Падение Константинополя: время чудовищ

16-17 июля 1912 года (по старому стилю).  Летние каникулы. Костя почти достиг брачного возраста Костя стоит, как громом поражённый.  Он прятался. Скрывал свои плечи и колени,чтобы… Чтобы что? Чтобы Свят сейчас рассмотрел его целиком и полностью?! Костя стоит. Краснеет, бледнеет… И не может никак понять, что ему делать.  Полное оцепенение. Онемение. Ступор. Ни жив, ни мёртв… Кажется, так говорят?  Почти бездыханный!  А вот Свят, наоборот, оживляется. И глаза его горят вечным и насмешливым пламенем…  - А ты можешь спиной повернуться? - после долгого молчания негромко и весело уточняет Свят.  Костю снова будто молнией ударяет… Он вздрагивает всем телом. Пытается прикрыть самое стыдное и уязвимое… И лихорадочно думает о том, что нужно взять полотенце или хотя бы сорочку!  Костя понимает, что ведёт себя глупо. Очень-очень глупо! Что там Свят не видел? Всё успел рассмотреть! Благо, что Костя спиной к нему не поворачивался!  Хоть какое-то облегчение, да!  Но спереди Свят явно всё в мельчайших деталях увидел, без прикрас.  Так что искать ткань, чтобы прикрыться, уже поздно. А значит, глупо.  Но Костя не может по-другому! Иначе он больше не осмелится посмотреть Святу в глаза! Ладно, он и так, верно, не осмелится… Но прикрыться всё же надо бы…  Вот только, как взять сорочку, если руки заняты?! Всё равно придётся вновь показать самое уязвимое! Или одной рукой попробовать прикрыть? Изловчиться?  - Экий ты неловкий и бестолковый, барин! - качает головой Свят, - Если прикрыться хочешь, так чего метаться или истуканом стоять? На вот… Возьми! А то жаль тебя, болезного!  Свят буквально бросает в Костю свою собственную рубаху. И где только взял её? В руках у него точно ничего не было… Буквально только что!  Костя поражается вёрткости и ловкости Свята.  - Да-да, закрой свои тощие плечи! - насмешливо добавляет Свят, пока Костя пытается натянуть рубаху.  Какая она большая! В ней утонуть, запутаться можно… Потеряться!  - Прямо такие тощие? - рассеянно бормочет Костя, понимая, что рубашка Свята почти ему до колена и прикрывает всё, что нужно, и даже больше.  - Для твоего возраста твои плечи вполне ничего, - будто нехотя отвечает Свят, - Подрастешь - и верно, пошире будут.  Интересно, у кого Свят своровал эту рубашку? С какого великана?  И как он её носит? И не выпадает из неё?  Да, Свят долговязый, но он явно ниже Кости. - Давай поищем тебе другую рубаху, -  меняет тему Костя, беспокоясь о том, как бы Свят ни за что не зацепился, - Эта тебе не по размеру.  А то вон по клоакам лазит, людоедов истребляет… Верно, очень неудобно. В такой широкой! А у Кости, кажется, оставались старые сорочки…  Меньших размеров.  Костя старательно отгоняет от себя мысли, что в этой рубахе Свят купался в помоях и убивал… Людей.  А сейчас Костя, после ванны, надел её на себя. Ну, не глупо ли?  Но как есть… Куда ему было деваться?  - Она мне по размеру, - чуть пожимает плечами Свят, а потом вдруг едва заметно улыбается и поясняет уклончиво, - Или скоро будет.  Ах, скоро будет? Приобретал на вырост?  Костя еле подавляет смешок.  Ему бы такую веру в себя!  - А вот тебе, наверное, впору она никогда не будет, - ехидно замечает Свят. - Да. Не будет, - нисколько не огорчается Костя, - Не думаю, что сильно прибавлю в росте.  Ему почти восемнадцать, и основной скачок уже позади…  Да и Костя - не низкий. Это просто рубаха великана, не иначе!  Свят обиженно надувает щеки, замечая, что Костю подразнить не удаётся. Но его настроение быстро улучшается, когда он находит новую тему, чтобы выбить из колеи Костю. Да настолько быстро, что Костя не успевает подавить очередной смешок…  - Мне всегда было интересно, - старательно игнорируя почти нежную улыбку на лице Кости, лениво проговаривает Свят, - Почему люди постоянно прикрывают то, что естественно? Чего вам стесняться? Раз у всех всё одинаково?  - Но это просто неприлично! - спокойно качает головой Костя, - Должны же быть какие-то нормы приличия, верно?  Костя окончательно приходит в себя. Стыд больше не туманит ему разум.  - Приличия? - вскидывает свои тонкие брови Свят, - Мы не на улице. Мы там, где вы, люди, моетесь… Вы же делаете это не в одежде, верно?  - Не в одежде, - сдаётся Костя, - Но обычно люди моются одни.  - И чем я тебе мешаю? - взгляд Свята становится вдруг острым, - Я тебя знаю, ты меня знаешь… И видели мы друг друга в ситуациях разных. Так чего стесняться? Костя боится об этом думать, но…  Но возможно, он так стыдится именно потому, что это не просто человек…  Это именно Свят. Именно Свят рядом! Но Костя не хочет развивать эту мысль, поэтому отвечает рассеянно:  - Наверное, я просто не привык… Я всегда в такие моменты был один.  Раньше…  - Ничего, привыкнешь! - пожимает плечами Свят, - Мы уже тут не в первый раз. А где второй, там и третий…  Костя даже не знает, какую реакцию выдать по этому поводу. Поэтому он просто молчит.  - А рубашку я тебе дарю! - тем временем, продолжает Свят, - Она тебе идёт. Мне нравится.  А после Свят вылезает из ванной, и Костя зажмуривается так, что перед глазами плывут цветные пятна…  Свят заливисто смеётся.  *** - Вот и всё! - ласково произносит Костя, убирая руки Свята со своих колен.  Наконец, сделал то, что и хотел! Перевязал раны…  Свят смотрит на свои пальцы так, будто видит их впервые.  У Кости щемит сердце. Возможно, Свят действительно видит бинты первый раз в жизни! Верно, ранился часто… Но никто и никогда ему не помогал.  - Как тебе? Удобно? Не давит? - взволнованно уточняет Костя.  Свят пару раз сжимает одну из своих рук в кулак и растеряно пожимает плечами.  - Вроде удобно, - после непродолжительного молчания отвечает Свят, - Интересная вещь! Чего люди только не придумают!  - Раз всё в порядке, то давай поедим? - предлагает Костя.  Свят, верно, очень голоден… - Я не хочу есть в том плане, в котором ты интересуешься, - качает головой Свят, - Это тебе, человечек, надо бы поесть и поспать. А мне давно пора идти…  Свят, что сидит в чуть заношенной, но чистой и старой сорочке Кости, поднимается с кровати.  - Стой! - почти в панике хватает его за запястье Костя, - Куда ты пойдёшь? Ночь на дворе! Переночуй у меня, а с утра иди, куда хочешь!  Костя и боится за него, и не хочет отпускать…  А вдруг снова пропадёт бесследно?  Свят будто колеблется.  И тогда Костя смотрит прямо ему в глаза и с мольбой шепчет: - Пожалуйста!  И так как Костя не отрывает от него взгляда ни на секунду, он замечает предельно ясно, как Свят сдаётся…  - Хорошо, я переночую, - тяжело вздыхает Свят, - Сам-то как? Голоден?  Костя мотает головой. Он действительно не чувствует голода. Наоборот, кусок в горло не лезет… Кажется, что съешь хоть крошку, - и стошнит.  - Это волнение, - понятливо кивает Свят, - Но это ничего… Тебе действительно можно пока не есть.  - Тогда что будем делать? Спать? - нерешительно тянет Костя.  Он давно переоделся. Сейчас в своей поношенной сорочке и учебных шароварах…  В домашнем. Можно ложиться прямо так.  - Мне спать на полу? - ещё нерешительней добавляет Костя.  - Зачем? Ты головой ударился? - искренне удивляется Свят, - Кровать не очень большая, но мы точно влезем!  Костя действительно ударялся головой, но это никак не связано с его вопросом…  - А ты не будешь стесняться? - робко спрашивает Костя.  - Я? Стесняться? - хихикает Свят, - Ты про меня? Точно? Быть может, про себя? Это ты у нас только и делаешь, что смущаешься!  Костя чуть краснеет и протестующе мычит: - Да не такой я и стеснительный… Правда! А ты… Ты какую сторону кровати предпочитаешь? Ляжешь у окна? Или ближе к двери?  Свят возводит глаза к потолку.  - Это так важно? Какая сторона кровати? - насмешливо спрашивает он, - Ложись, куда хочешь! Я пристроюсь.  Костя выбирает сторону у окна.  Свят ложится рядом. На соседнюю подушку.  Костя привык спать на боку. Обычно на левом. Спиной к окну. А Свят, видно, на правом…  В итоге, теперь они лежат нос к носу. Кровать не широкая… Вполне обычных размеров. Вдвоём и не развернуться, как следует! А если Костя ляжет на спину, то точно будет задевать Свята… К тому же, выясняется, что у Кости болит колено. Наверное, набил синяк, когда падал… А падал он сегодня много раз! Возможностей была куча!  Ещё и ударил так неудачно! Сбоку!  И когда колено упирается в перину (а не держать же ногу на весу!), то оно так сильно болит! И болит постоянно!  