Феномен сжатых рук

      Они вновь зашли в извилистые коридоры полицейского участка.       Поначалу Леон не разрешал ему идти с Адой. И это было прям… жутковато. Леон держал его рядом, грубо хватал за руку в моменты, когда Крис отстранялся. Леон всё зло смотрел на девушку, желая, чтобы в ней поскорее прожглась дыра. Не давал ни слова сказать, хотя продолжал с великолепной точностью отстреливать головы, чтобы к ней не подобрались слишком близко. Крис пытался отойти, сделать шаг в сторону, но Леон пресекал это действие своим острым взглядом. Будто с вызовом, хотя сам понимал, что Крис не смог бы бросить ему его обратно.       И всё же, жуть жутью, но это точно был Леон. Не попаданец в теле, а Леон Скотт Кеннеди собственный персоной. Со своими заскоками, особенностями и привычками.       Интересно, Редфилд ли уже?       По ощущениям… да.       В конце концов им всё же удалось ненадолго отстать. С очередным поворотом Леон вновь ушёл вперёд, и Ада позаботилась, чтобы её голос звучал как можно тише.       — Как думаешь, это прошлое? — прошептала она.       Крис глянул на неё с пустым выражением лица. Её глаза, два чёрных уголька, казались чересчур детскими в сочетании с этой эмоцией.       — Точно нет.       — Я видела себя, — призналась она резко. — Точнее, не себя, а кого-то старше. Она выглядела как я, но ей не являлась. В общем, будто бы не отсюда.       Крис нахмурился, стараясь сбавить шаг.       — И ты мне не сказала?       — Откуда я знала, что ты отсюда?       Мужчина фыркнул, прокрутил в голове то, что она не доверяла ему. Мысли надавили на глаза, затмили разум анализом всего произошедшего, потому Крис, когда в очередной раз поднял глаза и столкнулся взглядом с Леоном, непроизвольно дрогнул. Тот смотрел долго, а затем сжал губы и отвернулся, уходя вперёд. Да так поспешно, будто провинившийся щенок бежал от наказания хозяина.       Ада же почувствовала себя спокойнее, когда Леон скрылся, и продолжила:       — Я вообще не видела ничего, намекающего на себя, кроме той странной девушки. — Она прильнула к Крису ближе, касаясь его плечом, будто сказанное дальше он точно должен был услышать максимально точно. — Я осмотрела её вещи. Будто с трупа сняты. Похожи, да не те. Удостоверения моего не было. Липового того.       Крис, нахмурившись, кивнул. Помнил. Леон рассказывал.       — И вообще ничего больше не было. Помнишь, мы прошли к камерам? Когда я отрубила тебе палец.       — Я всё ещё обижен.       Ада прыснула, оценив шутку.       — Ага. Там не было моего информатора. И тирана не было. — Она помедлила, и Крис заметил, как она покусывает нижнюю губу. — Мне кажется, спустись мы к Аннет и спроси про её счёты с «Адой», она бы не узнала этого человека.       — Намекаешь на то, что тебя здесь никогда не существовало?       Ада вновь сделала паузу. Крис видел, насколько ей не по себе от этого диалога. Плечи напряжены, взгляд вперёд, а не на собеседника. Ответ же отозвался чётким эхом, без шёпота. Простое и такое страшное:       — Да.

