Утро может быть и добрым

Прошло много времени после Евровидения 2023, и Йере Пеухенен и Ла Зарра, или, скорее, просто Фатима-Захра Хафди, жили вместе в ее апартаментах в Париже. Это была довольно жаркая совместная жизнь. Так жарко было и в одно новое утро. Солнце светило в окна квартиры, а они лежали в кровати. Йере медленно открыл глаза, перевел взгляд на часы на тумбочке. Было десять утра. — Ленивое утро, выходит. Йере зевнул и перевел взгляд на партнершу. Фатима все еще спала. Пеухенен перевернулся на бок и улыбнулся, разглядывая Фатиму. Они проводили каждую ночь вместе с самого Евровидения, и он наслаждался каждой из них. Солнце мягко освещало Хафди, а ее золотые волосы были разбросаны по подушке. Она была просто... Прекрасна. Йере слушал ее дыхание. Такое глубокое, такое спокойное и такое... Возбуждающее. Он чувствовал тепло внизу живота. Взгляд Пеухенена путешествовал вверх и вниз по телу Хафди, впитывая каждую его маленькую деталь. Как ее грудь мягко поднималась под одеялом, когда она вдыхала, и как она медленно опускалась обратно, когда она выдыхала. В конце концов взгляд Йере остановился на ее лице. У Фатимы было очень красивое лицо. Высокие скулы, пухлые губы и маленький нос с горбинкой. Парень протянул руку и провел пальцами по ее щеке. Это было нежное прикосновение, едва заметное. Но Фатима открыла один глаз и посмотрела на него. — Чем могу быть полезна? — в ее голосе были дразнящие нотки. Хафди открыла и другой глаз и повернулась, чтобы посмотреть на Пеухенена с ухмылкой на губах. Он улыбнулся ей. — Нет-нет, я просто наслаждаюсь видом, — он положил другую руку ей на талию. Йере медленно скользнул рукой Фатиме под пеньюар. Он почувствовал ее теплую кожу под кончиками пальцев. Она была мягкой, словно облако, и ему нравилось, как ощущалась ее кожа под касанием. Пеухенен позволил своей руке медленно скользнуть вверх к ее грудной клетке и притянул девушку ближе к себе. — Иди ко мне... — прошептал он и крепко прижал ее к своей груди. — Ты сегодня прилипчивый, мой финский мальчишка, — сказала Фатима поддразнивая и обняла его за талию. Йере тихо рассмеялся. Он зарылся носом в ее волосы и вдохнул оставшийся с вечера слабый аромат шампуня. В постели было уютно, и Йере чувствовал мягкое дыхание Фатимы на своей груди. Он переместил руки ей на спину и медленно начал поглаживать. — Хочу послушать твое сердечко. — Опять эта твоя странность, ммм? — Фатима подняла лицо от его груди и приподняла левую бровь, глядя на парня с ухмылкой на губах. — А ты разве против? — спросил Йере и посмотрел на нее с улыбкой на лице. Он знал, что Фатима точно была не против. Она привыкла к этому. Иногда это ее, по правде сказать, раздражало, но Пеухенен быстро находил способ загладить свою вину. Он перевел взгляд на ее грудь и протянул руку, скользнув ладонью под ее пеньюар. Йере положил руку ей на ребра, прямо под левой грудью, и чувствовал биение ее сердца под своей ладонью, словно держал его в руке. — Вот и все, а ты ворчала, что бесит... — игриво прошептал он и приблизил лицо к ее груди. Фатима закатила глаза, но позволила Йере делать то, что он хотел. Она нежно погладила его по волосам. Пеухенен знал, что Хафди думала об этом как о странном фетише, но это было терпимо и не вызывало негатива. Она никогда не говорила ему "нет", когда он просил послушать ее сердцебиение, потому что знала, как сильно он это любил, и сама получала удовольствие. Йере положил голову Фатиме на грудь, закрыл глаза, слушая ровное и спокойное биение ее сердца, и хотел раствориться в этом моменте, хотел остаться в таком положении навсегда. — Теперь доволен? — спросила Фатима. В ее голосе была усмешка, хотя она пыталась казаться раздраженной. На деле она отлично знала, как сильно Йере нужны эти тихие моменты с ней. — Конечно, сладкая... — пробормотал Пеухенен ей в кожу. Он оставил дорожку поцелуев на ключице Хафди. Она была такой мягкой и спокойной