always, no sometimes

Всю дорогу до Шотландии Пол напевал одну и ту же песню. — Фермер Браун, он верен труду, землю лелеет в жару и в пургу. Оу! — Пол отбил ритм на руле. — Фермер Браун! Всегда верен труду, следит за садом моим… — Завались нахуй! — вскрикнул Джон. — Фермер Браун, спешу воспеть, он мне покажет… — Как умереть. Пол скосил на него насмешливый взгляд. — Это уже слишком, друг мой. — Не моя вина, ты сам напросился, — пожал плечами Джон, пока за окном мелькали сельские пейзажи. — Долго ещё? Я скоро с голоду сдохну. Эта поездка, разумеется, была очередной великой идеей Пола. Совместный вечер в Вейбридже вскипал между ними, пока они закапывались в работу. Запредельно поздние вечера, срывы и косяки всё-таки сделали своё дело — записи хоть как-то сдвинулись с мёртвой точки, когда Брайан, который интересовался их музыкой всё реже, вдруг позвонил с новой идеей по поводу продвижения альбома. Джон был в бешенстве: в основном потому, что с этой идеей Эппи первым делом позвонил Полу, а не ему. В порыве ярости он сказал им, что публика и так купит их пластинки, даже если они просто сорок пять минут будут фальшиво напевать в микрофон. — Никаких ебучих промо-роликов. Только не снова! — воскликнул Джон, когда Пол сообщил ему новости. — В пизду. Уж лучше вернуться обратно на грёбаные Багамы. — Или мы можем поехать в Шотландию, — предложил Пол, наблюдая за тем, как Джон раскручивает театральное представление, швыряя вещи в чемодан. Джон застыл и уставился на него. — Ну… поискать локации? — пояснил Пол, пожав плечами. И вот они уже трясутся в старом Фольксвагене Пола, который тот почему-то считает запредельно крутым, с печкой на полную катушку, а ноги Джона замотаны в одеяло. Пол не унимался, сочиняя идиотские песенки о фермере, который присматривает за домом в его отсутствие. Если бы Джон не был в таком паршивом настроении, он, может, и проникся бы суровой красотой здешних мест. Всё это слишком напоминало времена их юности, когда они путешествовали автостопом: шляпы-котелки, общие кровати и украденное пиво. Первые поцелуи и всё такое. Шотландия была угрюмой и странной, а вдали, в белых снежных шапках, громоздились горы. Дворники скрипели по стеклу, смахивая снежинки. Пальцы Пола судорожно сжимали руль, за исключением моментов, когда он пытался вообразить, что старый добрый Ринго — не лучший барабанщик в группе, и отбивал по нему ритм. Но потом он перехватывал руль обеими руками, опасаясь, что в такую погоду машина может слететь с дороги. Только Пол мог свято верить в то, что укатить вдвоём в глушь посреди зимы — это безумно романтично. Ключевое слово — безумно. Пол задумчиво хмыкнул: — Минут тридцать, наверное. Помнишь тот городок, который мы проехали? Он совсем недалеко, — добавил он с хитрой улыбкой. — Прекрасно, — мрачно пробормотал Джон. — Если я сдохну от холода, я обязательно вернусь с того света, чтобы удостовериться, что тебя посадят за убийство. — Это, скорее, непредумышленное убийство, — уточнил Пол. Он потянулся к печке, но Джон тут же хлопнул его по руке. — Я только-только отогрелся! Боже, когда ты закатывал сюда в последний раз? Ещё при Дот? — Пошёл ты, Джон, — фыркнул Пол. — Вообще-то я был здесь в июне. Он начал занудные истории о Джейн, недвижимости и инвестициях. Джон сполз вниз, укутался в одеяло по самый нос, задрал очки на лоб и уставился в пустоту. Сплошные заносы, сугробы по пояс, а перед ними лишь бесконечная дорога. Снегопад не прекращался с тех пор, как они свернули на М74. В конце концов Пол заткнулся и прикурил сигарету. Машина мерно покачивалась на ухабах, и Джон начал дремать. В полудрёме он слушал, как Пол тихонько мурлычет себе под нос, как втягивает дым и хмыкает, выпуская его. Сколько времени они не оставались наедине вот так, без посторонних? Конечно, им удавалось ускользать и раньше, конечно, не без проблем, как впервые в Америке. Или как когда Джон уехал в Испанию. Вопреки тому, что о его мнении думали другие, Джон не видел ничего страшного в том, что Пол потихоньку забирался на вершину их пирамиды. Было в этом даже что-то подозрительно успокаивающее — не быть главным, не держать контроль в своих руках. А Пол, в своих обтягивающих рубашках в цветочек, коричневых брюках, с вечной улыбкой на публику и очаровательными ремарками, подходил на роль лидера куда больше долговязого, щуплого и неуклюжего Джона Леннона. Если кто и достоин этого места, так это Пол. Кто-то коснулся его плеча. — Джон, — мягко сказал Пол. — Мы на месте, дорогой. Давай, пойдём. Джон, сонно зевая, потёр глаз под очками и сел прямо. Одеяло запуталось у него в ногах. Он поднял глаза на Пола, который одарил его тёплой улыбкой: — Ну как тебе наши ледниковые поля? Они припарковались перед аккуратным каменным домиком с ярко-красной дверью. Заснеженные загоны окружали двор, по углам которого стояли разные хозяйственные постройки. Из-за плеча Пола выглядывала гладкая, словно мрамор, поверхность — наверное, тот самый пруд, о котором он рассказывал. Серое небо нависало над ними, но Джон с облегчением заметил, что в доме горел свет, а из трубы тянулась струйка дыма. — Чёртова идиллия, — хмыкнул Джон. Он встретился взглядом с Полом и ухмыльнулся. В окружении серебристой зимы Пол выделялся своими розовыми щеками и озорной улыбкой. Его усы казались ещё темнее на фоне бледной кожи. Он приподнял брови в стиле «А что я говорил?», но эффект смазывал гигантский красный шарф, намотанный