***

             Металлический скрежет под ногами не предвещал ничего хорошего.       Крис помнил, что восточные коридоры всегда были в плохом состоянии ещё со времён музея, что шеф Айронс постоянно говорил про «ремонт в копеечку» и с удовольствием клал эту копеечку себе в карман.       Так что неудивительно, что, как только прямо на глазах Криса Леон с Адой проваливались под пол, он успел подумать лишь о том, что крик — ещё больший источник шума, чем они уже создали.       Через пару секунд и Крис не чувствовал плитки под ногами. Она разломалась, поцарапала кожу, так и норовя порезать лицо под его весом.       Он упал вслед за ними.       Звук трещин, ударов, неразберихи — всё то, куда с радостью сбежались бы заражённые. Приходилось быстро вставать, несмотря на удары, пока они не услышали рёв и тяжёлые шаги.              Конечно. Это уже часть лаборатории.       Пистолет твёрдо лежал в ладони, зрение после удара головой должно было уже сфокусироваться, но этого не происходило из-за абсолютной темноты.       Дела плохи. Всплеск фонаря ещё больше привлёк бы нежелательное внимание этого громкого и сильного нечто.       — Сюда, — возник тихий голос Леона.       Крис двинулся навстречу и услышал тихое копошение сзади.       — Ада?       — В порядке. Спрячьтесь, — коротко отрезала она.       Крис позволил Леону потянуть его в маленькое пространство, образовавшееся из-за упавшей металлической пластины и вставшей на мотив горки. Темнота заволокла всё вокруг, и мужчины стукнулись лбами, пытаясь устроиться в тесном закоулке на полу. Стекло царапало спину Леона, и тот вновь дёрнулся. Они опять неловко стукнулись. Макушкой Леон заехал Крису в нижнюю губу, но второй лишь выдохнул, растрепав прядки блондинистых волос.       Совсем узко, слишком мало места. Крис упёрся руками в обе стороны от головы Леона и неловко замер. Выше не получалось — металлическая пластина не позволяла. Ко всему сожалению нервных клеток Криса, первая возникшая мысль, что его догнала, была: «Боже, он маленький».       Чёрт, Редфилд, может, сейчас стоило обратить внимание на немного другие вещи, например, спасение своих жизней?       «Он ниже и меньше, чем его Леон».       Бесполезно.       Сбившееся дыхание мальчишки опаляло его шею.       Это становилось всё более сложным.       Плита сдвинулась, вызывая небольшую лавину из крошки земли. Та поспешно посыпалась на Криса, и, хоть мелкие кусочки не доставили проблем, камушки вполне могли оставить шишку. Леон дёрнулся сразу же, как пласт сдвинулся, его руки скользнули к голове Криса, аккуратно смахнули успевшую упасть землю и замерли так. То, как пальцы провели по затылку к шее, явно было лишним и выходило за понятие простой заботы.       Они почти не могли увидеть друг друга. Лишь когда качающийся фонарь принимал нужный угол, Крис мог заметить, как слабый свет обрамлял беспокойное выражение лица. Как в голубо-серых глазах отражался просвет жёлтого…       Крис прикусил губу.       Несмотря на весомые шаги, темноту и сыпящуюся землю, он готов был поклясться — Леон покраснел.       Очередная вспышка света озарила лицо Леона ярче всего. Крис замер, встретился с неожиданно уверенным взглядом и почувствовал давление руки на затылке.       Крис повиновался, наклонившись ещё ближе. Ощутил, как холодный нос Леона уткнулся ему в шею, сделав глубокий вдох. Будто неважно было, насколько лёгкие наполнятся пылью, если во вдохе будет его запах.       Крис… не был против. Если Леону это нужно — он это получит.       Он подложил руки Леону под спину, и тот рвано вдохнул, не отцепляясь от Криса.       — Ты в порядке?       Крис ощутил, как пересохло горло. Голос звучал чересчур хрипло.       Леон вздрогнул всем телом, но после паузы поспешно кивнул.       — Мне сделать что-то? — продолжал Крис, искренне беспокоясь.       И может, Крису стоило сначала подумать, как горячий шёпот, опаляющий ухо, будет сочетаться с давлением веса на тело и двусмысленными словами. Подумать, что они застыли в позе как из тех развратных романов, спрятанных глубоко в недрах книжных полок Эшли.       Когда шаги существа отдалились достаточно и от них не осталось даже раскинувшегося эха, никто из них всё равно не шелохнулся. Леон лишь двинул тазом, меняя положение ноги, шаркнув ботинком о землю.       Крис замер в этом положении, пока уже его уха не коснулось горячее дыхание.       — Секунду… — тихо прошептал Леон, стараясь как можно быстрее исправить их позу на ту, что не будет похожа на одну из страниц камасутры.       Не вышло.       Их опалил свет фонаря в руках Ады. Её рот открылся для того, чтобы как-то прокомментировать увиденное, но она замолкла и развернулась. Крошка затрещала под ногами. Фонарь в руках она перевела вбок для слабого освещения спереди и сзади. Видимо, решила, что Крис уже достаточно взрослый и может отвечать за своё глупое доверительное отношение сам.       Что с него взять?       А знаете, может, стоило вернуться. Этот Леон, погубитель его сердца… Ужасно странный, с какой-то тайной, сердцеед Кеннеди… В общем, хорошего не жди!       Ада остановилась, пока просто осматривалась, попутно прислушиваясь к ним в полуха. По крайней мере, предсмертные крики Криса она услышала бы. Хотя, казалось, он был готов убить всех, включая её, кроме дорогого Криса.       Под металлическим пластом их переплетенное дыхание осталось неизменным. С губ Леона сорвался тихий выдох и он прикрыл глаза, рассыпаясь в этом хлипком моменте. Делал полный вдох грудью, и кажется, его совсем не смущал едкая пыль, перебивающий запах Криса. Он так хотел почувствовать его, что готов наполнить лёгкие пылью, лишь бы в конце концов добраться.       — Леон.       Леон быстро повертел головой, чересчур сильно вцепившись в чужие плечи.       — Леон, нам нужно…       — Не снова. Не уходи от меня снова, — зашептал он надрывно.       Хриплой отчаянностью был пропитан его голос. Такой тяжёлой грустью, в которой ещё таилась лживая надежда.       Крис моргнул. Знал, что Ада услышала, но в голове закрутились совсем другие мысли.       — О чём ты?       И Леон замолк. Так быстро, даже дыхания стало не слышно.       — Пойдём. — Парень отпустил Криса. Голос твёрд, а руки всё равно еле слушались.       Крис не сразу встал, смотря в отстранившееся лицо под тусклым светом фонаря. И будто такая знакомая эмоция. Будто он видел её уже множество раз, и этому молодому лицу она ну никак не шла.       Крис аккуратно слез с Леона и встал. Вся связь вмиг рухнула, как карточный домик. Только состоял замок, похоже, из девяток мечей.       Крис протянул руку, приготовился к тому, что Леон не примет, но тот окинул взглядом и схватил Криса за ладонь, сжав её чуть крепче, чем стоило.       Неопределённость нависла тяжким грузом на плечах. Вопрос не должен был быть озвучен. Всё просто осталось так. А Крису этот ответ не то чтобы нужен, если Леон будет чувствовать себя некомфортно.       Ада шла впереди.       Вела сквозь темноту и мрак, не сводя глаз с основной дороги. Щитки и панели управления явно были повреждены подозрительной ядовитой слизью, что повлияло на свет. Люминесцентные лампы остались целы, и, честно говоря, не хотелось думать о том, что кто-то мог их выключить.       Эти коридоры никого не спасли.       Но, ради приличия, стены не проломились под суматохой конца света. Потолки в районе полицейского участка специально были в определённых местах более хрупкими, чтобы люди по-прежнему могли спастись, если основные ходы завалит.       Порой это могло сыграть злую шутку. Амбрелла вообще имела хоть каплю человечности? Или это была заслуга архитекторов и пары людей?       Были ли они живы? Спасли ли их собственные изобретения для помощи другим или они выстрелили себе в висок, приняв решение умереть человеком, а не прожить дольше, но мутировать? Прожить дольше, но и забрать больше жизней.       Ада убрала фонарь, подняв голову на мигающую лампу. Её звук был настолько громок, что позволял проверить магазин, не боясь, что кого-то из непроглядных коридоров привлечёт щелчок.       Она обернулась на мужчин, зацепилась взглядом за сцепленные руки и нахмурила брови, делая шаг назад.       Может, всё же в чьей-то истории этот коридор стал судьбоносным.       Но Леон сильнее сжал ладонь, будто чувствовал весь её собравшийся, решительный напор негодования. Того, что больше терпеть она не намерена.       Леон всё это время шёл позади, не давая ей поговорить с Крисом.       — Кто ты? — выпалила Ада, заставляя обжечься.       — О чём ты?       Леон ехидно улыбнулся. Он насмехался над ней.       На самом деле он защищался.       — Ты так боишься моих слов, что избегаешь, а когда не получается, нападаешь. Дураку ясно, что здесь что-то не так. — Она сильнее сжала ручку фонаря. — Кто ты?       Леон сделал резкий рывок, но сдержала его та же рука. Крис усилил хватку ещё до того, как парень среагировал. Леон недоуменно обернулся, и это ведь ещё нужно уметь — сменить эмоцию настолько быстро, чтобы выглядеть перед Крисом раненым зверем.       Раненым зверем. Им-то он и был. Жуком. Маленький манипулятор.       Леон снова дёрнул руку, попытался освободиться из стальной хватки. И его взгляд мелькал таким растерянным, будто он совсем не ожидал такого.       — Крис.       — Леон.       — Нет! Ты не смеешь! — внезапно заорал Леон, вновь дёргая рукой.       Вспыхнул, как спичка, и потух так же быстро. Крис даже не успел поднести к огню пальцы.       Ладонь освободилась из хватки. Крис нахмурился, наблюдая, как на коже расцветают грубые отпечатки пальцев. Леону же потребовалась пара секунд, чтобы понять и вновь схватить его руку.       — Нет! Не отпускай меня!       — Леон, что с тобой?       Ему страшно. Леон вцепился в руку Криса мёртвой хваткой, а затем опустил взгляд, испугавшись, что мог повредить её. И это было так значимо для него, что он просто не мог вынести тисков эмоций, что сковали грудь. Он ощущал каждую вспышку иглой, входящей под кожу.       А затем голубые глаза потускнели, смотря, как бездейственно рука Криса лежала в его дрожащих ладонях.       И это настолько болезненно, что он вот-вот готов разрыдаться. Когда же это всё кончится?       — Ты же обещал, — интуитивно пробормотал Леон.       Будто с отголосками последней надежды звучали эти слова.       — Что обещал?       Крис говорил мягко. Спрашивал с неподдельным интересом.       Но в ответ — тишина.       Губы Леона дрожали, и он просто выдохнул, отпуская ладонь.       И не ответил ведь.       А Крис не сдержался.       Как можно? Когда плечи ссутулились, дрожащие губы кусали в кровь, а пальцы нервно заламывались с щелчками.       — Ли… — ошибка, — Леон…       Крис миновал пару шагов, что Леон успел сделать от него, и прижал тело к себе. Ощутил лоб на плече вместе с вцепившимися в одежду руками. Они сжали ткань до треска.       Ада ничего не произнесла. Лишь отрешённо развернулась, смотря вдаль по коридору. Одна-единственная дверь выбивалась из всей ранее присущей обстановки. Это не отрекающийся проход, это полноценная комната. Она приняла решение оставить их одних. Кем бы ни был этот человек, причинить вред Крису явно не было его намерением.       Ада вздрогнула, когда первое, что она увидела, открывая дверь, это своё отражение.       Зеркало.       Дверь за Адой громко хлопнула, оставляя этих двоих идиотов наедине.       Тело Леона постепенно расслабилось. Напряжение в мышцах миновало, и он бездумно закрыл глаза, утопая в тепле чужого тела. Они стояли так пару минут, пока Крис легко не отстранился. Совсем чуть-чуть. Медленно поднял руку, накрывая ей щёку Леона. А тот только и рад. Губы расплылись в улыбке, взгляд вмиг потеплел.       Крис прищурился, блуждая глазами по лицу напротив. Провёл большим пальцем по губам, задевая запёкшиеся трещинки. Пересохли. Смочить бы.       Сквозняк бил в спину. Где-то вдалеке капала вода, гудел механизм люминесцентных ламп. В одну из них даже билась пара мошек. Так себе атмосферка.       Им, конечно, было это совсем неважно.       Руки Леона даже не оторвались от Криса. Дрожали, но не приподнялись. Он с упоением принимал, впитывал каждое движение.       И всё это говорило больше слов. Крис чувствовал мягкость блондинистых волос на щеке и думал — не поступил ли он неправильно ещё с самого начала?       Тепло под ладонями говорило об обратном.