рядом с ним. Йере почувствовал, как тепло знакомо разлилось внизу живота, концентрируясь в паху. Он начал двигать рукой по спине Фатимы прослеживая ее позвоночник. С ним всегда было так. Сначала он слушал ее сердцебиение, затем он касался ее тела, целовал и ласкал ее нежно, а после этого... Все и так ясно. Пеухенен скользнул рукой к пояснице Хафди. Его движения были мягкими и осторожными. Он чувствовал, как она дрожала от его прикосновений, и услышал, как она раньше времени издала тихий стон. Йере понял, что был не единственным, кто возбужден. — Ты такая красивая, — он продолжал целовать шею Фатимы, линию подбородка, впадинку на горле. Его рука скользила по ее талии, живота, бедрам, и кожа обоих горела. Хафди была для Пеухенена как наркотик. Она лежала под ним, тихие вздохи срывались с ее губ, пока он покрывал ее кожу поцелуями. Фатима чувствовала, как в животе порхали бабочки, и Йере точно знал, что сделать, чтобы ей было хорошо. — Йере, — она прошептала его имя, голосом низким и полным возбуждения, и Йере вздрогнул, услышав, как его имя сорвалось с ее сочных губ. Он приподнялся на локтях и посмотрел на Фатимы с ухмылкой на губах. — Да, мэм? — сказал он и потянулся, чтобы коснуться ее щеки пальцами. Взгляд француженки был туманным, она была прекрасна. Она посмотрела на лицо финна на мгновение, а затем ее взгляд скользнул к нижней части его тела под одеялом. От возбуждения Фатима прикусила губу. Йере заметил, как блуждало ее взгляд, и ухмыльнулся шире. Он точно знал, что с ней происходило. — Заметила что-то, что тебе нравится, дорогая? — Пеухенен наклонился ближе к лицу Хафди. Вот оно: дразнящий голос, легкий блеск в глазах. Эта чертова ухмылка на его губах. Он слишком хорошо ее знал. А Фатима знала это его настроение. Она уже чувствовала тепло внизу живота, его голос и его ухмылка всегда делали с ней что-то нереальное. — Заткнись, ты и так все знаешь, — Фатима схватила щеки Йере в ладони. — Да ладно тебе, мне просто нравится слышать, как ты это говоришь вслух, — ответил он и схватил ее за запястья, прижав их к подушке. — Повторила бы еще разок. Йере был так близко, что его губы касались мочки уха Фатимы, и она могла чувствовать его дыхание на своей шее. Она тихо застонала, его близость всегда сводила ее с ума. Хафди попыталась освободить свои запястья из-под хватки Пеухенена, но он не позволил ей, он был сильнее. — Черт возьми, Йере, ты такая задница, — она раздраженно застонала, но в ее голосе не было гнева. Йере знал, что сердцебиение Фатимы сейчас только набирало обороты. Ему нравилось, как ее сердце ускорялось, когда она возбуждалась. Он все еще держал ее запястья одной рукой, прижимая ее к кровати. Другая рука двигалась вверх по ее телу, ощущая ее изгибы, ее кожу, всю ее. Прикосновения финна пока были мягкими, осторожными, и в то же время заставляли ее чувствовать, что она горела. Его глаза все еще были прикованы к ее лицу, он наблюдал за ее выражением. Пеухенену нравилось видеть Хафди такой: такой уязвимой под его прикосновениями. Он отпустил ее запястья и переместил руку к ее животу, провел по ее животу кончиками пальцев, чувствуя ее кожу, ее дыхание. Дыхание Фатимы и впрямь было тяжелым, а лицо раскраснелось от возбуждения. Йере продолжил свой путь вверх по телу Фатимы, его рука наконец снова достигла ее груди и влезла под воздушную материю пеньюара, ловя каждый удар трепетного сердечка. Пеухенен смотрел на лицо Хафди, на ее полуприкрытые глаз и приоткрытые губы. Она немного задыхалась, и финн мог видеть, что она боролась с желанием застонать. Йере не выдержал и сжал левую грудь Фатимы, и француженка тихо застонала, а ее дыхание стало тяжелее. Она выгнула спину, желая почувствовать больше, еще больше его прикосновений. Пеухенен наклонился, его дыхание горячо обожгло ее кожу, и начал целовать и покусывать шею Хафди. Он знал все чувствительные места на ее теле, в том числе то заветное местечко