Simple kinks

(Кинк на унижение) — И так, с чего начнем? — спрашивает Минхо, так как не до конца понял суть возникшей проблемы. В дневной переписке Хенджин говорил что-то о кризисе трех лет брака, и что надо что-то менять в отношениях, вводить что-то новое, чтобы не было ссор, скандалов, раздражения, и чтобы секс и страсть не пропали. Где он взял такую информацию — остается только догадываться, но что-то альфе подсказывает, что без Сынмина тут не обошлось. Потому что Сынмин, это не омега, это исчадие ада, выныривающее из ниоткуда для того, чтобы испортить кому-нибудь жизнь. В их с Хенджином первый год отношений именно этот человек истратил тонну нервных клеток Минхо, подначивая его, и без того эмоционального, Джинни к всякого рода подозрениям по отношению к альфе. Старший с честью прошел все испытания лучшего друга своего омеги, но для себя решил, что в общении с ним нельзя расслабляться. Однако, озвученные его котёнком помехи для счастливой супружеской жизни звучат для альфы пугающе серьезно. Поэтому сейчас, расположившись в разных концах своей большой кровати, они собираются попробовать ввести кинки в их половую жизнь. С ней, на самом деле, все просто прекрасно, но они перебрали разные аспекты их семейного уклада, и куда ещё можно внести изменения, чтобы избежать кризиса трех лет, просто не нашли. В новой квартире свежий ремонт и простор — никто в тесноте не задыхается, недавно вернулись из недельной поездки в Италию — смена обстановки не требуется, быт их не утомляет — уборка на клининге, готовить друг для друга любят оба, с финансами тоже никогда проблем не было — у каждого есть личный счет, а ещё есть семейный бюджет, куда поступает половина доходов каждого из супругов. В начале их семейной жизни, в коротком споре, Минхо попытался отвоевать себе право взять все финансовые заботы на себя, но его упрямый Джинни закончил дебаты, топнув ножкой и обиженно надув свои милые щечки. Против такого аргумента у альфы не нашлось возражений, пришлось смириться. — Кот, сейчас будет кинк на унижение, я тебя буду унижать, а ты должен от этого возбудиться, — уверенно отвечает омега, подтверждая свои слова важным киванием. — Готов? — Ты вот сидишь передо мной, в халатике на голое тело и спрашиваешь, готов ли я возбудиться, а я, тем временем, изо всех сил думаю о твоем папе, чтобы не… В общем, начинай поскорее, а то я долго не продержусь. — Ладно, приступим, — Хенджин хмурит бровки, делает глубокий вдох, настраивая себя на нужный лад, — Ли Минхо! Ты такой плохой альфа, что… что… — ещё днем он готовился, репетировал, чтобы сейчас выглядеть убедительно, но что-то ощутимо идет не так, — что… достоин только вылизать мои кроссовки? — совершенно определенно, что-то идет не так, даже внутренний омега Джинни сейчас в удивлении приоткрыл рот, в то время как у самого Хенджина серьезное выражение лица стало озадаченным. Однако, он дорожит своей счастливой семейной жизнью, поэтому берет себя в руки и, с максимально серьезной интонацией, припечатывает, — вот! В спальне повисает тишина, сначала старший смотрит на мужа, часто моргая, что говорит о его крайней растерянности, потом отворачивается, мысленно направляя взор в гардеробную, где хранится их обувь. Он понимает, что Джинни ждет от него реакцию, желательно оформленную в слова, но… «а что сказать?» — Ну же, кот! Ты возбудился? — нетерпеливо спрашивает омега. — Котёнок, абсолютно точно нет, — видя в ответ на свои слова огорченную мордашку любимого мужа, альфа старается сразу исправить положение, — но теперь я знаю, как мне не возбудиться, не вспоминая твоего папу при этом. — Эм… это не совсем то, что должно было получиться, — Хенджин немного расстроился, но собирается, приободряется и обращается к мужу, который напряженно ждет от него следующего шага, — ну да ладно, давай теперь наоборот, может так тебе понравится больше. — Чт… что наоборот? — уточняет опешивший Минхо. — Теперь ты меня унижай, — терпеливо поясняет в ответ. — Я не буду этого делать! Мне не понравится! Мне уже не нравится! — Ну Минхоооо! — Нет, Джинни, нет! Вот нет и точка! Не хо-чу! — Да как ты не понимаешь?! — взвивается омега, — это же ради нас! «Ну нет, милый, пожалуйста, только не говори это, ну не надо», — проносится мольба в голове старшего, но жестокая реальность лишает всякой надежды, когда он слышит: — Ну, коооот, ну ради меня. А ради Хенджина Минхо согласен на всё, и Хенджин прекрасно об этом осведомлен. Обычно он старается не злоупотреблять этим своим знанием и не использовать его без крайней на то необходимости. — Джиннитыоченьплохойомега! — единым словом протараторил альфа, надеясь, что если произнести ненавистную фразу максимально быстро, то и ущерб от нее будет минимальный. В первое мгновение даже кажется, что план удался, и только старший собирается облегченно выдохнуть и понадеяться, что эксперименты на сегодня окончены, как у него на глазах его мир начинает рушиться. Очи его любимого человека наполняются влагой, подбородок подрагивает, и он готов сорваться в рыдания… К сожалению Минхо, в данном случае, его ожидания, которые опасения, оправдались — перед ним расстроенный муж. — Милый мой, ты чего? Не надо плакать, — подползая к своему сокровищу, просит альфа. — Это же не по-настоящему, — берет ладони мужа в свои, — я считаю, что ты не просто хороший омега, а самый лучший, — ласково увещевает Хенджина, но тот лишь сильнее расходится. — Нет, ко-от, — сквозь всхлипы отвечает он, — я ужасный омега и му-уж! — Да с чего ты так решил? — Сначала я подумал, а вдруг ты сейчас сказал то, что просто боялся мне сказать, а тут удобный случай подвернулся. А потом я понял, что так и есть, я ужасный! Ведь я заставил тебя говорить то, что ты не хотел! Я очень п-плохой омегааа! Минхо затягивает своего любимого к себе на колени, обнимает, целует в макушку и, успокаивающе покачивая, шепчет нежности и рассказывает, как ему повезло, ведь ему достался самый лучший омега. Постепенно Джинни успокаивается, но на всякий случай уточняет: — Я точно хороший? — Самый-самый замечательный и самый лучший, — отвечает альфа и после короткой паузы, добавляет, — и знаешь что, этот кинк на унижение, он точно нам не подходит, хуйня какая-то. Бред, — но тут его сознание осеняет идея, — а может тебе понравилось… ну, когда ты мне го… — Ну нет, кот, — перебивает Хенджин, — как-то не заводит… зная, что мой альфа самый шикарный, самый красивый и умный, хочется ему говорить об этом, а не ту чушь… — Муррр, значит ты считаешь меня шикарным? — уточняет Минхо, усаживая мужа себе на бедра и стягивая с него халат. — Ну естественно, такой замечательный, самый лучший… — игриво отвечает младший мурчанием на мурчание и, прежде чем прильнуть к родным губам жарким поцелуем, вышептывает, опаляя дыханием, — мой альфа.