***

      Зеркало.       О, мистическое дерьмо. Чёртова фантастика. Или не стоило удивляться порталам, когда в мире существовали зомби, судя по всему, путешествия во времени и подозрительные двойники?       Тем не менее, комнатой оказался маленький, простенький кабинет. С компьютером, документами и парой облезлых оранжевых шкафов. На бумагах давно скопилась пыль. Ада представила, как пару месяцев назад её брали в руки, использовали, как свежие отчёты, и скривилась, подняв взгляд. Видимо, это был просто штаб, может, если компьютер не запоролен, она увидит записи с камер, что изредка попадались на стенах, пристально следуя за каждым их шагом даже без зловещей красной точки.       Раздался громкий скрип двери, и Ада резко обернулась, смотря за тем, как Леон прошёл в комнату с рукой Криса на плече. Она едва заметно прищурилась, но не считала его эмоцию. Просто повернулась к нему спиной, надеясь, что в присутствии Криса он не станет ломать ей позвоночник или сворачивать шею. Очень не хотелось бы.       В бумагах ничего интересного. Отчёты, карта тоннелей с отметкой ещё пары подобных комнат. Она перепроверяет их карту с имеющейся на столе, сверяет коридоры и отметки на большой круглой платформе. Их место назначения. Глядя на схематично нарисованный круг, Ада ощутила, как по спине прошли мурашки. Даже не мурашки, а какое-то тревожное чувство, чуйка, что не останется это место без чего-то, что изменило бы… всё?       По скромному мнению Ады, они изменили уже слишком много. Крис говорил, что, может, масштабным изменением послужит другое число уничтожения Раккун-Сити. Перекатить взрыв с первого октября на второе.       Неужели отсутствие встречи с Тираном, Уильямом Биркином, который, скорее всего, сейчас находился в совершенно другом месте (если вообще находился — Ада не была уверена ровно ни в чём), убийство шефа Айронса Клэр не являлось масштабным? И как бы Аде ни хотелось верить в саму себя, встреча с незнакомкой, карточка левого удостоверения не давали ей покоя. Она так часто думала об этом, что сам тренч казался ей совсем не тем же самым, какой был у неё в тот день… Леону всё равно это разгребать. Только сначала они должны вернуться домой.       А он потом на том же поезде на поверхность, где ждут Шерри и Клэр. Ну сказка же?       Только вот сработает ли?       Пыль на документах забиралась в нос, побудила чихнуть. Вечность лежащие планы и разработки, пожелтевшие от времени, долгого неиспользования, заляпанные отпечатками пальцев на фоне расплывшихся пятен дешёвого кофе. Она понуро вздохнула, утомилась от всей поспешной беготни. За её спиной, она уверена, шуршала форма раккунского полицейского департамента. Руки Криса водили по складкам, поправляли ткань.       На периферии что-то задвигалось. Даже, скорее, промелькнуло — как невесомый лист ветром сдуло, — а затем там и осталось. Глаза метнулись к зеркалу, и женщина дрогнула, озирнулась в чужое лицо.       Леон! Нормальный! Хвала богам! Невероятно, она, наверное, никогда не была так рада его видеть. Вся эта брешь с зеркалами походила на фантастику, доводящую до последней разумной катушки, но как же она была рада!       Только Леон не был. Его потрескавшиеся губы приоткрылись, а затем он внезапно замолк. Плечо дёрнулось в жесте, показывающем что-то кому-то за углом обзора Ады. Кому? Кто был рядом с Леоном?       Лицо мужчины исказилось. В гримасе непонимания, сощурив глаза, он смотрел на то, как пальцы Криса проводили по ткани формы. Ада глянула на них мельком, но ничего не сказала. Её внимание привлёк пищащий звук. На столе, рядом с старыми бумагами, в самом углу, затрещала игрушка. Похожая на детскую, но Ада сразу узнала сувенир города. Покачивающийся енот приковал взгляд всех в помещении.       Когда она вновь повернулась к зеркалу, на лице Леоне застыла гримаса ужаса.