вокруг его шеи. В сочетании с широким пальто и меховыми варежками Пол выглядел… — Близнецы Нерк: Возвращение. М? — ухмыльнулся Джон. Пол удивлённо рассмеялся. — Боже мой, я уж и думать об этом забыл! Помнишь, как мы вытягивали из Майка сценические советы? Джон заметил в окне дома высокого бородатого мужика. — Да, и его отвратительное домашнее пойло, которое мы стащили. — Не так уж это было и плохо, — возразил Пол, всё ещё посмеиваясь. В его глазах плясали нежные искорки воспоминаний. — Чёрт, а как звали тех девчонок? Которые были на танцах… — Бля, если б я знал, — рассеянно ответил Джон. — Маура, кажется. Мы, вроде, танцевали твист, — Пол хитро улыбнулся. — Ты был в кожанке. О-хо-хо, увлечённо подумал Джон. Он даже не попытался скрыть кокетливые нотки, когда сказал: — У тебя избирательная память, Маккартни. Пол пожал плечами и застенчиво подмигнул ему: — Такое трудно забыть. Как и твою чёлку. Сладостная дрожь предвкушения заставила Джона положить руку на сиденье Пола. Поиграв бровями, он спросил: — Могу ли я заинтересовать сэра предложением прокатиться на мне, а не на машине? Пол уже собирался ответить, но что-то снаружи привлекло его внимание через лобовое стекло. — Пол! — пожаловался Джон, когда Пол вышел из машины. — Фермер Браун! Привет! Поток холодного воздуха прорвался в открытую дверь. Волосы Пола растрепались на ветру, а снег хрустел у него под ногами, пока он пробирался к дому. Фермер стоял на пороге в рабочем комбинезоне; они с Полом поприветствовали друг друга, как старые друзья. Бурча себе под нос, Джон собрал все их сумки и выбрался из машины, тяжело ступая по снегу. Когда он добрался до крыльца, Пол прервал оживлённый разговор и улыбнулся ему. — Это мой друг Джон, — объявил Пол. — Я думаю, мы пробудем здесь до понедельника. — Рад знакомству, сэр, — грохот в акценте фермера напомнил Джону о его родственниках, с которыми его оставляли в детстве. Они пожали другу руки. Джон ответил: — Как скажешь, приятель. — Очаг я вам затопил, — продолжил он. — Еды в доме навалом. Не обращайте внимания на овец. Стадо черномордых существ уставилось на них из загона. — На зиму они пока что здесь, но через пару дней я спущу их вниз. Пока погода не испортилась. Как по заказу, налетел резкий порыв ветра. Джон вжался в воротник. Пола тоже сразило морозным порывом, но он держался молодцом, изображая бодрость. Слабо улыбнувшись, он спросил: — Эээ… А насколько ещё может похолодать? Фермер Браун взглянул на него сочувственно. — Да не волнуйтесь, ребят. Топите очаг, не высовывайтесь из дома, и всё будет отлично. Он открыл им дверь и потёр руки. — Ключи на столе, мистер Маккартни. Приятного отдыха. — Спасибо, — ответил Пол неуверенно. Перспектива превратиться в ледяные леденцы стала более реальной после прагматичного прогноза фермера Брауна. Они попрощались, Джон протиснулся в дом, а Пол помахал, провожая грузовик вниз по дороге. Вход в дом вёл в кухню с плиточным полом. Она была просторной, но старомодной, с камином и деревянной балкой, на которой висели медные кастрюли и всякие мелочи. Сбросив сумки у вымытых деревянных столов, Джон пошёл осматривать первый этаж. Он состоял из кухни, маленького туалета и гостиной, в которой стояла железная пузатая плита и коллекция пыльной мебели. Даже через ботинки пол был чертовским ледяным. Окна с одинарными стёклами дрожали под натиском ветра. Вернувшись в кухню, Джон подошёл к Полу. — С таким же успехом мы могли бы ночевать в чёртовой конюшне, — пробурчал он. Не отрываясь от копания в камине, Пол неясно ответил: — Это уют, Джон. Так и задумано. — Серьёзно? — Джон свернулся калачиком в кресле у стола. — А по весне они найдут двух замороженных маленьких битлов. Ты и тогда будешь называть это уютом? — Не будь таким. О! — огромное облако пара выбилось из кастрюли на плите. Пол поднял крышку и улыбнулся. Настойчивый тёплый запах супа наполнил пространство. — Миссис Браун, — нежно сказал он, качая головой. — А если там яд? — пробормотал Джон, зажав свой нос в шарфе. Он с подозрением наблюдал, как позитивный Пол начал разливать суп и ломать хлеб, который больше походил на камень, чем на еду. Джон проигнорировал усилия Пола над хлебом и занялся своим обедом. Когда Пол всё же передал ему пару кусочков, с набитым ртом Джон сказал: — Спасибо, дорогой. Пол отхлебнул немного супа и восторженно прикрыл глаза. — Значит, готовит Джейн так себе, — заметил Джон как бы невзначай. — Мы часто едим вне дома, — ответил Пол. Он намазал на хлеб масло и сделал то же самое для Джона. — У неё репетиции, а я на студии до поздней ночи… Сам знаешь, как это бывает, — пожал он плечами. Джон проглотил; его ложка застыла у рта. Наблюдая за Полом, он спросил, пытаясь прикрыть неприязнь в голосе вежливой заинтересованностью: — Как у вас дела? Пол фыркнул и метнул на него взгляд. — Тебе наплевать на Джейн, приятель. Если хочешь знать, расстаёмся ли мы, так и скажи. — Ладно, — вызывающе ответил Джон, отложив ложку. — Трахается ли она со статистами вместо того, чтобы готовить тебе чай? — Это немного сложнее, чем так, но да. Не знаю. Что-то вроде того, — Пол нахмурился и опустил взгляд в тарелку. Это был один из тех редких случаев, когда Макчармли потерял дар речи. Дела у них, должно быть, плохи. Задумываться о собственных чувствах по этому поводу было бы слишком эгоистично, а на прошлой неделе Синтия сказала ему, что он самый эгоцентричный человек во всей чёртовой