***

(Кинк на мольбы, дэдди-кинк) Минхо едет домой и ощущает, что сегодня его ждет не простой вечер. Днем, в переписке, любимый муж предупредил, что сегодня они проверяют очередные кинки: кинк на мольбы и дэдди-кинк. Для альфы они звучат не так ужасно, как тот, который они обкатывали в прошлый раз, и все-таки чувство, что все пойдет не по плану, не покидает. В теории от старшего требуется возбудиться, и это вообще не сложно, ведь Хенджин для него, несмотря на прожитые вместе годы, самый желанный человек на свете. Однако сегодня будут препятствия. Первое препятствие — ему объявили, что он должен заставить своего мужа умолять о своем члене. И это проблема. Из-за занятости, у них несколько дней не было близости, и Минхо уже сейчас, на пути домой, готов умолять Джинни дать ему заполнить его восхитительную, тугую дырочку. Уже сейчас его ладони подрагивают от желания содрать с любимого одежду, вдавить его в стену в прихожей, коснуться обнаженной кожи омеги, смять его упругие ягодицы, сжать возбужденные сосочки, проникнуть пальцами между пухлых губ своего мужа и ласкать его шаловливый язычок, пока он с упоением вдалбливается в любимую попку, не раздеваясь, только приспустив собственные брюки с бельем. Нарисовавшаяся картинка идеального доброго вечера встречает восторженный отклик в паху — яйца тяжелые, плача предэкулятом от нетерпения, член пытается вырваться из оков ширинки. Минхо закусывает губу и расстроено стонет: фантазии разбиваются о препятствия, ведь, во-первых, его должны умолять сделать то, что он и сам хочет, а во-вторых… Второе препятствие — его будут называть «папочка». «ПАПОЧКА», блядь. Он так своего папочку всю жизнь называл! Того папочку, который его вырастил, сопли ему подтирал, со школы забирал и в секцию по боксу водил. Альфа снова стонет, уже громче, с отчаянием и надрывом, потому что — «за что мне это?!». Минхо не привык в чем-либо отказывать своему мужу, более того, капризы Джинни, спонтанные хотелки и сумасбродные поступки, в которые он втягивал и старшего, были для альфы одной из сотен черт, которые он обожал в своем супруге. Его лучший друг, Кристофер, ехидно улыбаясь, называл его за это подкаблучником. Но Минхо было плевать: хоть тряпкой назовите, а отказывать себе в удовольствии видеть счастливую улыбку своего мальчика и слышать его благодарный шепот — «ты лучший альфа на свете» — он не собирался. Тем более два года назад уже Минхо ехидно улыбался, когда узнал, что его лучший друг связывает себя узами брака ни с кем иным, а с Ким Сынмином, наиковарнейшим омегой, а по совместительству лучшим другом Хенджина. Прийдя домой, альфа находит своего мужа на кухне, и у него в голове раздается собственный истеричный смех. В помещении играет музыка, Джинни крутится у плиты, пританцовывая и подпевая. Ну а что такого? Все прекрасно — заботливый омега готовит вкусный ужин своему альфе, это же прекрасно? Прекрасно. Только задача на вечер у этого самого альфы — заставить этого самого омегу умолять о собственном члене. О том самом члене, который сейчас получил от глаз визуальную информацию. О любимом омеге. О омеге, который не придумал ничего лучше, чем напялить на себя растянутую футболку своего альфы, которая, мало того что не особо-то прикрывала его аппетитные булочки, упакованные в кружевные трусики, так ещё и кокетливо сползла с острого плечика. Минхо не привык отказывать Хенджину, он любит ему