Колдовка темнолесская

Десять лет спустя

Март наступал неотвратимо. Деньки стояли теплые, и Любаве еле-еле удалось уговорить какого-то мужичка из Крайнего города довезти ее с братом до Ясных Горок - военного поселения, в котором находилась приграничная застава, где издревле несли свою службу славные витязи, охранявшие границы Светлогорского царства от разных напастей. Ясногорская застава существовала на краю дикой стороны Темнолесья, где часто открывались тропы и пути в Колдовелье - мир нечисти, волшебных зверей и всяких тварей неопознанных, но для людей опасных. Витязи защищали границы Светлогорья от вторжения гостей из другого мира, возвращали тех обратно, а особо вредных - уничтожали. Трудна была служба славных воинов. Каждые три года прибывали молодые юноши на место уже отслуживших витязей, отпущенных домой. Обучал их самолично воевода Ясногорский, он же и проводил посвящение божеству Солнца и Молний - Радояну. Пришла пора уходить из отчего дома на пограничную службу и брату Ивану. По благосклонности судьбы случилось так, что Любаву, которая семь лет училась на ведунью, а потом еще три года подмастерьем у матушки своей, Настасьи Петровны, была, по личному царскому указу определили жить на Ясногорскую заставу. Пряха судьбы - редкий дар, поэтому девушек, обладающих им, селили в самых ключевых точках Светлогорья. Так что брат с сестрой вместе рядом оказались, и то была большая удача. Ванюша тем временем первым вылез из саней, остановившихся недалеко от ворот крепости, и помог сестрице спуститься, а после своими могучими руками принялся перемещать все дорожные мешки с вещами на маленькие салазки, на которых обычно ребятишки с горки катались и старики хворост перевозили. Залюбовалась Любава братом. Десять лет прошло, и Ваня из сопливого семилетнего сорванца в настоящего богатыря превратился. Вырос чуть ли не вдвое, в плечах раздался, взглядом и поступками поумнел, сердце справедливое имеет. Борода черная уже растет. В отца-охотника статью и характером пошел парень. И не скажешь, что когда-то давно к ведьме в сад лазил сливы воровать. Нет самой старухи Некрасы на свете более, но проклятье ее, пусть пряхой судьбы и ослабленное, накрепко к Любаве прилипло. Каждый год в весеннюю пору ланью белой от заката до восхода бегает девушка. И как оно будет в этот раз, не ведает Любава. Места здесь не изученные, незнакомые, но хорошо, что ведунья она, с лесом подружиться сумеет, а ежели что, помощник ее выведет обратно. У каждой ведуньи помощник есть - дух из Колдовелья, кровью выпоенный. Вот и у Любавы тоже имелся - чертенок лесной по имени Фанфурик, который галкой обращаться умел и сейчас ехал на плече хозяйки, крепко уцепившись птичьими когтистыми лапками за меховой ворот ее красного полушубка. Девушка поправила свой цветастый платок на голове и теплую пурпурную юбку с вышитыми на ней голубыми и сизыми цветами, а после подняла взгляд на невысокую крепость цвета речного песка, стоящую прямо на въезде в Ясные Горки. - Видимо тут тебе службу и нести, Ванюша. - произнесла Любава, оборачиваясь к брату. - Батюшка говорил, застава перед градом построена. - кивнул Ваня, поудобнее ухватывая сани за веревку. - Идем, сестрица. Грамоту свою приготовь об образовании, надобно будет страже показать у ворот. После разойдемся мы. Ты в свой дом, а я - на смотр и в казармы. Но как время свободное будет, навещу тебя обязательно. Любава кивнула и крепко обняла брата. - Больно не дерись и слушайся воеводу. Говори мне, ежели вас в опасные места отправлять будут. Я тебе снадобий наготовила, в синей холщовой сумке спрятаны они. И амулет носи с собой всегда. Он заговоренный мною и матушкой, убережет тебя от напастей разных. Ваня немного неловко погладил сестру по платку с красными цветами. Вслух не сказал, а в голове подумал, что это ей беречь себя надобно. День проклятья скоро настанет. Как бы не пропустила. Ваня обязательно присмотрит за ней, как мать с отцом наказывали, и от охотников убережет. До сих пор чувствовал брат вину перед Любавой, что она за него на себя проклятье приняла. Лучше бы он козлом походил, чем сестрица каждый год собой рисковала и замуж до сих пор выйти не могла, хотя двадцать три года ей уже исполнилось. Тем временем парень с девушкой приблизились к приоткрытым высоким деревянным воротам с металлической оковкой и колдовскими защитными знаками на бревнах. Вокруг никого не было. Иван собирался было окликнуть стражников, но Любава смело шагнула вперед и толкнула руками створку. Вот ругай ее, не ругай, а все равно первой лезет, младшего брата бережет, хоть и взрослый он уже давно.