Британии, так что Джон решил опустить этот разговор. Он потратил слишком много времени в ожидании того, чего никогда, блять, не случится. — Нам стоит прогуляться чуть позже, — задумчиво сказал Пол, отправляя в рот очередную ложку супа. — Ну, чтобы поискать локации для съёмок. Джон фыркнул. — Брось, Пол. Ты думаешь, кто-то действительно поведётся на эту чушь с локациями? — А почему нет? — Пол нахмурился, наблюдая за тем, как ест Джон. — Ты, кстати, немного испачкался. — О, чёрт, — Джон поймал каплю супа с помощью кухонного полотенца. Чем дольше он тёр, тем сильнее она размазывалась по воротнику его пальто. — Вот чёрт. Оно мне нравится. — Оно странное, — сказал Пол, и Джон нахмурился. — Отвали, мистер Тартан. Пол посмотрел на свой шарф в клетку. — В нём нет ничего плохого. — Ты как спецвыпуск к праздникам. — Я пытаюсь поймать рождественское настроение, — ответил Пол. Они переглянулись, и, поймав взгляд, Пол ухмыльнулся. — Тебе бы тоже не помешало, кстати. — Если я перестану быть Гринчем, мы все будем расхаживать в чёртовой мишуре и с колокольчиками на ботинках. Пол махнул на него ложкой: — Звучит как идея для фильма. — Да отвали ты с этим фильмом. Сдавшись в попытке с испорченным пальто, Джон обмакнул хлеб в суп. Он начинал ощущать приятную сонливость, как Джулиан после обеда. — В любом случае, Эппи это не заботит. Он как бы сам по себе. Дипломатично пожав плечами, Пол ответил: — Он хочет быть вовлечённым. — Он может быть вовлечённым без выдумывания глупых идей для идиотских фильмов, — отрезал Джон. — Хочет вовлечься — пусть заткнётся и просто продолжит выполнять свою работу. Интуитивно понимая, о чём Джон говорит, Пол поджал губы. — Он не должен был этого делать, Джон. Я говорил ему, что он перестарался. Выпустить Strawberry Fields синглом, возможно, было самой глупой идеей, что только могла прийти Брайану в голову, и это включая даже тот кошмар, обрушившийся на них в Маниле. Одна только мысль об этом заставляла Джона клокотать от ярости. Он раздражённо сорвал с себя шарф и снял пальто, оставшись в шерстяном жилете и рубашке. — Я сделаю больше, чем просто скажу ему, — пробормотал он зловеще. — Когда в следующий раз увижу его чёртову морду. Пол, чья симпатия к Брайану имела чёткие границы, согласно поднял брови. — Снимать здесь может быть действительно интересно, — начал Пол, меняя тему. — Снег станет отличным контрастным противопоставлением текстам наших песен… Контрастным противопоставлением. Иисус Христос. — Полагаю, они думают, что мы здесь трахаемся. Пол поперхнулся супом. — Что? — Я уже говорил. Это так же незаметно, как кирпич в окно. Даже Рингс с женой уехали отдыхать до Рождества. Это код для уединённой любви, если ты ещё не понял. — У них есть ребёнок, — заметил Пол. — Тем более, — сказал Джон с сарказмом. Опустошив тарелки, они откинулись на спинки кресел. В углу потрескивала печка, а снегопад за окном усилился. — Дай сигарету, — сказал Джон. Пол прикурил две и протянул одну Джону через стол. Кожу Джона кольнуло, когда их пальцы соприкоснулись. — Разве Джейн не злится, что ты свалил прямо перед Рождеством? — спросил он. Джон затянулся и разместил руку на столе, наблюдая, как клубы дыма поднимаются к потолку. Подняв очки на голову, он поймал взгляд Пола. Склонив немного голову, Пол выпустил дым, и Джона окатило вспышкой поражённого восхищения: какой же он красивый. Свет камина отбрасывал на его лицо танцующие тени, подчёркивающие чёрные ресницы и мягкость его приоткрытых губ. Когда он скинул пепел в свою тарелку и встретился с ним взглядом, Джон заставил себя затянуться. — Она всё ещё в Бристоле, — сказал Пол с наигранным спокойствием. Его голос звучал размеренно, но Джон знал, что это значит. — Понял, — неловко сказал он. — Майк едет к отцу и Анджеле. Я сказал, что, скорее всего, тоже поеду туда. Если дом Эшеров будет переполнен. Очевидное решение зависло между ними. Но трусость Джона была стабильной, и момент был упущен. — А ты? — спросил Пол. В голове сразу же всплыла мучительная картинка: Синтия, беспрерывно настаивающая на украшении ёлки; Джулиан, который недоволен своей кучей подарков и снова ждёт того единственного человека, который никогда не позволил бы себе быть рядом; Джон, некомфортный и несчастный, непрерывно курящий за ужином, скрывающийся на чердаке, чтобы успеть накуриться перед пудингом. Скорее всего, к ним заглянут Морин и Патти, болтая без умолку лишь для того, чтобы составить Синтии компанию, пока Джон Леннон пытается раствориться и исчезнуть. — Как обычно, — ответил Джон. Они курили в тишине, пока Пол не зевнул. Джон воспринял это как знак, чтобы убрать со стола. — Спасибо, — сказал Пол, когда Джон забрал его тарелку. Джон отвернулся, чтобы начать мыть посуду; его сигарета была зажата в уголке рта. Он закатил рукава и ждал, пока наберутся обе раковины, когда почувствовал руки Пола. Встав вплотную к его спине, он прижал его к столешнице своим весом. Он был твёрдым и тёплым позади Джона. Пульс Джона ускорился, когда Пол выдохнул в его шею, улыбаясь. — Домашний Леннон, — тихо подшутил Пол. — Редчайшее зрелище. — Не привыкай. Джон выпустил облако дыма и выключил кран. Пока он мыл посуду, Пол стоял, оперевшись подбородком о его плечо, следя за его действиями. Его ладонь легла в изгиб талии Джона, и когда он ощутил на себе давление Пола сзади — ложка со звоном выскользнула из его пальцев. — Осторожнее, — сказал Пол низким охрипшим голосом