Simple kinks

(Кинк на стыд и ещё кое-что) Альфа давно перестал вестись на уловки бывшего Кима, а нынче Бана, чего нельзя сказать о Хенджине, который периодически подхватывает «гениальные» идеи лучшего друга. Вот и сейчас ему позвонил взбудораженный благоверный, который целый день провел в спа с Сынмином, и объявил, что как только он вернется домой, они опробуют в своей спальне кинк на стыд и ещё кое-что, что будет для альфы сюрпризом. И почему обязательно кинк на стыд? Нельзя было выбрать что-то нормальное? Ведь есть же горячие, приятные фетиши. Да у Минхо полно таких: кинк на стройные длинные ножки мужа, кинк на его пухлые губки, тонкую талию, длинную шейку, острое плечико, сладкие стоны… Ммм… а его попка! Вы ее видели?! Нет, не видели, потому что Минхо её никому не покажет, потому что она его личный кинк, фетиш, антистресс и точка фиксации. Вообще-то, альфа не может похвастаться особой стыдливостью. Он даже от своих детских фото, которые папа, согласно вселенской традиции, демонстрировал Хенджину при первой же возможности, не смущался — да, был очень милым, неуклюжим малышом с маленькими ручками, маленькими ножками, с маленькими пальчиками и «перчиком» тоже маленьким. Время прошло, всё выросло, «перчик» тоже, кхм-кхм, вообще не отстал. И даже когда он в старшей школе с другими альфами в туалете им мерился, поводов для неловкости у Минхо не появилось, в отличие от некоторых его одноклассников, которые вышли из уборной, вероятно, с комплексами. Ну вот и скажите на милость, чего стыдиться и о чём переживать успешному, уверенному в себе альфе? Он даже никогда позорно не конфузился. Ну да, было пару эпизодов с пьянками и ночевкой в участке, но это же дело юности, этап взросления, так сказать. Хотя есть в его биографии момент, но он вряд ли пригоден для секса — однажды, будучи подростком, он сбежал из дома, потому что хотел стать рок-музыкантом, а парни сказали, что родители душат дух свободы и молодости, поэтому, чтобы стать настоящим рокером, нужно вырваться из оков, сорваться с цепи, пуститься во все тяжкие. Первый день вольной жизни понравился. Но на следующий он вернулся домой, потому что соскучился по любимым папе и отцу, и спать в чьём-то гараже не оказалось таким уж большим удовольствием. Родители за побег его тогда не ругали и даже не упрекнули. Папа только расплакался и попросил верить им и делиться своими желаниями, тревогами, страхами. Слезы родного человека — это, пожалуй, был единственный раз, когда ему стало по-настоящему стыдно. Идём дальше: многие стыдятся, стесняются своей внешности. Но Минхо в собственной привлекательности не сомневается. О том, что он на лицо удался, ему не только папа сказал. Его и природа щедро одарила, и сам он о себе заботиться не забывает. Регулярно посещает тренажерный зал, плюс с детства увлекается танцами и боксом, так что тут всё даже лучше, чем просто отлично. За всю свою жизнь, как только вопрос стал актуальным, у него от омег отбоя не было. Пф! И уж точно ему за ними бегать не приходилось… Не приходилось, пока на последнем курсе универа на горизонте, среди перваков, не замаячила одна пугливая лань длинноногая. Вот тут он познал очень многое: и любовь с первого взгляда, и вкус конкуренции, и собственный инстинкт охотника, и ревнивого собственника в себе открыл, и желание убивать собратьев по полу, которые посмели иметь виды на его омегу. И не важно, что на тот момент он был не его омега, здорово прибавлял в скорости при малейшем сближении и прятался за Сынмином, как за щитом, спасающим от тотального альфьего натиска. Тогда ему пришлось научиться красиво ухаживать, быть терпеливым, считаться с чужими сомнениями и не напирать, добиваясь желаемого. В итоге он стал единственным, кому Хенджин доверил себя целиком, кого подпустил к своему телу и сердцу. Минхо до сих пор своей главной удачей в жизни считает того, кто стал центром его вселенной, его вдохновением, его