***

Младший воевода Огнеяр стоял в просторном внутреннем дворе ясногорской крепости, оглядывая сбирающихся возле входа в казармы молодых парней - будущих витязей ясногорских, прибывших защищать границы родной земли от напастей колдовельских и вполне себе человеческих. - Эх, а вот девиц красных вновь здесь явная нехватка. - тоскливо вздохнул Вацлав, брат Огнеяра по оружию, когда-то служивший вместе с ним и также оставшийся жить в ясногорской крепости, теперь в постоянной дружине. - Разве что…новая колдовка наша красавицей писаной окажется. - продолжил витязь, залихватски подкручивая свои черные усы. Охоч был до женщин Вацлав свет Игоревич. - Говорят, бабы темнолесские с огоньком, не чета нашим светлогорским голубушкам. - Ты губу-то не раскатывай, друже. - одернул словом его Огнеяр, расправив плечи в меховой накидке, наброшенной поверх кольчуги. - Ведунья работать сюда приезжает, а не любовь крутить. Ежели испортишь ей жизнь, и сбежать она удумает, то я самолично тебе двадцать плетей всыплю. - Ну, я ж.. это… Я ж с душой! - возмутился Вацлав, выпятив свою широкую грудь в теплом сером кафтане. - А вдруг по сердцу мне девица придется, и жить мы с ней будем душа в душу? - Да тебе все бабы ясногорские по сердцу. Десятый год здесь, а выбрать не можешь. Девок только портишь. - усмехнулся младший воевода, убирая со своего лица прядь длинных русых волос, которыми играл ветер. Эх, была бы супружница, давно бы ленту вышила. Не положено старшим жрецам Радояна волосы стричь, а в косу заделаешь - расплетаются. Никакого сладу. Вацлав промолчал, но своими сердечными победами явно был доволен. И не исправить ведь мужика. Батюшка у него - сам змий огненный, а они, как известно, до баб охочи. Огнеяр устремил взгляд в грамоту, на которой значился список уже прибывших на заставу юношей. Не хватало лишь одного. При этих мыслях младшего воеводы тяжелые въездные ворота пропускного пункта широко распахнулись, словно от порыва ветра. Огнеяр поднял голову, полагая, что опоздавший молодец, наконец, явился, но вместо долгожданного юноши на пороге стояла светловолосая девушка в красном полушубке и бархатной красно-синей юбке с широким подолом. На плече ее восседала черная галка. - Ванюша, пошли. - командным тоном произнесла девица, оглядываясь куда-то за плечо, где маячила вторая фигура - высокая, широкоплечая, мужская, в темном тулупе и походных штанах. - А вот и девица красная! - Вацлав тут же подобрался, подкрутив свои черные усы, и с интересом уставился на гостью, которая теперь уверенно шагала в его с Огнеяром сторону. Младший воевода тут же понял, что она видимо родича на службу провожать пришла. Не раз бывало, что беспокойные матери, сестры и невесты никак не могли молодцев своих отпустить. - Мир тебе, красавица! - первым поздоровался с незнакомкой Вацлав. - Откуда и куда путь держишь? Чем тебе служить можем? Она же сначала взглянула почему-то прямо на Огнеяра, и тот отметил, что ее глаза зеленым мерцают, как у ведуньи, а потом перевела взгляд на Вацлава и чуть оценивающе прищурилась. - Здоровья и вам, славные витязи. - девица невозмутимо и как будто бы свысока кивнула в ответ на их поклон. - Из Зеленых Чащоб я, по приказу царя-батюшки работать сюда прибыла. Пряха судьбы или, как вы говорите, … темнолесская колдовка. - полные красные губы поднялись в легкой усмешкой. Гостья оглянулась на юношу, что сопровождал ее. - А это братец мой, Иван свет Михайлович. Службу отбывать собирается. Брат ведуньи