прямо в его ухо. Пришлось приложить усилия, чтобы домыть посуду в таких обстоятельствах. Он слил воду и потянулся к кухонному полотенцу, когда Пол прижался к нему и начал покрывать его шею медленными влажными поцелуями. Джон содрогнулся от этих ощущений. — Значит, заднее сиденье машины нам не подходит, — хрипло пробормотал Джон. — А вот кухонный стол — да. — Что-то в этом роде, — прошептал Пол в его шею. Хватка на бедре Джона стала крепче и настойчивее, и когда Пол вновь прижался к нему теснее — он ощутил его крепкий стояк прямо через одежду. Бёдра прижимались к бёдрам, грудь Пола ощущалась твёрдой и горячей, а его волосы щекотали чувствительную кожу шеи Джона. Всё ещё сжимая полотенце в пальцах, Джон наклонился к столешнице и схватился за неё, чтобы откинуть голову назад и принять на себя вес Пола. Ответное давление заставило Пола шумно выдохнуть — поток горячего воздуха окутал шею Джона сладостной пеленой. — Настроен на полуденное наслаждение? — рвано поинтересовался Пол, заставляя Джона сглотнуть. — Как будто тебе хоть когда-то нужно спрашивать. Он бросил сигарету в пустую раковину. Развернувшись в тесных объятиях Пола, он незамедлительно обвил его шею руками и притянул его к себе для поцелуя. Пол приветственно раскрыл тёплые и пухлые губы, которые сразу оказались под натиском зубов Джона, а его язык торопливо скользнул ему в рот. Опираясь одной рукой о столешницу, Пол переместил вторую руку с бедра Джона на его поясницу. В ответ Джон подался вперёд, прижимаясь к нему ещё теснее. Давление, которое они создали, заставило обоих сбиться с дыхания. Джон сжал в пальцах его короткие волосы на затылке, и Пол резко втянул воздух. Воспользовавшись паузой, Джон углубил поцелуй, превращая его во что-то грязное и безудержное, пока не выбил из Пола приглушённый, беспомощный звук. Жаркое, белое желание разлилось по венам Джона. В комнате не было ничего, кроме скользкого звука их поцелуев и глухих вздохов Пола. — Давай, — горячо прошептал Джон, прикрыв глаза. — Хочу услышать тебя. Давай, Поли. И когда Пол застонал в его руках, он продолжил: — Никто нас не услышит. В дверь настойчиво постучали. Джон резко отпрянул, ошеломлённый. Они глупо уставились друг на друга, потом одновременно посмотрели на дверь. Стук повторился. — Отъебись! — прокричал Джон. Пол моментально вспыхнул и прошипел: — Заткнись, Джон! Они замерли, прислушиваясь. За тяжёлой кухонной дверью раздался низкий голос отца Брауна: — Извините, что беспокою, мистер Маккартни. — Просто потрясающе, — прохрипел Джон. Пол прикусил губу, но она всё равно дёрнулась в сдерживаемом смехе. Он отстранился, и отсутствие его тепла было почти невыносимым. В паху у Джона нестерпимо ныло. Его тёмную часть так и подмывало остаться стоять в таком положении, во всей красе, чтобы старик смог заценить его ситуацию, но он слишком хорошо знал Пола, поэтому также знал, что тот лишь смутится, и тогда у Джона обломаются любые шансы на обещанное полуденное наслаждение. Пол обошёл стол, обернулся и молча изобразил приличное поведение Джона. В ответ он закатил глаза. Когда дверь открылась, Пол ловко спрятался за дверным косяком, чем вызвал у Джона сдержанный смешок. Джон принялся вытирать посуду. Разговор между фермером Брауном и Полом (один извиняющийся, другой — спокойный и вежливый) в итоге оказался о каких-то чёртовых овцах. Когда Джон сложил полотенце, Пол повернулся к нему. — Я помогу Майклу, Джон. Пойдёшь? При виде его выражения лица Пол усмехнулся. — Так я и думал. Ну и сиди здесь. Натягивая пальто и шарф, он захлопнул за собой дверь. Джон слушал, как их шаги захрустели по снегу, пока голос Брауна смешивался с завыванием ветра. Джон принял взвешенное решение вздремнуть, раз уж с трахом пришлось попрощаться. Он заварил себе чай, собрал их сумки и поднялся наверх. К его удивлению, в спальне оказалось не так уж и холодно. Дощатый пол устилали ковры, широкая двуспальная кровать выходила видом на загон, а окна были даже с двойным остеклением. Чувствуя себя слишком ленивым и слишком возбуждённым, чтобы заниматься чем-то полезным, Джон скинул ботинки, натянул толстые шерстяные носки и забрался в постель. Кровать утопала в одеялах и тяжёлом пуховом покрывале. Он откинулся на изголовье, делая глоток чая. Стены были немного неровными — когда-то их, наверное, мазали глиной и обивали соломой, а потом отштукатурили и выбелили. Низкий потолок поддерживали тёмные деревянные балки, а сбоку от большой печи висело несколько картин с деревьями, животными и прочими чудесами природы. В комнате было тепло и уютно. Когда Пол долго не возвращался, Джон подумывал о том, чтобы подрочить. Но вместо этого он всё же спустился вниз, справил нужду, вымыл чашку на кухне и снова забрался в постель. Он уже почти задремал, когда внизу грохнула входная дверь. — Я вернулся! — крикнул Пол воодушевлённо. Грохот повторился. Пол отряхивал снег с ботинок, пока Джон слушал его покашливания и копошения внизу, а затем гулкий топот по лестнице. Когда дверь спальни распахнулась, Джон приоткрыл один глаз и недовольно взглянул на него из гнезда одеял. — Блять, давай ещё громче, чего мелочиться, — недовольно сказал он. — Извиняюсь, — ответил Пол совсем не извиняющимся тоном. Его щёки раскраснелись от мороза, волосы забавно торчали во все стороны, а в усах таяли снежинки. Поёживаясь, Пол драматично рухнул на кровать и начал прорывать себе путь под одеяла. — Ой, да отвали ты, ублюдок, — сказал