воздухом и любовью. Сейчас они с гордостью носят метки друг друга, смешанные запахи зелёного чая и чёрной смородины, обручальные кольца и штамп в паспорте. Он даже к Сынмину привык, лучшему другу мужа, который, как начал в студенческие годы, так до сих пор периодически продолжает свои попытки сделать жизнь альфы «веселее». Благо, Минни с некоторых пор отвлечён на собственную семейную жизнь, а то, альфа уверен, одними кинками не обошлось бы. Однажды этот омега убедил его, что Хенджин обожает высоту и без свидания на верхотуре просто не выживет. Больше чем высоты Минхо боится любимого огорчить. Поэтому тогда он взял себя в руки, организовал романтику на крыше какой-то высотки и прям там хлопнулся в обморок, чем не на шутку напугал своего котёнка. По милости того же Сынмина в их квартире стены пришлось перекрашивать дважды, потому что оказалось, вопреки заверениям Минни, на которые Минхо почему-то повелся, Джинни не любитель оранжевого цвета. Примерно таким же образом альфа теперь точно знает, что его муж не ест баклажаны и опасается клоунов. Чуть покопавшись в своём внутреннем мире, Минхо понимает, что, в отличие от озвученного кинка на стыд, гораздо больше его тревожит «ещё кое-что» — то, что должно стать для него сюрпризом.

***

Уже устроившись на кровати, прежде чем приступить к «занятию любовью с препятствиями», как это мысленно называет альфа, супруги изучили вопрос в интернете. Рецепт возбуждающего стыда прост до абсурда — чаще всего такой эффект достигается, когда один партнёр раздет, а второй остаётся в одежде… С этими «гениальными» идеями от Ким-Бана слишком часто происходят всякого рода трудности. Поэтому, помня о том, как прошла «обкатка» кинка на унижение, альфа решает двигаться по пути наименьшего сопротивления и, желательно, при этом не выдать своё напрочь отсутствующее смущение. По той же причине он вызывается быть испытуемым — возбудиться в присутствии мужа намного проще, чем не возбудиться. Порой, чтобы держать себя под контролем, приходится даже тестя вспомнить, ну или Сынмина. Так что, раздевшись догола в присутствии Хенджина, на котором мягкие брючки и полурасстёгнутая рубашечка, кокетливо оголившая ключицы и острое плечико, он возбуждён и даже очень. Осталось не выпасть из смущённого образа. — Коооот, это ты так от стыда возбудился?! — удивление сдержать не получается, это ж надо, какой кинк эффективный. А сам при этом робеющий взгляд отводит от супружеского внушительного стояка и мило краснеет щёчками. — Да, котёнок, возьмёшь его в рот? — «А не выдал ли я себя своей просьбой? Не, ну я же смущённо попросил о минете.» У Хенджина ушки сейчас того же очаровательного цвета, что щёчки. Он подползает к сидящему на коленях альфе и заглатывает его член наполовину. Минхо очень старается не рычать, не стонать и не вцепиться в волосы Джинни, чтобы задать более быстрый темп и насадить его поглубже, желательно по основание — ему же стыдно должно быть, значит, сидим и смущаемся. Благо, омега, хорошо знающий предпочтения любимого, хорошенько ускорился и обхаживает уже всю длину. Пухлые губки, плотно обхватив, скользят по возбуждению, узкая глотка непроизвольно сжимается, а старший чуть не упустил важный момент — «Ну нет, слишком быстро, так не пойдёт, мне сегодня ещё в одно место обязательно надо попасть». Чтобы не кончить раньше времени, альфа отстраняет от себя мужа, всё-таки не сдержав возбуждённого рыка. — Кот, а тебе всё ещё стыдно? — с сомнением уточняет омега и с подозрением заглядывает в глаза. — Ага, очень-очень, — перевернув любимого на живот, Минхо оголяет его ягодицы, стянув с них брюки с бельём. Жадно сминает половинки, разводит их, открывая вид на текущую дырочку, и, поддавшись искушению, вонзается зубами в желанную плоть, и под раздавшийся изумлённый писк тут же зализывает место укуса. Чуть задрав рубашку мужа, чтобы открыть себе вид на изящную поясницу, он пристраивается к