Hate Me or Love Me

Флешбек 1984. Школа Хоукинса встречала осень запахов прелых листьев, дешевого кофе из автоматов и чего-то ещё — возможно новой угрозы. Во дворе толпились ученики, обсуждая уроки, сплетни, вечеринки. Весь привычный ритм разбила появившаяся на парковке машина — рёв двигателя синего Chevrolet Camaro 1979 буквально заставил повернуть головы даже тех, кто уже собирался зайти внутрь. Беатрис лениво прислонилась к стене у входа, закуривая сигарету. Взгляд её ореховых глаз скользнул по новенькому, который вышел из машины, даже не потрудившись заглушить музыку — по радио орал Mötley Crüe. Блондин, загорелый, в расстегнутой джинсовке, выглядел так, будто только что сошел со страницы журнала для любителей сёрфинга. — О, кажется, у нас прибавление в клубе придурков, — пробормотала она, пуская дым. Она не знала его имени, но уже решила, что ненавидит. Билли Харгроув. И ему, судя по всему, тоже хватило одного взгляда на неё, чтобы понять — они не поладят. Беатрис ненавидела новичков, которые пытались строить из себя королей школы. Обычно они не задерживались — либо понимали, что в Хоукинсе нечего ловить, либо быстро занимали своё место в иерархии. Но что-то подсказывало ей, что этот парень был не из тех, кто сдавался. Весь день ей пришлось слышать, как девчонки шепчутся о “новом горячем блондине”, а парни уже обсуждали, как он справлялся с баскетбольным мячом на уроке физры. Казалось, Билли Харгроув ещё не успел здесь толком появиться, а уже вёл себя так, будто ему принадлежит эта гребанная школа. На обеде он завалился в столовую с тем же дерзким выражением лица, что и утром. Спокойно взял поднос, как будто знал, что все взгляды прикованы к нему. В конце концов, он выбрал себе место за столом с баскетболистами — типично. Беатрис, сидя в дальнем углу со своей компанией, закатила глаза. — Очередной придурок, который думает, что станет королем этой школы. — бросила она, откусывая яблоко. — Да ладно тебе, Би, — усмехнулась ее подруга. — Ты же понимаешь, что он чертовски горячий? Беатрис фыркнула: — Может, если закрыть ему рот и больше не слышать, какая хрень из него льётся. Она снова посмотрела в сторону Билли и встретилась с его взглядом. Он уже смотрел на нее. Нет, не просто смотрел — он нагло пялился. Не моргал, не отводил взгляд, не делал вид, что случайно поймал её взгляд. Билли Харгроув смотрел на неё так, будто вызывал на бой. Она чуть прищурилась и улыбнулась краешком губ, прежде чем медленно, намеренно показала ему средний палец. На его лице появилась ухмылка, а потом он тоже поднял руку, сжал пальцы и поцеловал свой средний палец, подмигнув ей. Беатрис почувствовала, как внутри вспыхнуло раздражение. — Ублюдок, — пробормотала она, бросая недоеденное яблоко на поднос. Это была война.

***

Алгебра. Единственный предмет на котором Беатрис откровенно скучала. Она не была двоечницей, но сидеть 45 минут и слушать, как учитель монотонно бубнит про уравнения, — настоящая пытка. Сегодня всё стало ещё хуже. — Хартфилд, Харгроув, — отрывисто сказал мистер Уилсон, указывая на пустые места рядом друг с другом. — Садитесь. Она замерла. — Вы серьёзно? — едва не вырвалось у неё, но учитель уже повернулся к доске. Билли, конечно, был только рад. С усмешкой он рухнул на стул, закинув ноги на перекладину парты. — Похоже, мы теперь лучшие друзья, крошка, — протянул он, не глядя на неё, а вытаскивая карандаш из-за уха. Беатрис стиснула зубы. Она бросила на него быстрый взгляд — волосы взъерошены, рукава джинсовки закатаны, на губах всё та же лениво-дрязнящая ухмылка. Тот самый парень, который считал, что может взять этот мир за яйца и ему за это ничего не будет. — Не называй меня так, — бросила она, садясь. — Как? Крошка? — Билли посмотрел на неё, подперев подбородок рукой. Брюнетка прищурилась. — Не нарывайся. — О, я просто проверяю, как сильно могу тебя бесить. — ухмыльнулся он. — Судя по всему, очень. Она развернула тетрадь и, демонстративно игнорируя его, начала записывать уравнение с доски. Билли пару секунд просто наблюдал за ней, а потом лениво наклонился ближе. — Дай ручку, — сказал он. — У тебя есть своя. — Потерял. — ухмыльнулся Харгроув. Беатрис глубоко вдохнула, пытаясь не вспылить. Она знала таких, как он. Он играл с ней. И хуже всего — ему это нравилось. Она медленно взяла ручку, крутанула её между пальцами и затем с силой кинула на его тетрадь, чуть не попав в лицо. — Ой, прости, — усмехнулась она. — Сама выскользнула. Билли на секунду замер, потом усмехнулся. Он взял ручку, снял колпачок и…сделал вид, что случайно уронил его ей на колени. — Ой, прости, — передразнил он её тоном. Беатрис медленно повернула голову, их взгляды встретились. Напряжение повисло в воздухе, как перед бурей. Это будет долгая, чертовски долгая война.