Феномен сжатых рук

      Ор сирены взвыл, подобно огромному зверю. Леон закрыл уши руками, делая шаг назад, чтобы устоять. Красные вспышки резанули глаза, затмили взор настолько, что не разобрать было очертания людей вокруг.       Все светодиоды и выход динамиков был снизу. Будешь орать во всё горло — не перекричишь.       Платформа под ними дрогнула, окончательно сбивая Леона с ног.       — Осторожно! — вскрикнул Крис, отнимая руку от головы, чтобы подхватить его.       Не подхватил.       — Сейчас перепонки лопнут! Не отнимай рук, идиот! — Отголоски женского голоса были слышны лишь в перерывах сирены.       Первая волна миновала, яркий свет притух и остался освещать комнату. Сирена стала тише и теперь громко ревела где-то в правом корпусе.       — Режим самоуничтожени… — прокричала Ада, дёргая ручку двери.       Не договорила. Так же как и не прозвучали щелчок и скрип. Женщина дёрнула сильнее, дверь двинулась, заскрипели защёлки, но отворить её всё равно не получилось.       — Крис, заперто!       Мужчина поставил Леона на ноги, положил руку на его плечо, придерживая возле себя. Поддался порыву и убрал волосы с его лица. Глупое привычное движение. На автомате поправить, помочь, позаботиться. Крис чертыхнулся, смотря на Аду.       — Твой крюк с собой?       — Да! — Она со всей силы дёрнула ручку, замок вновь неприятно скрипнул. — Но он удержит лишь одного! Платформа сверху упадёт, размажет нас в чёртову лепёшку.       Мат следом Крис уже слушать не стал.       Рёв сирены перешёл влево, стены задребезжали. Ада отпрянула от двери, скорчившись от острой боли в голове.       — Как мы могли кого-то пропустить? Кто забрал образец? — затрепетал Леон, зажмуриваясь.       — Нужно выбираться в любом случае. — Крис оглянулся по сторонам. — Та дверь тоже?       — Тоже! — Ада прижала ухо к плечу, вновь дёрнув ручку. — Ёбаная Амбрелла, вечно всё не как у людей!       Рёв перешёл в дальний корпус.       — Кому-то нужно открыть дверь с другой стороны. Или добраться до главной панели и отключить систему замков. — Леон дёрнул плечом, сбросил ладонь Криса, взяв его за руку.       Ада глянула на Криса.       — Чёрт знает, где она. — Её голос дрогнул. — Пусть идёт Леон. Сдохнем, может, вернёмся.       — Я не пойду, пока вы тут, — рявкнул Леон.       — Из ума выжил? Кто тебя спрашивать будет?! Взял крюк и полетел!       — Минует шесть, вернётесь, тогда посмотрим! — не унимался он.              — Это бесполезно. Нужно открывать двери. — Голос Криса заглушила сирена, вновь перешедшая в ближний корпус.       Она действовала по кругу. Из каждых четырёх корпусов по очереди разрывала гробовую тишину. Кого же она хотела этим оглушить — сбежавшие образцы или собственных сотрудников, — оставалось загадкой. Но перепонки трещали под её воем настолько, что хотелось согнуться, спрятаться или сбежать, пока временное затишье не даст передышку, а звон в ушах не уйдёт вместе с раскалывающей череп головной болью.       Большая щеколда на мотив замка, с грохотом опускавшаяся при экстренных ситуациях, не поддавалась. Совершенно — даже под сильным толчком мужских рук она лишь согнулась, выполненная из прочного металла.       Крису не хотелось признавать, но он был уже не в той форме.       Поддеть тоже не получалось. У Ады, кроме крюка, пусты рукава, а вокруг ничто, даже нет выступа, чтобы отломить и использовать арматуру.       — Значит, либо нужно всё изменить настолько, чтобы мы вернулись в секунду, а Леон использовал крюк, либо помирать вместе! — Ада повышала голос с каждым словом и под конец откровенно ругалась, но от упорных попыток открыть дверь не отошла.       И если до этого паника нарастала как снежный ком, то сейчас обвалилась на них лавиной в виде громкого треска над головой.       — Нужно думать.       Под красным мигающим светом, разрывающим перепонки звуком, мысли ввязались в такой клубок, что ни одну было не выскрести. В голову будто вонзили иглы, проворачивали их, вводили глубже и вновь вытаскивали. Кровь бурлила, и если не волнение за жизнь, Крис бы точно побеспокоился о слухе, который, казалось, ухудшался с каждым рёвом.       Ещё чуть-чуть — и платформа сверху развалится, посыпется на них и раздавит, как горстку никому не нужных муравьёв. Подобно кипятку, изжигая каждую тушу.       Только погибнут от этой волны не те, кто воссоздали весь этот хаос, а троица, которая этот хаос пыталась укротить.       В голове, как мантра, слово из пяти букв: думай, думай, думай, думай. Всегда ведь получалось, он капитан, в конце концов. В отставке, но звание не снималось, если большую часть жизни он проходил с ним.       Изменить что-то, глобально и срочно. Нервно, без единой здравой мысли, в металлической пустоте и крошке, посыпавшейся сверху, Крис схватил Леона за щёки, прижимаясь губами к его.       Звук сирены навис над ними вместе с механическим голосом, молвившим: «Покиньте помещение, до полной ликвидации здания осталось десять минут».       