Джон. — Прости, прости, — отозвался Пол, а потом прижался ледяными ступнями к икрам Джона, и тот едва не взлетел к потолку. Когда Пол, наконец, отсмеялся, он раскидал часть одеял и подполз ближе. Джон только проворчал: — Господи, ты всегда был хуёвым соседом по постели. — В некотором смысле, — поправил Пол. Он ухмыльнулся, перехватив хмурый взгляд Джона. Они ещё немного повозились, устраиваясь удобнее, пока, наконец, Пол не откинулся назад и не вздохнул с удовольствием. Его тепло приятно разбилось у Джона под боком. Над одеялом воздух колыхался от сквозняка, тянувшего с лестницы. С такого ракурса Пол выглядел мягким, почти мальчишеским. Тёмные волосы падали на его глаза. — Нужно было немного подождать. — Это ты у нас заделался фермером. Джону было лень спрашивать, к чему всё это было, но Пол всё равно пояснил: — Одна из овец сбежала. Обычно у Майкла есть овчарка или типа того, но она ощенилась, а у него ещё и нога болит. — Бедняжка Браун, — пробормотал Джон, зевая. Глаза у него закрывались. — И поделом ему. За то, что помешал. — Эй, ты там что, спишь? Джон что-то невнятно буркнул, и Пол продолжил: — А ты не хочешь… — Хотел, — безжалостно отозвался Джон. Он проигнорировал флирт в голосе Пола и зарылся в одеяла глубже. — Но уже нет. У тебя ноги, как чёртов лёд. Наступила пауза. Но потом Пол снова зашевелился под одеялом и придвинулся ближе, просовывая ногу между бёдер Джона и прижимаясь к нему целиком. Сжав глаза, Джон решил не реагировать, даже когда Пол осыпал его шею лёгкими, едва ощутимыми поцелуями. Было так тепло, так уютно, а Пол пах холодом, сыростью и дымом. — Пол, — начал он. Знакомые губы скользнули по челюсти. — Пол. — М-м. Пол оставил на его губах невесомый поцелуй, а потом чуть приоткрыл рот, сбивая дыхание между ними, и поцеловал его увереннее. У Джона сдавило горло. Пол довольно улыбнулся в поцелуй. — Вот так, — промурлыкал он. Удовольствие в голосе Пола заставило Джона заново изнывать от желания. Он разжал руки и обвил их вокруг шеи Пола, перекатываясь на спину. Тело Пола было таким же желанным, как и его вес, так что он крепче прижался к нему ногами, и их члены соприкоснулись. Пол прикусил губу, и, увидев это, Джон моментально впился в него новым поцелуем, скользнул языком в его рот, пробуя его на вкус. От горячих и влажных ощущений по позвоночнику Джона пробежала дрожь. В их коконе был лишь запах пота и звук сливающихся губ, каждый поцелуй был мягким и скользким, а под пальцами Джона бился пульс Пола. Пол повёл ладонью вниз по груди Джона, скользя по слоям шерсти, пока не добрался до подола его рубашки и не коснулся голой кожи исследующим пальцем. — Пол, — выдохнул Джон, выгибаясь навстречу прикосновению. Пол отстранился лишь для того, чтобы аккуратно снять с него очки. Он бросил их на прикроватный столик, и, улыбаясь, посмотрел вниз. Сейчас он был всего лишь размытым пятном, но он был его размытым пятном, и только поэтому Джон снова втянул его в поцелуй — влажный, неистовый, с полным слиянием языков и ноющей болью в губах. С низким стоном Пол запустил руку под жилет и рубашку Джона. Кожа к коже — ощущение оказалось до абсурда сильным. Джон шумно дышал носом, стараясь прижаться к нему как можно ближе. И Пол, понимая, чего тот хочет, начал двигаться. Их члены заскользили друг по другу через ткань брюк в ленивом, расплавляющем сознание ритме. Всё, что чувствовал Джон — это тепло, разгорающееся между его ног. Вес Пола, жар его кожи, то, как он нащупал сосок и потёр его шершавым пальцем, заставил живот Джона дёрнуться. — Блять, Джон. Пол целовал его жадно и пылко. Он наклонил голову, углубляя поцелуй, толкаясь языком внутрь, продолжая поддерживать ритм движения их бёдер. Джон зарылся пальцами в его мягкие волосы, а второй рукой сжал его зад. Они прерывались только для того, чтобы отдышаться, дыхание смешивалось во рту горячими волнами. Джон опустил расфокусированный взгляд туда, где их бёдра тёрлись друг о друга, и от нахлынувшего удовольствия чуть не задохнулся — он отчётливо увидел, как ткань брюк Пола натягивается твёрдым контуром его члена. — Чёрт, — простонал он, запрокидывая голову. Пол прижался к нему сильнее, ускоряя толчки и прикусывая губу Джона. Слишком много, слишком хорошо — плотная ткань давила на пульсирующий член. — Раздевайся, — приказал Джон сдавленным голосом. Пол сразу же сел и начал стаскивать свитер через голову. — Давай, давай. Они запутались в одеялах, пока раздевались. Джон дёрнулся, высвобождаясь от брюк, и скинул их на пол небрежным движением. С растрёпанными волосами, но, к счастью, обнажённый, Пол моментально накрыл его своим весом. Когда их члены соприкоснулись без одежды, он хрипло выдохнул: — Ох, блять, да, чёрт возьми. Приподнявшись на локтях, Пол наклонил голову, чтобы посмотреть, как они трутся друг о друга. Джон раздвинул ноги, позволяя Полу устроиться плотнее между ними. Его сердце колотилось, а под коленями выступила испарина. Джон схватил Пола за подбородок и рывком потянул его вниз, в сумбурный, неаккуратный поцелуй. Его ладонь скользнула по горячим влажным лопаткам Пола, подгоняя ритм. Член Пола, скользкий от естественной смазки, попал между ног Джона, заставляя его дыхание сбиться. Он инстинктивно подался вперёд, представляя, как Пол входит в него, как он двигается внутри… — Пол, ты нужен мне, — выдохнул он низким голосом. Глаза Пола вспыхнули. Облизнувшись, он прохрипел: — Хочешь, чтобы я тебя