Колдовка темнолесская

Любава бежала со всех ног по разухабистой лесной дороге, таща за руку размазывающего по своему лицу сопли и слезы Ваньку, белая рубашка и серые штанишки которого были испачканы в земле. - Говорила я тебе не лазить к старой ведьме Некрасе в сад! - в сердцах восклицала девушка, отодвигая низенькие ветви бузины, чтобы не ударили ребенка по нежной коже. - Она ж из ума почти выжила. - Но сливы-ыы там вкууусные… - громко ревел мальчик, спотыкаясь о рытвины лесной колеи. - А в колодец ее ты зачем глины накидал? - Хворостиной меня отходила старуха. Больно было, вот я свредничать и решии-илл. - очень жалобно проговорил Ваня, крепче сжимая любавину ладонь. Страшное морщинистое лицо старой ведьмы и проклятие, брошенное ею не выходили у него из головы. - Сестрица…. - тихо пробормотал мальчик. - А я теперь козленком стану? - Не станешь, ежели ровно семь дней не будешь из луж пить. - попыталась успокоить его девушка. Нужно поскорее матушку найти, она - пряха судьбы, сведущая в этих делах. Может снимет проклятье, облегчит или еще что придумает? Эх, жалко Ваню, маленький еще, седьмой годок только пошел. Как же он козленком-то целый год жить будет? Сжалось сестрино сердце, чуя недоброе. Если бы не убежала Любава с подружками гулять, а за братцем бы следила, то может быть и не полез бы он к ведьме в сад. Развязавшийся на красном сапожке шнурок отвлек девушку от пасмурных мыслей. - Обожди, Ванюш. - она отпустила руку мальчика и присела на корточки посреди расхлябанной после дождя лесной дороги, чтобы шнурочек завязать. Веревочка у него была скользкая, мокрая от дождевой влаги, все из тонких любавиных пальчиков выскальзывала. Увлеклась девушка, пытаясь поймать шнурок, а как, наконец, бантик на сапожке завязала, то голову подняла и обмерла, увидев, как Ванечка над лужей словно заколдованный наклоняется, ладошкой водицу черпает и ко рту поднести хочет. Не думала Любава, бросилась к братцу, а тот словно окаменел, в землю врос и силу неведомую обрел, не сдвигает свою руку, воду не выливает, на крики сестрины не отвечает. Сбывается проклятье старой ведьмы. Против воли и колдовства не попрешь обычной человеческой силой. Вдохнула Любава, выдохнула, на что-то решаясь, и за миг до того, как Ванюша ладошку к губам поднес, сама водицу оттуда и выпила, ни капли не оставив. Осела девушка на грязную землю, наблюдая за тем, как ее брат в сознание приходит, и руки дрожащие опустила, радуясь, что напасть миновала. Авось, проклятье на ней не сработает. Не она же глину в ведьмин колодец бросала. - Сестрица, а ты чегой свалилась? - удивился очнувшийся Ваня, словно бы и не помнил совсем, как мгновение назад черпал воду из лужи. Любава было открыла рот, чтобы успокоить брата, но тут прямо у нее над ухом раздался старый скрипучий голос Некрасы: - Агаа….! Нарушила слово, на себя взяла проклятье мальца! Должен был он год козленком ходить, а ты за непослушание всю жизнь зверем будешь! Страдай теперь вместо него! Пугающим и завораживающим речитативом запел ведьмин голос: - Испила водицы дождевой из лужи, Станешь зверем белым И в жару, и в стужи По лесу бродить, О себе не помня, по земле ходить. Век свой проживая, убегать от волка, По колючим чащам прятаться надолго. Из звериной шкуры кто спасет девицу? Кто вернет голубку из лесу в светлицу? Тот, кому девица, по сердцу поверив, Дастся в руки прямо в белой шкуре зверя. Ванюша закричал от страха. Любава почувствовала, что свет вокруг меркнет, а лес обступает ее со всех сторон. Очнулась девушка уже во дворе своего дома, почему-то лежа прямо на земле в ловчих сетях. Над ней стояла ее матушка Настасья Петровна, а позади отец с дядьями и маленьким Ванюшкой, который молча глотал слезы. Матушка, тем временем, раскрыв руки, двигала пальцами, словно бы сучила невидимую пряжу. - Любавушка! - Настасья Петровна без сил упала на колени и крепко прижала дочь к груди. - Три дня отец с охотниками искали тебя по лесу, а как нашли, принесли сюда! - По лесу? А я ничего не помню, матушка. - испуганно прошептала девушка. - Что со мной сталось? - Ланью белой ты бегала по чащобам лесным, проклятьем Некрасы околдованная. - Настасья Петровна еще крепче прижала Любаву к себе. - Я уж к ней ходила и с поклонами, и с угрозами. Старуха проклятье отменять отказалась, но власть над ним мне все же отдала, смеясь, потешаясь. Думала, не справлюсь я с ее силой. Но я ж не зря - пряха судьбы, Любушка. - мать поцеловала девушку в светлые волосы. - Переделала ведьмино проклятье, перестроила. Ты теперь в лань всего один раз в год обращаться станешь, от заката до восхода. А мы уж с отцом проследим, чтобы ты не убегала в лес. - Спасибо, матушка. - Любава сидела на земле в сетях и все еще не могла поверить в то, что с ней приключилось. Тут и Ванюшка подбежал, и батюшка, и дядюшки. Все принялись девушку обнимать. Та обрадовалась, успокоилась потихоньку, подумала о том, что может быть получится жить и с проклятьем мирно. А дальше она подрастет, ведовскому ремеслу обучится, пряхой судьбы станет, придумает как себе помочь.