Крис бы соврал, сказав, что узнал об этом не от Ады спустя несколько часов.       С противным писком, режущим уши, он всё цеплялся за тело напротив, не открывая глаз. Всё сминал чужие губы, которые распахнулись и замерли вместе с шокированным взглядом.       Красная пелена закрыла взор, кровавым цветом обволокла всё дрожащее тело, что не могло переварить происходящее.       Треск над головой не прекратился, Ада деликатно замерла. И стоило Крису приготовиться дёрнуться, чтобы отстраниться, выпалить несвойственно неловкое «Не сработало» и сотню раз пожалеть о глупом и необдуманном действии, как Леон вцепился в него, как в спасательный круг. Практически навалился на Криса всем весом, вцепившись в его плечи, не рассчитывая силы, невероятно сжимая кожу дрожащими пальцами. Ногти вонзились в одежду и всё опасно давили — настолько неимоверна была его хватка.       Целуя с сильнейшим голодом, бешено бившимся сердцем. Всё целуя и целуя, напористо, глубоко, отстраняясь лишь на пару миллиметров, чтобы вдохнуть и вновь впиться в его губы.       Поцелуй сквозь расстояние, сквозь время, с захлестнувшей волной тоски по кому-то. Этот поцелуй был долгожданным, до страшного безумия жадным. Леон буквально задыхался, отставив всё на второй план: своё дыхание и весь мир вокруг.       Крис буквально не успевал за его напором, его жаждой прикосновений. Рука Леона легла на его затылок, и с огромным усилием он не сжал его, а лишь притянул ближе.       Пронеслись слова Ады, не имевшие значения.       — Прости, — надрывное, пронёсшееся шёпотом прямо у губ, — это я виноват. — Голос дрожал.       Плечи дёрнулись, глаз не разомкнул.       — Из-за меня всё так случилось, — задохнулся в собственном вдохе, — я не хотел. — Рвано покрутил головой.       — Ли.       — Словно ебучее проклятие, — сгибаясь, утыкаясь лбом в его плечо, — всё из-за меня. Подвёл тебя. Снова подвёл.       И не было прощения. Не было никого, кого ему удалось спасти. Всех рядом рано или поздно просто уносила смерть. Леон и вправду был подобен проклятью, движку к нескончаемому вороху событий, которые неминуемо заканчивались ничем.       Пустотой или вечными муками. Пребыванием в кошмаре.       — Не смог никого. Никого, совсем, — задыхаясь, закрывая лицо руками, говорил он.       Момент — и ещё сильнее согнулся, зарываясь ладонями в волосы, сжимая и больно оттягивая.       — Леон! Леон. — Он убирал чужие руки с волос, смотря на зажмуренные глаза, в отчаянное выражение лица. — Всё хорошо, перестань…       — Ты! Блять! — Практически заикающийся писк. Сорвался.       Всё вновь шло не так.       — Так было нужно, ты сделал это не просто так, я не обижаюсь, честно, смотри, сейчас я перед тобой… — произнёс Крис первым, чтобы Леону не пришлось вновь вместе со словами прокручивать картину перед глазами. — Всё в порядке. Посмотри на меня.       С большим усилием он поднял глаза, но, вместо того чтобы замереть перед Крисом, резко посмотрел вверх в один момент с подобно раскату грома раздавшимся треском.       — Назад! — прокричала Ада в тот же миг. Она рванулась вперёд, но тут же отступила к стене. — Крис!       Со свистящим звуком железная балка обламывается и падает, тень нависает над ними и с каждой минутой становится всё больше.       Обломок переворачивается в воздухе.       Остриём вниз.       Крис не успевает рвануть Леона, толкнуть его в сторону Ады…       Момент замешательства отражается на его лице. Он должен был выдернуть Леона из района тени, остаться, получить травму, но выжить. Его пронзала цепь бензопилы, сносило половину головы, остриё было ничем по сравнению с этим.       Но Леон лучше навсегда опустит веки, лишь бы не видеть вновь его кровь.       …Леон со всей силы, наоборот, бьёт его в грудь.       — Ле…       Они валятся назад. Леон падает на Криса, яркий всплеск красного рябит перед глазами, мешая рассмотреть происходящее.       Остриё касается живота Криса. Лишь упирается концом, давит, но не входит, не рвёт одежду.       Но остриё окрашено тёмно-красным.       Тёмно-красным…

***

      Вечера вдвоём стали их вынужденной традицией. Ада приходила проведать, перед встречей постоянно забегала в кондитерский магазинчик взять что-то сладкое. Она помнила, что Крис делал так, а напоминание о нём приносило Леону радость.       Она знала: не отпустит, уже нет. Поэтому она старалась найти эти мелочи, найти лазейки, чтобы вдохнуть в него хоть каплю жизни. И у неё даже получалось. В последний раз удивительно, но они пили чай. Дешёвый, до жути невкусный чай, но напоминал он те деньки, когда всё было… хорошо. Ощущение значимости тех моментов радовало, её радовала его слабая улыбка и как он наконец стал отвечать ей. И пусть их диалог состоял из банальных «а помнишь?», пусть за этим столом не раздастся больше никогда искренний громкий смех, они будут иметь хотя бы это маленькое чувство надежды. Возвращаясь к прошлому, прикасаясь хоть кончиками пальцев, напоминая друг другу о том, что это было. Действительно было, а не являлось больной фантазией до сумасшествия одинокого мозга.       