трахнул? От полузабытых ощущений член Джона дёрнулся. Он сглотнул, встречая взгляд Пола — зрачки расширены, губы припухли, щёки пылают. Его тёмные волосы прилипли ко лбу влажными вьющимися прядями. Внутри Джона что-то сжалось, когда он понял, что раздражение на нежной коже Пола было от его собственных усов. — Да, — выдавил он. — Ох, Пол. Трахни меня. Губы Пола приоткрылись. Опуская похотливый взгляд, он настойчиво раздвинул ноги Джона ладонями. На его лице отразилось что-то глубокое, тёмное. Он прикусил губу и наклонился ниже. — Чёрт, — простонал Джон, выгибаясь навстречу. Он раздвинул ноги ещё шире, наслаждаясь лёгким жжением в мышцах и пульсирующей потребностью внутри. Глаза Пола блуждали по его телу, изучая каждую линию и изгиб. Джон знал, что он смотрит. И специально дотянулся до собственного соска, сжав его пальцами. Пол низко застонал и переместился выше, вновь прижимаясь к нему своими бёдрами, пока их члены не соприкоснулись. Они взглянули вниз, когда Пол сжал их обоих в своей тёплой ладони. Крепкая хватка заставила Джона судорожно податься бёдрами в его руку. — Пол, чёрт… Рука Пола двигалась до одури медленно, мучительно. Каждый новый толчок обострял ощущения, сжимал всё внутри тугой пружиной. Когда их яйца на мгновение столкнулись, Джон прикусил губу, подавляя рваный стон. — Пол, — он едва справлялся с собственным дыханием. — Пожалуйста. Трахни меня. Я хочу тебя, любимый, Боже. — Да? — Пол тяжело дышал, его рука двигалась всё быстрее. Шлепки от их соприкосновений звучали совершенно непристойно. — Хочешь, чтобы я… Вместо ответа Джон резко сел и потянул его за шею в глубокий поцелуй. Тела прижались друг к другу, пульсируя в унисон. Грудь Пола ощущалась горячей и твёрдой. Вес его тела сводил Джона с ума: отложенное наслаждение, толчки его члена о бедро Джона, прерывистые всхлипы при соприкосновении их сосков. Пол наклонил голову и провёл тяжёлым языком по внутренней стороне его губы, заставляя рот Джона открыться. Отстранившись, Пол засунул в его рот два пальца. Джон застонал. Его глаза приоткрылись и встретились с пристальным, вожделенным взглядом Пола. Мягко проведя кончиком языка по его пальцам, он тут же втянул их с отчаянной жадностью, пока костяшки не оказались прижатыми к его усам. Стараясь ровно дышать через нос, Джон начал посасывать их; слюна стекала на ладонь Пола. Как же он наблюдал за Джоном. С приоткрытым ртом, пылающими щеками и раздувающимися ноздрями. Один этот вид заставил Джона судорожно толкнуться навстречу, прижимая их члены к влажным от пота телам. — Хороший мальчик, — грубо похвалил Пол. — О, чёрт, да. Он продолжал держать пальцы в его рту. Когда Джон судорожно сглотнул, чтобы побороть рвотный рефлекс, взгляд Пола потемнел. Стихийное чувство полной зависимости от чьей-то прихоти, от прихоти Пола, напрочь срывало башку. Желание накатывало новыми горячими волнами. Пол высвободил пальцы и немедленно накрыл Джона своим весом, словно ещё одно тяжёлое одеяло. Их поцелуи стали совсем небрежными, опасное ощущение срочности вскипало между ними, когда Пол бормотал: — Подожди, подожди, — и судорожно шарил рукой среди покрывал. Он выудил оттуда банку смазки, и при любых других обстоятельствах Джон обязательно посмеялся бы над ним: Носишь с собой на всякий случай, а?, но сейчас это лишь сильнее заводило его. Пальцы Пола, крепкие и липкие, сжимали его ягодицы. Джон одичало уставился в потолок и сухо сглотнул. Он понял, что снова и снова бормочет «чёрт, о, чёрт», как мантру, только когда Пол заставил его заткнуться, прильнув к его соскам влажным открытым ртом, осыпая их горячими поцелуями, оставляющими за собой жгучую пульсацию. Горло Джона перехватило, когда Пол, наконец, скользнул двумя пальцами в его податливое тело. Наполняющие ощущения сводили с ума. Зная, чего Джон желает, Пол сразу же ускорил темп, трахая его скользкими пальцами. Он точно знал, что нравится Джону, чего он ждёт и чего хочет. Как долго это продолжалось? — Войди в меня, — умолял Джон. — Пол, пожалуйста. Сейчас. Боже. Облизнувшись, он отстранился от Джона и присел. Отсутствие тепла его тела заставило Джона заклокотать от предвкушения. Дыхание окончательно сбилось, пока Джон наблюдал за Полом, который взял свой член в руку и направил его ему между ног. Его тело было крепким и подтянутым, чёрные волосы росли по всей груди, а лобковые волосы вокруг его налитого члена намокли. Почувствовав его внутри себя, Джон судорожно сжал простыни, чтобы тут же не кончить. Пол входил медленно, рукой раздвигая ноги Джона ещё чуть шире, чтобы видеть, как он растягивается вокруг его члена. Вторая рука тяжело легла на его тазобедренную кость. Толкнувшись ещё, Пол оказался глубоко внутри него. Не церемонясь, он сразу же начал резкие движения, живот блестел от пота, а ресницы чернели на фоне его раскрасневшихся щёк. Прикрыв глаза, Джон попытался сосредоточиться не на первичном жжении, а на последующих после него ощущениях; белое горячее удовольствие разливалось по его венам. — Чёрт возьми, Боже, да. Ох, да, — бормотал Пол, ускоряя движения, оставляя на коже Джона следы от своих пальцев. Пол склонил голову, пристально наблюдая за ним, его член входил всё глубже и глубже, заставляя Джона обмякнуть и распластаться по кровати, издавать сдавленные всхлипывающие звуки от того, как Пол наклоняется, чтобы шлёпнуться бёдрами о его ягодицы. — Джон, ты выглядишь… Блять, — Пол скользнул взглядом по его