.       Люси кивнула и отправилась “в кустики”, а Купер принялся упаковывать вещи в сумку.       Вдруг Псина издала низкий звук, такой, какой обычно сигнализировал об опасности. Она прижала уши, поджала хвост и уставилась вдаль. Купер быстро осмотрелся, ощущая, как тревога сжала его внутренности. Сначала он ничего не увидел, только раскинувшуюся перед ним пустошь и привычные сухие деревья.       А потом он увидел движение, совсем рядом. Гуль сощурился, пытаясь разобрать, что там двигалось. И вот тогда он разглядел быструю походку двуногого существа. Здоровенное сероватое тело, костяные шипы, торчащие из спины, массивные рога, которые напоминали ему рога довоенных баранов…       Черт… твою ж мать… коготь смерти! — Пронеслось в мозгу Купера, и он моментально вскочил на ноги.       Казалось, что коготь смерти смотрел в другую сторону, и Купер этим воспользовался. Он начал красться в сторону зарослей юкки, за которыми скрылась Люси, так медленно, как только мог. Псина следовала по его следам.       Наконец он добрался до зарослей и валунов, стараясь не издавать ни звука. Купер увидел убеженку в тот момент, когда она поправляла комбинезон, явно закончив свои делишки. Верх одежды был собран на талии, и гуль увидел грязную заляпанную кровью нижнюю майку, когда девушка приготовилась засунуть руки в рукава комбинезона.       Он бросился к ней и прижал к валуну между деревьев юкки так, что Люси не успела и пискнуть. Убеженка нахмурилась и открыла рот, собираясь возмутиться, но Купер накрыл ее рот затянутой в кожу перчатки ладонью.       — Ты должна вести себя тихо как церковная мышь, поняла? — Хрипло прошептал он в ухо Люси. Судя по всему, его отчаянный тон хорошо передал ей его настроение, и что он не шутил, потому что она только кивнула, раскрыв еще шире и без того огромные глаза. — Рядом бродит коготь смерти. Видел его пару секунд назад. Это разведчик, а значит, рядом есть и другие. Нашим оружием мы можем завалить одного-двух, но их явно больше. Патронов для винтовки нет с Филли, так что ее не учитываем, — Он жестом указал за спину. — А без нее нам против стаи не выстоять. И мы не сможем убежать. Если побежим, только привлечем лишнее внимание, и они догонят нас быстрее, чем лиса загоняет курицу. Так что, если не хочетшь закончить свой земной путь в виде дымящейся кучки рептильего дерьма, тебе нужно делать в точности то, что я скажу. Поняла? — Купер продолжал шептать Люси в ухо. Она снова кивнула.       Охотник за головами убрал руку от рта девушки и кивнул в сторону другого валуна в нескольких шагах справа от них, показывая ей следовать за ним в новое укрытие. Люси сделала в точности то, что он имел в виду, без всякого промедления.       Хорошая убеженка…       Когда они оказались за валуном вместе с собакой, Купер указал на землю, чтобы Люси пригнулась. Она снова послушалась без возражений. Гуль тоже осторожно опустился вниз и жестом скомандовал собаке лечь. Та повиновалась и легла на землю, положив морду между передних лап.       Вместе с убеженкой они притаились за валуном, прижимаясь друг к другу и камню. Винтовка больно впивалась в спину Купера. Люси схватилась за гуля как за единственную надежду на спасение. Она спрятала лицо у него на плече, и гуль ощущал ее теплое дыхание на своей шее, от которого по позвоночнику пробегали мурашки. Девушка крепко сжала его руку, как будто ее паникующий разум подсказывал ей, что, чем крепче она за него схватится, тем в большей безопасности будет.       Купер задумался о своем отношении к происходящему. Конечно, не приходилось и спорить о том, что он был в разы опытнее в вопросах выживания в пыльных пустошах… но что-то было в том, как Люси хваталась за него как за спасательный круг. Это что-то заставляло его думать, что она вкладывала в свои действия не только желание обрести безопасность, но и желание дотронуться до него. В груди что-то сжалось от этой мысли.       Так, ну-ка прекрати, тупица! — Мысленно отругал себя Купер. — Неподалеку бродит стая когтей смерти, так что прекрати истекать слюнями по убеженке как влюбленный придурок!       Желудок Купера сжался туже, чем задница чиновника, когда он услышал утробное рычание и несколько звуков, похожих на сухой кашель. Звуки доносились издалека, и не было похоже, что их издавал коготь-разведчик.       Гуль услышал прерывистый вдох Люси, и она замерла рядом с ним, напряженная как кусок дерева. Он потянулся к девушке и сжал ее ладонь в своей, гораздо большей по размеру, надеясь, что это ее хотя бы немного успокоит. Люси пожала его ладонь в ответ — короткий ответ на его незаданный вопрос.       — Ты со мной? Все хорошо?       — Да, я в порядке.       Наступила странная тишина, и грохотание пульса в ушах гуля и девушки было единственным звуком.       Стук… треск… стук… треск…       Это не сраный пульс!       Купер прикусил язык, чтобы не прокричать рвущееся наружу проклятие. Ебучая ящерица-переросток была совсем рядом! Люси ее тоже услышала и сжала его руку так сильно, что гуль ожидал услышать треск собственных костей. Он пошевелил пальцами, давая Люси понять, что ей нужно его отпустить.       