Но в этот вечер губы Леона не тронула улыбка.       Он встретил её хмуро. Смотрел не на её лицо, а на логотип кондитерской на пакете.       Долго так.       Ада почувствовала запах затхлости. Она видела пыль на полках, видела гору немытой посуды, что накопилась с прошлого раза, когда она всё убрала, и плесневеющий мусор у порога. Свет был выключен во всей квартире, хотя за окном вечерело. В такое время суток все уже включали свет. Не щуриться же в темноте, аккуратно перебираясь по стенке, чтобы не упасть.       — Ты похож на зомби больше, чем сами зомби, — вырвалась у неё плохая шутка с глупой улыбкой.       Её голос ощущался так громко, хотя говорила она на грани шёпота. Так неправильно. Квартира Кеннеди-Редфилдов — и в абсолютной тишине. Гробовой, траурной тишине. Даже шаги Леона невесомые. Он пропустил её в квартиру молча, хотя эта шутка вполне походила на те, что Леон считал смешными. У них обоих было плохое чувство юмора.       Пришлось вздохнуть так же раздражающе громко. Провести взглядом по заброшенной квартире, увидеть незаправленные простыни сквозь приоткрытую дверь спальни.       — Я тебя разбудила?       — Прекрати обращаться ко мне на «ты».       Ответ застал врасплох. Заставил остановиться на полпути и задуматься, что Леон вообще имел в виду. Стало не по себе. Ада не понимала, пыталась поспешно перебрать варианты и догадалась лишь отдалённо, отвечая аккуратно:       — Мне говорить… «вас»?       Леон смотрел на неё как на дуру. Но разве не это он имел в виду?       Темнота помещения нагнетала.       — Всегда обращались на «вы». А сейчас что? — грубо ответил Леон.       Вид его был помятым. Глаза заспанные, лицо опухшее, волосы сбились и растрепались. На нём висела домашняя одежда лишь потому, что он заснул внепланово.       — Леон, ты только проснулся?       Его чопорный вид сменился удивлённым. Леон так недоверчиво оглянулся по сторонам, а затем замер на месте.       Она видела, как его плечи вмиг опустились. Настороженность сменилась медленным пониманием.       — Я…       Ада прикусила губу, в глубине догадываясь, что он скажет, и готова вовсе не была.       — Где он?       Входная дверь настежь открыта. Окно — тоже. Сквозняк.       — Леон, Крис мёртв, — слетело с губ.       Она сама не ожидала от себя.       — Я знаю, — согласился Леон, но взгляд остался непонимающим и удивлённым. — Где он?       — Что?       — Ада, где он?       Луна сегодня не светила. В квартире было темно, и лишь его ледяные голубые глаза освещали комнату. Она поёжилась под его распахнутым, неморгающим взглядом.       Ногти впились в ладонь, так сильно она сжимала ручку пакета.       Ей совсем не хотелось отвечать. Ей совсем не хотелось быть здесь, даже шаг сделать. Что с ним? Разве он вёл себя так раньше?       Мурашки пробежали по телу, скользнули до загривка, там и останавливаясь. Он ждал её ответа.       Где сверчки, гудение автомобилей, скользящий звук их шин? Голоса прохожих, песни несчастливых под окном? Почему так тихо?       Ада не могла даже двинуться под его взглядом. Она с трудом сглотнула слюну, которая не успокоила пересохшее горло.       — О чём ты?       Сердце стучало в грудной клетке, и кажется, что этот звук был самым громким в этом узком коридоре.       И здесь, и там. И дальше «там». И дальше «дальше».       — Что?       — Леон, о чём ты?..       Он не сводил с неё взгляда. А после грязные блондинистые волосы спадали на его лоб от поворота головы в сторону.       Сердце билось в груди чересчур сильно. Оно норовило выпрыгнуть, и Ада опустила взгляд, лишь бы не смотреть на него. Зацепилась за пробегающих тараканов, и боже, их так много здесь…       Здесь — это здесь. Не дальше «дальше».       «Дальше» для Ады не будет.       — Ты думала?       — Что?..       Будто он снова готов был вцепиться в её горло. Сжать до хруста, пока глаза не налились бы кровью, пока писк не перерос бы в немые молитвы о пощаде.       Со дня похорон Криса Леон желал лишь одного.       Чтобы это были её похороны.       Чтобы это она была мертва. Чтобы она была мертва вместо Шерри, вместо её неродившегося ребёнка, вместо Клэр, вместо Джилл, вместо Джейка, вместо Ханниган, вместо Пирса, вместо Хелены, вместо Эшли.       Он хотел, чтобы она захлебнулась в собственной крови, чтобы её живот разодрали до выпадающий кишок, до полного сожжения, до съедения живьём, до сотни ножевых, до пули в виске, до изнасилования с летальным исходом, до распятия, до ампутации, до смертельной болезни, до паразитов, разъедающих её плоть       До удушения.       