Феномен сжатых рук

      2015 год. Сентябрь.       У Леона трещала голова, его тошнило. Бесконечный поток мыслей, вопросов, гипотез и предположений вылился на него рекой. Перед глазами мелькал темнеющий силуэт Криса за стеклянной гладью зеркал.        Леон проглотил ком в горле и глубоко вдохнул. Пусть их разделяли десятилетия, пусть они не понимали, что делать дальше. Сейчас Крис был здесь, сидел напротив него, рядом. Звонкая трель телефонного звонка раздалась позади — Леон осёкся. Он не хотел уходить.        — Хелена нашла, — громко сказала Клэр и положила руку ему на плечо. — Нам нужно идти.       Хрусталики слёз засверкали на ресницах Леона: только найдя Криса, единственную ниточку, связь с тем, кого он любил больше жизни, они уже были вынуждены расстаться.         "Я не смогу".       Клэр потянула его назад. Пора. Леон последний раз оглянулся на зеркало: Криса уже не было видно, но среди потрескавшихся старых стен он увидел себя. Он, молодой и наивный, нахмурившись, гневно смотрел на него своими голубыми безжизненными глазами.        "Что-то не так.. но не могу понять, что".         — Вы меня доведёте, — устало пробормотала Хелена, закрывая входную дверь. С растрёпанными светлыми волосами и в обычной белой рубашке она выглядела особенно вымученной. — Последнее, чего я от вас ожидала, это просьба добыть информацию про инцидент в Раккун Сити.        — Но ты нашла, — фыркнул Леон. Клэр неодобрительно хлопнула его его по спине.         — Пожалуйста, Хелена, — взмолилась Эшли, нервно постукивая ногой по полу, — Без тебя никак.        Женщина молча кивнула, взмахнула волосами и засеменила по лестнице. Клэр с Эшли переглянулись и пожали плечами. Это их единственный шанс разобраться. Они потянули Леона за собой.        Тёмные длинные коридоры, освещённые парой мерцающих ламп, вели в подвал. Чернеющие трещины паутиной расползались по стенам и полу. Хелена повернула за угол и вошла в маленький кабинет.       Возле стен возвышались книжные шкафы с множеством документов, папок и статуэток. Посреди комнаты, прямо под старинной люстрой, стоял большой деревянный стол; вокруг него теснилось несколько офисных кресел.       — Лаборатория находилась под землёй, так что в случае провала будет запущен режим самоуничтожения. Эти кретины старались действовать по протоколам, — Хелена торопливо подошла к полкам, схватила ярко-красную папку и, постукивая по ней ногтями, обернулась, — Здесь дубликаты документов. Не знаю, зачем их хранит DSO, там нет ничего про вирус, лишь отчёты по постройке лаборатории с чертежами. — она кинула документы на стол, пролистала пару страниц, ткнула пальцем в какой-то абзац. — Архитекторы были более человечны и благоразумны, учитывая, что помимо главных проходов, есть часть комплекса RM – Retreat mode. Эти коридоры строились не для постоянного посещения, а для отступления работников, поэтому они оснащены последними на тот момент укрепительными технологиями и не должны были рухнуть во время взрывов. Если их и правда не завалило, через них можно пройти к остальным уцелевшим корпусам. Почти к каждому ведёт свой коридор...        — ...чтобы сотрудники из разных корпусов могли сбежать, — закончила за неё Эшли, усевшись в кресло.       Леон, всё это время вертевший в руках чертежи, наконец отложил их и сказал:       — Но ни я, ни Клэр не видели этих проходов.        — Их существование под вопросом, — ответила Хелена. — Один из проходов находился в полицейском участке, и, судя по вашим лицам, я могу предположить, что вы не припомните ничего такого.        — Нет, — Клэр согласно кивнула головой, — Возможно, Крис знал..        — Тогда знала бы и Джилл, — Леон выпрямился и снова начал рассматривать документы.         — Если мы вообще дозвонимся до неё, — вздохнув, сказала Эшли и закрутилась в офисном кресле, — Она уехала на вспышку в области Африки.        — Отвратительно, — Леон оторвал взгляд от файлов и посмотрел на Хелену, — Мы едем в Раккун Сити разгребать завалы? Искать проход, который не факт, что существует?        — Почему же завалы? По нашим данным нынешняя почва Раккуна наконец способна выдержать фундаменты, — Хелена вытащила карту из файла, разглаживая бумагу.  Клэр сложила руки на груди. Леон и Эшли выжидающе смотрели на неё.        — Я же обещал десять лет назад, — сказал он, погружаясь в воспоминания.