потакать. Но всему есть предел… — Минхо! Подожди! Секс после ужина! — он пытается утихомирить своего мужа, но сделать это проблематично, будучи впечатанным грудью в столешницу рядом с духовкой. — И ничего подобного, ужин подождет! — твердо заявляет Минхо, шаря руками по любимым ягодицам в кружеве. — Но мы так не договаривались! Ой! — альфа обхватывает его за талию и буксирует к ближайшему дивану в гостиной, спиной вперед, прижимая к своему торсу. Хенджин пытается уцепиться руками за выступающие поверхности и стены, но максимум, чего ему удалось добиться, это на пару мгновений чуть застрять в дверном проеме, вцепившись в него пальцами, — мы договаривались, что я буду тебя умоля…ать! — уже будучи на коленях, прижатым грудью к сидушке дивана и со спущенными трусиками, все ещё пытается он достучаться до своего альфы, который к этому моменту умудрился стянуть с себя брюки с бельем. — Можешь умолять, если хочешь, любимый. Но сейчас я тебя выебу, — и, не тратя время на разговоры, Минхо входит в текущую дырочку без лишних нежностей и прелюдий, уже на третьем толчке по основание. — Бляяя, какой же ты у меня охуенный, агрррр, — рычит Минхо, вбиваясь в бешеном темпе в сладко стонущего мужа. — Мм. Мин-хо! Папочка! — исправляется Хенджин, пытаясь хоть отчасти следовать плану, но муж, который с ещё большей яростью вторгается в его зад, плотно зажимает ему рот ладонью, лишая возможности говорить. Омега находит себя распластанным на пушистом ковре, рядом с диваном, придавленным телом мужа, который так и не вынул уже обмякший член из его попки. Альфа блаженно мурчит и тычется носом за ушком и в основание шеи любимого. В принципе, Хенджину нормально: тепленько и относительно мягко, ещё и Минхо издаёт сытые звуки… «Сытые звуки» — эта мысль заставляет его встрепенуться, потому что он вспоминает про ужин в духовке. Попытка выбраться из родного капкана не привела к успеху, капкан эту попытку, похоже, и не заметил. — Минхоооо, — тоненько зовет омега. В ответ на зов копошение у его шеи и кромки волос останавливается, Минхо замирает и выжидательно молчит. — А ты член из меня вынуть не хочешь? -Не-а, — и возобновляет копошение носом, добавляя короткие поцелуи в любимую шейку. — У нас ужин в духовке сгорит… выйди из меня… — Ммм, — отзывается альфа, — попроси меня как следует. Он бы мог успокоить Джинни, объяснив, что успел выключить духовку, но его посетила, как ему кажется, гениальная идея. — А, хм… Пожалуйста? — Милый, звучит неубедительно, попробуй снова… — Пожалуйста, кот, выпусти меня, — он чувствует, как в ответ на его просьбу муж слегка потерся пахом о его его ягодицы и… — «Ну нет, это не может быть правдой», — мелькает в голове догадка. — Хенджини, — томно отвечает Минхо, — умоляй меня, сладкий. — Умоляю, Минхо… — договорить то, что планировал, не удается, потому что догадка оказывается верна и он чувствует, как в его натруженном анусе твердеет член мужа, — п-пожалуйста… — Ооох, Джинни, как мне нравится, — выстанывает альфа, начиная короткие толчки. — Пожалуйста, любимый, — просит омега, не понимая о чем, но ощущает новую волну возбужденного жара, разлившуюся по его телу, — умоляю, мой альфа! Минхо опирается на локти и в быстром темпе размашисто входит в горячую, влажную дырочку мужа, каждый толчок до шлепка паха о любимые ягодицы, каждый раз проезжаясь по простате любимого, который стонет и невнятно бормочет мольбы.