Но нужно терпеть. И благодарить Бога за то, что головой не ударился! Вернее, ударился, но отчего-то она не беспокоит… А то слишком капризным стал! Костя - мужчина. И он должен и не такое терпеть!  - Да что ты никак успокоиться-то не можешь?! - конечно, возня Кости не остаётся незамеченной для Свята, - А, с ногой что-то… Одеяла у них нет. В комнате душно, и Свят моментально и без лишних препятствий хватает Костю за лодыжку…  - Колено, да? - чуть поджимает губы Свят, - Видно, я пропустил случайно… Сильно болит? - Нет, - снова чуть краснеет Костя.  Он не будет жаловаться! Увольте!  Но под грозным взглядом Свята, Костя не выдерживает и сознаётся: - Болит не сильно. Просто когда упирается… То как бы давит… И беспокоит немного.  Свят едва заметно кивает, показывая, что понимает, и вдруг закидывает ногу Кости себе на бедро.  - Что? Ты что делаешь?! - в ужасе шепчет Костя, - С ума сошёл?!  - Не сошёл, - кратко поясняет Свят, - Просто помогаю тебе уснуть. Твоё колено ничего больше не задевает. Я твою ногу своей держу! Не болит же больше? Да, не болит! Потому что она просто висит!  Но Святу явно тяжело, да и Косте неловко и стыдно!  Как тут уснуть тогда? Тем более, они стали ещё ближе… - Да что с тобой не так?! - теряет терпение Свят, как только Костя начинает предпринимать жалкие попытки отодвинуться, - Спи давай!  Костя хочет сказать, что ни за что не уснёт, возразить, поспорить…  Но Свят вдруг касается кончиками пальцев его лба, и Костя, кажется, засыпает… А может, теряет сознание?  Или засыпает, но далеко не сразу? Просто последние минуты перед сном канули в лету? Забылись?  Костя не может сказать точно…  Он знает только, что просыпается достаточно скоро. За окном всё ещё темно.  Но из-за занавесок проглядывает Луна. Да, день был ясным…  Чистый и словно потусторонний свет Луны оставляет дорожку на кровати. И Костя прекрасно видит юное лицо Свята. Странно, но спящий Свят выглядит будто старше своих лет… Почти взрослым. Костя был уверен, что обычно всё наоборот… Что заботы во сне тоже дремлют, и человек выглядит моложе. Но вот он, Свят, прямо перед ним! Суровый и такой взрослый…  Интересно, что ему снится? Не похоже на кошмар…  Ибо во сне Свят так спокоен. А ещё - очень красив.  Свят всегда был красив. Но лунный свет делает его черты почти волшебными… Словно ненастоящими!  Вот не бывает таких красивых людей! Просто не существует!  Но вот он Свят, совсем рядом! Опровергает все мысли Кости одним своим видом…  Своими пухлыми губами, ресницами-стрелками, носом-кнопкой, тонкими бровями, шоколадными крошками на щеках… И вроде чего особенного? Ничего…  Но глаз не оторвать!  Или так кажется одному Косте?  А тем временем, нога Кости всё ещё на бедре Свята… И их лица так близко!  Чувствуя, что его несёт неизвестно куда, Костя поспешно опускает взгляд и видит на подушке, рядом со своей рукой, ладонь Свята…  Между их пальцами буквально пол дюйма… Одно лишь жалкое движение - и касание неизбежно. Но почему-то это расстояние… Оно кажется таким огромным! Руки словно свинцовые, не слушаются… Их не поднять!  И в то же время… Так хочется это расстояние сократить! До боли, до крови, до искусанных губ! Перебинтованные пальцы Свята выглядят тем, чего страстно хочется коснуться!  Не сжать. Иначе будет больно…  А погладить. Успокоить… Поцеловать?  На последней мысли Косте становится настолько дурно и страшно, что он почти слетает с кровати… И он бы обязательно слетел, если бы не Свят.  Кажется, даже не просыпаясь, Свят внезапно хватает Костю за руку и крепко её сжимает…  Сбежать не представляется возможным. И Костя глупо смотрит на переплетённые пальцы их рук… Он смотрит на них так долго, что начинают слезиться глаза…  А Свят вдруг говорит: - Какой ты проблемный! Людям нужен сон, чтобы жить! А ты не спишь! Спи!  И Костя снова засыпает.  Быть может, ему это всё просто приснилось? Эта комната, прекрасное лицо Свята, лунный свет и переплётные пальцы их рук…  А пока Костя крепко спит, ещё не мучаясь своими изматывающими думами, Свят, озарённый лунным светом, открывает глаза и смотрит на Костю почти до рассвета. И в лице его больше нет ни одной детской черты.