на ее шее, место под мочкой уха, прямо там, где бился ее пульс. Такие поцелуи всегда заставляли Фатиму задыхаться и стонать, и этот раз не был исключением. Она резко выдохнула, ее руки схватились за плечи Йере, и он хрипло усмехнулся. — Ну что за чудные звуки, — низко и хрипло от желания пробормотал финн, пока француженка выгибала спину и извивалась под ним, отчаянно желая больше его прикосновений. Фатиме казалось, что Йере был везде, повсюду, его губы ласкали ее шею, его язык обводил изгиб ее уха, его руки бродили по ее талии, скользили вниз по ее животу и касались ее бедер. Все, к чему он прикасался, оставляло огненный след на ее коже. Хафди задыхалась и стонала под ним. Пеухенен откинулся назад на мгновение, любуясь ее видом. Француженка лежала на кровати, ее глаза потемнели от возбуждения, а губы приоткрылись, и она тяжело дышала ртом. Ее волосы были взъерошены, лицо раскраснелось, а кожа блестела от пота. Она была так чертовски красива. Каждый раз было так прекрасно видеть французскую диву в таком виде, и Йере ублажал ее, как богиню. Теперь он прокладывал поцелуи по ее груди, останавливаясь, чтобы уделить особое внимание этому месту. Потом губы и язык Пеухенена исследовали каждый дюйм ее кожи, и он целовал, кусал и покусывал ее, заставляя Хафди дрожать и умолять о большем. Он чувствовал тепло между ее ног, мог слышать, как ее стоны становились все громче и громче. Он скользнул ниже, расположившись между ее ног, и поднял глаза, чтобы увидеть ее лицо: оно было красным, ее рот был слегка приоткрыт, дыхание было тяжелое. — Готова к большему? — Йере спросил Фатиму тихим голосом и положил руку ей на бедро. Было очевидно, что секса хотелось обоим, но финн просто хотел наконец услышать, как она это говорит. Фатима посмотрела на него сверху вниз, ее глаза были темными и похотливыми. Ее волосы ниспадали на плечи, а пышная грудь тяжело вздымалась с каждым вдохом. Она кивнула и прошептала: — Да, я готова, возьми меня, если сможешь, наглый мальчишка. Пеухенен едва мог дышать. Звук его глупого прозвища, слетевшего с ее губ, зажег его тело. Он наклонился и поцеловал внутреннюю часть бедра Хафди, оставляя мокрые поцелуи на ее коже. Его губы приблизились к ее клитору, и он почувствовал, как она задрожала от его прикосновения. Йере нежно раздвинул ноги Фатимы и посмотрел на нее. Она кусала губу, ее щеки пылали, и она смотрела на него со смесью желания и уязвимости. — Королева хочет секса? Ты так прекрасна, как сейчас... Так готова для меня на все про все. Фатиму не могла ответить: все, что она могла сделать, это тихо стонать. Его слова в сочетании с его прикосновениями сводили ее с ума. Она тянулась с матраса навстречу, пытаясь приблизиться к нему, ее руки сжимали его плечи. Йере еще посмотрел на нее мгновение, прежде чем начал ублажать ее. Его ласки были везде: руки на ее бедрах и животе, язык на ее промежности. Пеухенен не торопился, исследуя каждый миллиметр ее тела. Его язык лениво двигался, смакуя ее вкус, и он хотел большего — боже, этот вкус был таким восхитительным. Хафди тихонько ахала и стонала, ее пальцы, переместившиеся к ее голове, запутались в его волосах. Фатима была в огне, ее тело дрожало от удовольствия. Она чувствовала каждое движение Йере, каждое прикосновение его языка, приближающее ее все ближе и ближе к краю. Он терялся в ней, ее звуках, ее вкусе, ее запахе. Звуки, которые она издавала, разрывали в клочья его рассудок. Пеухенен чувствовал, как близко она была, ее тело напрягалось и дрожало, ее дыхание вырывалось рваными всхлипами. Хафди была прямо на краю, когда он остановился. Финн отстранился и посмотрел на француженку, улыбнувшись при виде ее задыхающейся и дрожащей. Фатима издала разочарованный стон, глядя на него широко открытыми глазами. Она была так близко, так готова кончить, и он просто остановился, лишив ее оргазма. Это было несправедливо. — Йере, твою мать! —захныкала Хафди. — Да, сладкая