*** 

      Тринадцатое июня две тысячи четвёртого года.        Поистине особенный день.        Леон солгал, если бы сказал, что у него не дрожали руки. Но это определённо были самые яркие и приятные эмоции, которые он испытывал в своей жизни.  Первый зомби, идущий на тебя в твой первый рабочий день? Пф! Свадьба с Крисом? Вот тут-то эмоции его лились через край!        Он сидел в гримёрке и боролся с завязками на своём пышном свадебном костюме. Кто придумал такое бешеное количество оборочек, ленточек и бантов? Бесспорно, рубашка с объемным воротом и длинными волнистыми рукавами смотрелась роскошно, а узкие белые брюки с золотистыми пуговицами выгодно подчёркивали талию, но Леон устал завязывать все узлы и застёгивать молнии. В маленькой тёмной комнате делать это было особенно неудобно.         За дверью раздался голос Клэр. Они не стали организовывать грандиозную, помпезную церемонию и пригласили только самых близких друзей.  Но для Леона это было так впечатляюще! Теперь он ощущал себя неправильно без кольца на пальце, и ему хотелось поскорее надеть его обратно. Привычка нервно крутить его на пальце быстро стала неотъемлемой частью его дня, так что сейчас он не мог найти себе места от безысходности.        Клэр поднялась по лестнице, постукивая каблуками по ступенькам, вошла в комнатку и ошеломлённо застыла.        — Я.. — промямлил Леон.       — Тебе идёт белый! — воскликнула она и засияла от счастья. Девушка радостно прыгала, хлопала в ладоши и улыбалась, — Не знаю, какая там речь у священника, но ты должен мне пообещать! Прямо мне! Смотря в глаза!        — Я уверен, что Крис слышал эти слова первым.        — Любимчики слишком быстро понимают, что они любимчики.        Они рассмеялись. Гримёрка наполнилась спокойствием и теплом; Леон наконец смог вернуть контроль над своими конечностями: руки перестали дрожать, колени трястись.        — Хорошо, — он улыбнулся, глубоко вдохнул и начал говорить, смотря прямо в глаза неугомонной Клэр, — Я клянусь беречь твоего брата. Он — лучший человек в моей жизни, в моём мире, и, что бы не случилось, я клянусь всегда быть рядом. Я пройду с ним до конца и дам клятву перед Богом. И даже там, после смерти, я продолжу держать его за руку.  Леон облизнул губы и уставился в зеркало.        — А ещё сегодня я стану Редфилдом. Знаешь, это очень воодушевляет. Признаюсь, я горжусь этим. — он снова посмотрел на Клэр, — Эй, эй. Ты что, плачешь?        — Нет! — обиженно пропищала девушка, — Я приберегла слёзы для храма! — она аккуратно коснулась уголка глаза костяшкой, постаравшись не задеть накрашенные тушью ресницы. — Я верю тебе.        Она помотала головой, окончательно прогоняя слёзы, и ярко улыбнулась.        — Пойдём.        Массивные стены храма устремлялись ввысь, к голубому небу; солнечные лучи проникали в зал через стекла витражных окон, озаряя колонны множеством цветных причудливых узоров. Они, словно сияющие светлячки, витали над головами, игриво щекотали гостей. Крис стоял под цветочной аркой из едва распустившихся белых роз и судорожно переминался с ноги на ногу. Близкие и друзья уже расселись по полукруглым, обитым бархатом скамейкам. Церковный хор затих и, устремив взгляд в потолок, терпеливо ждал команды дирижёра. В зале не хватало одного человека.       Его человека.       Крис поправил лацканы своего узорчатого, чёрного пиджака, белесый галстук с вышитыми листиками папоротника, ворот ярко-зелёной рубашки. Он выжидающе смотрел на резные двери, едва сдерживая слёзы. Его сердце учащённо билось, готовясь выпрыгнуть из груди и само побежать навстречу. Навстречу клятве, счастью, любви. Бесконечной радости и семейной жизни.       Навстречу Леону.       Крис, про себя зачитав молитву, бросил взгляд на Джилл: она незаметно показала палец вверх, ободряюще улыбаясь.        Это не помогало!        Ну ладно, может, чуть-чуть. Он выпрямился и перестал мучить ни в чём не повинный ковёр.        Началось.       Двери распахнулись. Запел хор. Слегка подпрыгивая, в храм зашла маленькая девочка, держа в руках корзинку с лепестками цветов. Шерри старательно вышагивала по дорожке, следила за каждым своим шагом. Подняв голову, она нежно взяла горсть хрупких белых лепестков, взмахнула рукой и подбросила их в воздух.  