***

Поздний ужин при свечах, за столом двое супругов — довольный омега, под чью слегка пострадавшую попку заботливый муж подложил подушку, и альфа, щурящийся довольным котом. — Хенджини, передай мою благодарность Сынмину, дэдди-кинк и кинк на унижение в топку, — делает он небольшую паузу, улыбается одним уголком губ и продолжает, — а кинк на мольбы зачетный. — Минхо, вообще-то, кинк на мольбы так не работает, — со смешком возражает омега. — Ничего не знаю, прекрасно сработал, — отвечает старший, подмигнув любимому. — А как ты догадался, что мне кинки посоветовал Сынмин? — Ну, а кто ещё мог до такого додуматься и внушить тебе, что нашему идеальному браку чего-то не достает? — Минхо, у нас же в браке точно все хорошо? — с надеждой спрашивает. — Я… я просто так тебя люблю, что мне становится страшно от мысли, что мой идеальный альфа может от меня отдалиться… — договаривает почти шепотом: — Я так боюсь, что наши чувства могут закончиться. — Джинни, милый, у нас в браке все прекрасно, — с улыбкой отвечает Минхо, заглядывая в глаза любимого. — И, даже если будут трудные времена, мы с ними справимся вместе, — альфа задумывается на мгновение, кивает своим мыслям и продолжает: — Я сейчас скажу не самую здоровую вещь, но, тем не менее, — улыбается широко и уверенно продолжает, — я тебя никому не отдам и никогда не отпущу, даже если попросишь. — Спасибо, — отвечает омега, заметно расслабившись. — Люблю тебя больше мира. — Люблю тебя больше вселенной, —отзывается старший.

***

🫶🏻 🫶🏻