Я помогу тебе вспомнить

Дом матери Ретта был величественным, сдержанным в роскоши, наполненным тяжёлым запахом древесины и дорогих тканей. В нём царила идеальная тишина, нарушаемая лишь глухим тиканьем массивных часов на камине. Здесь всё говорило о порядке, традициях и правилах, которые следовало соблюдать. Скарлетт, держа голову высоко, вошла в гостиную вслед за Реттом, и её сразу же встретил пристальный взгляд карих глаз, напоминающих глаза её мужа, но лишённых его насмешливого огонька. Элеонора Батлер была женщиной сдержанной, безукоризненно одетой, с осанкой королевы и выражением лица, в котором не читалось ни радушия, ни неприязни. — Значит, вот та самая мисс О’Хара, — произнесла она ровным голосом, скользнув взглядом по фигуре Скарлетт. — Теперь уже миссис Батлер, — поправила Скарлетт, выдержав паузу. Элеонора едва заметно кивнула, но Скарлетт уловила, как её губы чуть дрогнули, будто она хотела сказать что-то ещё, но передумала. — Мы не имели чести познакомиться раньше, — продолжила она, садясь в кресло и делая жест, приглашая их занять места. Ретт, не проявляя ни малейшего напряжения, опустился в кресло напротив, небрежно закинув ногу на ногу. — Ты ведь знаешь, мама, я не склонен спешить с формальностями. — Да... — без эмоций ответила она, но её взгляд остановился на Скарлетт чуть дольше, чем требовалось. В комнате повисла тишина, не тяжёлая, но и не комфортная. Скарлетт понимала, что это не испытание и не проверка, но и не тёплый семейный приём. В этом доме она была гостьей, а не частью семьи. Разговор не затянулся, и вскоре они отправились на свадьбу сестры Ретта. Изабелла Батлер, в отличие от матери, встретила их с настоящей радостью. Высокая, с карими глазами, которые казались ещё мягче в обрамлении лёгких кудрей, она с улыбкой подошла к Скарлетт, будто встречала давнюю подругу. — Скарлетт, я столько слышала о вас! — воскликнула она, протягивая руки. Скарлетт, мгновение поколебавшись, вложила свои ладони в её, ощущая тёплое дружелюбие сестры Ретта. — Надеюсь, только хорошее. — Конечно, хотя мой брат умеет скрывать самое интересное. Ретт, стоящий рядом, театрально закатил глаза. — Именно поэтому я приезжаю так редко, — проворчал он, но в голосе не было раздражения, лишь привычное добродушное ворчание. Скарлетт невольно улыбнулась. Её не отталкивали. Пока. Праздник расцветал ослепительным великолепием: хрусталь бокалов звенел в унисон с переливами смеющихся голосов, музыка мягко струилась по залу, растворяясь в шелесте дорогих тканей. Огни свечей отражались в позолоте стен, искрились в украшениях дам, вспыхивали на поверхности бокалов, наполняя воздух мерцающим волшебством. Скарлетт любовалась этим сиянием, вдыхала аромат дорогих духов, слушала шелест платьев, пока не ощутила, как взгляд Ретта скользит по ней, будто он просто ждал удобного момента, чтобы подойти, сказать что-то язвительное и посмотреть, как она отреагирует. Это было привычно – он всегда любил наблюдать за её реакциями, как за интересной игрой. Но в этот раз он молчал. Ретт не отходил далеко, но и не держался рядом. Он разговаривал с гостями, время от времени бросая на неё взгляд, будто оценивая её состояние, но никак не вмешиваясь. И всё же в какой-то момент она почувствовала, как что-то изменилось в атмосфере. Это был всего лишь взгляд. Но он был другим. Тяжёлый, пронзительный, почти осязаемый. Она медленно обернулась и почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Чуть в стороне, в полутени колонн, стоял мужчина. Средних лет, с тёмно-каштановыми вьющимися волосами, карими глазами. Глаза… Они были полны чего-то неуловимого. В них таилось знание, о котором она не помнила. Или не хотела помнить. Скарлетт нахмурилась. Что-то в нём было неправильным. Её сердце замерло, а затем забилось так сильно, что эхом отдавалось в ушах. Словно тело помнило то, что разум забыл. Она судорожно вдохнула, чувствуя, как её пальцы крепче сжали бокал. — Кто он? Голос Ретта был тихим, но в нём ощущалось нечто острое, опасное. Скарлетт вздрогнула, не сразу поняв, что он стоит рядом. Она медленно покачала головой, словно отрицая что-то, даже не зная что именно. Ретт проследил за её взглядом, затем, не меняясь в лице, сделал глоток виски. — Никто, о ком тебе стоит волноваться, — сказал он ровным тоном. Скарлетт отвела взгляд, но внутри всё сжалось в тугой узел. Она чувствовала, как его настроение меняется. Ещё минуту назад он был расслабленным, ленивым, с вечной усмешкой на губах. Но теперь в нём было что-то хищное, опасное, и это тревожило её больше, чем все взгляды гостей вместе взятые. Он не задавал вопросов. Но она знала, что он будет следить за каждым её шагом... — Миссис Батлер, окажите мне честь. Голос. Она замерла. Сердце с силой ударило о ребра. Перед ней стоял он. Руки, зажатые в кулаки, стали ледяными. Скарлетт заставила себя вдохнуть и медленно подняла взгляд. Он кланялся, протягивая руку в перчатке, но даже эта безупречная вежливость не могла скрыть той тени, что скользнула в его карих глазах, в которых читалось что-то холодное, безжалостное. Она услышала, как вдалеке замолчал Ретт. Он больше не притворялся, что это его не касается. Скарлетт осторожно взглянула на него. Он молчал, не вмешивался, но в его тёмных глазах появилось что-то жёсткое, опасное. «Сделай что-нибудь», — почти умоляюще подумала она. Но он не сделал. Его неподвижность пугала её больше, чем если бы он резко вмешался. В груди выросла тревога. Напряжение сгущалось в воздухе, сковывая её движения. Впервые за долгое время Скарлетт не могла сразу ответить. И вот, слабая улыбка скользнула по её лицу, слишком механическая, слишком вымученная. И прежде чем она успела осознать, что делает, её рука легла в его.