меж тем оставил сани с пожитками, шагнул вперед и четко поклонился. - Тебе в ту шеренгу на смотр. - младший воевода тут же указал пареньку в сторону казарм. - А как же вещи сестрицы? - он растерянно глянул на девушку. - Об этом я уже позабочусь. - бравый Вацлав, красуясь, приблизился к саням. - Показывай, что забирать. И не упустит ведь возможности перед девушками гоголем походить. Огнеяр вновь взглянул на гостью, ожидая, что она уже закономерно попала под чары дружинника, но ведунья почему-то смотрела прямо и изучающе на младшего воеводу. Она вздернула свои темные красивые брови, укоризненно покачала головой в светлом цветастом платке, а после сделала шаг и плавно провела рукой прямо перед лицом Огнеяра, словно бы снимала невидимую ткань. - Возьми волосину. - обратилась ведунья к мужчине, что-то удерживая меж своими тонкими белыми пальчиками. - Чью? - Огнеяр удивился такой странной просьбе и поведению незнакомки. - Девицы, что приворожить тебя хотела. - в руке гостьи и правда болтался длинный черный волос, еле различимый в солнечном свету. Ведунья задумчиво цокнула языком. - А приворот-то такой слабенький, кривой. Видимо не сестра по ремеслу делала, а девушка без дара. Силу у кого-то взаймы брала. - она наклонилась к черной галке, примостившейся на ее левом плече. - Что скажешь, Фанфурик? Силой братушек твоих пахнет? Птица подтверждающе гракнула и переступила лапками, внимательно рассматривая черными бусинками глаз волосинку. - Ну. Бери волос. - гостья еще ближе протянула руку Огнеяру, а потом совсем по-девичьи улыбнулась. - Может узнаешь его хозяйку, понравится. - Противны мне те, кто привороты против воли пользует. - нахмурился мужчина, но волосину все же взял. Да и кажется знал, какой девице принадлежит она. Ведунья меж тем пожала плечами, оставляя последующие решения по поводу приворота на Огнеяра, и повернулась в сторону салазок, откуда ее младший брат достал лишь один небольшой мешок, а оставшиеся сундуки и сумки оставил на месте. - Пора мне, сестрица. - Иван взглянул на девушку и кивнул ей. - Свидимся еще. Я найду тебя сам. - Береги себя, Ванюша. - ведунья ободряюще улыбнулась ему, а после молча смотрела, как ее брат уходит в сторону казарм. - Ну-с, красавица, куда вещи нести прикажешь? - меж тем продолжал стелиться перед гостьей чернокудрый Вацлав. - А откуда ж мне знать? - та вновь пожала плечами. - В Ясных горках я впервые. Не ведаю, в какое место ваш воевода жить меня назначил. - Куда старший девицу определил? - Вацлав тут же воззрился на Огнеяра. - В пристройку, откуда Варвара, ведунья наша бывшая, в прошлом году съехала. - подсказал ему младший воевода, хотя помнил, как Добромир свет Никитич самолично наставлял Вацлава, куда тому следует пряху судьбы проводить. Все пропустил меж ушей своих могучих витязь чернокудрый. Видимо пусто в его головушке буйной или женских прелестей мысли полны. - Ах, да! - Вацлав тут же оживился и сделал приглашающий жест рукой. - Следуй за мной, красавица. Провожу тебя, куда следует. Гостья степенно кивнула, и, чуть подобрав подол своей юбки, который приоткрыл кружево сорочки под ней, отправилась за своим провожатым, начищенные наплечники которого сияли в солнечном свете. - А звать-то тебя как, ведунья темнолесская? - вдруг окликнул девушку Огнеяр. Та оглянулась через плечо и ответила: - Любава я. - а после лебедью двинулась дальше. Ее ладно сложенный стройный стан и яркая одежда привлекали всеобщее внимание. Даже витязи старой закалки