***

      2015 год. Сентябрь.       Яркие лучи солнца залили коридор. Свет раздражал, небо должно было быть застлано угрюмыми тучами и громко рыдать — ливнем, градом, чем угодно, но не светить тёплыми лучами, ласкающими холодную кожу. Застыв взглядом на своих длинных худых пальцах, готов был рыдать только Леон. Находясь между двумя женщинами, его остатки мужского самообладания изо всех сил старались не дать окончательную трещину. (Клэр, потерявшая брата, не падала в обморок каждые пять минут, в отличие от него. Боги, она всегда была морально сильнее.) Пуфик у двери, казавшийся всегда таким мягким, дополняющий уют коридора, оказался продавленным и твёрдым. У Леона заныла поясница. Коврик сбился в углу входной двери, и хозяин жилья даже не удосужился его поправить. Резко понял, что делал это всегда не он, и в груди снова мучительно заныло. Как же Криса не хватало среди них. Будто от пистолета оторвали курок и больше ничего дельного он из себя не представлял.       Леон дёрнул головой от давящих на плечи мыслей, резко нагнулся, ойкнул от боли в спине и выпрямился, с усталым стоном кладя руку на поясницу. Шнурки ботинок так и остались не зашнурованы.       — Не хочу задевать твоё эго, но ты уже давно не в той форме. — Клэр помотала головой.— Знаешь, чтобы прыгать и бегать, идя в неизвестность.       Как бы ни было неприятно признавать, это было правдой. Леон, конечно, оставался в хорошей форме для своих лет, но годы жизни с Крисом и ангелом-хранителем в лице Ханниган его знатно разбаловали. Да уж, сейчас бы его точно не отправили искать дочь президента. Если даже BSAA не отправлял Криса на сложные миссии, учитывая его лучшую подготовку, что говорить о Леоне? Он юрче, может действовать более скрытно, но миссия с пометкой «ход вслепую» давно не была в его отчётах.       Время перетекало в рассвет. Даже прорезались первые лучи, пытаясь пробраться через окна.       — Я смогу защитить себя, — выдала Эшли, уперев руки в боки.       — Думаешь? — Леон поднял на неё взгляд, отнимая руку для стойкого вида, а не от перестающей боли.       Боже, ему нужен Крис прямо сейчас с его волшебными руками.       С возрастом Эшли стала резче.       — Возьми меня с собой, — уверенно заявила она, не принимая возражений.       Две пары глаз устремились на милый женский голос. Эшли собрала хвост, убирая в него мешающие пряди.       — Юный агент, готовый прыгать и бегать, у которого не скрипит спина от того, что её согнули, — ярко улыбаясь, продолжила Эшли. — Раз Пирс занят в неосвещении дела в BSAA, давайте пойду я.       Немного погодя, она всё же опустила руки, нервно заводя их за спину.       — Я хотела бы увидеть Аду… Тебе завязать шнурки?       — Что? Нет! — вскрикнул Леон.       — Это про Аду или про шнурки?       — От кого ты набралась такого плохого юмора… — Леон устало опустил голову, пряди упали на лицо.       Клэр фыркнула.       Леон всё же наклонился, уже без острой боли, и продел шнурки в люверсы. Чёлка спадала на глаза, слишком длинная для таких заданий, и при всех этих факторах получалось, что Клэр права. Открыть шкафчик туалетного стола в прихожей не то чтобы стыдно или непривычно, но среди хлама, скрепок с пуговицами, маслом для оружия и пары презервативов он всё же нашёл резинку, сразу закрывая шкаф.       Старый, давно не использованный бронежилет ощущался непривычным весом на лёгкой синей рубашке.       Эшли, в свою очередь, находилась уже во всём снаряжении. Леон уверен: если бы ему позвонили посреди ночи много лет назад, первое, что он сделал бы, — точно так же нацепил на себя всю аппаратуру.       — Пусть это будет оплатой за тогда. — Эшли покачивалась вперёд-назад, всё ещё держа руки за спиной.       — Ты никогда не была у меня в должниках. — Леон встал, опираясь о стену.       — Я всё равно хочу помочь.       Леон перевёл на неё взгляд. Осмотрел повзрослевшее лицо, светлые пряди, что опять выпали из хвоста. Отметил тяжёлое, такое до сих пор непривычное обмундирование на её маленькой фигуре. Казалось, она выросла навыками — он видел крепость её рук, отвагу в глазах, уверенность в своих силах, — но не ростом.       — Эшли…       — Не сомневайся в моих навыках. — Она будто читала его мысли. — Пожалуйста, Леон.       Он опустил взгляд. Стыдливо поджав хвост. Сомневался ли он? Не то чтобы. Он видел Эшли в действии. Видел чёткость движений и превосходную стрельбу. Видел её, всю увешанную аппаратурой похлеще его, удивляясь, как хрупкие плечи могли всё это выдержать. Помнил, как обхватывал тонкие запястья, ведя её по тренировочному полю в первый раз.       Сейчас тонкие запястья у него. Леон смотрел на них с таким удивлением, казалось, впервые понимая, как он похудел.       Леон превратился в типичного деда.       — Какой ужас… — прошептал он вслух.       — И не говори. — Клэр вздохнула. — Смотря на все эти извилистые подземные пути, я и впрямь начинаю за вас переживать.       — Не стоит, — кивнула ей Эшли.