***

Ретт не сводил с них глаз. Ему не нужно было слышать их разговор, чтобы понять, что что-то не так. Он видел её лицо, её плечи, её пальцы, которые были слишком напряжены для обычного танца. Ему не нравилось, как этот человек держит её. Как он говорит с ней, склонившись слишком близко. Как она опускает глаза. Как она не сопротивляется. И в груди поднималась ярость, которая никак не вязалась с образом холодного, безразличного Ретта Батлера. Она не отвергла приглашение. Она не нашла предлог уйти. Но в её лице было что-то, чего он никогда прежде не видел. И это его настораживало.

***

— Ты выглядишь встревоженной, – услышала она тихий, чуть насмешливый голос. Она не ответила. — Я думал, что не найду тебя. — Прошептал он, наклоняясь к её уху. По спине пробежал холод. Его пальцы сжали её талию. — В самом неожиданном месте. И с кем? Скарлетт с трудом сглотнула, чувствуя, как ноги становятся ватными. — С мужем, — он усмехнулся, будто этот факт его забавлял. — Разве не он тебя бросил? Это был его выбор. А ты… ты сделала свой. — Он сжал её талию чуть крепче. Она не понимала, что именно так выбило её из равновесия – этот разговор или то, что Ретт всё это видел. Как он видел её слабость. Как он видел, что она позволила этому случиться. Зал поплыл перед глазами. В горле встал ком. — Вы ошиблись, — выдавила она, едва справляясь с дрожью в голосе. — Я впервые вас вижу. Скарлетт чувствовала, как её дыхание сбивается. — Правда? Его рука медленно скользнула вверх. — Ты лжёшь, Скарлетт. Её тело охватила лихорадочная дрожь. — Ты обречена, — он наклонился ближе, губами почти касаясь её щеки. Скарлетт хотела отпрянуть, но ноги словно вросли в пол. Вокруг поднялся лёгкий гул — люди начали замечать напряжение между ними. — И никакое притворство тебя не спасёт, — выдохнул он, не отрываясь от её глаз. Она не могла дышать. И вдруг… — Убирайтесь, пока вас отсюда не вышвырнули. Этот голос ударил, словно хлёсткий удар стеком. Скарлетт не сразу поняла, что это не плод её воображения. Тепло дыхания мужчины исчезло с её кожи, его рука, секунду назад сжимающая её запястье, ослабла, и он медленно повернулся. В толпе, чуть в стороне, выделяясь на фоне золочёных свечей, стоял Ретт. Не спеша, с тем самым ленивым, но опасным взглядом, он шагнул вперёд. Бокал в его руке был наполнен лишь наполовину, но пальцы сжимали его так, словно стекло могло треснуть в любой момент. Мужчина напротив приподнял бровь, бросил на него долгий изучающий взгляд, а затем коротко склонил голову. — Как угодно. Его тёмная фигура растворилась в толпе так же быстро, как и появилась. Но Скарлетт не могла пошевелиться. Она чувствовала, как в воздухе всё ещё витает напряжение, как люди исподтишка бросают взгляды, но никто не решается сказать что-то вслух. Она чувствовала жжение в месте, где он держал её. Ей хотелось сделать шаг назад, разорвать пространство между собой и окружающими, но тело не слушалось. И вдруг она почувствовала другое. Не взгляд, а присутствие. Тёплое. Жёсткое. Обжигающее. Запах табака и рома накрыл её, крепкая рука легла ей на спину, но не мягко, а требовательно. — Пойдём, — коротко бросил Ретт. Он не спрашивал. Просто развернул её к себе и повёл прочь, оставив позади шёпот, свечи, музыку, суету. Как только они вышли, ночной воздух полоснул холодом, проникая под кожу, но даже он не смог вытолкнуть из груди сдавленный ком. Мир вокруг словно качнулся, и прежде чем Скарлетт успела собраться с мыслями, колени предательски дрогнули, и она почувствовала, как Ретт ловит её, придерживая. Его ладони скользнули к её лицу, приподняли её подбородок, заставляя смотреть на него. — Скарлетт… В его голосе не было привычной насмешки. Только напряжение. Только ожидание. Она смотрела в его тёмные глаза, но не знала, что сказать. — Кто он? Его голос был ровным, безэмоциональным, но она чувствовала, что это лишь тонкий лёд над чем-то большим. Она хотела ответить. Но не смогла. Ретт, не отводя взгляда, медленно провёл большим пальцем по её щеке, стирая что-то — то ли слезу, то ли след тревоги. И в следующий миг он притянул её к себе. Она дрожала в его руках, пока он держал её крепко, словно защищая от призраков прошлого. Ретт не сказал больше ни слова. Но он знал. Знал, что кем бы ни был этот человек, он не должен был здесь появляться. И он не останется безнаказанным.