телу. Притягивая его ближе крепкими мускулистыми руками, он сорвал темп, и с каждым новым толчком Джон выгибался ему навстречу, пытаясь поспевать за непреодолимыми волнами своего удовольствия. Джон схватился руками за спинку кровати позади себя; его соски затвердели. Пол стонал, рассматривая их, облизывая нижнюю губу. По тому, как быстро поднималась и опускалась его грудь, было видно темп его бешеного дыхания; он трахал его быстро и сбивчиво. — Прикоснись ко мне, — задыхаясь, вымолвил Джон, и Пол моментально послушался. Он взял пульсирующий член в свою руку и сжал его, двигаясь почти неуклюже. От этих ощущений, от того, насколько сильной была хватка Пола, руки Джона затряслись в попытках удержать голову подальше от спинки кровати. От Пола внутри него ощущалась лёгкая боль, толчки были настолько грубыми, что Джон слышал в ушах собственный пульс. Его яйца набухли; член в руке Пола был скользким. Когда Пол провёл пальцем по щёлочке на головке, Джон пробормотал: — Ещё раз, — и Пол прерывисто застонал в ответ. — Чёрт, я сейчас… Когда Пол повторил движение, Джон кончил, вскрикивая. Волны удовольствия захлестнули его одна за другой. Пол продолжил беспорядочные толчки, его рука скользила по сперме на животе Джона. Пол наклонился для небрежного поцелуя, его движения то ускорялись, то замедлялись, а прерывистое дыхание заставило Джона горячо вздохнуть, ощущая острую потребность в том, чтобы он кончил. В отчаянном порыве Пол прикусил губу Джона, а затем резко отстранился, чтобы вновь взглянуть на него. — Да, Пол, кончи в меня, — Джон подталкивал его к оргазму сбивчивым шёпотом. Пол был на грани. Джон раздвинул ноги и сжался вокруг Пола, горло которого перехватило от удовольствия. Джон откинул голову назад, чувствительность каждой клеточки его тела была почти мучительной. — О, Боже, блять! — прохрипел Пол, и Джон почувствовал его горячую сперму внутри себя. Желудок Джона скрутило этими ощущениями, и он притянул Пола к себе, обхватывая ногами его талию, чувствуя, как между их телами скользят сперма и пот. Их языки сплелись в новом жарком поцелуе, который постепенно утихал, становился более мягким и сдержанным. Губы Пола смягчались под его губами, и затем Пол отстранился, чтобы нежно пососать нижнюю губу Джона, почти застенчиво провести кончиком языка по его языку. Поцелуй прекратился со скользким звуком. Пол судорожно выдохнул и медленно вышел из Джона; сперма стекала по его бедру. Всё ещё задыхаясь, Пол плюхнулся на кровать рядом с Джоном. Они молча лежали, чувствуя, как сладостная послеоргазменная пелена накрывает их обоих. — Господи, — пробормотал Джон. Его голос звучал так, словно он только что спел Twist and Shout: грубо и измотанно. В ответ Пол пробормотал что-то невнятное. Их глаза закрылись, остатки оргазма подарили телу приятную вялость, лениво проникая по венам Джона. Он продолжал лежать с закрытыми глазами, когда Пол заставил себя приподняться и вытереть сперму с его живота, но не смог удержаться от сонной улыбки, ощущая его нежные поцелуи на своей шее. Когда он добрался до губ, они сладко поцеловались; Джон тихо вздохнул в губы Пола. — Добро пожаловать в Шотландию, — промурлыкал Пол. Джон не мог пошевелиться. — Это что, время для печально известных послеоргазменных разговоров Маккартни? Пол аккуратно провёл рукой по волосам Джона, его ногти прошлись по чувствительной коже. Он улыбнулся в губы Джона. — М-м. Возможно. Подарив Джону ещё один короткий поцелуй, он устроился рядом, укладывая тяжёлую руку на его липком животе. Усталость сморила их обоих. Собираясь сказать что-то язвительное, Джон вдруг ощутил дремотное тепло Пола рядом с собой, и не заметил, как провалился в глубокий сон. Когда Джон проснулся, в доме уже царила кромешная темнота — такая, какая бывает только в деревне. Под грудой одеял было нестерпимо жарко. С усилием выбравшись из-под одеял, он лениво протёр глаза и наощупь отыскал свои очки. Снизу смутно раздавались чьи-то шаги. Пол напевал что-то, расхаживая по кухне, и отголосок его песни поднялся по лестнице. Джон сел на кровати, наспех натянул старые пижамные штаны и джемпер поверх одной из старых футболок Пола. Его живот походил на какой-то грёбаный арт-объект. После тщетной попытки оттереть засохшую сперму чужой футболкой, он сдался и поплёлся вниз, зевая и почёсывая яйца. Оказавшись в гостиной, Джон обнаружил Пола, который развалился на диване с блокнотом, прижатым к его животу. — Ничего себе, — пробормотал Пол с сонной улыбкой, глядя, как Джон плюхается на другой конец дивана. — Он всё-таки живой. — Спал как убитый, — хрипло ответил Джон. Прочистив горло, он взял ноги Пола и переместил их к себе на колени. Пол что-то промычал и снова уткнулся в блокнот. — Не хотел тебя будить. Послушай кое-что. Он тихо напел пару строк бессмысленных слов. Джон открыл глаза, когда Пол легонько толкнул его локтем в бок. — Ну? — О ком это? — С чего ты взял, что это о ком-то? — Ты же никогда не пишешь о себе, Пол, — заметил Джон. — Значит, это о ком-то другом. Пол поджал губы. Джон дал ему возможность повариться немного в этом молчании, прежде чем снова переключился на его ноги, закинутые к нему на колени. — Это о Таре. Пол немного опешил. — Это вопрос? — Не разыгрывай скромную дурочку, Пол. Ощутив внезапное раздражение, Джон резко скинул его ноги со своих колен. Пол поджал их под себя, сел прямо и уставился на Джона с другого конца дивана. Его гладкая кожа, растрёпанные