Я помогу тебе вспомнить

— Прошу прощения, мэм... Официант тихо приблизился, держа серебряный поднос, на котором среди хрустальных бокалов покоился аккуратно сложенный клочок бумаги. Он наклонился чуть ближе, почти не дыша, и прошептал: Скарлетт медленно повернулась к нему, настороженно, будто ощутила неладное. — От кого? — Не назвали, мэм, — всё так же тихо. Мгновение. А затем она протянула руку и взяла записку. Скарлетт не развернула её. Только сжала в ладони. Внезапное ощущение пристального взгляда. И она обернулась. У колонны, в полумраке, стоял мужчина...

***

— Скарлетт, я всего лишь осведомился, кто он такой, — насмешливо произнёс Ретт, вальяжно раскинувшись в кресле, словно это была его спальня, а не её. Он лениво снял с плеча шаль, которую в него швырнули, и криво усмехнувшись, добавил: — Впрочем, вы метаете предметы с поразительной грацией. Особенно по утрам. Прямо как в наши лучшие ссоры. — Мистер Батлер, вы действуете мне на нервы! Вылетайте отсюда, Ретт, пока я не разбила вам что-то об голову, — сквозь зубы прошипела Скарлетт. Она торопливо сгребала со стола украшения, с громким звоном бросая их в шкатулку. — Я уже сказала: не знаю, кто он такой. Сколько можно повторять?! И, если позволите, я предпочла бы собраться без вашего вмешательства. — Ах, милая моя, вот тут вы лукавите, — сказал он тихо, и голос его неожиданно стал мягче, словно он хотел пройтись по тонкой грани между упрёком и заботой. — Я видел, как вы посмотрели на него. Это не просто дежавю. Ваше лицо… там была не лёгкая тревога, а настоящий страх. Кто он? — сталь проглянула в его голосе. Скарлетт почувствовала, как её захлестнула злость. Чёртов Ретт. Стоило ей позволить себе малейшую слабость, и он уже роется в её душе, словно имеет на это право. —Так, во сколько начало? —Внезапно, сменил тему Ретт. — Думаю, мне стоит... — Это всего лишь собрание светских дам, —отрезала она, не дав догорить. — Не утруждайте себя. Я доберусь сама. Она отвернулась, будто разговор был исчерпан, и принялась натягивать перчатки. Ретт молча смотрел на неё, изучая, словно читал ее как открытую книгу, но не произнёс ни слова. Между ними повисло напряжённое молчание. И когда он заговорил вновь, его голос лишился привычной иронии и стал наполнен сдержанной серьёзностью, словно он говорил не с врагом, а с кем-то, кого искренне хочет защитить. — Не делайте вид, что справляетесь в одиночку. Сейчас у вас есть на кого положиться — хотите вы этого или нет. Скарлетт застыла. Она ожидала чего угодно, но не этого — не этих слов. Прикрыв глаза, она надеялась привести мысли в порядок, но в голове царил хаос. В комнате вновь повисла тишина. Когда Скарлетт наконец открыла глаза, кресло было пусто. Дверь — приоткрыта. Он ушёл так же тихо, как появился. Но его голос, его последние слова — словно остались здесь, с горьким привкусом чего-то невысказанного.