узкому анусу и входит почти наполовину. — Мммм, кот, ахм… ты наврал, — у Хенджина изначально было ощущение, что предложенный Сынмином кинк, если и сработает на его муже, то как-то неправильно. И почему-то только в данный момент он окончательно убедился, что Минхо вот вообще не стесняется. Ни капелюшечки. Но сейчас, когда любимый входит в него с каждым толчком всё глубже, неизменно проезжаясь по простате, гуляет руками по чувствительной коже у него под рубашкой, он не огорчён, что не ошибся в своих прогнозах. Ему хорошо, а собственное частичное обнажение добавляет какой-то остринки происходящему. Тем более у него припасён сюрприз, о котором Минхо ничего не знает, а значит, точно будет удивлён и впечатлен. Осталось надеяться, что остаток плана омега сможет осуществить до того, как муж из него всю душу вытрахает. — Котёнок, — смещая ладони на талию Джинни и ухватившись за неё покрепче, он отводит свой таз, выходя из узости почти полностью. — Я тебя очень люблю и хотел тебе подыграть, — на этих словах он вторгается в зад, погружаясь полностью, и прижимается пахом к любимой попке, получая в награду истошный стон. После снова выходит, оставляя внутри лишь головку. — А правда в том, — повторяя движения и ускоряясь, он наслаждается сладкими звуками, что издаёт муж, — что ты мой самый главный и эффективный кинк. Альфа сорвался, и ему за это не стыдно, потому что им нравится это обоим — пожестче и посильнее. Один наслаждается мощью, второй наслаждается хрупкостью, которая с этой мощью справляется. Хенджин чувствует, что он уже близок, но заставляет взять себя в руки, чтобы удивить своего мужчину и сделать эту близость ещё более горячей и незабываемой: — Экзо… ммм, мх… экзорциамнус т… тэ омнис… Мха! — выстанывает омега под непрекращающиеся толчки, — имундус ах! спиритус омнис, — говорить стало легче, потому что Минхо почему-то замедлился. — Сатаника потестас омнис… — Котёнок, это ты сейчас демонов изгоняешь?! — звучит поражённо. Старший замер, оставшись полностью погружённым, но чётко ощущает, как его изумление перекрывает возбуждение. — Ну нет же! — отвечает, начиная сердиться на то, что муж не двигается, когда он был так близок. — Это лингвистический кинк! Я слышал, как ты сказал Кристоферу, что омегам явно нравится, когда он говорит по-английски. Вот я и подумал, что ты тоже такое любишь, но английский-то я не знаю, поэтому вот… латинский… — Джинни, — отвечает, несдержанно рассмеявшись, — это заклинание по изгнанию демонов, оно из сериала! Такого стыда Хенджин в своей жизни ещё не испытывал. Он правда надеялся, что Минхо не узнает, что за слова он произносит. А теперь он потный, всклокоченный, стоит на четвереньках, с членом альфы в собственной заднице, а альфа тем временем гогочет как конь. Жалобно хныкнув, омега пытается отстраниться, чтобы, не взирая на почему-то усилившееся возбуждение, выбраться из-под мужа и, спрятавшись в ванной, в уединении пережить свой позор. — Ну куда ты, котёночек, мы не закончили, — ласково щебечет Минхо, пресекая попытку побега. — Прости, я у тебя такой глупый, — сгорая от смущения, омега снова безуспешно пытается отползти, но чувствует движение твёрдой плоти в анусе. — Ооох, милый, ты так покраснел, — продолжает сладко мурчать, толкаясь на всю длину да пошлых шлепков об упругую попку. — Ты у меня такой робкий, такой нежный котёнок, но так здорово для меня стараешься. Минхо жёстко и методично выбивает из Хенджина остатки стыда, не забывая при этом гулять руками у него под рубашкой. Несдержанно простонав, альфа толкается особенно сильно, вжимается в ягодицы и бурно кончает, заполняя омежье нутро. От обилия пережитых эмоций, разлившегося тепла и животных звуков, которые издаёт муж, Джинни накрывает мощнейшим оргазмом. Что это сейчас у них произошло, он потом обязательно подумает. А лучше обсудит с Сынмином, это же он его убедил, что Минхо не отличит латинский от итальянского. 🫶🏻