***

      Раскинувшийся на километры лес, который находился на бывших развалинах Раккун-Сити, пугал. Скорее, даже не видом, а самим пониманием: мёртвые тела стали удобрением для раскинувшихся дубов, ясеней и лип. Грибочки даже росли. Леон скривился при виде ядовитых поганок, ассоциируя себя с ними.       Ботинки зарывались в влажную землю, листья спадали на плечи от завывающего ветра, несущего крик «не иди».       Но они шли.       — У меня дежавю, — прервала тишину Эшли.       — И у меня. Только надеюсь, мы не встретим здесь чего-то даже малость похожего на зомби.       Её мягкий смех успокоил его трясущиеся нервы.       Гремучие корни норовили схватить за ногу и уронить, разразившись звонким, завывающим смехом. Только светает, туман, нависший в этой местности, преградил взор. Животные не страшны — вряд ли кто-то из них выберет это место для житья.       И правда ведь, непривычно тихо: ни певучих птиц, ни сверчков с цикадами, ни юрких змей. Даже усачей-жуков на удивление мало. Леон заметил лишь четырёх от силы, один из которых, выглядящий точь-в-точь как третий, оказался мёртвым.       Ботинок Леона скользнул прямо меж корней, и этим всё же удалось его обыграть. Тело полетело к земле. Он не вскрикнул, постарался ухватиться за ветку, но так часто до этого царапавшие его ладони, если не щёки, ветки поблизости вмиг пропали. Ещё бы чуть-чуть — и он упал в грязь, если бы руки Эшли вовремя его не подхватили, крепко ложась на грудную клетку, помогая вновь выпрямиться.       — Какой твой рабочий вес?.. — с удивлением спросил Леон, наконец возвращая равновесие и убирая ногу из-под корня.       — Хм. Может быть, смогу поднять тебя? Попробуем?       — …Не стоит.       Извилистые тропинки в связи с озорными корнями ещё не раз его разыграют. Эшли мягко подметила, что видит волнение в его шагах. Леон то чересчур ускорялся, снова и снова делая резкий выдох носом, то, наоборот, замедлялся, позволяя ей идти впереди.       Думал. А что, если зря? Что, если они тратят время совсем не на то, на что нужно?       Леон всё чаще проверял телефон. Они видели вышку у поворота на шоссе при входе в лес. Он так надеялся на звонок Клэр, на то, что она радостным голосом в перерывах на смех скажет, что Крис дома. Что Крис в порядке и ждёт его. Что это была внезапная миссия и он снова здесь, просто не успел предупредить. Скажет, что Леон глупый, растреплет его волосы, а затем накроет щёки ладонями, притягивая ближе.       Тяжёлый вздох привлёк внимание Эшли.       — Вот я ему задам жару, когда мы его найдём!       — Верю. Ты испугалась его, когда увидела в первый раз.       Тихий смех разрядил обстановку.       — Да, помню. Было забавно со стороны. — Эшли переступила упавшее дерево. — А потом вышел ты, и его хмурое выражение сразу улетучилось.       — Ага. — Леон с улыбкой вздохнул, убрав волосы назад. — Он всегда так.       Беседа лилась сама собой. То ли Эшли болтала о чём думала, то ли знала, что разговоры о Крисе его успокаивают. Пока они говорили, туман становился всё плотнее, всё больше усложняя путь. Тернистые тропы разветвлялись на ещё шесть таких троп, всё норовя закружить, запутать. Леон не упускал из рук карты, примерно соображая, где они. По крайней мере, пока что.       Долгий путь вымотал. Долгая ходьба утомляла, и, хоть не раздавалось ни единой жалобы, Эшли поглядывала на согнувшийся профиль.       — Спина?       — Не проблема. Мышцы забыли, каково это.       И ведь правда. Они шли уже примерно час, но заветный люк или хотя бы что-то похожее не нашли. Карта вела лабиринтами, и стоило дойти до примерного места назначения — как вокруг обнаруживался лишь обманчивый бескрайний лес.       Леон глянул на карту, и в голове неожиданно вспыхнула картина. Он осмотрел место, подмечая, что это именно та дорога, по которой он ездил на работу.       Ощущения не лучшие. Раскинувшиеся деревья, трава по пояс. А ведь раньше здесь рядом была кофейня, дальше — магазинчик с шляпами, если свернуть направо — барахолка…       А сейчас сплошной дремучий лес.       — Думаешь, — Леон начал нехотя, — здесь вообще хоть что-то осталось? Выглядит как заросшая пустыня.       — Но мы же не уйдём.       Эшли вновь переступила через витиеватую корягу. А затем следующий её шаг прозвучал чересчур громко, будто подошва коснулась не мягкой земли, а толстого пласта железа.       Оба замерли.       — Да не может, нахуй, быть…       Их местоположение не сходилось с картой, тем более это мог быть лишь пласт металла, который не поглотили ни вспышка, ни время. Они раздвинули нависнувшую на него траву, присыпанные листья, — это и вправду оказался пласт металла, весом в пару килограмм и ручкой для подъёма.       — Эшли, отойди.       Она послушно отступила, когда Леон схватился за ручку, медленно поднимая.       И впрямь люк. С длинным проёмом, уходящим далеко под землю. Даже при свете недешёвого фонаря, на манер колодца, не видно дна.       — Я пойду первым.       — Нет. Я легче, зацепим снаряжение, вдруг там нет пола?       — Эшли.       — Нет аргументов. — Она пожала плечами, вытаскивая предметы из кармана на талии.       — Верёвка с крюком не снаряжение.       — Тебя посылать туда нелогично, — вновь настояла она. — Я справлюсь. Спущусь и дам знак, если всё хорошо.       С цыком и явным недовольством Леон согласился. Сам зацепил крюк за ближайший ствол крепкого дерева, перепроверил раз пять.       — Не нужно так много узлов. Меня выдерживали и меньше.       — Меня всё это порой очень удивляет, — признался Леон. — Что для тебя не нужно искать контейнер, чтобы спрятать.       Её щёки зло надулись, покрылись румянцем.       — Да брось, это было так много лет назад, не говори, что ты всё это помнишь.       — Будто вчера. Где «Леон, помоги мне!»? — спародировал он нужную интонацию. — Что за «Я пойду первой, а ты сиди»?       — Привыкай, — посмеялась она.

***

      Пол оказался цел и достаточно прочен, чтобы выдерживать шаги. Они погрузились в гробовую тишину, раздвигая шторы темноты ярким фонарём. Тёмный проход без обложенной плитки из простого, потрескавшегося в некоторых местах бетона и железных прутьев, покрытых ржавчиной.       Они шли под протекающими потолками. На макушку Эшли в один момент упала капля, и она недовольно поморщилась, пока Леон на автомате и абсолютно по-отцовски не ввёл руку ей в волосы, растрепав и почесав.       Запах сырости и осевшей пыли не давал нормально вдохнуть.       Возможно, когда-то эти тоннели и были живы, но сейчас запах геосмина настолько вжился, что нельзя было представить, что треснувшая плитка, порой расколотая в щепки, когда-то давно была целой и кристально-белой.       Леон помнил. Будто вчера.       Бетон сменился сошедшей светло-зелёной краской, что окислилась и превратилась в токсично-болотный.              Неприятный.       Коридоры не прекращались. Они тянулись на удивление долго, потолки где-то чересчур просели, заставляя нагнуться, чтобы не задеть волосами сыпавшуюся штукатурку. Ноги болели от бесконечной ходьбы.       Всё больше походило на катакомбы, давно заброшенные и разваленные. Чем дальше они заходили, тем глубже подошва погружалась под воду. Ужасно влажное помещение затрудняло дыхание, часть потолка лопнула, через давний обвал пришлось протискиваться и снимать бронежилет, чтобы не спровоцировать ещё один и не остаться похороненными заживо. Спина коснулась стены, ободрала неприятную краску. Грудь едва касалась холодной земли, каменные породы врезались в кожу через рубашку.       — Как могила, — прошептал Леон.       Поза Эшли исказилась, она вздрогнула и обернулась на Леона, застёгивающего очередной ремень.       — Главное, чтобы не было дождя, — пролепетала она. — Почва осядет.       — У меня странное дежавю.       — Ох, — Эшли потёрла затылок, — это…       — Нет. Будто… — Леон обернулся назад с взглядом в темноту, заглушая свет фонаря кнопками. Что-то дёрнуло посмотреть под ноги. — Разве…       Мурашки пробежали по коже.       — Сквозняк будто, — дёрнула плечами Эшли. — Проверим потом.       Ветерок пробежал по ногам будто играючи. Вот пробежал, а вот непоседливо скрылся, водя их за нос. Леон насупил брови, озираясь вдоль длинного коридора, переходящего в извилистые тропы. Они двинулись вперёд, игнорируя злосчастную тьму. Эшли шагала смело, ни на секунду не выходя из готового, боевого положения. Леон видел её напряжённые плечи, но ничего не мог поделать. Хотел принять руки, разгладить их, выйти вперёд, да что-то останавливало.       Расколотая плитка, куски потолка хрустели под подошвами ботинок. Впивались в материал, то оставаясь, то оказываясь раздробленными в мелкую крошку. Леону не нравился этот подозрительный побочный звук. Как бы он ни ступал, не получилось его избежать.       Эшли остановилась. Настолько резко, что Леон врезался в её спину, но та, словно высеченная из скалы, даже на миллиметр не колыхнулась.       Вновь повисла гробовая тишина. Старая паутина болталась в углу вместе с чёрной плесенью и остатками сухих насекомых.       Из-за ближайшей двери раздался звук. Пищащая мелодия.       Леон замер, не двинувшись от спины Эшли. Как маленький ребёнок, спрятался за её спиной, вздрагивая от каждого нового мелодичного звука, что исказился временем и то чересчур замедлялся, переходя в подобие баса, то пищал так высоко, что уши болели.       Енот двигался туда-сюда, со сломанным механизмом, заляпанный свежей, горячей кровью. Выстрел. Леон опустил руки. Зачесались. Настолько ощутимо, что он потёр их о кобуру, желая унять зуд.       — Что это? — Эшли удивлённо дрогнула, смотря на разлетевшиеся по полу части механизма.       — Когда Раккун ещё стоял, по всему полицейскому участку были понатыканы сувениры с енотами. Не знаю, какой больной урод спонсировал выход этих скрипучих тварей на свет.       Может, он запомнил их скрип слишком хорошо. И прямо сейчас, десятки лет спустя, когда сам Раккун-Сити был похоронен под беспощадным взрывом, эта тварь выжила и давно сдохшими батарейками источала этот писк.       Дверь раскрылась настежь под рукой Леона. Эшли лишь глянула на него, не остановила, но после точно так же, по его шагам, переступила порог.       Сгнившие документы, не то что документы — облезшая мебель, слои пушистой плесени и разлагающихся насекомых, с валяющимися рядом лапками. Смрад затхлости и тупой вони встал поперёк горла. Эшли прикрыла нос рукавом.       Зеркало, висевшее прямо напротив двери, было заляпано. Капли крови, другой размазанной субстанции покоились на стекле, но то, что отражалось в нём с другой стороны, Леон видел отчётливо. Видел, как все присутствующие по ту сторону обернулись на грёбаную игрушку, но вздрогнул, отчаянно прижавшись к Крису, лишь один.       Да прижавшись так, будто свой самый страшный кошмар увидел. Глубокую травму, а не простую игрушку. Для Леона, пережившего инцидент Раккун-Сити, это было кошмаром. Он хотел прямо сейчас взять и снова застрелить, сломать противное напоминание о липком страхе и беспомощности. Кулаки Леона в зеркале сжали одежду Криса в таком же желании.       Какого хрена? Разве он мог настолько быстро начать ненавидеть этот ебучий механизм? Он точно помнил, как в самом начале совершенно не испытывал таких чувств к мелодии. Опускаясь дальше, в глубины лаборатории, — лишь тогда она стала для него ассоциацией со смертным маршем. Но он? Разве он прошёл всё это?       Или это банальный испуг? От резкого звука? Но он не боялся резких звуков.       Эшли выстрелила в игрушку. Та разлетелась на части, а за спиной остался отпечаток пули спасения.       Леон отвлёкся лишь на долю секунды, но этого хватило, чтобы, вернув взгляд к стеклу (или уже к окну, боже мой?), заметить странность, которая добила его.       Нежные, успокаивающие пальцы Криса проводили по ткани на плече Леона. Гладили кожу сквозь одежду, прижимая к себе крепче.       Что-то опять заныло в груди. Чувство ревности и ещё чего-то большего. Страха? Нехорошего предчувствия? Что-то было не так, не дополняло тот образ самого себя, который Леон запомнил в мельчайших деталях. Отсутствовал какой-то яркий акцент посреди моря синей ткани.       Цветастая, с торчащими нитками нашивка «RPD» отсутствовала, а на её месте красовались еле видные надорванные дырки.       Леон не выносил её. Сорвал при первой же возможности спустя пару часов после сброшенной на город бомбы. Сорвал и сунул в карман.       И вопрос оставался открытым. Почему он сорвал нашивку? Зачем? Он так гордился ей вначале.       Но Леон будто… не в начале. Леон смотрел в зеркало, видел свою точную копию, только моложе, но никак не мог принять это простое «это я».       Тогда кто?       Зеркало перестало транслировать картинку по ту сторону сразу же, как до Леона дошла эта пугающая мысль. Им с Эшли не оставалось ничего, кроме как переглянуться и направиться дальше. Девушка вылетела из странного кабинета первой, Леон же задержался, смотря в своё реальное отражение, вглядывался в морщины, растрёпанные волосы, потухшие глаза. И не мог отделаться от навязчивой самокопательной мысли о том, что Крис в данный момент успокаивающе гладил не его. Вообще, частично его, но…       Леон чертыхнулся, поспешно вылетая из комнаты.