Зал наполнился мягким ароматом роз, листики рассекали пространство и, утомившись, приземлялись на землю. Крис расправил плечи и глубоко вдохнул: приятный запах разлился по телу.       Заскрипев, снова открылись двери. Открылся проход к волшебному миру сказок. Любви. Для Криса хор стих; замолчало всё. Для Криса не осталось ничего, ни алтаря, ни гостей, ни священника, ни высоких стен и прекрасных витражей.        Остался только Леон.       Шерри подкинула последние лепестки и встала рядом с гостями. Но единственное. на что мог смотреть Крис не отводя глаз, — фигура в белом костюме, которая, искренне улыбаясь, медленно шагала к нему.        Их взгляды пересеклись — Крис задержал дыхание. Сердце беспокойно колотилось в груди, и, наверное, он выглядел чудовищно глупо, но ему было всё равно. Он чувствовал, как его дыхание сбилось от одного вида Леона.  Леона, что, заходя в это здание, уже дал согласие связать с ним всю жизнь и то, что будет после.        Палец без кольца ощущался неправильно. Крис не мог потрогать, ощутить всю глубину их взаимных чувств.        И как только Леон встал перед ним, он почувствовал, как в груди взорвался пузырь его любви. Вспыхнули свечи, и на этот раз Крис не смог сдержать слёзы.   Боже, Крис что, плакал?        Никакой узор витража, цветочная арка или лепестки роз ни за что не сравнились бы с красотой Леона. Он светился, словно звезда в ночном небе, с любовью держал руки Криса в своих, одним взглядом шептал: "Это не иллюзия, я действительно здесь". И, о боже, как Крису это было нужно.        Честно, он даже не слышал речь, сказанную священником, потому что всё, что он мог делать, — смотреть на улыбку Леона и утопать в ней. Крис стиснул зубы, сдерживая всхлипы, когда он надевал серебряное кольцо с выгравированными инициалами на его палец.        — Крис, — прошептал Леон и коснулся рукой его щеки.       Где-то среди гостей с лица Эшли так же скатывались блестящие жемчужины слёз. Луис, сидящий рядом, тщетно пытался её успокоить.        Держать свечи, стоя на коленях, давать клятву любви и верности.        Обещать и обещать.        Обещать быть всегда рядом, вместе бороться за счастье. Обещать безграничную, неиссякающую любовь.        Их души были созданы, чтобы быть рядом.        С этого момента Крис готов признать себе, что умрёт, если эти губы не вдохнут в него жизнь. Он навеки отдал в руки Леона своё сердце, позволив ему делать с ним всё, чего он пожелает.        — Я люблю тебя, — прошептали они в унисон.        Три секунды, чтобы сказать. Три часа, чтобы объяснить. И целая жизнь, чтобы доказать.

*** 

      2020 год. Февраль.       Сияющий иней растекся по окнам изящным узором: волшебные завитки, снежинки, орнаменты сияли при свете луны. Улица была засыпана снегом. Машины, крыши домов, деревья — всё покрылось белым пушистым одеялом. Пышные, мягкие облака стремительно плыли по иссиня-чёрному небу.        Среди серых, освещённых яркими огнями фонарей домов Леон увидел своё отражение. Ледяные рисунки испещряли его лицо, поднимались от шеи до щёк и лба, заражёнными венами спускались к запястьям.        Засвистел ветер — по босым ногам пробежали мурашки. Гнетущие мысли медленно растворились в темноте, уступая место теплу. Леон вымученно вздохнул и посмотрел в потолок.       Он слишком устал.       За спиной послышался стук шагов, комната озарилась светом: Крис подошёл к Леону и приобнял его за плечи. Тот мгновенно развернулся к мужу, притянул к себе и уткнулся холодным носом ему в шею.        — Ой, Ли, холодно. — тихо возмутился Крис, улыбаясь.        — Ты такой тёплый, — прошептал Леон и прижался щекой к тёплому телу, — Не уходи.        Снежный буран белёсыми комьями бил по стёклам, ломал ветви деревьев, столбы, рвал провода. Град забарабанил по крышам, скамейки, машины, кусты утопали в глубоких сугробах.        Леон прижался коленями к горячей батарее; совсем скоро его ноги до боли покраснели, но он не обращал на это внимания, крепко стиснув Криса в объятьях. Вечер плавно перетекал в ночь, жёлтоватый свет лампы разгорался всё ярче и ярче, неприятно мигая перед глазами; Леон недовольно захныкал:        — Ммм, выключи..        