Она неуверенно разжала пальцы, и Купер потянулся к кобуре, доставая револьвер. Его сердце стучало так, как будто было готово уже вырваться наружу. Он напряженно кивнул Люси и взглядом указал на оружие, показывая ей сделать то же самое. Девушка достала пистолет и крепко его сжала.       — Я выгляну и посмотрю, насколько он близко, — Гуль почти прижался губами к уху Люси и принялся рассказывать ей свой план. — Если я начну стрелять, пользуйся моментом и беги как можно быстрее и дальше. Если он убьет меня и отправится за тобой, стреляй ему в живот. Эти уроды уязвимы только там, — Он ощутил, как Люси содрогнулась от невеселых инструкций, но все же уверенно кивнула ему в ответ.       Купер привстал и выглянул из-за валуна. Коготь смерти подошел ближе, но все еще был от них на приличном расстоянии. Он стоял, уставившись в противоположном направлении. Странные, заканчивающиеся когтями руки висели по бокам и почти касались песка возле таких же когтистых ног.       Здоровенная ящерица подняла морду и принюхалась к легкому пустынному ветерку. У Купера в кишках забурлило, когда он подумал, что рептилия принюхивалась к запаху мочи Люси. Он молился любому из известных богов, чтобы он ошибался.       Коготь смерти стоял какое-то время, нюхая воздух. Его толстый хвост подергивался. Купер заметил, что зверюга начала поворачиваться, и спрятался обратно за валун, изо всех сил прислушиваясь.       Стук… треск… стук… треск…       Дерьмо… Купер сжал зубы и приготовился скомандовать Люси и собаке убираться отсюда, чтобы он смог на какое-то время задержать это существо.       От успел только приоткрыть рот, чтобы велеть убеженке уходить, как вдалеке раздались угрожающие кашлеподобные звуки. Блять! Что, если это были его дружки! Если так, то девочке из убежища точно конец, как и ему самому.       Где-то внутри поднялось сожаление. После всего, через что пришлось пройти Люси МакЛин, она могла закончить жизнь в виде закуски для когтя смерти. Он подвел ее — подумал Купер с горьким разочарованием… и он не мог объяснить, почему это осознание ранило его так же глубоко, как тогда, когда его разлучили с Джейни в 2077.       Что ж, если они с Люси были уже в полном дерьме он не собирался сдаваться без чертова боя! Гуль крепче сжал револьвер, высунулся из укрытия и приготовился встретиться лицом к лицу с чем бы то ни было.       Его колени почти подогнулись от того, что он увидел. Коготь смерти повернулся к ним своей шипастой спиной и медленно отправился в противоположном направлении, к его рычащей стае. Вожак звал его назад.       Несколько секунд Купер просто стоял, напряженно ожидая, что существо могло внезапно развернуться, встать на четыре конечности и побежать в ним. К счастью, этого не произошло. Рептилия превратилась в маленькую серую точку на горизонте.       — Господи, сраный Боже… — С облегчением выдохнул гуль, опускаясь на землю рядом с девушкой. Его тело ощущалось как мокрая тряпка после того, как прекратилось действие адреналина.       — Оно ушло? — С надеждой в огромных глазах спросила Люси. Ее личико было бледным от тревоги.              — Ага. Ушло, — Кивнул Купер, почесывая лицо слегка дрожащей рукой.       — Божечки… Оно было… ужасным! — Прошептала Люси, как будто боялась, что существо могло вернуться.       Купер почти автоматически кивнул, все еще не отойдя от вполне реального шанса умереть. И вдруг, не успел он переключиться и подумать, как им было бы безопаснее уйти, убеженка набросилась на него с объятиями.       Она бросила пистолет на землю и обхватила гуля руками за шею. Он даже не успел моргнуть, как она уткнулась в его пыльное плечо и сжалась у него на коленях, как будто делала это уже сотни раз. Казалось, что ей совершенно не мешал упиравшийся в нее патронташ, когда она плотно прижалась к мужчине, так что между ними и листка бумаги нельзя было просунуть.       Глаза Купера широко распахнулись. Он хотел было спросить, какого хрена она делала, как почувствовал, как миниатюрное тело девушки начало содрогаться от всхлипов. Вот оно что, понял гуль. У нее был нервный срыв. Слишком многое случилось с ней за такое короткое время. Люди не были слишком уж выносливыми и быстро ломались…       — Я… Я… Я думала, что мы умрем… — Вхлипнула Люси, и Купер почувствовал, как промокла от слез ткань его пыльника. — Я думала, что он разорвет нас на кусочки… и эти звуки… боже… эти звуки…       Охотник за головами подумал, что ему нужно было бы отцепить от себя девушку и приказать ей успокоиться. Сказать ей, что весь мир теперь был как олимпийский бассейн с дерьмом, в котором они все теперь плавали, и что ее маленькая история была не такой уж особенной. Что каждое живущее на поверхности существо страдало каждый сраный день. И тот факт, что ее жизнь перестала быть приятной и пушистой, не должно давать ей право ныть об этом, как обкакавшийся младенец, в то время, как остальные просто преодолевали трудности.       Но Купер не смог этого сказать. Вместо этого он крепко прижал девушку к себе и позволил ей и дальше плакать на его плече, тихо наслаждаясь ее особенным теплом.