госпожа? — спросил он и легко провел пальцем по внутренней стороне ее бедра. Француженка не могла сформулировать ни слова, она просто тихо застонала, ее тело дрожало от потребности в разрядке. Йере игрался с Фатимой, дразнил ее, и она любила это, но в то же время и ненавидела. Она была на грани, а он просто дурачился. — Скажи, чего ты хочешь, — прошептал Пеухенен, и его теплое дыхание послало дрожь по ее позвоночнику. — Я... — Фатима резко вздохнула, посмотрела на Йере умоляющими глазами и захныкала. Она никогда не думала, что будет той, кто будет умолять его. Он сводил ее с ума. — Что ты? Финн улыбался, наслаждаясь тем, что превратил ее в дрожащую и умоляющую массу нервов. Он хотел услышать это от нее, хотел, чтобы она призналась, как сильно она его хочет. — Заставь меня кончить так сильно, что я забуду, как дышать, так сильно, что ты будешь покрыт моими соками. Дыхание Йере сбилось, когда Фатима произнесла эти слова. Черт, это сработало. Он услышал нотку отчаяния в ее голосе, и ему это понравилось. Его член был просто каменным, его тело горело, ему нужно было быть внутри нее. Хафди почувствовала его губы на своих и обхватила руками его шею, притянув парня ближе к себе. Он был так близко, его тело прижимало француженку к кровати, и Фатима почувствовала стояк Йере напротив своего набухшего клитора. Он был таким твердым сейчас, а она была такой мокрой. Трение между ними создавало ощущение, что они вот-вот взорвутся. Финн терял контроль, его тело брало верх, и он нуждался в ней как в воздухе. — Не могу. Хочу, — прошептал Пеухенен ей в губы, и его голос был хриплым, полным польского желания. Секунда, и он был внутри. Он вошел в Фатиму мягко, заполняя ее собой насколько возможно. Они оба застонали одновременно, чувство такой интимной связи подавляло все мысли. Пеухенен прижался лбом ко лбу Хафди, тяжело дыша. Он начал медленно двигаться, желая насладиться каждой секундой. Она была такой тесной и такой теплой, что он терял себя. Рука Йере двинулась к бедру Хафди, схватила его и притянула ее еще ближе к себе. Теперь он двигался быстрее, звуки их тел, движущихся вместе, наполняли тишину между ними. Он терял себя в ней, в ее теле, ее стонах, ее дыхании, во всем, что было в ней, и ему было чертовски хорошо. Финн потянулся к руке француженки и переплел свои пальцы с ее пальцами, крепко держа ее, желая почувствовать ее ближе. Йере пытался двигаться в ритме сердцебиения Фатимы, но это было невозможно. Он пытался угнаться за ритмом ее сердца, но это было трудно: слишком быстро бился ее моторчик. Сердце девушки колотилось в груди, Пеухенен мог чувствовать его ровно напротив себя, и ему нравилось это ощущение. Он пытался сдержаться, чтобы это продлилось как можно дольше, но становилось все труднее и труднее. Он чувствовал, как близко он был к оргазму, и как близка была Хафди. Пеухенен провел рукой вниз между ними, найдя ее клитор, и начал медленно ласкать его, желая подтолкнуть ее к пику. Внезапный контакт его пальцев с ее клитором заставил француженку выгнуть спину и издать громкий стон. Это было слишком, слишком хорошо, и она была готова кончить в любую секунду. — Йере, я... — она ахнула и попыталась что-то сказать, но не смогла, ее слова затерялись в стонах. — Давайте, моя госпожа, — прошептал Йере сдавленным голосом, его пальцы все еще играли с ее клитором. Фатима затаила дыхание, и как раз когда она почти кончила первой, ее сердце пропустило удар и совершило аритмичный кульбит так восхитительно горячо, и Йере кончил раньше нее. Он сделал последний толчок, его тело вздрогнул, и он заполнил ее горячим семенем. Пеухенен тяжело дышал и пытался отдышаться, удовольствие все еще переполняло его. — Блядь... Все, что мог делать финн, это дышать и пытаться прийти в себя. Он отпустил руку француженки и медленно вышел из нее, перевернувшись рядом с ней на спину. Когда Йере посмотрел на Фатиму, он увидел, что ее