Крис фыркнул, потянулся кончиками пальцев к стене и щелкнул выключателем. Свет погас. Дом погрузился во мрак. Лишь яркий полукруглый месяц освещал две сплетённые воедино фигуры.        — Так, Ли?        — Да, — Леон блаженно выдохнул, — спасибо.        Он был благодарен Крису за очередной зимний вечер, его тёплые руки, счастье. Вся эта белоснежная пурга за окном была так далеко, за пределами дома, стен, объятий. Леон ощущал себя сломанным в метель деревом, его душевный ствол давно истончился, был ужасно хлипок и ломок.        Но в руках Криса по-другому.        Уютно, комфортно и нестрашно. Сердце наливалось кровью, тягостные мысли исчезали — он наконец мог забыть о десяти памятных портретах в их гостевой. Крис был свободой, глотком воды в нескончаемой пустыне, огнём в обжигающий мороз.       Отдушиной.        Леон хотел быть рядом, так долго, как только мог; быть ближе настолько, насколько способен.        В конце концов, в его душе кроме Криса ничего не осталось.       — Ли, я люблю тебя.        — И я тебя люблю, — искры затанцевали в его глазах, — Не покидай меня.        — Не покину.        После десятой смерти Крис прекратил говорить: "Обещаю".        Леон не хотел думать о плохом: он стал спать крепче и перестал видеть сны — от них становилось только хуже. Встречать мёртвых людей, разговаривать, гулять было тяжело; Леон был к этому не готов. На тумбе возле кровати теперь неизменно стояла икона, что каждый раз таинственным образом оказывалась в разных местах, будто её случайно ставили не на то место, брали в руки или передвигали.       — Не покидай меня, — Леон крепко держал Криса за запястье и захлёбывался в слезах, — Пожалуйста, Крис, я не вынесу.       В спальне не горел свет, окна были зашторены, так что они остались одни в коварном вечернем полумраке. Леон сидел на большой двухспальной кровати в одной мятой домашней рубашке, отказываясь отпускать руку своего мужа.        Отъезд Криса стал ударом для них обоих. "Срочное, внеплановое задание" — говорилось в отчёте. Где-то между вершин заснеженных гор пропала группа людей, предположительно, из-за нападения зомби. Леон, ещё не до конца оправившийся от череды внезапных смертей, как с цепи сорвался. Он кричал, истерил, ругался и категорически отказывался выпускать Криса из города. Бывало, ему становилось лучше, и Леон был готов спокойно поговорить, но его решение оставалось неизменным.       Крис искренне хотел отказаться. От задания, работы, от всего. Ему было невыносимо больно видеть любимого человека в таком состоянии. Но начальство ясно дало понять, что будет, если он не захочет участвовать. Увольнение, угрозы, манипуляции. Какая участь их ждёт, если они останутся вдвоём без денег, родственников и друзей? Все, на кого Крис бы мог рассчитывать, сейчас лежали в земле. Из близких у них осталась только Ада, которая пока не оправилась от смерти Эшли.       И у него не осталось выбора, хотя вряд ли это можно считать достойным оправданием. Крис притянул Леона к себе, поцеловал лоб, щеки, глаза; кончиком пальца вытер чужие слёзы и улыбнулся.       — Это всего лишь очередная миссия, — нежно прошептал Крис. — Понимаешь? Пара дней, и я вновь с тобой, дома.        За окном бушевала вьюга, неугомонная, заметала всё на своём пути. Грудь Леона разрывалась от волны противоречивых эмоций: любви и ненависти, горя и радости.       "С тобой произойдёт то же самое! Ты умрёшь, как и все они! Ты оставляешь меня одного!"       — Ли? — Крис погладил мужа по голове, сдерживая поток собственных слёз, — Всего пару дней. Я не могу сидеть сложа руки, когда люди на меня надеятся. Ждут моей помощи.        Он мог — в участке были опытные капитаны, способные справиться без него, — но сердце разрывалось на части. С одной стороны его ждал Леон, муж, с другой — невинные люди.        "Ты сам его до этого довёл, Крис!"       "Ты и не мог поступить по-другому. Это же ты".       — У меня плохое предчувствие, — всхлипывая, пробормотал Леон.         Крис лишь улыбнулся и заправил прядь волос ему за ухо.       — Всё будет хорошо.        Леон не верил, но ничего не мог сделать. Оставалось сидеть на дряхлом пуфике возле прихожей, вновь и вновь судорожно проверяя механизм пистолета.        Щёлк, щёлк.        Старые, пыльные лампочки освещали длинный коридор. Эти перегоревшие, еле излучающие свет стекляшки давно стоило заменить. Это даже входило в их нескончаемый план по благоустройству жилья, но Леон не строил планов после смерти Шерри.  Криса не отговоришь, Крису это важно. И Леону остается только — отпустить.       — Можно я поеду с тобой?        — Нет необходимости. Я справлюсь.        — У меня плохое предчувствие, — снова повторил Леон, неосознанно сжимая в руках пистолет.       Крис по-детски потрепал его по волосам, после чего натянул на руки чёрные кожаные перчатки — серебристый блеск кольца скрылся под тканью.       "Ну почему ты не можешь остаться? Почему не слушаешь меня? Почему не видишь, насколько мне больно? Остаться одному — пустяк, но я не смогу остаться без тебя. Я не переживу" .       Осталось несколько часов до его конца.        "Я не хочу тебя отпускать, я не хочу закрывать эту дверь, я не проверну щеколду, нет, ты закроешь меня ключом" .       Пять часов.        Крис обернулся, посмотрел Леону в глаза, притянул его к себе и глубоко поцеловал.         — Я вернусь, обещаю, — сказал он и скрылся за дверью.       Темно. Холодно. Больно.       Впервые со смерти Клэр Крис пообещал ему что-то. Впервые с их первой встречи Леон ему не поверил.       Он остался один.

***

      Ледяной, порывистый ветер бил в лицо, снег налипал на одежду, брови, ресницы, щетину. Град царапал красные, замерзшие щёки.        Их путь пролегал через острые пики ледников, скалистые горы и замёрзшую реку. На лыжах и снегоходах, пробираясь через двухметровые сугробы, они должны были добраться до склона горы, где, по словам гида, располагался небольшой городок. Первые два дня экспедиции прошли спокойно: они преодолели большую часть пути, наслаждаясь прекрасными видами заснеженной равнины, — Крис пообещал себе показать Леону парочку фотографий — светило солнце.       Но на третий день команда попала в буран. Тучи заволокли небо, разыгрался ветер, град и снег шли, не останавливаясь. Крис чуть не потерял одного солдата, когда тот провалился под снег, они два раза сбились с пути, сломали один снегоход и порвали всю униформу, пробираясь через тернистые леса елей.       На утро четвертого дня группа наконец добралась до места назначения, только встретил их не старый скалистый городок Америки, а полуразрушенная, заброшенная деревня. С гнилых деревянных домиков сыпался снег, на крышах виднелись остатки поломанных труб. На скамейках, столах и земле лежали брошенные книги, игрушки, инструменты. Под толстым слоем снега лежали груды замёрзших, окровавленных тел.       Пока часть команды обустраивала лагерь и пыталась связаться со штабом, Крис и двое молодых солдат исследовали местность. По сути, эти парни находились не в его подчинении, так как Крис всегда тренировал младшие отряды и его всегда ставили к новичкам, но они подчинялись его приказам и казались вполне компетентными. Один из них, высокий коренастый блондин — Крис, к своему стыду, так и не запомнил его имя — вёл себя особенно тихо. Видимо, прошли те времена, когда солдаты, оказавшись с ним один на один, сразу начинали без умолку тараторить. Пирс был таким в юности.  Крис бы многое отдал, чтобы снова увидеть всех, кого у него отняло время.       — Пусто, — второй солдат, невысокий кучерявый юнец, перевернул тело дулом дробовика и вновь выкрикнул, — Пусто!        Ветер завывал всё сильнее — скоро начнется метель. Надо успеть вернуться в лагерь, пока стихия не погребёт их под снегом. Крис кивнул подчинённым и отдал команду идти дальше.        — Есть, — закашлялся блондин, — Есть!         — Обследуйте дом! Я караулю вход! — отдал команду Крис и с грохотом захлопнул дверь за двумя солдатами.        