Падение Константинополя: время чудовищ

1 июля 1912 года (по старому стилю) Летние каникулы. Костя почти достиг брачного возраста Святобор вольготно дремлет на перине из перьев и пуха уток диких. А та перина - на лавке, что мягким мхом покрыта…  Святобор не любит спать на жёстком. Любую неровность хребтом чувствует!  - Как принцесса на горошине! - иногда с тяжёлым вздохом жалуется вслух Веселина, Верховная русалка.  Святобор не понимает, что она имеет в виду. Или понимает. Но признавать этого не хочет. Ничего нового!  Святобор переворачивается на живот и подгребает под себя подушку. Длинные, вьющиеся, каштановые волосы лезут ему в лицо… Рога чешутся. Цветы папоротника и жёлуди, что украшают его мелкие косы, мешаются… Состояние не из приятных!  Это всё опьянение. Столько пить просто нельзя!  Святобор вчера очень искусно смешал беладонну, вороний глаз, аконит и волчеягодник. И кажется, что-то ещё… Он точно не помнит. Но взвар получился лихий!  Обычный, человеческий алкоголь на Святобора не действует. Совокупность ядов может затуманить разум… Но совсем ненадолго!  И на самом деле, Святу достаточно махнуть рукой, чтобы избавиться от опьянения. Но он, разумеется, не избавляется.  Веселина входит в его спальню без стука. И абсолютно бесшумно. Хотя Свят её услышал, конечно, издалека.  Веселина - его Верховная русалка. И она совершенно не соответствует своему имени… Совсем не весёлая! Её улыбки можно пересчитать по пальцам одной руки!  Быть может, это из-за шрамов на её лице. Они были настолько глубокими, что не смогли до конца исчезнуть…  Святобор не удивлён. Никто из его подчиненных не умер естественной смертью. И никто из них - не умер легко.  Нечистью становятся не по щелчку пальцев. Это наказание. За грехи людей.  Веселина - одна из его самых молодых русалок. Это если считать от времени перерождения!  А если считать то количество лет, которые она прожила, будучи человеком… То Веселина - его самая возрастная русалка. Ей шёл пятый десяток, когда ей раздробили лицо и выкинули в лес.  Веселина бесцеремонна и строга. Можно сказать, чопорна…  При жизни она служила очень знатным господам. И какие-то её привычки и не подумали исчезнуть.  Веселина медленно подходит к окнам и решительно снимает ставни.  Комнату заполняет свежий, летний воздух, наполненный вкусными, лесными запахами…  Святобор чует душистый аромат земляники. А ещё - мёда. Явственно слышится жужжание пчёл…  Яркий солнечный свет бьёт по глазам, Святобор зарывается лицом в подушку и глухо стонет: - Закрой окна! Да побыстрее!  Веселина и не думает о том, чтобы дёрнуться.  Вот! Снова не слушается! Верховный лешак бы мгновенно бросился к ставням!  Но Веселина - другая. Она умна. И точно знает, когда можно ослушаться… А когда - ни в коем случае нельзя. Иначе - лишишься головы.  А ещё - Веселина предана Святобору до самого основания. Именно поэтому она - Верховная.  И хоть Свят поливает её помоями прямо в лицо или за глаза, он очень ценит её. Потому что знает - она никогда не предаст. Даже не помыслит об этом!  - Верно, при жизни она была похожа на спасённого мной человечка… - лениво думает Свят, - … Из сходной сердцевины.  А потом он вздрагивает. И мгновенно трезвеет.  Стойте-ка…  Он, что, считает этого жалкого человечка, равным его несравненной и преданной Веселине?! Святобор весьма недовольно вскидывает голову, опираясь на локти, и хмуро глядит в сторону окна.  - Отчего пировали, Владыко? - спокойно уточняет Веселина, заметив, что он окончательно просунулся, - Повод какой? Или снова бренность бытия?  - Повод был, - вслух произносит Свят, отчаянно зевая.  