Леон не мог умереть. Если он умрёт, их истории настанет окончательный конец. На том свете Леон с Крисом никогда не воссоединятся. Допуская такие мысли, он всё дальше становился от Бога. Крис в лучшем месте. Леону никогда туда не попасть.       Волосы вновь скользнули по лицу, когда Леон повертел головой. Стыд от мыслей захлестнул полностью. Она ведь не сделала ничего плохого, она хотела добра для него, для Криса, для всех. Крис бы не был этому рад, Крис отругал бы его за эти мысли.       Леон ссутулился, отвернулся, пряча жалкую гримасу в волосах. Насколько он погряз в своём горе, что опустился до такой жестокости? Он не хотел быть таким человеком.       В конце концов, это было их горе.       Он не был сумасшедшим. Он не хотел им быть. Он ценил её, хотел испытывать хоть что-то светлое, если всё в нём давно вымерло вместе с Крисом.       — Прости. — Он сделал паузу, будто она могла понять, за что именно он извиняется. — Мне приснился сон, что он жив… Мне часто снится такое, и порой я не сразу отхожу.       Леон потёр глаза руками, пытаясь окончательно стереть с себя эти мысли.       — Ты принесла торт?

***

      Знакомство Ады и Криса прошло в маленьком Раккуне на небольшой улочке в сильный ветер. Ада тогда смотрела лисьим прищуром, оценивала мощную фигуру, записывая каждое движение в многогранную характеристику.       — Ужас, Леон! Все большие качки — тупые!       — Ада!       Мнения её никто, конечно, не спрашивал. Крис прилип к Леону банным листом, и с тех пор они стали считаться у народа одним целым.       Ада пила чай с Клэр, она считала её прикольной девчонкой. Иногда даже могла понять её рассуждения, и ей правда было весело. В квартире всегда пахло чем-то приятными, и, хоть Ада не могла определить чем, она наградила этот запах названием «комфорт». Сидя в уголке на небольшой кухоньке, согревая продрогшие пальцы кружкой с чаем, она улыбалась, слушая разговоры всех в комнате.       В конце концов Редфилды перестали считаться у неё красным флагом и все предостережения опровергли хорошим отношением.       Хорошее было время.       Аде нравилось, как на каждый праздник их небольшая семья собиралась, чтобы подготовиться. Нравилось, что даже её они всегда приглашали вместе с Леоном.       Предновогодняя суета свалилась на её размеренную жизнь (не считая отчисления из академии) вместе с первым выпавшим в Раккуне снегом.       Ада куталась в чересчур тонкое для погоды пальто, замирала посреди покрытой снегом площади, наблюдая за тем, как кружат крупицы в небе.       Солнце ушло за туманные облака. Ближайший к ним ресторанчик включил свои жёлтые фонарики. Когда стихал ветер, можно было уловить плавно льющуюся оттуда музыку с ароматом свежеиспечённой выпечки.       Ада улыбнулась красивой картине, теребя в руках шарф. Леон же её настроения не разделял. Руки в варежках дрожали, но далеко не от холода.       — Как лежат мои волосы? — пробубнил Леон, сразу же поправляя их, делая лишь хуже.       Пряди намокли от снега с варежек, и блондинистые колоски теперь стремились прямиком вверх.       Ада глянула на него, хихикнула, снимая перчатки, чтобы поправить его причёску.       — Как петух.       — Что?!       — Ну в смысле причёска такая же.       Парень хмыкнул, но взглядом всё равно искал фигуру, что вот-вот должна была выйти из арки.       Из неё струились люди. Мать с двумя детьми, необычная пара двух мужчин с длинными волосами. Ада краем глаза уловила странность в одном из них — что-то похожее на украшение с парой крыльев за ушами. Но, когда моргнула, украшения на нём уже не было.       Наверное, снег попал в глаза, размыв зрение.       За ними ввалился на площадь парень с двумя небольшими букетами цветов. Они пестрели красными гортензиями и нежными голубыми хризантемами вместе с какими-то красивыми веточками. Ада бы не придала этому значения, если бы Леон резко не повернулся к нему, зашагав навстречу.       Почувствовал? Узнал по походке?       Ада прошла за Леоном, оставаясь на пару шагов позади, дав им время и пространство. Тактично отвернулась от всех быстрых и неловких поцелуев, восторженного шёпота Леона и попытки натянуть на Криса упавший капюшон.       — Ада! Ада, это тебе, — ещё не до конца отдышавшись (или не надышавшись Леоном), пролепетал Крис.       Девушка испуганно развернулась обратно. Цветы чуть не угодили ей в лицо, и Крис извинился, опуская их. В нос ударил цветочный запах с нотками обжигающего холода. Она заморгала, уставившись на ярко-красные лепестки, так выбивающиеся на фоне белого снега.       — Я подумал, тебе они подходят.       Ветер подхватил волосы, уронил шарф с её головы, и Леон быстро скользнул к ней, поправив его.       Ада опомнилась, приняла букет и так и не смогла выдавить из себя что-то. Но, видимо, и не нужно было. Крис лучезарно улыбнулся, подставил Леону локоть, чтоб тот подхватил его под руку, и они направились дальше по площади под упорные попытки Криса ещё ему что-то купить.       Ада, помедлив, последовала за ними.