Горные пейзажи были невероятно красивы, но холодны и жестоки. Интересно, понравилось бы здесь Леону? Возможно, горнолыжный курорт привлёк бы внимание его мужа. Хотя Леону никогда не нравились холод и отсутствие нормальных условий для жизни, хороший отель удовлетворил бы все его потребности. Горячая вода, тёплые одеяла, приятная тишина разбавленная потрескиванием камина. Вот это бы Леон оценил, а Крис и подавно. Лишь бы не торчать здесь, среди ледяной, холодной пустыни в одиночестве.  Расследовательская миссия подразумевала под собой поиск информации. Подходили все источники информации — записные книжки, несвойственные жителям этих мест ноутбуки, книги.        Единственное, что смутило Криса, — красный значок повышенной опасности, которым были помечены документы.        Какие ещё опасности могут скрываться под толстым слоем заледенелого снега?  — А-а-а!        Пронзительный женский крик эхом пронёсся между деревьев.        — Капитан! — позвал один из солдат. Дверь распахнулась, стукнувшись о стену, и подчиненные выбежали наружу.        — Может, есть выжившие! — рявкнул Крис и спрыгнул с крыльца, пальцем проверяя патроны в обойме, — Отставить приказ по поиску, главная цель — люди!        Он первым забежал в лес, попутно пытаясь связаться с штабом. Рация никак не могла поймать сигнал, ноги утопали в снегу. Крис чертыхнулся, бросил рацию в снег и ринулся сквозь деревья. Неподалёку располагалась небольшая опушка, на которой они останавливались вчера. Обернувшись, он увидел, как солдаты тщетно пытаются прорваться сквозь глубокие сугробы.       — Если не можете продрать ледяные части — не пытайтесь! Обходите!  Двое товарищей остались позади.       Тишина — крики больше не повторялись; ни крови, ни следов на снегу. Крис попытался собраться с мыслями. В голове резко всплыли слова Леона:       "У меня плохое предчувствие".        После череды смертей друзей и родных Леон сильно изменился: он стал более пугливым, местами странным, и панически боялся потерять ещё и его, мужа. Для него это было самым страшным кошмаром.       Но, возможно, в этот раз плохое предчувствие не было плодом его воображения? Внезапно наушник в ухе пикнул, раздался шум. Передатчик заработал. Крис нажал на кнопку, пытаясь поймать нужную частоту, потянулся в карман за рацией и вспомнил, как в гневе выкинул её в чащу.       Вот дерьмо.       — Приём, Капитан! — раздалось в ухе, — Метель усиливается, возвращайтесь! Отбой!   Что ему делать? Вернуться обратно, или найти кричащую женщину, а затем встретиться лицом к лицу с тварью, которая так её напугала?       "У меня плохое предчувствие".        "Но ведь я могу спасти чью-то жизнь".        — Мэм! — закричал Крис, пробираясь в чащобу, — Это BSAA!        Крис посмотрел на небо — ему надо успокоиться. Тёмные тучи тяжелыми волокнами скопились над лесом. Вдруг что-то странное мелькнуло на периферии его зрения. Он наклонил голову вбок: грязные клоки одежды висели на ветках. На верхушке соседнего дерева висела похожая ткань. Это — ориентир? Неужели местные жители прокладывали себе путь ими, чтобы не заблудиться?        "У меня плохое предчувствие, Крис".       Разве Леон называл его имя?       В крайнем случае Крис сможет найти дорогу назад — достаточно будет только посмотреть на деревья.       Он шагнул вперёд. Длинный, извилистый путь вёл его в неизвестность, а Крис покорно следовал за ней. Кого он ищет? Чего он ждёт? Зачем?       "Крис, у меня плохое предчувствие".        Нет. Вроде бы он не называл его имени.        Наверное, стоило вернуться.        Густой лес мрачными, чёрными лапами окружил его. Горизонта не было видно, остались лишь бесконечные заросли. Окровавленная одежда качалась над головой. Крис нажал на кнопку на наушнике. но услышал только помехи. Раздосадованный, он устало откинул голову назад и ошеломлённо замер.       Над ним весели гниющие туши птиц.        Зашелестели перья, в ушах зазвенело. Со всех сторон послышался женский истошный вопль. Лес пожирал его, человека, сводил с ума, забирал то, что принадлежало ему всегда. Ветер завыл с новой силой. Земля затряслась, издалека послышались крики ворон.  Тварь, достаточно большая, чтобы дотянуться до верхушек сосен, приближалась. С вершин ближайших гор сошёл снег.       "У меня плохое предчувствие, Крис".       "— Я вернусь, обещаю".       — Прости, Ли, я соврал.