В объятиях нелюбимого. Одержимость Очирбата

Наступил тот самый день, когда Янина и Очирбат, два странных спутника на орбите университетской жизни, завершали четвёртый курс. Казалось бы, что может быть прекраснее? Диплом на горизонте, будущее, полное туманных перспектив, и, конечно, возможность наконец-то распрощаться с этим странным монгольским поклонником, который уже давно превратился в карикатуру на самого себя. Но судьба, как всегда, решила подкинуть им сюрприз. Янина, которая всегда считала себя выше таких примитивных вещей, как экзамены, получила тройбан. Не четвёрка с минусом, не даже тройка с плюсом, а самая что ни на есть тройка, которая звенела в её ушах, как похоронный колокол. Для неё, мнящей себя вершиной эволюции, это было не просто оскорбление — это была катастрофа. Она вышла из аудитории с лицом, которое могло бы испугать даже самого Пиночета, если бы он вдруг ожил и решил заглянуть в университет. Очирбат, как всегда, был начеку. Он уже давно привык к тому, что его роль в жизни Янины — это роль вечного утешителя, который всегда готов подставить плечо. Увидев её у входа в университет, он подошёл с выражением лица, которое можно было бы описать как смесь жалости и надежды. Надежды на то, что, может быть, сегодня она его заметит. Ну, или хотя бы не будет унижать. — Янина, — начал он осторожно, — я слышал, что экзамен был сложный. Но ты же справилась, правда? Ну, тройка — это тоже оценка. Главное — не сдаваться! Янина посмотрела на него так, будто он только что предложил ей съесть монгольскую конфету. Её глаза сверкнули, как у тигра, который только что увидел, как его добычу уводят прямо из-под носа. — Тройка? — прошипела она. — Ты думаешь, я заслуживаю тройки? Я, которая могла бы править миром, если бы захотела? Ты, Очирбат, вообще понимаешь, с кем разговариваешь? Очирбат, как всегда, попытался спасти ситуацию. Он протянул руку, чтобы взять её за ладонь, как будто это могло утешить её гордую душу. Но Янина, которая всегда считала физический контакт чем-то вроде наказания, вздрогнула, как будто её только что ударили током. — Не трогай меня! — закричала она, отдергивая руку. — Ты думаешь, что твои потные ладони могут меня утешить? You are so pathetic! Очирбат, как всегда, не понял, что он сделал не так. Он просто хотел помочь. Но Янина уже давно перешла грань между раздражением и яростью. Девушка решила, что сегодня она не просто оттолкнёт его — она его уничтожит. — Ты, Очирбат, — начала она, медленно приближаясь к нему, — ты как лужа. Ты просто есть. Ты никому не нужен. Ты просто занимаешь место. И знаешь, что самое смешное? Ты даже не понимаешь, насколько ты жалок. Очирбат попытался что-то сказать, но слова застряли у него в горле. Он стоял, как загипнотизированный, глядя на Янину, которая уже была готова к атаке. И она атаковала. Сначала это был просто толчок. Потом ещё один. А потом Янина, которая, как оказалось, имела неплохие навыки в рукопашном бою, повалила Очирбата в лужу. И пока он лежал там, мокрый и растерянный, она начала бить его. Не сильно, конечно, но достаточно, чтобы он понял, что сегодня он перешёл черту. Очирбат, лежа в луже, смотрел на неё с выражением, которое можно было бы описать как смесь боли и удивления. Но дьяволица уже давно перестала видеть в нём человека, и продолжала изливать на него свою ярость. — Ты — как эта лужа, — повторяла она, нанося последний удар. — Ты просто есть. И ты никому не нужен. Когда она, наконец, ушла, оставив его лежать в луже, Очирбат понял, что сегодня он проиграл. Но не экзамен, не любовь, а что-то большее. Он проиграл своё достоинство. И пока он лежал там, мокрый и униженный, он понял, что Янина была права. Он был как лужа. Но не потому, что он был никому не нужен. А потому, что он позволил ей превратить себя в это. И пока он лежал там, глядя в небо, он даже не понял, что сегодня абьюз перешёл от эмоционального к физическому. Но самое страшное было не это. Самое страшное было то, что он всё ещё любил её. И это, возможно, было самой большой ошибкой его жизни.