Практика художественного текста

— А тупее название они могли придумать? Юноша недовольно разглядывает удостоверение, которое ему выдали не далее как вчера, по окончании курса Магического Монтажа и зачислении на практику в одно из монтажных агенств. Не найдя в карточке ничего нового, он с возмущенным фырканьем вновь прячет ее во внутренний карман форменного пальто. — Хорош ныть, Прист, — напарник, идущий рядом, закатывает глаза и усмехается. — Ты какой-то слишком угрюмый для монтажника позитива. — Ну я же не буду лучше колдовать, если начну ржать, как обкуренный тролль? — бурчит в ответ Прист и ищет глазами номер дома, мимо которого они как раз проходят. — Стой, Норберт, нам сюда. Да уж, ошибиться адресом они никак не могли. На всей улице это здание — единственное, что могло бы представлять из себя интерес для монтажников, поскольку все остальные жилища были вполне обычными, аккуратными, а главное — целыми. Здание же, к которому подходят юноши, выглядит так, будто готово рухнуть, если на него чихнуть или неправильно подышать. Переглянувшись, Прист с Норбертом поднимаются по парадной каменной лесенке и застывают перед дверью. После секундного замешательства Прист делает крошечный шаг вперед и хочет было постучать в дверь, чтобы возвестить об их приходе, но стоит его костяшкам, скрытым перчатками, коснуться двери, как та с грохотом падает внутрь дома, поднимая облако пыли. — Молодец, — усмехается Норберт, получает недовольное «заткнись» от обернувшегося Приста. — Вы монтажники? — Внезапный оклик заставляет юношей вздрогнуть и обернуться на выглянувшую из дома немолодую леди, размахивающую руками, чтобы разогнать витающую в воздухе пыль. — Они самые, — кивает Норберт, плечом отодвигая Приста и улыбаясь доброжелательно. — А вы, должно быть, — леди Канн. Женщина кивает и делает шаг наружу, покидая, наконец, облако пыли и явно небезопасное жилье. — Монтируйте, — командует она и смотрит на юношей выжидающе. Когда же те не двигаются с места, лишь переглядываются недоуменно, она вскидывает вопросительно брови и уточняет: — Нужно платить вперед? — Нет, — Норберт коротко кашляет и с сомнением осматривает огромную дыру в стене первого этажа. — Вы уверены, что вам требуются монтажники негатива и позитива? — А почему вы считаете, что монтажник позитива мне может быть ненужен? — еще больше удивляется леди Канн и скрещивает руки на груди, глядя на обоих юношей с долей подозрения. — У вас что, какая-то акция, если брать только негатива? — Нет-нет, — перебивает Прист открывшего было рот Норберта. — Просто тут легче весь дом снести, восстанавливать его монтажом будет долго, муторно и, более того, — дорого. Вам будет экономнее сначала нанять монтажника негатива, чтобы он разрушил здание, а потом зодчего, чтобы построил вам новое! А нам так будет легче, если уж говорить откровенно. Леди Канн бросает на монтажника позитива взгляд, в котором смешаны раздражение и какое-то родительское понимание. — Уважаемый, — начинает она, и тон ее так пропитан издевательским нравоучением, что у Приста зубы сводит от желания хорошенько ругнуться на заказчицу. — Я сама знаю, кто мне нужен и что мне нужно, — она оборачивается на дом, крыша которого начинает жалобно скрипеть и накреняться, а после вновь смотрит на недовольного монтажника позитива. — У меня взорвалась алхимическая лаборатория, и вам нужно не только восстановить дом и убрать всю грязь и обломки, но и предельно осторожно уничтожить ядовитые пары и прочую гадость от неудавшегося эксперимента и восстановить аппаратуру. Тут нельзя просто все поломать и построить новое, надо восстановить то, что было и как было. От того, как с каждым словом растет их список задач, Прист готов практически завыть. Он не ожидал, что его первое задаине на новой должности окажется настолько сложным. — Я прослежу, чтобы вы не уничтожили что-то важное, — обращается она к Норберту и пропускает юношей в дом. Работа, как и ожидалось, оказывается не столько сложной, сколько невероятно кропотливой. Сначала они решают управиться с самым простым и насущным — починить сам дом, по крайней мере несущие конструкции, чтобы во время работы он не решил схлопнуться, погребая под собой всех, кто находится внутри. Два часа они работают над стенами, крышей и полами — Норберт несколькими касаниями и вязью заклинаний разбивает в пыль осколки кирпичей и ошметки досок, из которых Прист воссоздает здание таким, каким оно было. С этой частью работы удается справиться достаточно быстро, потому что частицы строительных материалов неохотно перемешиваются, и Присту довольно просто создать из них новые кирпичи и доски. Когда же дело доходит до алхимической лаборотории монтажник позитива серьезно задумывается о том, чтобы бросить свою работу в первый же день. — Мы тут сто лет будем ковыряться, — бормочет он, пиная какой-то камешек. Тот отлетает вглубь комнаты, врезается во что-то, после чего слышится страшный грохот, словно рухнула еще одна стена. — Отличная работа, — Норберт цокает языком недовольно и осматривает фронт работ со скрещенными на груди руками. — Теперь мы провозимся сто один год. — Слушай, а давай я встану вон в тот угол, а ты случайно уничтожишь не ту груду камней, а меня? — на вопросительно вздернутую бровь Прист поясняет: — Ну, смотри: ты меня уничтожишь, потом вызовешь некроманта, он меня воскресит и заберет к себе в отряд элитных скелетов-лучников или хотя бы главой отряда привиденческой авиации. И будешь разбираться с этим всем сам, ну как? — Отстой, — отрезает Норберт и идет вглубь комнаты к хозяйке дома, которая уже машет ему, показывая на лужу яда, в которую умудрилась наступить. — Сам ты отстой, — Прист не отказывает себе в удовольствии показать язык спине напарника и берется, наконец, за работу. Ему предстоит еще много часов кропотливой работы, за которые он должен будет распутывать частицы зелий, ядов, мебели, стен и редких ископаемых, восстанавливая их все один за другим. Главное не создать чего-то нового, например, зубастую герань, которая плюется ядом или живой стол, который начнет скакать по комнате, учиняя новый разгром. Прист будет долго и упорно сортировать микроскопические частицы, после вновь переплетая их в предметы, которыми они когда-то были, пока Норберт будет несколькими взмахами руки разбивать в пыль все, на что укажет хозяйка. Потому что он — монтажник негатива, а Прист, за каким-то хером, — монтажник позитива.