Sugar tummy

* mongnyong-mongnyong

      На дисплее айфона высвечивается 1:43, когда Джисон прикрывает за собой входную дверь. В общежитии тихо. Минхо наверняка давно улегся. Хан еще днем закинул в мессенджер, что вернется поздно, и просил не ждать. На студии очередной аврал: новые аранжировки, сведение последнего трека, перфекционизм Чана, желающего довести до идеала каждую ноту. Джисон немного замотался.       Он скидывает куртку, пытаясь сильно не шуметь, и проходит в ванную. Зеркала быстро запотевают, а вода смывает с тела суматошный день. Хан глубоко выдыхает, откидывая голову назад и запуская ладонь в мокрые волосы. Десятки капелек стекают по широким плечам, и жить в моменте становится чуть легче.       В сушилке Джисона ждут свежая футболка и мягкие домашние шорты. Ткань приятно согревает тело, пока Хан наскоро взъерошивает волосы полотенцем. Он быстро поднимается на второй этаж и тихонько проскальзывает в спальню. Ночник на тумбочке еще горит, но Минхо сладко дрыхнет, подложив под щеку ладонь. Хан зависает на пару секунд. Любуется. Черные прядки, успев превратиться в настоящий хаос, спадают на лоб Минхо, пухлые губы умилительно вздернуты, будто во сне парень на что-то дуется. Такой он сейчас крохотный и беззащитный. Губы Хана сами собой расплываются в легкой улыбке.       Он на цыпочках обходит кровать и, стараясь издавать как можно меньше шума, забирается под одеяло. Минхо глубоко вздыхает, но продолжает спать, когда Джисон, придвинувшись ближе, тянется через него и щелкает выключателем. Хан прижимается к парню всем телом. Ли теплый, а от его волос приятно пахнет хвойным шампунем. Джисон жмурится от удовольствия, утыкаясь носом в шею Минхо, обнимает. Правая рука скользит по крепкому бедру, ведет выше. Пальцы задевают ткань и ложатся на мягкий живот, ласково поглаживая, и Хан чуть не стонет. Недавно в эфире он позволил себе так много, боже… Щеки снова вспыхивают, а перед глазами лицо Минхо, знатно ахуевшего в тот момент, и смех Феликса где-то на фоне.       «Блять, Джисон, надо держать себя в руках!»       Но как это сделать, когда твой парень такой…       Он не удержался и на фанмите, но Минхо тогда дразнился и напрашивался сам, так что Хан умывает руки. И вообще, дай ему волю, Джисон уже давно запер бы Ли в квартире и не отпускал никуда. Но все три дня они валились с ног от усталости, стоило только переступить порог общаги. А после компании резко понадобился свежий трек, и Хану пришлось пару дней просидеть на студии. И вот теперь, кажется, на горизонте забрезжила относительная свобода.       — Сони, — слышит он тихий голос и возвращается в реальность.       Глаза уже привыкли к темноте. Минхо отчаянно трет свои, сладко зевая.       — Малыш, ты давно вернулся? — спрашивает он.       — Только что, чаги, прости, — Джисон невесомо целует старшего в лоб. — Не хотел будить тебя.       — Все в порядке, — Минхо переворачивается со спины на бок, и их носы сталкиваются. — Я рано лег.       Небольшая ладонь ложится на щеку Джисона, а тот уже накрывает губы Минхо своими, утягивая в ленивый, но такой необходимый ему поцелуй. Ли сейчас сонный, податливый и ужасно трогательный. Хана ведет. Его руки все еще под футболкой Минхо. Пальцы осторожно сминают нежную складочку на боку, а губы плавно перемещаются на шею. Минхо тяжело выдыхает и жмется ближе, пока Хан, перекидывая ногу, оказывается сверху. Он открывает глаза.       — Котенок, — шепчет Джисон. — Я так соскучился!       