волосы и хмурость во взгляде казались почти пронзительными в мерцающем свете камина. И Джона сразило внезапным осознанием. Он вдруг понял — даже если этот уикенд затянется на вечность, этого всё равно не хватит. И, что самое страшное, ему никогда не хватит. Пол постукивал ручкой по бумаге и хмуро смотрел на него. — А если это и о нём. Что изменится? Его бросило в жар от одной только мысли о том, что Пол мог быть близок ещё с кем-то, с другим мужчиной, так же, как они были близки друг с другом. Он поёрзал, поджав ногу под себя, и развернулся к Полу. Специально потянув время, Джон поправил очки. — Да плевал я, о ком ты пишешь. О ком или для кого. Это твоя грёбаная музыка. Делай, что хочешь. Что-то мелькнуло в глазах Пола, и Джон с сожалением понял, что всё-таки выдал себя. — Джон, — мягко начал Пол. — Не хочу ничего слышать. Джон резко поднялся с дивана, позволяя себе нависнуть над Полом. Тот поднял взгляд, смотря на него так, словно был способен заглянуть в самый тёмный угол его сознания, словно мог увидеть всё, что было, до самой неприглядной мысли. Джон почувствовал, как всё внутри скручивается в узел. Эти огромные, спокойные глаза, этот тёплый рот, эти чёртовы тонкие запястья, выглядывающие из-под отвратительного свитера. — Чай? — угрюмо спросил Джон. Пол провёл кончиком ручки по своей нижней губе. — Да, давай. Джон унёс с собой в кухню грозовую тучу. Там он долго и шумно суетился: рассматривал плиту, гремел чашками, громко ругался, когда уронил жестяную банку и рассыпал чайные пакетики по полу. В какой-то момент даже эта показная суета стала ему невыносима. Он опустился на стул, закурил и почувствовал, как мерзкое ощущение собственной никчёмности подступает к горлу и сковывает движения. Таким его и нашёл Пол. Он вальяжно прислонился к дверному косяку, сложил руки на груди и поднял брови. — А что случилось с чаем? — Налей, блять, сам, — огрызнулся Джон, выпуская облако дыма. Слишком возбуждённый, чтобы просто сидеть, он с силой задавил сигарету в пепельнице. — В пизду всё это. Я хочу дунуть. — Не выйдет, — бодро отозвался Пол, источая жизнерадостность. Джон глупо уставился на него. Он знал, что тайники Пола были повсюду. На случай резкой необходимости, заявил однажды Пол с комедийной торжественностью. — Я ничего не взял. — Пол! — громко возмутился Джон. — Какого хуя?! Как мне теперь накуриться без грёбаной травки?! Пол легко пожал плечами, явно наслаждаясь моментом и беззаботно улыбаясь. — Есть и другие способы, — сказал он с намёком, наклоняясь, чтобы собрать с пола разбросанные чайные пакетики. Джон грустно подметил, как соблазнительно округлилась его задница под таким углом. — Я не в настроении, — пробормотал Джон, когда Пол выпрямился. — А ты когда-нибудь бываешь? — Пол проверил чайник и налил в него воды из-под крана. Сделав вид, что разглядывает снег за окном, Пол убедился, что Джон всё ещё смотрит, и скосил на него быстрый, хитрый взгляд, сверкая улыбкой. — Наверное, поэтому я тебя и люблю. Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец. Джон застыл и уставился на него. Пол никогда не бросался подобными словами просто так; никогда не бывал беспечным. Он мог быть ехидным, застенчивым, язвительным или лукавым — но не беспечным. Единственное, что он делал нарочито беспечно — это притворялся, что ему всё равно. Сердце Джона гулко стучало в ушах. Он сжал кулак, потом разжал пальцы и положил ладонь на стол. Пол продолжал заниматься чаем. Теперь пришла его очередь. Момент, когда великий и ужасный Джон Леннон потерял дар речи. — Молока? — бодро спросил он, заглядывая в холодильник. Он нахмурился, изучая его содержимое. — Или нет. Сахар? — Пол. — Чёрт, сахара тоже нет. Что-ж, фермер Браун, ты облажался. Джону было нечем дышать. — Пол. — Значит, будет чёрный, — Пол поставил перед ним кружку и сел рядом, так близко, что их колени соприкоснулись. Он отхлебнул слишком горячий чай, дернулся, но сделал вид, что так и надо. Джон беспомощно наблюдал за ним. — В общем, я здесь подумал, — начал Пол с весельем в голосе. — Завтра утром пойдём гулять. Можем взять гитары, знаешь, как в старые добрые времена. И ещё я решил, что нам нужно доработать She Leaving Home, она как-то не вписывается. Слишком грустная, что ли. Или нет. Короче, не уверен. Разберёмся вместе по дороге… Джона накрыло убийственной волной чего-то мощного, горячего и очевидного, копившегося годами. Ему шестнадцать, и он находит в толпе молодого Элвиса. Ему семнадцать, и он наблюдает за Полом, который застенчиво взбирается на него в тесной кровати в Фортлине, прикусив мягкую губу. Пол, румяный и нежный. Пол, остроумный, насмешливый и внимательный. Просто: Пол. Джон протянул руку и дотронулся до его колена. Пол умолк. Он замер, опустив взгляд на пальцы Джона. Затем медленно, очень медленно поднял глаза. И всё, что в них было, заставило Джона судорожно выдохнуть: широко распахнутый взгляд ореховых глаз. Доверчивый и непоколебимо уверенный. В свои двадцать четыре Пол смотрел на Джона так же, как когда ему было пятнадцать. Господи, он всё такой же. — Пол, — выдохнул Джон. Его пробрала жгучая, сладкая потребность мягко коснуться его, заставить почувствовать то, что чувствовал он сам. Джон провёл по его скуле кончиками пальцев. — О, Пол. — Да, — прошептал Пол. Быстрая, мимолётная тень сомнения скользнула по его лицу, как проплывающее по небу облако. — Наконец-то, блять, — сказал Джон и поцеловал его.