А про себя думает: - Конечно, скучал я!  Людишки-то давно к ним не заглядывали… Развлечь себя нечем!  А после набегов на город у Свята, вообще, тоска смертная!  В селениях людишек слишком много! И все галдят, бегут… Дышат… Ужасный шум!  - И что это за повод? - никак не отстаёт от него Веселина.  Она стоит у окна. В длинной, чёрной рубахе. Под цвет своих волос, что похожи на крылья ворона… Русалки любят ходить с косами расплетенными… Но волосы Веселины всегда аккуратно прибраны.  При ярком солнечном свете её кожа кажется только бледнее. Лицо - как у ожившего покойника, а губы - тонкие и синие.  Святу кажется, что Веселина глядит на него с осуждением. Но может, ему просто кажется.  Глаза Веселины похожи на угли. И один кажется - больше, другой - меньше.  Это из-за шрамов, что изменили её лицо.  Обычно Русалки Свята пугающе прекрасны. Веселина просто пугает. Свята это веселит. А вот саму русалку - похоже, не очень.  Её, похоже, ничего не веселит. А особенно - очередная придурь Свята.  - Горевал я, - легко отвечает Свят, - Скорбел. Вот тебе и повод!  - Хорошо, про повод для пьянства поняла, - степенно кивает Веселина, - А вот про повод для скорби - нет. У нас он есть?  - Конечно, - не теряется Свят, - Я потерял свой талисман.  Он указывает на один из желудей, что вплетены в его косы.  - И что? Вы не можете его найти? - в сомнении тянет Веселина, - Или не можете изготовить новый?  - Ничего не могу! - вздёргивает насмешливо веснушчатый нос Свят, - Колдовать над новым - лень. А найти… Ну, я знаю, где потерял его… Но вернуть не могу. С помощью магии - не могу. Надо идти за ним. Прям ножками! На талисмане поставлена сильная защита. Только руками его можно брать. Магией притянешь - такой бабах будет!  С каждым словом Свята брови Веселины взлетают всё выше и выше… И останавливаются почти на линии роста волос. Дальше им ползти - уже просто некуда.  - То есть вы утверждаете, что не можете вернуть свой собственный талисман? - голос Веселины становится чуть выше, - Сотворенный с помощью вашей же собственной магии?  - Да, так и есть! - старается не захохотать Свят, - Клянусь Владыко Семарглом!  Веселина, кажется, теряет дар речи.  Святобор с удовлетворением наблюдает за сменой эмоций на её лице. Растерянность быстро превращается в недовольство, когда Веселина понимает, что он над ней издевается.  Но она старается говорить равнодушно, когда произносит: - Помнится, Владыко Семаргл давно мёртв. Да и мне рассказывали, что вы с ним не ладили.  - Ну, так он вернётся ещё! - пожимает плечами Свят, - А про то, что я с ним не ладил… Так я почти со всеми на ножах! Но это не значит, что я никого не уважаю!  - Владыко, - устало вздыхает Веселина, - Пожалуйста, будьте серьёзнее. Мы все беспокоимся за вас!  - Если серьезно, то я просто забыл узнать у человека, которого мы спасли от собак с Верховным, его точный возраст, - решает подойти с другой стороны Свят, - Так что талисман - лишь повод. Узнаю про день рождения человечка и за одним заберу то, что потерял!  Снова повод! Не слишком ли много их у Свята в последнее время?  Святобор хитрит в который раз за сегодня. Но здесь Веселина не выдерживает. Попадается на его удочку.  В её глазах отражаются волнение и испуг.  - Да как вы могли забыть спросить у него про возраст?! - почти кричит на него Веселина, - Речь идёт о вашем благополучии! И вы так легкомысленно к этому подходите! Смеётесь! Совести у вас нет совсем!  Ну, конечно, совести нет!  Кто-то сомневался в этом?  - Да чего так нервничать? - хмыкает позабавлено Свят, - До конца срока ещё долго!  - А если он достиг брачного возраста? -  поджимает нервно губы Веселина, - И сейчас… Я не знаю… Просто упадёт с лестницы? Или умрёт от бешенства? Вы, вообще, в курсе, что люди им болеют точно так же, как и звери?  Свят закатывает глаза.  Человек не достиг брачного возраста. И про бешенство Святобор в курсе, да… Но спасибо за информацию!  Просто человечек не мог ничем заболеть! Святобор, если лечит, то лечит на славу! Калечить никого не планирует!  Аж обидно, что Веселина так не верит в его способности!  Но вслух Свят говорит совсем иное: - Вот видишь, сколько много поводов посетить этого человека! И про возраст узнать, и талисман забрать, и проверить, свалился ли кто-то с лестницы… Веселина ничего не отвечает ему. Лишь смотрит укоризненно, скрестив на груди руки. Губы её поджаты так, что их и не видно… - Ну, чего ты такая серьёзная, Веселина? Улыбку из тебя ничем не выманишь! - качает головой осуждающе Свят, - Кто хоть назвал тебя так? - С вашими приключениями поулыбаешься, Владыко, - ворчит себе под нос Веселина, - А назвали меня так вы сами. Сильно хохотали, наверное, когда мне имя придумывали!  Свят лишь тонко, едва заметно улыбается.  Да, это он назвал её так. Христианские имена для него совсем не привычные!  И Свят не любит их. Так он говорит всем и каждому.  Но на самом деле, Свят просто знает, что Веселина всегда искренне ненавидела своё настоящее имя… И он дал ей новое.  *** Повод, повод, повод… Слишком много этих «поводов» вертится вокруг Свята.  Но если честно, никакие поводы ему не нужны.  Как и не нужен забытый талисман… Или ненужные вопросы про возраст…  Святобор просто вполне целенаправленно решает проверить благополучие человека.  Нет, ну а что?  Зря, что ли, спасал?  Свят не сомневается в своих силах… Но человек выглядел таким хлипким! А тут ещё и Веселина со своим бешенством… Вдруг действительно нужно ещё немного поработать?  Святобор хочет увидеть человека в добром здравии… На ногах. Такое желание возникает у Свята первый раз в жизни. И это почти болезненно волнует его. Но лишь отчасти! Причин для сильного волнения нет.  Свят не видит ничего зазорного в том, чтобы увидеть человека снова. Это действительно не опасно. Не опасно пока, но…  Но Свят искренне хочет увидеть этого человечка! А раз хочет, то увидит. Свят не привык игнорировать свои желания. Его желания - закон.  Так что Свят позволяет себе полениться и понежиться в постели ещё чуть-чуть, а после - отправляется в гости.  Человечка на месте не оказывается. Бродит где-то… Что злит, если честно!  Но злит только немного! Сегодня у Свята благодушное настроение! А ещё у него - вечная жизнь. И хоть он очень не любит ждать, торопиться ему некуда.  Так что Свят с удобством располагается за столом человечка.  Талисман человек нашёл и убрал в ящик. Жёлудь лежит на крохотной, шёлковой подушечке, словно дорогое украшение.  У Свята отчего-то поднимается настроение, и он от скуки начинает играться со своим талисманом, зачем-то усиливая его…  И так увлекается, что опрокидывает чернильницу! Подушечка и пара книг резко становятся сине-фиолетовыми…  Свят снова злится. Только теперь - сильнее.  Он откидывает испачканную подушечку подальше от себя и берёт в руки книгу, чья обложка пострадала больше всего… Свят раскрывает книжку и первое, что видит, - это свои холодные, безжалостно-дикие глаза.  *** Не успевает Костя оправиться от боли в пояснице, как его садят на стол, будто ребёнка… И откуда столько силы в таком хрупком теле?  Костя хочет спросить «что не так?», когда воришка вдруг с великой бесцеремонностью задирает на нем сорочку и запускает под неё свои ловкие руки.  