***

      Праздничная суета с тех пор начала проходить в кругу своеобразной семьи.       С каждым Новым годом в небольшой квартире Леона и Криса появлялся новый человек.       Ада хорошо запомнила, как в две тысячи четвёртом порог переступила милая девушка с каре в оранжевом пиджаке. Она застыла на пороге, отряхивая с куртки снег на цветастый коврик. За ней ввалился в коридор мужчина с ехидной улыбкой.       — Эшли, Луис, проходите-проходите!       По ногам прошёл морозный сквозняк с улицы. Ада у стены поёжилась, почувствовав на плече твёрдую хватку. Ткань футболки пропиталась запахом мяса с кухни.       — Подойди, — шепнул ей на ухо Крис. — Я попридержу Клэр, чтобы вы подружились.       Ада заморгала, покрутив головой. Крис развёл руки в стороны, с улыбкой отходя на кухню. Подхватил направляющуюся встречать гостей Клэр под руку, уводя обратно.       Ада провела весь оставшийся вечер в разговорах с Эшли.       Благодаря ли Крису они тогда познакомились? Или их свела судьба и Крис был частью этой судьбы?       Стоило ли его отблагодарить?

***

      Не то чтобы Аде нравилась её работа. От неё так и ждали хитрых манипуляций, спонтанных ходов, но она из раза в раз эти ожидания разбивала в пух и прах. Даже от «засекречено», произнесённого в лицо помятому Леону, её сердце сжималось в колючих тисках.       Её методы были тихи и милосердны. Она считала, что всё лучше, чем дёргать людей за нити, как безвольных марионеток.       Ада бы запуталась в пальцах.       И всё же с их родом деятельности дружеские связи сплетались с рабочими.       Девушка закинула ногу на ногу, помешивая лимонад в стакане трубочкой. Пузырьки лопались в круговороте напитка. Телевизор тихо звучал на фоне — кажется, какой-то незамысловатый комедийный фильм. Она пыталась вслушаться, но после первой провальной шутки скривилась, потянувшись к миске с конфетами, всегда стоявшей на журнальном столике. Обёртка зашуршала. Леон в кресле напротив кинул на неё взгляд.       — BSAA нужна проверенная женщина, чтобы проникнуть в здание «Ирис». Есть подозрения, что толстосум устроил пародию на бал, чтобы прикрыть сделку.       Ада потягивала лимонад из трубочки. Резко отпустила губами соломинку, жидкость булькнула обратно в стакан. Сквозняк теребил занавески, и Ада поёжилась, будучи в одной футболке. Летние вечера не щадили, хоть тёплое солнце зашло за горизонт совсем недавно.       — А что, в альянсе нет девушек? — Она приняла расслабленную позу, подпёрла щёку рукой. — Или ты боишься ставить Редфилду в пару другую даму?       Леон поднял растерянный взгляд с отчётов.       — Нет! Это… Ах…       — М?       Мужчина крутанул головой, собравшись с мыслями. Прокашлялся в кулак, говоря быстро, пока она не придумала ещё чего:       — Альянс только формируется, там не так много людей. Джилл с ещё двумя женщинами уже показывались на другом мероприятии. Если их заметят, это вызовет ненужное внимание.       — А Джессика? — с улыбкой парировала Ада.       Леон нахмурился, кинул листы на стеклянный журнальный столик, сложил руки на груди, обиженно откинувшись на спинку кресла.       — Она не доверенное лицо.       — Понятно. Заказной агент — доверенное лицо, а член альянса — нет? По моему, Кеннеди-Редфилд просто ревнует.       Леон прыснул, натянул опасную улыбку.       — Никаких Джессик. Мне просто нужно, чтобы вы с Крисом отвлекли внимание зала, пока я проберусь во внутренние комнаты.       — Доверяешь мне своего мужчину?       — Всё, отстань. Ты согласна.       Ада пожала плечами, вновь обхватив губами трубочку.