Вновь щелкает свет. Какая милая взору картина. Хану отчаянно нужно залить ее себе под веки. Чтобы потом, когда бесконечное расписание заберет с собой даже эти жалкие несколько часов наедине, выжимая все силы, брошенные в жернова дьявольской индустрии, поставить на репит, заново ощущая вкус жизни.       Он прижимается ко лбу Минхо своим и снова целует. Жарко, горячо, развязно. Пальцы задирают футболку. Джисон быстро избавляется от своей. Чертовски важная потребность — кожа к коже. Языки сталкиваются. Хан прикусывает нижнюю губу Минхо, и тот стонет ему прямо в рот, а Джисон сцеловывает каждую нотку этой симфонии. Он прокладывает дорожку из поцелуев к ключицам, дразнит соски, пока пальцы снова и снова гладят пухленький животик, а Ли дрожит от каждого прикосновения. Хан буквально чувствует на бледной коже россыпь мурашек. Блять…       — Сони…       Младший приподнимается. Минхо под ним весь растрепанный, тяжело дышащий и такой горячий, что у Хана в который раз бесповоротно сносит крышу.       — Хо~я… малыш… — шепчет бессвязно Джисон. — Так скучал… — он наконец добирается губами до своего самого заветного места.       «Cute» — сказал тогда Хан, не удержавшись. Минхо был до невозможности желанным. После тренировки, с влажными волосами, в трениках и простой белой футболке, через которую просвечивало вообще все, и единственное, что так хотелось Джисону — хорошенько ущипнуть этого довольного собой дразнящегося кота за мягонький бок, а еще лучше — укусить, чтобы с пометкой, со следом. «Только мое». И все прозвучавшие дальше нечленораздельные звуки были куда более честным отзывом. Джисон обожал животик Минхо, и никакие «заветные кубики» ему, откровенно говоря, нахуй не сдались. Он лично готов был дать смачного пинка каждому комментатору, из-за которых старший периодически закрывался в себе, что бы не говорил ему Хан, как бы искренне не шептал по ночам на ухо влюбленные глупости и не осыпал комплиментами. Только в последнее время Минхо наконец созрел и сдвинулся с этой точки навстречу к принятию и любви к себе.       — Такой сладкий, — шепчет Хан, а губы невесомо касаются кожи Ли, вызывая невольный трепет Минхо. — Всего бы сейчас съел, — и он оставляет засос рядом с неровным белым шрамом.       — Щекотно, — пытается ворчать старший, но Джисон прекрасно знает, что его уже вовсе не тайный фетиш прекрасно совпадает с желаниями Минхо, и как бы тот не комплексовал и не ругался, ему нравится.       Нравится, когда целуют, ласкают, вылизывают и сминают, когда каждый сантиметр этой мягкой кожи, каждая сахарная складочка удостаиваются внимания и заботы младшего. Хан вновь покрывает поцелуями живот, оставляя тысячи невидимых и парочку вполне очевидных следов своего ночного преступления, трется щекой и бормочет что-то невнятное.       Минхо прикрывает глаза, отлетая куда-то далеко. Такой тактильный и прилипчивый Джисон вызывает в нем чувства, что довольно сложно облечь в слова. Они нечто среднее между неловким смятением и разгорающимся желанием. Вообще многие вещи в Хане бередят в душе Ли столь полярные эмоции. Он все еще теряется, хоть вместе они уже не первый год, но, возможно, те ничтожные урывки, которые удается выхватить из жесткого графика, и не дают чувствам угаснуть. Они все те же: яркие, настоящие, до дрожи в коленках. Однако Минхо почему-то уверен: заставь их с Ханом провести бок о бок скажем неделю или даже месяц — ничего не изменится. Возможно он излишне романтизирует, и временные рамки стоит расширить, но Хан Джисон день ото дня заставляет поверить именно в это, а Ли Минхо слишком слаб перед его счастливой улыбкой.