***

      Леон и Эшли вышли из узкого коридора с осевшим потолком в огромное открытое пространство. Как глоток свежего воздуха, хотя здесь он везде ужасно спёртый. Леон остановился, поднял голову, с надеждой на миг приготовился увидеть яркий солнечный свет, но встретился лишь с железным потолком и старыми мигающими лампами, прожекторами. Как трековая система могла остаться цельной после взрыва? Или механизм работал от чего-то другого? Леону в голову отчётливо врезался какой-то странный звук. Мост состоял из того же металла, его куски были присоединены остриями друг к другу, соблюдая хрупкий баланс. Мрачный серый не предвещал картине ничего хорошего, у Леона было ощущение, что они погрузились в немое чёрно-белое кино. И как бы он ни любил старые фильмы, этот больше походил на хоррор «жестокость ради жестокости» — весь бюджет ушёл на реалистичную кровь и графические кишки, не оставив место декорациям и сюжету. Поэтому их взяли из медицинского репортажа «Будущее».       Пространство было переходом между зданиями этажей в девять, они ровно посередине, может, чуть выше. Леон прошёл к краю, увидев, как Эшли потянула к нему руку, но в процессе отдёрнула её. Он не отреагировал. Навязчивым звуком оказались всплески воды, заполняющей первые три этажа.       Непонятно, как она здесь оказалась. Леон удивился, но не хотел забивать этим голову. Подумал: «Может, ливни? Вследствие взрыва дожди омывали Раккун постоянно». В голове крутилось другое. От вздрагивания и вырванной нашивки до испуга за Криса и непонимания, что за персонаж находился рядом с ним. Не было у Леона ощущения, что он смотрел на себя. Даже не из-за различия в возрасте — просто чувство, что не он, и всё. Леон знал себя, знал, что не выдрал бы кусок ткани так быстро и не впечатлился бы от детской игрушки. Но тот Леон, по рукам которого Крис заботливо проводил пальцами, был другим. Нервный червячок в его груди вгрызся в сердце, как в сладкое яблоко, выедая мякоть. Раз Крис касался, значит, доверял, значит?..       Леон переживал. Был в нём уверен и всё равно переживал. Щека изнутри закровила из-за сорванного зубами кусочка кожи. Неприятный металлический привкус. Вокруг слишком много металла.       Он пытался размышлять, но выходило не шибко удачно. Рой мыслей возвращался к одной и той же паре повторений: енот, нашивка, енот, нашивка. Третьего не было. Как бы Леон ни перебирал сцену перед собой, ни за что другое не мог зацепиться.       Зато в окружении оранжевых шкафов, не стесняясь чужого взгляда, Леон прижался к Крису, нежась под прикосновениями. Ладонь мужчины прошлась по рваной поверхности рубашки, зацепила ниточки, и Леон очень вовремя выдохнул в его шею, поднимая у того табун мурашек.       Он-то прекрасно помнил, после чего сорвал нашивку.