глаза закатились от удовольствия, это было таким зрелищем для него: заставить это произойти, вызвать у нее такую ​​реакцию. Это всегда заставляло Пеухенена чувствовать себя чертовски гордым собой. Он протянул руку и коснулся ее щеки, пытаясь восстановить дыхание. Он не мог отвести взгляд от груди Фатимы, хотя она и немного опала в положении лежа и казалась не столь большой. Так была заметная пульсация сердца под кожей, и Йере нашел это странно умилительным. Он положил два пальца на горло Хафди, чтобы ощутить ее пульс, и он учащался, снова. Осознание поразило финна: Фатима возбуждалась, когда уделял внимание ее сердцу. Пеухенен чувствовал, как ее пульс учащался под его пальцами, и он знал, что это значит. Он посмотрел на Хафди, и лукавая ухмылка играла на его лице. — Тебя это возбуждает, не так ли? — спросил Йере тихим голосом и заметил, как ее щеки слегка покраснели, как признак того, что она смущалась, и это только подогревало его желание к ней. Фатима отвела взгляд и попыталась казаться равнодушной, но он видел, что она начинала волноваться. — Пф, это просто физическая реакция. Это ничего не значит, — но Пеухенен слишком хорошо ее знал, он видел, как она избегала его взгляда, как ее дыхание становилось поверхностным. Он снова ухмыльнулся и приблизился к ней, положив руку ей на бедро и медленно скользнув вниз. — Ох, я думаю, это что-то значит. Твое тело реагирует на меня так восхитительно. Хафди не могла не вздрогнуть, когда финн коснулся ее, и ее тело ответило на его прикосновение без усилий с его стороны. Француженка хотела отрицать это, сказать, что он неправ, но не могла найти слов. Ее тело предало ее, выдавая эффект, который он на нее оказал. И Йере снова почувствовал это. Чертов стояк. Как это возможно? Он только что кончил, он был измотан, но вот у него снова, как у чертового подросток, встает от одного взгляда на нее. Видеть ее такой взволнованной, слышать, как ее сердцебиение ускоряется, это сводило Пеухенена с ума. Он знал, что он жаден, но ничего не мог с собой поделать. Он хотел ее. — И что мы будем с этим делать? — Йере посмотрел на Фатиму. Она чувствовала его дыхание на своей коже, тепло его тела так близко к ее, ощущение его руки на своем бедре и возбужденный член так близко. Она все больше и больше возбуждалась и сама. — Я не знаю, стояк не у меня... — передразнила Фатима, и Йере тихонько усмехнулся, низко, гортанно, ему нравилось, когда она была такой игривой. — Хочешь поиграть с ним своими милыми ручками? Или взять его в рот? Или чтобы он был внутри тебя? — от слов Пеухенена Хафди ахнула, ее щеки еще больше покраснели. Она почувствовала, как между ее ног рос жар. — Ну и пошляк, — сказала она, пытаясь казаться беспечной, но ее выдавало ее дыхание, которое становилось все поверхностнее. Йере ухмыльнулся и придвинулся еще ближе, и теперь его лицо было всего в нескольких дюймах от ее лица, а его дыхание смешивалось с ее дыханием. — Это проблема? — прошептал он, и его рука поднялась выше по ее бедру, его пальцы нежно касались ее плоти. Фатима не могла этого отрицать, он знал, что ей это нравится. Его слова, его прикосновения, его присутствие, все в нем сводило ее с ума от желания. Она закрыла глаза, пытаясь вернуть себе контроль над телом, но это было бесполезно. Он полностью владел ею. — Нисколько, — наконец ответила она и накрыла напряженный член Йере своей нежной рукой. Финн застонал, почувствовав, как ее рука коснулась его, нежное и легкое прикосновение заставило его тело искриться. Он наклонил голову и зарылся лицом в изгиб ее шеи, его дыхание обжигало ее кожу. — Ммм, вот так, — пробормотал Пеухенен и обнял Хафди за талию, притянув еще ближе к себе. Ее прикосновение было таким любовным, почти благоговейным, и ему это нравилось. Казалось, она поклонялась ему, и эта мысль только разжигала в нем огонь. Парень слегка пошевелился, предоставляя ей лучший доступ, и это была молчаливая просьба