Его тонкие пальцы касаются обнаженной Костиной кожи… И Костя почти немеет от шока. Только через пару секунд он мучительно краснеет и начинает ерзать, пытаясь высвободиться… Но отчего-то у него ничего не выходит! Ребёнок оказывается сильнее. - А ну перестал! Сиди смирно! - внезапно рычит на него воришка.  Костя слушается. Растерянно замирает.  - Ты в курсе, что слово «живот» произошло от слова «жизнь»? - шипит сквозь зубы воришка, - Если в курсе, то почему не бережёшь его? Тебя, что, даже на пару дней оставить нельзя? Придумаешь новый способ убиться?  Думать здраво с руками, что хозяйничают под сорочкой, у Кости не слишком получается.  Он до сих пор немного в шоке. Или не немного… Костя до конца не определился!  Но смысл слов юного воришки доходит до него, пусть и с опозданием. - Меня покусали собаки, ты знаешь об этом, - старается спокойно говорить Костя, - И абсолютно логично сделать прививку от бешенства. А её делают в живот. Так что я не пытаюсь убиться. Наоборот, это профилактика!  - Ты не был болен бешенством, - почти с обвинением тычет в него пальцем воришка. И да - он, наконец, прекращает мять живот Кости, будто кусок теста.  Странно, но Костя на один жалкий миг хочет попросить его руки вернуть. Казалось, они приносили облегчение…  Но Костя стоически молчит об этом.  - Никто не определит точно, болен ли я, - вместо этого вздыхает Костя, неловко ерзая на столе, - Так что профилактика очень важна.  - Ты ничем не болен! - упрямо повторяет воришка, а затем добавляет почти обиженно, - За кого ты меня принимаешь?  Костя хочет ответить. Переспросить. Он совсем не улавливает смысл последней фразы… Но Костя вдруг осознаёт, что кажется его шаровары сырые… А ещё - грязные.  Костя наклоняет голову и с удивлением замечает, что ткань перепачкана фиолетово-синим… Он сел… В лужу из чернил? - Ты опрокинул чернильницу? - продолжает искренне удивляться Костя.  Он не пользовался ей лет сто, предпочитая карандаши…  Думал, что уже всё засохло! А вот и нет! Кажется, ничего засыхать и не думало!  Ответ Костя не получает. В дверь спальни неожиданно стучат… И Костя моргнуть не успевает, как воришка стремглав бросается к окну, а после - просто выпрыгивает из него!  Костя хочет кинуться за ним, но мама успевает зайти в его спальню раньше…  - Коть, ты прости, что не дождалась твоего ответа, но я, правда, очень волнуюсь… - начинает говорить она, но почти сразу осекается.  Что видит мама в итоге?  Костю верхом на столе, перепачканного чернилами… Костя тяжело вздыхает. И вот как он будет это объяснять? - Я случайно, - произносит то, что первым приходит в голову Костя, отчаянно борясь с желанием броситься к окну.  - Ну ничего, Коть… Не переживай! Отмоем! - наконец, приходит в себя мама.  На самом деле, не отмыли…. Не до конца!  Шаровары и сорочка безнадёжно испорчены. Воришка перепачкал, видимо, себе и пальцы… Чернила не смылись по-нормальному и с живота. За окном никакого воришки, разумеется, не обнаружилось. Убежал.  У записной книжки пострадала только обложка. Рисунок чернилами не залило… Жёлудь, как лежал в ящике, так и лежит…  Воришка ничего забрать не успел.  - Надеюсь, ты ещё вернёшься. Я даже не успел поблагодарить тебя! - вслух произносит мягко Костя, рассматривая свой рисунок.  На нем маленький воришка идёт прямо к нему. И дождь перед ним расступается.  И хоть тело воришки прорисовано совсем не чётко… Это только набросок!  Но лицо и глаза… Они почти как настоящие!  О, Косте очень нравятся эти глаза! Как, похоже, нравится и их обладатель.  Что там мама ему говорила? Что медведь снится к настоящей дружбе?