с улыбкой сквозь седые усы бросали довольные взгляды на гостью. Огнеяр некоторое время смотрел в спину девушки, а потом как будто бы очнулся и опустил взгляд свой на зажатый меж мозолистых от оружия пальцев черный волос. Сказать Добромиру или пожалеть его дочь? Не в первый раз ведь девка в колдовстве замечена. Дара у нее нет, взамен на силу кровь свою черту отдает, а с кровью и душа в Колдовелье по капле утекает. Перейдет Границу, не вытащишь. Волос вдруг загорелся в пальцах Огнеяра и осыпался пеплом. Младший воевода недовольно нахмурил свои густые темные брови. Точно колдовельскими чарами волос был напитан, а от силы жреца Радояна и сгорел. Не дело это. И Добромиру теперь не предъявишь, а если только на словах, то скажет, что на дочь его любимую, Аленушку, наговаривают несправедливо, мол, жених у нее есть, купец старогородский, и других ей привораживать не надобно. Алена в слезы ударится перед отцом, а сама потом хитро поглядывать на Огнеяра будет и колдовство свое творить дальше. Нет покоя от девки бедовой, которой тятьки да мамки сопли вытирают в десять пар рук. Да и негоже витязю славному и воеводе в делах женских копаться. Божественная сила Радояна Ясного защищает его от ведьминых приворотов и чар. С этими помыслами Огнеяр отправился в сторону казарм, где уже проходил смотр молодых воинов. Через семидцу, в воскресенье вечером будет Посвящение, а потом праздник.

***

Ясногорская крепость встретила Любаву довольно приветливо. Ваня все еще возился с салазками, когда девушка уверенно шагнула в распахнутые створки ворот и огляделась. Во внутреннем дворе белокаменной крепости, окруженном ее стенами с четырех сторон, снег почти полностью стаял, да и теплее было, чем на пронзительных мартовских ветрах в чистом поле. По правую руку располагалось относительно небольшое и ровное пространство, где стояли пугала из сена, явно зачарованные, но чары не были знакомы Любаве и относились скорее к военному ремеслу. По левую руку у неприметной дверцы толпились молодые парни в разномастной одежде. Видимо Ванюше к ним нужно ступать. Ведунья окликнула брата, а после уверенно направилась к двум высоким плечистым мужским фигурам. Один из них, витязь с длинными прямыми русыми волосами (словно косы у девицы), явно был не последним человеком в этой крепости. Богатая меховая накидка лежала на его плечах, закрепленная фибулой на груди, спускалась вниз, доставая до икр в плотных кожаных сапогах, с заправленными в них темными портами, начищенная кольчуга и пояс с массивной пряжкой сверкали поверх белой рубахи, у рукавов наручами скрепленной. Лицо у него было ладное, светлое, волевое, как-то по особенному красивое, что Любава сразу же его заприметила, но виду не подала. Второй, черноволосый воин, был одет более щегольски: рубаха голубая яркая, поверх нее кафтан серый с цепочками, пряжками, блестящими наплечниками, а сапоги на ногах - с загнутыми носами да с серебряными шпорами как у петуха. Черноволосый сразу же сверкнул карими глазами в сторону Любавы и довольно подкрутил свои ухоженные усы, а вот соратник его казался непоколебим. Девушка с достоинством подошла ближе и остановилась на почтительном расстоянии, а после ответила на приветствие. Ее вдруг привлекло какое-то темное мельтешение вокруг русоволосого витязя, как будто бы незримые мушки летали на краю взгляда. Мужчина был защищен от них золотым божественным ореолом, который только ведающие замечают, но все равно эта мелкотня раздражала. Любава