***

Сумерки ложились на город пыльным покрывалом, и улицы пустели, будто замирая перед чем-то недобрым. Скарлетт вышла из экипажа без сопровождения — шаг за шагом, сквозь тревожную тишину, что повисла над этим кварталом. Сердце било глухо, как набат, её лицо останется непроницаемым! Как маска. Ни один мускул не дрогнул, когда она миновала старые ставни, за которыми скрывался человек. Шаг её был точным, даже плавным. Казалось, она идёт на званый вечер, а не туда, куда её заманили шантажом. Рука её потянулась к двери. Один вдох. Один миг — и назад пути уже не будет. Она вошла. Дверь за ней захлопнулась с глухим щелчком — словно заперла за спиной не просто улицу, а весь остальной мир. Внутри царил полумрак. Шторы были плотно занавешены, в воздухе стоял тяжёлый запах, пыли и чего-то терпко-приторного, как духи, которыми когда-то пользовалась развратная актриса. Скарлетт сделала шаг. Доски пола скрипнули — неприятно, словно кто-то прошептал что-то у самой щиколотки. Внутри всё сжалось, но выражение её лица оставалось непроницаемым. Из глубины комнаты выступил силуэт. — Скарлетт! А ты всё же пришла, — мужчина расплылся в улыбке, столь же сладкой, сколь и фальшивой. — Я вас не знаю. И пришла лишь затем, чтобы потребовать — оставьте меня в покое. И прекратите свои мерзкие угрозы, — холодно произнесла она, вскинув подбородок. Брюнет несколько мгновений разглядывал её, как торговец скот на рынке, и вдруг разразился смехом — хриплым, глумливым. — О, Скарлетт… Кого ты хочешь одурачить? Перед кем ты разыгрываешь эту дешевую сцену? Мороз пробежал по её коже. Но она не сдвинулась с места. Его лицо изменилось. Улыбка исчезла, уступив место сухому, почти деловому выражению. — Я всё знаю, Скарлетт, — сказал Пьер с неприятной уверенностью. — Вчера, по твоим глазам, я всё понял. Ты — не умеешь лгать когда боишься. Словно молния, сотни мыслей вспыхнули в её голове — но ни одна не зацепилась. Она стояла, как мраморная статуя, пока он сделал шаг вперёд. — Я искал тебя, — его голос понизился, стал угрожающим. — После той ночи… ты словно канула в землю. Ни следа. Ни единой ниточки. Шаг. — А потом — вдруг весточка. О тебе. Шаг. Он наклонился к ней так близко, что она почувствовала запах его одеколона, слишком приторного, как он сам. — Ты. Потеряла. Память. Сердце Скарлетт забилось с удвоенной силой, но на лице её не дрогнул ни один мускул. Только глаза потемнели, будто затянулись тучами. — Я позвал — и ты пришла, — с ядовитой усмешкой произнёс Пьер. — Так что не смей разыгрывать из себя жертву. Ты всегда была хорошей актрисой, но я-то знаю тебя настоящую. Она сорвалась. Голос её вспыхнул, как пламя: — Просьба? Это была угроза, мерзавец! Пьер лишь повёл плечами и снова двинулся к ней. — Вынужденная мера. Ты ведь понимаешь, милая… иначе ты бы не была здесь. — Его рука вдруг нежно коснулась её щеки. Слишком нежно. Слишком мерзко. Но нежность длилась недолго — пальцы сомкнулись вокруг её шеи. Не с силой, нет — с напоминанием. С властью. Скарлетт затаила дыхание. — Не буду юлить, — сказал Роуленд ровно. — Ты возвращаешься со мной в Саванну. Сегодня. Собрав в себе последние остатки гордости, она подняла голову. Её голос звучал хладнокровно, почти насмешливо: — Ни за что. — отчеканила она. — Чёрта с два я поеду с тобой. Пьер помедлил, затем, словно ничего не произошло, убрал руки и отступил. Его лицо не выражало удивления, он был готов к такой реакции. Скарлетт отступила, машинально коснувшись горла. — Что ж, — сказал он лениво. — Тогда пусть Ретт узнает всю правду. На миг страх пронзил её грудь, но она не отступила. Гнев был сильнее. Сделав шаг к нему, Скарлетт посмотрела ему в глаза с презрением, с тем самым вызовом, что когда-то сводил мужчин с ума и доводил их до безумия. — Ты — причина, по которой я сбежала, Пьер — сказала она тихо, но отчётливо. — И я не позволю тебе вновь ею стать. Она резко развернулась. — Придётся возвращаться одному, — бросила она через плечо, направляясь к ближайшему экипажу. — Как бы ты ни извивался, как бы ни угрожал — я больше не та, кого ты когда-то встретил.