о большем. — Не останавливайся. Фатима могла сказать, что ему это нравится, по звуку его голоса, по тому, как он крепче прижимал ее к себе, как он двигал телом навстречу, чтобы встретить ее прикосновение. Это только подталкивало ее продолжать, давать ему больше. Она нежно провела пальцами вверх и вниз по всей длине члена, ее прикосновение было легким и мимолетным. А Йере хотел большего, нуждался в большем, так что решил  поторопить ее. — Я хочу, чтобы ты оседлала его. — Все что ты захочешь, — ей не нужно было повторять дважды, слова Пеухенена заставляли Хафди дрожать от предвкушения. Йере застонал, когда Фатима двинулась над ним, вид ее, ее тела, дрожащего и нуждающегося в ласках, заставил его сердце биться быстрее. Он взялся за ее бедра, нежно направляя ее, и она повиновалась, медленно опускаясь на него. Хафди ахнула, ощущение того, что он заполняет ее, было ошеломляющим. — Боже... — ее хватка на его плечах стала крепче, когда она начала двигать бедрами, находя ритм, который подходил им обоим. Рука Йере была под левой грудью Фатимы, когда она скакала на нем. Он чувствовал биение ее сердца, ритмичные удары отдавались в его ладони, и это только больше возбуждало его. Пеухенену нравилось видеть Хафди такой, берущей от него то, что она хотела, позволяющей ему чувствовать, как ее тело реагирует на него. Ощущение ее сердцебиения под его рукой, то, как оно колотилось почти хаотично, было сумасшедшим. Это довело Йере до грани быстрее, чем он ожидал, его тело дрожало от силы его кульминации. Он тяжело дышал, пытаясь отдышаться, глядя на Фатиму с благоговением и восхищением. Она тихонько усмехнулась, ее собственное тело дрожало от его толчков. — Тебе так легко угодить, — француженка нежно провела пальцами по его волосам, откидывая их со лба, когда он вышел из нее и они легли рядом. Ее тон был дразнящим, но ласковым. — Эй, это не моя вина, что твое сердце тянет как магнит, — Йере рассмеялся и притворился обиженным, слегка шлепнув ее по руке. Его тон был насмешливо-оборонительным. Финн потянул Фатиму на себя, обнял ее, прижимая к себе. Она тоже рассмеялась, удобно устраиваясь на нем, положив голову ему на грудь. Она слышала его собственное сердцебиение, все еще немного учащенное из-за их действий, но это был успокаивающий звук. — Я никогда не пойму этот твой фетиш, — все еще дразня, мурлыкнула француженка. Пеухенен только усмехнулся, нежно проведя рукой вверх и вниз по ее спине. — Мне не нужно, чтобы ты понимала, мне просто нужно, чтобы ты позволила мне быть в меру странным по этому поводу, — он сказал это шутя, но в его словах был намек на серьезность. Хафди подняла голову с его груди и посмотрела на него, ее выражение было мягким и ласковым. — Ты определенно странно себя ведешь, но вообще-то я не против, — сказала она, и ее тон стал более нежным. — Если только ты не ждешь, что я займусь бегом трусцой или чем-то в этом роде. Йере рассмеялся, его глаза сверкнули весельем. — О нет, я бы и не стал настаивать на лишних упражнениях, если только это не сексуальная тренировка, — добавил он игривым тоном. Он притянул Фатиму ближе, крепко обнял, его пальцы нежно касались ее кожи. — К тому же, твое сердцебиение и так достаточно быстрое, когда мы в постели. Хафди закатила глаза, но не смогла не улыбнуться словам Пеухенена. — Тебе повезло, что ты такой красавчик, иначе я бы тебя и твоих странностей не выносила, — она нежно провела пальцами по его груди, прослеживая линии его мускулов. — Но, полагаю, мне нравится этот твой странный фетиш. Это мило, наверное. Они поцеловались, и их ленивое утро продолжилось. Йере и Фатима провели день в постели, бездельничая, занимаясь любовью снова и снова и наслаждаясь обществом друг друга. Они были окутаны друг другом, разговаривали, смеялись и просто находились в настоящем моменте. Внешний мир и их обязанности были забыты, были только они, в их собственном маленьком мирке тепла и любви.