отвлеклась, стараясь не обращать внимание, и вступила в беседу с черноволосым воином, который тут же предложил ведунье всякую помощь и поддержку, стеля перед ней медовые речи. На какой-то момент, когда тот отошел к салазкам, чтобы забрать пожитки ведуньи, девушка все же взглянула прямо на его молчаливого соратника и второй раз встретилась взглядом с его серыми словно дождливое небо глазами. От этого витязя как будто бы шел незримый жар, словно рядом с костром лесным греешься. Видимо старший жрец Радояна сейчас стоял перед Любавой. Черные мушки вдруг вновь ярко принялись долбиться через магическую защиту мужчины, и ведунья, не выдержав, провела рукой, опознавая чары, и выхватила их в образе волосины. Раз уж приехала она сюда работать, то пора уже начинать свои обязанности выполнять. Черную волосину Любава протянула русоволосому витязю и с легкой усмешкой пояснила за приворот. Видимо не одной ей этот дюже огненный муж глянулся. Стоит непоколебим аки стена каменная, наверное и не замечает влюбленных девиц, а они страдают и кровь свою на заклятья да снадобья тратят, с чертями ведя обмен. Это ведуньям и колдунам платить не надобно, дар у них свой, а вот людям простым кровью и душой в обмен за услугу отдавать приходится. Глупые они. Хотят быстрее да проще, чтобы кто другой за них работу сделал. А потом души их в Колдовелье волшебным тварям служат и переродиться заново никак не могут. Может для кого эта судьба и неплохая, но не всяк человек ее жаждет. Лицо мужчины опосля известия о привороте недовольно искривилось, как будто с силой нечистой он встретился. Ох, не повезло девице, которая чары на него навести пыталась. Такой, если разозлится всерьез, то век помнить будет и уважать перестанет. Оно ж и ясно как день белый. Никто приворота терпеть на себе не захочет, разве ежели что уже любит ответно. Меж тем Ванюша с Любавой попрощался и отошел к шеренге других молодцев, а девушка устремилась вслед за чернокудрым краснобаем, который соловьем перед ней разливался, не жалея дыхания. Удивилась она, когда задумавшийся русоволосый витязь, оказавшийся вторым по старшинству в ясногорской крепости, вдруг окликнул девушку и имя ее испросил. - Любава я. - проговорила она, а ответа его так и не дождалась, отправилась далее, не замечая, как бросают на нее взгляды другие мужчины, что во дворе крепости находились. Негоже сводить близкое знакомство с тем, кто без огня во взгляде на тебя смотрит. Может у младшего воеводы уже есть девица на сердце, вот и равнодушен он к другим. Зато соратник его, Вацлавом назвавшийся, кажется вполне свободен, да и собой недурен, сложен ладно, вещи Любавы вот легко в руках несет, а вместе с тем про ясногорскую крепость всякое интересное сказывает. Матушка, Настасья Петровна, говорила, что не всегда тот, кто очам пригож, и сердцу тоже полюбится. Отца любавиного, Михайло Потапыча, она выбрала, потому что тот медведя завалил, ее защищая, а не за лицо красивое. По поступкам судить надобно. Так ведунья и порешила. К тому ж… проклятье Некрасы никуда не девалось. Научилась с ним Любава жить. Бывало, терялась в лесах, но Фанфурик, помощник ее, чертик лесной, всегда выводил девушку к родному дому. Так и в этот раз случится. И никакой добрый молодец явно ее спасать не придет. Ведунья пригляделась к Вацлаву внимательней. Мог бы он ее от проклятья освободить? Развернула девушка свое колдовское чутье и прислушалась остро, подныривая вниманием под незримый золотой щит чернокудрого