***

      Булавки впивались в кожу вместе со швами платья. Корсет так обхватывал грудь, что сложно было дышать. Ада поспешно его расстегнула, чтобы нагнуться за туфлей, но в итоге лишь вновь рухнула на пуфик.       В снятой на сутки комнате пахло дешёвым распылителем, что старательно пытался перебить запах всего остального; красные оттенки не радовали, вызывая головную боль. Отель на окраине города, съём комнат доступен был только на сутки. За окном — бескрайний лес, вдалеке виднелась верхушка здания, похожего на замок. Или церковь.       Как раз чтобы тихо совершить грех и затем так же тихо его замолить. Крис бы поругал её за эти слова. Он стоял у открытого окна, по комнате пронёсся едкий запах сигарет. Леон нахмурился и недовольно шикнул на него. Несмотря на обожжённый следами грязный подоконник, Крис всё равно отыскал пепельницу, послушно затушив о неё практически целую сигарету.       Ада страдальчески вздохнула.       Леон был в явно плохом расположении духа. И непонятно, что его так волновало: то ли миссия, то ли что-то другое. И всё же, заметив её проблему, подошёл к ней, опустившись на одно колено, помогая с туфлей.       — Спасибо.       Мужчина кивнул, приступая к следующей застёжке.       — Ради справедливости стоило нарядить меня во что-то похожее, — с улыбкой начал Крис. — Очень красивое платье, но стоит ли оно того?       Ада фыркнула, пожав плечами. Леон же не взбодрился, сложил руки на груди, отходя ко второму окну. Ада с Крисом переглянулись. Она отвела взгляд в пол, затем скользнула по журналу на столике и, развернув на случайной странице, уставилась на голую женскую грудь с крайне показательной заинтересованностью. О чём был этот чёртов журнал?       Крис плавно скользнул к Леону, накрыв рукой его талию и пригнувшись к уху. Пара волшебных слов — и Леон зыркнул на мужчину, складка меж бровей вмиг разгладилась. Рука Криса заскользила по его талии, мягко поглаживая. Ветер с окна растрепал блондинистые пряди, и Крис развернул Леона к себе, нежно заправляя их за уши. Попутно что-то шептал, заставив Леона покраснеть и что-то буркнуть.       Пара умелых движений, рука, пробравшаяся под рубашку, и Леон уже смущённо улыбался.       — Ладно-ладно. Нам пора.

***

      Первое, что Ада заметила при входе, была огромная люстра. Хрустальные капли свисали с золотых цепочек, витиеватые узоры скользили по лампочкам. Жёлтый свет заполонил весь зал, но мягкостью здесь и не пахло. Стоял странный аромат смешавшихся дорогих духов, и Ада скривилась от высокомерной атмосферы, исходящей от остальных гостей.       Крис вёл её под руку, завязывая диалог со всеми подходящими незнакомцами, вытягивая из них нужную информацию под видом искренней заинтересованности в их персоне. Выяснив достаточно и почувствовав, как Ада сжимает его руку, Крис скользнул в ближайший угол, к банкетному столу.       — Я не разрешу тебе ничего оттуда есть и пить.       Крис наконец выдохнул, усмехнувшись.       — Я не дурак.       Её красное платье, покрытое узорами из страз, и рядом не стояло с яркостью остальных женщин. Все настолько старались выделиться, что булавки показались пустяком для такой меры. Скрываться здесь нужно было в пёстрых оттенках и перьях.       — Леон всё-таки накинул боа?       — Если на него, такого красивого, покусятся, я за себя не ручаюсь.       — Ну конечно.       Зал разразился грандиозной музыкой, послышался голос главы дома, и Крис кивнул ей, потянув в сторону коридоров.       Найти карту было несложно — люди под дулом пистолета чересчур разговорчивы. Они пробирались через чужие спальни, даже завалились к какой-то паре под одеялом. Планировка здания была ужасна.       Крис всё это время не отпускал её руки.       Будто и позабыл, что ведёт такого же смертоносно опасного агента. Может быть, Леон замешан в этом?       Они передали Леону карту с планом помещений, и тот скрылся за ближайшим поворотом. Это даже слишком просто и обыденно. Порой можно быть пресечь катастрофу на корню, и они активно этим пользовались. Осталось лишь спуститься обратно в зал и ждать, пока Леон соберёт информацию на флешку и даст им знак.       — Даже рад, что я с тобой. Это Леон тебя послал, да?       Ада прихватила стакан с напитком со стола.       — Ревнует тебя. Ещё сказал тебе вести себя хорошо.       — Как ты угадала? — Крис хохотнул, выхватив у неё стакан. — Уверена?       — Его дочь пила. — Ада кивнула в сторону одной из девиц. — Так что, думаю, ничего страшного.       Коммуникатор затрещал в ухо, и Крис поморщился, потянувшись к нему под предлогом поправить волосы.       — За мной хвост из охраны, но я на пути к пожарной лестнице. Сделайте звуку, — нервно отозвался в динамике голос Леона.       — Есть.       Ножка бокала стукнулась о стол, пара капель упала на белоснежную скатерть. Ада врезалась в грудь Криса, вскинув на него голову.       — Умеешь танцевать? — улыбнулся он, подавая подрагивающую руку.       — Охрана — пустяк для него. — Она сделала шаг назад, принимая руку Криса. — Не обещаю не наступить на ногу.       — Только не каблуком.       — Ты уже под ним.       Крис закатил глаза, с улыбкой цыкнув, ведя её в центр зала. Он почтительно опустил одну руку Аде на спину, не спускаясь ниже. Видимо, приняв их за важных гостей, музыка вновь громогласно раздалась из колонок. Ада зацепила их взглядом, смотря, как кто-то выкручивает звук на полную.       Взревела громогласная мелодия.       Ада никогда не умела танцевать и не увлекалась таким. На школьный выпускной она не пришла, из академии отчислилась, а первое свидание у неё с Эшли во вторник. И всё же уметь и не надо было в его руках. Крис так искусно вёл её в танце, что Ада вся зарделась. Её каблуки, чересчур высокие для танцев, громко цокали по паркету. Крис не давал ей упасть, даже когда она оступалась и норовила свалиться на пол. Хватал так крепко, ставя на место.       По залу разливался звук хрупкой скрипки, мелодично грустного пианино, звон треугольника.       У Ады перехватило дыхание: весь этот свет, давящий на глазные яблоки, сменяющиеся друг за другом картинки.       — Руки на плечи клади.       Она встрепенулась, сжав в ладонях ткань его пиджака.       Что-то пошло не так.       Зал накренился, музыка ускорилась. Оттенки дорогого золота почернели, огромная люстра заскрипела. Свисающие с неё хрусталики забились друг о друга, и один из них сорвался. Ада взвизгнула, прикрыв руками макушку Криса. Хрусталь врезался ей в ладонь острым наконечником, оставил синяк.       — Ада!       Она задрала голову, пытаясь сфокусировать взгляд на потолке. Несмотря на то, что пол наклонился, люди, словно марионетки, не переставали танцевать. Ада на миг замерла, но Крис не дал ей этого сделать, дёрнув в следующее движение.       — Мы не должны отличаться, — строго отрезал он.       Крис косился в сторону колонок.       Девушка сжала губы, еле заметно кивнула. Люстра дрогнула, гром музыки заглушил звук ломающегося крепления. Сердце стукнулось о рёбра, пол накренился в обратную сторону, и они снова чуть не рухнули. Остальные гости же будто и не замечали всего происходящего, выполняли структурированные движения, ступали по паркету, даже не дрогнув.       Что за бред?       Цепи, держащие люстру, вновь заскрипели. Хрусталь падал, разбивался о пол, осколки летели вокруг, царапали кожу. На лицах гостей выступала кровь, но и это их не волновало. Их застывшие улыбки не изменялись.       — Люстра рухнет, — испуганно затараторила она, смотря вверх. — Крис, люстра рухнет!       — Разве это важно? — послышался голос Криса.       Ада вздрогнула, но из танца он ей выйти не дал.       Зато в нос ударил запах болотной гнили.       — Что?.. — Она растерянно моргнула, переведя взгляд на мужчину.       — Разве это важно, когда мы мертвы, Ада?       Запах исходил от Криса. От сгнившего шрама, рассекающего глаз. Из глазницы выпал глаз, держался на зрительном нерве. Элегантный цвет его костюма окрасился в болотно-коричневый, с него свисали лохмотья грязной травы, что и давала сырой оттенок запаху. Разбавляла сладковатую гниль.       Аду затошнило, но она сдержала порыв, сглотнув обжигающий ком желудочного сока обратно.       Гадость.       Фигура Криса сгорбилась, и она, превозмогая тяжесть тела, подхватила его, кажется вывернув палец. Оттянула в угол, закрывая самой собой от осколков.       Люстра рухнула, раздался оглушительный звук бьющегося хрусталя, креплений и лампочек. Ближайшая занавеска загорелась от осыпавшихся искр.       Какого хрена?! Не могла же она рухнуть с проводами!       Жар вмиг распространился по залу. Ада закрывала голову Криса руками, в панике пытаясь взглядом найти Леона на балконах. Но действия гостей заставили её вновь растерянно замереть.       Они не остановились. Поднялись, с вывернутыми шеями, сломанными конечностями, и продолжили свой уродливый танец.       Ну и целеустремлённость.       Вспыхнул весь карниз; огонь передвигался настолько быстро, будто блестящий паркет был покрыт бензином. Горели верхние балки, все декоративные элементы вензелей. Огромные окна до пола не выбило, газ стал распространяться внутри помещения. Ада закашляла, оттягивая Криса в ближайший целый угол.       Раздался неразборчивый шёпот.       — Что? Я не слышу! Поднимайся же, мы должны найти Леона и уходить!       Крис схватил её за локоть твёрдой хваткой, посмотрел исподлобья, так несвойственно, будто они не виделись очень долго. Он повернул её в сторону зала, опустив тяжёлую руку на плечо.       И во всех хрустальных осколках Ада увидела своё отражение.       Отросшие неровно волосы, бледную от усталости кожу, морщины, омрачившее её прекрасное лицо. Она постарела на десять лет в один миг, по чернильно-чёрным волосам заструились седые пряди. Так ужасно и отвратительно. Разве она могла позволить себе выглядеть так? Она скривилась, отпрянула к углу; а затем живой блик с её глаз навек пропал, и пришло осознание.       