***

1998 год. Сентябрь.       Раккун-Сити навсегда остался в его памяти тускло-серым. Никакое прошлое ярчайшее воспоминание не добавило в него новых красок даже спустя время. Тускло-серый и яркий синий цвет его формы. Его любимый цвет.       Поступь была аккуратной. Он обходил плиточную крошку, чтобы не размолоть её ещё сильнее, обступал все запомнившееся ему препятствия. Просто шёл куда глаза глядят, обходя места, где ему понадобился бы пистолет. Холодный ветер забивался под мятую рубашку непонятной негреющей ткани, проходясь по спине, подобно смертельно холодным рукам.       Если бы это были его руки, он бы ни за что не противился.       Прошлое гудело меж позвонков, кружило роем пчёл, не давая покоя. Страха не было, как в тот день. Леон шёл по коридорам полицейского участка отрешённо, как старое-старое, покрытое пылью приведение. Он дёрнул плечами, смахнув эту несуществующую пыль. Представил, как выглядит посреди всей этой обстановки: абсолютно комично и неприятно. Можно было бы заглянуть в зеркало, но от вида собственного отражения его, скорее всего, тут же стошнит.       Подошва на ботинках давно истончилась, к тому же держалась на клее — Леон чувствовал каждый камешек, больно впивающийся в ступни. Он не потратил ни копейки, что выдал ему BSAA после… Эх.       Леон вздохнул, остановился у очередного трупа, переваривая источающийся из него смрад. В кожу коленей даже через более плотную ткань застиранных брюк впились осколки стекла, и он болезненно скривился, переворачивая тело в полицейской форме. Надпись «RPD» издевалась над ним. Щелчок — и кобура открылась, Леон вынул пистолет и, держа его в одной руке, заботливо щёлкнул застёжку кобуры ещё раз. Тело перевернул тоже обратно, пусть не видит всех этих ужасов.       Пистолет в руке не прибавил мёртвенного спокойствия. Наоборот, разжёг нервы, заставив ладони вспотеть. Кобуры у него не было, её вес был будто в новинку (он уже не помнил, как долго не носил её).       Потолок затрещал, сверху послышался топот, и он юркнул в одну из ближайших дверей, резко её захлопнув.       Плохо.       Топот прекратился. С той стороны будто точно так же прислушивались.       Леона начинало всё это напрягать.       Непонятно, страшно, сыро. Старые оконные рамы пропускали влагу, за несколько дней на территории с давно вздувшимся ламинатом скопились целые лужи. В местах напротив открытых окон, в которые бил сильный ветер, трепля занавески, ситуация была ещё хуже.       Десять патронов.       Леон взмолился всем богам, поправив кольцо на безымянном пальце. Это прошлое? Сон? Не мог ведь он оказаться здесь просто так. Раккун давно погребён под смертельным взрывом. Вес пистолета ощущался в ладони. Один щелчок у виска — и готово.       Самоубийство — это грех.       Может, если он побродит, то всё вернётся само собой?       Нужно было найти Аду. Любую. Желательно его.       Он долго ходил по коридорам здания, но не нашёл и намека на неё. Причём её информатора здесь тоже не было.       Тиран не появился.       Так что за бред?       Потолки учреждения Леон не мог назвать прочными. Бедро заныло от неприятных воспоминаний. Всю жизнь по вечерам травмы будут отдавать именно в него.       В общем-то, Леону было нечего терять. Крис мёртв, а остальное не то чтобы его слишком колышет. Главное, чтобы он не умер.       Леон вмиг остановился. Паника подступила к горлу.       А если умер? Сбила машина? Остановилось сердце во сне? И что он? Попал в свой персональный ад? Он упал в безумство и всё же убил себя?       Самоубийство — это грех.       Крис попасть в ад не мог.       Так что же теперь? Вечные мучения? Вечная ночь тридцать первого сентября?       Без Криса? Без Ады? Только он и его кошмары? Вечность.       …       Леон поёжился от холода, обхватил себя руками, пытаясь растереть кожу, по-прежнему крепко сжимая пистолет. На ад это было не похоже. Где его персональный котёл, черти? Что-то такое? Леон ходил на отмаливание грехов, вообще-то…       …       Не помогло? Он молился недостаточно сильно и искренне?       …       Ногти впились в кожу. Даже через рубашку оставляли полумесяцы от ногтей. В небе тоже светил полумесяц. Леон выглянул в окно, прикрывая лицо рукавом от дождя.       Нет, полная луна.       Страх сковал вместе с холодом. Взглянув на весь город, Леон обомлел, сделав два, три, четыре поспешных шага от окна.       Он вспоминал каждое своё покаяние, каждую ситуацию, за которую просил прощения у Бога.       Хотелось разозлиться, но он этого не сделал. Криса бы это расстроило. Его злость на Всевышнего.       Леон больше не хотел об этом думать. Он весь продрог от холода, морозный сентябрьский ветер дул в спину, поторапливая к чему-то.       Вновь дверь, вновь триггер.       «Добро пожаловать, Леон».       Эх.       Он вылетел из комнаты, громко хлопнув дверью. Со всей силы, так, что ставни задрожали. Пусть эти твари встают. Всё равно. Бесполезно, всё это было чертовски бесполезно!       Чем он заслужил?! Чем?!       Хотелось сорваться, бежать подальше отсюда, хотя бы домой, он так хотел домой. Дом был его единственной отрадой, и вот что они сделали? Забрали и его?!       Даже Аду забрали. Он никаких её следов не нашёл. Будто и не существовало никогда такого человека.       В офис STARS Леон не пошёл, ускорил шаг и пронёсся мимо двери, понурив голову. Просто не смог. Не знал почему. А, наверное, хотелось бы коснуться материала висящей там куртки Криса. Рассмотреть вещи, опуститься на стул, сложив руки.       Но Леон прошёл мимо.       Ему было страшно. Весь этот круговорот непонятно чего: непонятного места, непонятных чувств. Он просто хотел домой, хотел спрятаться от всего этого, забраться на кровать, юркнуть под одеяло и зажмурить глаза. Что угодно, только не это.       Раскат грома расколол небо надвое.       Леон чуть ли не пискнул, сжав пистолет перед собой в правильной стойке. Ну хоть что-то.       И сбежал от окна, игнорируя шаги над ним. Как последний трус, маленький ребёнок, до слёз боящийся плохой погоды.       Он откровенно дрожал, не то от холода, не то от подступающей к горлу истерики. И она была ближе, чем он предполагал. Он напуган, продрог до костей, расстроен и вновь напуган.       Страшно и холодно.       Рукав рубашки до сих пор не высох. Мокрая холодная ткань липла к коже. Дыхание сбилось.       Леон с силой дёрнул за очередную дверную ручку, да так, что дверь стукнулась о стену, оставив вмятину на гибком материале. Руки с оружием взлетели вверх, в верную стойку. Пистолет заряжен. Один щелчок — и он вновь в безопасности.       — Стоять! — Собственный крик звучал убого.       Дуло находилось в паре метров от спины парня. Форма RPD, светлые волосы, дрожь в плечах. В кармане наверняка карточка с удостоверением, на котором красуется небольшая подпись, и за ней расшифровка: «Леон Скотт Кеннеди».       Юноша успел произнести лишь одно слово этим мягким голосом. Простое, едва беспокойное: «Послушайте».       Леон сделал выстрел дрожащими руками. Не со злостью, не с намерением, а с чистым шоком, слыша собственный голос. Не попал в спину, зато от дрогнувшего прицела попал ровно в шею. Тело вмиг обмякло, упало лицом на холодный пол. Из-под него хлынула кровь, багровая, густая, полилась водопадом. Пуля разорвала артерию. Смерть. Опять.       Громкий дождь прекратился. Затих. Больше не тарабанил ни по крыше, ни в окна. Даже гром не загрохотал вдалеке.       Леон осёкся. Выронил пистолет.       Голова опустела. Ни мысли. Вообще ничего. Только неимоверный, с каждой секундой возрастающий ужас.       Вспышка. Щелчок, переломный момент. Умерло не тело, умерла душа, и оболочка, желая быстро заполучить душу, схватила её, впитав, втянув, поглотив и вобрав в себя. А затем — темнота. Веки, больше не его, закрылись.       Когда глаза Леона распахнулись после секундного ничего, он уставился в лужу крови под собой. Затылок цел, он сразу рванул к нему рукой, убедившись в отсутствии разорванной кожи. Кровь стекала по одежде, впитывалась в деревянные доски. Вела себя не как кровь, а как инородная жидкость, никаким законам физики не подчиняющаяся.       На дрожащих ногах Леон поднялся с пола. Выпрямился и припал к своему отражению в заляпанном зеркале.       Молодые черты, ярко-голубые глаза смотрели прямо на него. Прямо в душу.       Лишь одно тело.       Ветвь приняла его.       Леон замялся, оглянулся, но своего тела не увидел. Опустил взгляд на кровь на полу, что забулькала, зашипела и впиталась в доски, исчезнув.       Что бы Крис сказал об этом?