витязя. Что он на душе своей несет, что прячет? Вдруг замелькали перед ведовским зрением Любавы чешуя, глаз желтый со зрачком узким, и она отшатнулась. - Устала ты, голубка ненаглядная, с дороги, а я тебя речами своими еще больше утомил верно. - говорил, словно медом мазал, Вацлав, заметив, что девушка оступилась на одной из лестниц крепости. - Я тебя сейчас к супружнице воеводы нашего главного, Добромира Никитича, отведу. - Нет-нет. - мотнула головой девушка. - Лучше к моему жилищу проводи меня. Мне устроиться надобно, вещи разложить, к работе подготовиться. Не устала я, а задумалась. - А может со мной тебе поболее быть рядом хочется? - голос витязя стал ниже и мягче. Он и не заметил, что кровь змиеву углядела в нем Любава. И здесь стоит пояснить. В Колдовелье есть твари, которые только там жить могут и для человека простого невидимы, а есть те, которые среди обычного люда свободно бродят, за масками и личинами прячутся. Змии огненные как раз таковы и по своей природе до баб человеческих охочи. Но чтобы на вилы и копья не нарваться, навещают они женщин одиноких, обычно дев старых и вдовушек. Приходят к ним под образом их давней любви или мужа, ночи с ними проводят, жизнь их пьют, пока ничего не останется. Зато в обмен подарки дорогие дарят да речи медовые льют, осыпая словами сахарными о красоте неземной. Иногда бывает, что бабы умнее оказываются, а то и проворней, и сыночек у них от змия рождается. Полукровный, как человек выглядит, но с повадками змиевыми. Красивый невероятно, в глазах темных как будто огоньки теплятся. Покоя такому мужику в жизни, как вырастет, нет. Жену себе одну выбрать не может, а если и женится, то налево все равно ходит. Не может он без женской ласки, и особливо нравится змиеву потомку невинность девичью забирать. Самое вкусное это и недоступное. Не со зла он подобное творит, но и не с добра. Любава почувствовала горечь. Снова почудилось ей, что она надежна молодца встретила, а оказалось, что обман. Так задумалась девушка, что на вопрос Вацлава и не ответила, просто мотнула головой неопределенно и отправилась дальше, решив мужчину избегать. Но тот прилип как банный лист. Только ведунья вещи свои в небольшом домике с печкой разложила и во двор вышла, окрестности оглядеть, как Вацлав тут как тут, помощь вновь предлагает, улыбается открыто, усы свои подкручивая, на ясногорскую торговую площадь сопровождает и всякую мелочевку вроде бус и петушков сахарных девушке в руки сует. И жалко его Любаве, и понимает она, что все эти ухаживания лишь до первой ночи, а потом утечет сын змиев к другой девице, также одаривать ее будет и речи сладкие в уши заливать. Еле избавилась от своего провожатого ведунья. Да и то, потому что супружницу старшего воеводы встретила, и та ее на женскую половину крепости отвела, шугнув Вацлава. Видимо знала, что он - повеса. На женской половине крепости жили незамужние девушки - дочери витязей и прислужницы, которые трапезы для воинов готовили. Ведунья в Светлогорье изначально невинной не считалась, потому и селили ее отдельно. И мужчин она могла к себе сколько угодно водить, никаких вопросов к колдовскому племени не было. Молоденькие девушки тут же окружили Любаву, стали погадать упрашивать, а та смеялась тепло и объясняла, что для гаданий дни особенные нужны. Коляда уж миновала, а до Купалы еще несколько месяцев ждать придется. Но как наступит, обязательно отведет ведунья девушек в лес к реке и устроит им ночь гаданий. Женщины постарше