Болезненная череда чувств, событий, что больно врезались в память, а затем осколки, подобно хрусталю, впивались в сердце. Она могла почувствовать, как оно облилось кровью.       Действительно. Было ли хоть что-то важно? Ветвь издевалась над ними, играла с чувствами, привязанностями, прошлым. Ветвь сошла с ума, как и все её дети. Разве может мать, чьи лёгкие гибнут с каждым днём, вдыхать в других жизнь?       Зато Ада могла.       — Какой же ты твердолобый! — Она тряхнула Криса за плечи. — Беги к нему, пока можешь!       Крис встрепенулся, сразу теряя весь свой трупный вид. Слова о Леоне как работали на него, так и работают. Когда-то она уже так ему говорила.       — Что же я ему скажу?       — Да что угодно! Пока есть возможность — говори, боги… — Ада оглянулась по сторонам, скривившись от вида танцующих людей. — Вдруг это тело из второй ветви? Он будет помнить, то что ты ему скажешь.       — Вторая ветвь на событиях девяносто восьмого, нет?       Ада разозлилась.       — Быстрее! Какая, к чёрту, разница?!       Крис выпрямился, хотя она точно услышала хруст позвоночника и видела промелькнувшую боль на его лице. Действительно, была ли разница хоть в чём-то, если их ветвь разрушалась и искажала реальное прошлое? Крис помнил, что эта миссия на самом деле закончилась неплохо, люстра не рухнула, пожара не произошло. Они сорвали сделку, замок был оцеплен, и они поехали домой. Путь до предоставленной им машины проходил через лес, и Ада свалилась на первом же корне. Леон поспешно стал разуваться, что-то фыркая на её непредусмотрительность и красные туфли. На первой же луже Крис подхватил Леона на руки.       И, наверное, они могли назвать это хорошим окончанием дня.       Крис отпрянул от Ады, посмотрел на неё в последний раз и сжал губы, отвернувшись. Хромая, рванул по лестнице. Каждая ступенька отдавала болью, чудовищной болью во всём теле. Его кости смещались при каждом движении, тёрлись друг о друга с неприятным скрипом. Он из последних сил хватался за горящие перила. Металл обжигал кожу, плавил до ожогов, но разве было это важно, если в конце пути был он?       — Крис! — Леон вильнул из-за колонны, рванув к нему, схватив за локоть, и увёл подальше от открытого огня. — Там балкон, пойдём скорее, где Ада?       Он лихорадочно стал оглядываться по сторонам, пока уже Крис не перехватил его руку, выводя на балкон.       Он выходил на бескрайний дремучий лес. В Крисе что-то ёкнуло, но он подавил чувство, обращая всё своё внимание к Леону. На грудь будто вмиг опустился тяжелейший камень. Кристально голубые глаза вмиг потухли, зацепившись за шрамы.       Бледная кожа отдавала болотно-зелёным. Гной и кровь смешивались в обманчивый розовый в местах отвалившихся лоскутов кожи.       Так невыносимо больно. Леон сразу осёкся, но рук не отнял. Накрыл ладонью его целую щёку, не в силах вымолвить и слова. Весь жар замка, горящие стены вмиг показались страшным видением или сном. Их накрыла прохлада звёздного неба. Крис опомнился, впопыхах стал снимать пальто, но действия лишь сильнее ранили его.       — Крис! Перестань, перестань, — заговорил Леон, останавливая его руки. Голос вмиг охрип, по вискам заструилась седина. Плечи сгорбились, под глаза легли тени. — Прекрати…       Леон с трудом сглотнул, не отрывая глаз от его лица.       — Что… Что с тобой произошло? — Голос жалко дрогнул.       — Ли, мой Ли, неважно, Ли, — заулыбался Крис, накрывая его руку своими.       Леон вздрогнул.       — Ты такой холодный… — с испугом прошептал он, беря его руки в свои, пытаясь согреть дыханием.       — Послушай, послушай меня, Ли, — затараторил он. — У меня будет наше кольцо. Ты узнаешь меня по нему.       — Я…       Леон коснулся дрожащими пальцами серебра с выгравированными символами. Оно отразило яркий блик, хотя из источников света были лишь звёзды. Может, полярная звезда?       Седые пряди поднял вверх игривый ветер, и Крис с улыбкой хмыкнул, заводя волосы ему за уши. В нос ударил запах болотной тины, но Леон не смел отстраниться. Наоборот, он жался к нему, желая побыть с ним как можно ближе как можно дольше. Желал забрать всю его боль, каждый шрам, каждую царапину. Но Крис бы этого не пережил. В любви все шрамы не ноют. Она сильнее смерти. Она затмевает боль, заставляет дышать даже без лёгких. Леон зажмурился, покрутив головой, сглатывая ком.       Лишь бы не снежные просторы. Лишь бы не кладбище, адрес которого он знал так же хорошо, как адрес их дома. Их тёплого, родного дома…       Леон схватил его за воротник, потянув на себя, касаясь его губ своими.       Даже если с привкусом крови, даже если душу пронзит его холод.       Крис вдохнул, зарываясь руками в его светлые волосы.