***

      Проклятый город! Полнейшая дрянь, желающая убить его нервы, психику да и, скорее всего, его самого к чертям собачьим!       Леон мчал по дороге на угнанной машине, вдавливал педаль газа в пол, пока таратайка не начала противно пищать от недостатка бензина. Он выругался, громко, грязно, выкрутил руль к заправке и чуть не слетел в кювет, но всё же со скрипом шин припарковался у колонки.       Похуй! Regular Octane!       Да простит его женщина по имени Елизавета (имя узнал из прав в кошельке), чей бумажник он сейчас так нагло облапошил. Он обязательно помолится за её душу (Леон правда надеялся, что живую) после того, как выберется отсюда. Он выпрыгнул из машины, вставил пистолет с бензином в бак и попёрся оставлять купюры на кассе. Крис бы его похвалил за это.       Только Леон вышел из-за машины, как быстро скрылся обратно за ней, уперевшись взглядом в мужчину, открывающего дверцу грузовика. Сердце упало, а затем заблагоухало так, будто вся тяжесть вмиг вышла из тела.       Крис Редфилд.       Вспомнил солнце — вот и лучик!       Что ж, Раккун-Сити так Раккун-Сити!

***

      2015 год. Сентябрь.       Стук шагов по металлу отдавал в голове противной пульсацией. Слишком громко было в этом огромном куполе, и хоть каждое их слово, каждый шаг отдавался эхом, но чего-то отчётливо не хватало. Эшли рядом, похоже, ничего не смущало. Если это снова его паранойя, Леон клянётся, он.       Вода не стоит. Плещется ведь. Двигались плиты?       Ужасающий, разрезающий слуховые перепонки скрипучий звук раздался вместе с хриплым ором зомби из ближайшего выхода.       — Леон! — крикнула Эшли одновременно с движением под ногами. — Она рушится!       Взгляд вперёд, быстрое понимание: проём впереди — единственный ближайший проход.       — Быстрее!       Металл дрожал под ногами, Леон схватил Эшли за руку, ускорился, переводя руку ей на спину, чтобы вовремя толкнуть.       Громкий всплеск сзади раздался с прекращением выстрелов. Как здесь могло остаться хоть что-то живое, кроме, разве что, мха? Гибрированные мрази, выживавшие здесь годами, находящие пропитание из ничего и имеющие скорость, были нелогичны. Значит, и вся остальная лаборатория вовсе не была уничтожена? Чем был тот режим самоуничтожения на самом деле?       Звук удивления, что издала Эшли, громок. Он прозвучал как гром посреди головой боли, и именно в этот момент Леон толкнул её в спину, не боясь ударить, чтобы успела, осталась наверху и не упала вниз.       Земля ушла из-под ног.       Перед глазами мелькнула напуганная женская фигура, а затем Леон ощутил хватку на своём запястье. Вытащить не удастся. Она громко топнула ногой с рывком, но вес пересилил с несоблюдением координации и дрожащей поверхностью.       Они упали вдвоём.       Падение долгое — Леон хотел сделать рывок вперёд, оттолкнуться от чего-то, чтобы добраться до Эшли, смягчить удар своим телом.       Он не успел, не успел разобраться в всполохе мыслей, что ежесекундно должны были преобразовываться в действия. Он ведь агент, или как?       Тело Леона ушло под воду, и не успел он захлебнуться, как удар головой прервал абсолютно всё. Боль не наступила. Лишь темнота.       Наверху раздался всплеск. Голова яростно вертелась по сторонам. Эшли потянула мышцу, но из-за адреналина, кипящего в крови, даже не обратила на это внимания.       — Леон! — нервно вскрикнула она.       Тревога накрыла волной.       В прямом смысле. Эшли пришлось откашляться перед криком намного громче, что воспрянул эхом вверх, словно птица:              — Леон?!       Вода раскачивалась, волны доходили до белых барашков, тормоша девушку из стороны в сторону, не давая взгляду сфокусироваться. Страх накрыл с головой, перед глазами падали огромные обломки металла, создавая ещё больший водоворот между жизнью и смертью. Яростный вдох дошёл вместе с простой мыслью. Примечанием, от которого паника начала накрывать до невозможности. Паника.       Леон под водой. Всё ещё под водой, он не вынырнул.       Эшли приготовилась нырнуть, но у неё не вышло — большая тень заволокла поверхность воды вокруг, и девушке пришлось активно грести в сторону. Руки дрожали, она не успела отплыть достаточно — её снесло очередной волной, ударяя о стену спиной, словно тряпичную куклу, лёгкий мусор, оказавшийся посреди стихии. Жилет не смягчил удар, воздух выбился из лёгких.       Она стёрла капли воды с щёк, выплюнула воду, проводя тыльной стороной ладони по губам. Эшли ухватилась за небольшой выступ, как она думала, мёртвой хваткой, пока пальцы не соскользнули. Но этого хватило, чтобы она провела языком по губам и задумалась.       Металлический привкус.       И что это?! Порванные провода в воде, металл или кровь?       Бронежилет весом потянул под воду, и она поддалась ему, делая грибок руками, сопротивляясь очередной волне. Открыла глаза в поиске синего или жёлтого, их защипало. Чем глубже, тем вода мутнее, переходящая из практически прозрачного синего в болотный зелёный. На манер заросшей тины в глубоком болоте, старыми различными водорослями, которые не могли здесь находиться. Или могли? Откуда исходит течение?       Эшли вынырнула.       Грудная клетка сжалась, вода казалась до невозможности холодной, пальцы на выступе начали неметь. Её так тянуло вниз, водоворот засасывал своими большими лапами с капающими с когтей торфом и грунтом. Прилипшие к щекам волосы отлипли от постоянного движения головы.       Где Леон?