больше о лекарских снадобьях интересовались. Кто от сухости кожи просил мазь, кто для густоты волос, кто по более скрытным запросам. До вечера пробыла на женской половине Любава, а после к себе вернулась, переоделась и отправилась в трапезную залу крепости, куда звала ее на ужин супруга старшего воеводы, Белава Лексевна. Там же, прямо за воеводиным столом, к ней черноволосая девица незнакомая подсела, в бархат и шелка одетая, разряженная, с лихорадочно блестящими очами. Дочь Добромира Никитича, как оказалось. Шепотом у ведуньи начала Алена про привороты выспрашивать, все на батюшку с матушкой опасливо оглядываясь. Сразу узнала Любава, кто на младшего воеводу Огнеяра чары так криво наложить пытался, но пожалела девицу, объяснила той, что ведуньи хорошие приворотов не делают, мол, судьбу это портит, и Аленке самой осторожно посоветовала больше таким не заниматься. Расстроилась Добромирова дочь, замолкла, но видно по ней было, что в уме на своем стоит. По левую руку рядом с Любавой каким-то образом Вацлав принаряженный оказался. Вновь ласково заговорил с ней, все взгляд ее поймать пытаясь. То за локоток ухватит, то за рукавчик платья красного потянет, на себя внимание увести хочет. Обрадовалась ведунья, когда в трапезный зал другие витязи зашли, надеялась, что Вацлав к ним направится, ан нет, он лишь приветственно махнул другу своему Огнеяру, который сел по правую руку от Добромира Никитича, а после вновь к беседе с Любавой вернулся, отвлекаясь лишь на вкусный обед. Недовольно поглядывала Белава на гостя за столом, но при муже слова своего не говорила. Видимо уважал старший воевода Вацлава за боевые заслуги, потому и позволял ему вольности.

***

Всю неделю ходил Вацлав хвостом за Любавой. Ленты ей дарил, платки цветастые, словами сахарными осыпал с ног до головы, в лес провожал, когда девушке надобно было дрожжалки собрать (грибок такой оранжевый, на студень похожий, на деревьях растет). Неудобно было ведунье, да не откажешься от помощи. Места не знакомые, а чернокудрый витязь явно хорошо их знает. Только вот молодцев других к Любаве не подпускает, волком на них смотрит. Разве что младший воевода Огнеяр пару раз с ведуньей говорил про ходы в Колдовелье, а после мази от ранок мелких наготовить просил. Устала от внимания Вацлава девушка. Вроде бы несколько раз прямо ответила холодом на его любезности, а тот глухим притворяется, не понимает. И глаза карие огнем горят, и голос его на любовный шепот переходит, а руки все за локоток Любаву ухватить норовят. В Зеленых Чащобах молодцы куда спокойней, даже самые горячие. Однажды после субботней вечерней трапезы отправился чернокудрый воин-говорун, ведунью до пристройки, где жила она, провожать. Сказал, что проводит, присмотрит, чтобы по дороге в крепости она не потерялась, а сам возле дверей в темноте поцеловать ее попытался. Разозлилась на Вацлава Любава шибко, терпенье всякое потерявшая. Еле сдержалась, чтобы по щеке не ударить, а в лицо ему и выкрикнула: - Да если бы я проклята была, то не хотела бы, чтобы такой как ты, да от проклятья меня расколдовывал! Уходи и под носом у меня не вертись более, если работа колдовская не требуется! И как хлопнет только дверью у мужчины перед носом. Пусть знает характер девиц темнолесских этот краснобай ясногорский! Может поймет, что к Любаве лезть не стоит. А ежели и дальше будет, то проклятьем ему пригрозит девушка. Коли захочет Любава, то силой своей колдовской щит Радояна переломит над витязем.