Бесстыжий

      «Это совсем не дело!» — думал Эграссель, ощущая, как над головой белыми бликами витают его польщённые чувства.       Его разум не мог концентрироваться на лекции, он писал машинально, все мысли отдавая дураку в голубом шарфе, который тоже должен был сидеть на паре…       Если от горя разбитого сердца не ушёл безжизненно валяться на постели.       «Лололошка открыл мне сердце, и я даже не ответил… Трус! Сбежал, как трус!» — ругал себя он, хмурясь, не находя себе места и взрываясь при этом приятными эмоциями. — «Я не могу быть так жесток к нему, он не заслужил толком…!»       Преступая нормы приличия, он вынул из кармана смартфон и тут же ворвался в переписку с Лололошкой. Замер, в мозгах бурлил котёл невысказанных слов, подавленного восторга и нежности. Хотелось всё вывалить разом, как гору розовых открыток в заветный весенний праздник.       И он вывалил, не щадя чужой головы.

✧ ✧

      Лололошка был немного смятён и раздосадован. Сидел на паре, ловя странный взгляд друга. Вальдхар, очевидно, свидетельствовал его прилюдный позор, но крайне удивился, когда услышал, что из всех студентов университета Лололошка зовёт именно их наставника.       Но да ладно. Он как-нибудь переживёт гомофобию. Он просто был расстроен, что не получил ответа. Молчание — двоякий ответ. Но почему-то Лололошка считал, что это всё же «нет». Возможно, он неправильно понял жесты заботы, неправильно понял рисунок с сердечком и щедрые подарки…       Ладно, остаётся скрепить сердце и пережить. Не всегда везёт, что двое взаимно влюбляются, с этим стоит смириться и жить дальше, даже если больно осознавать, что вам не предстоит вместе прожить счастливые годы жизни, если не её всю.       Мысли стали сгущаться, парню не удавалось сконцентрироваться на паре, и потому он достал телефон, чтобы бездумно полистать мемы, упиться ими и немного остыть.       Но уведомление о сообщении резануло алым по зрачку, и он открыл переписки, видя большое сообщение, адресованное ему.       Сердце пропустило стук.       Либо это казнь через слова, либо…       «Привет, Лололошка…       Прости, что не ответил на твои чувства сразу же. Я был на стрессе и панике из-за того, что ты это сделал прилюдно, и боялся, что подумают остальные. Мне это выместило все мысли, и я убежал, на дав тебе ответа…       На самом деле, я тоже тебя люблю. Ты мне очень быстро понравился, и я даже не понял, в какой момент ты поселился в моих мыслях. Я постоянно думаю о тебе, мне хочется заботиться о тебе, быть для тебя номером один и поддержкой. Мне нравится твой стиль общения, мне нравится, как ты ладишь с другими. Мне нравится, что ты умудряешься меня поражать день за днём. И я хочу узнать о тебе ещё больше, я хочу быть к тебе ближе, хочу наблюдать твой рост и развитие. Хочу твоё прошлое, настоящее и будущее. Звучит странно, но надеюсь, ты меня понял…       Если ты не злишься, то, может, встретимся где-нибудь в парке? Я хочу побыть с тобой немного наедине…»       Лололошка прочитал это и потерял дух, чтобы потом счастливо улыбнуться и упасть на парту, повиливая ногами под ней.       Он мигом предложил ему встречу у статуи.

✧✧

      Эграссель мчал, как паровоз, спешным шагом на тяге пылающего трепетом сердца.       Искать долго не пришлось. Знакомый силуэт, такой широкий, белый и объёмно-мягкий, словно облако, встретил его посреди тоскливой увядающей природы. Лололошка, поправив голубой длинный шарф, запрыгнул на основание статуи, приглашая эльфа похлопыванием по поверхности рядом.       Эграссель запрыгнул рядом, невольно, почти инстинктивно склонился ближе. Он знал: Лололошка тёплый. И эфемерное тепло его манило. Да и сам парень, поддерживая молчание, видя Эграссу в одном только пиджаке, стянул со своей шеи часть шарфа и закинул на шею эльфу с доброй, нежной улыбкой. От неё всё жалобно и обожающее стискивалось внутри.       Ощутив моментально тепло на шее, Эграсса, уязвимо щурясь, подсел ближе, склонил голову к чужой, прикрыл глаза, ощущая себя… Так хорошо и правильно. Макушка шатена — самое мягкое ложе для его головы, его плечо, твёрдое, но приятное, было лучшей опорой.       — Ты — самый безбашенный дурак, которого я только видел… — пробубнил он, однако, в каштановые волосы, и их обладатель усмехнулся, кокетливо запрокидывая голову, но губами лица Эграссы так и не касаясь.       — Зато сегодня я самый счастливый во всём мире… — прошептал Лололошка, жмурясь с улыбкой. И Эграсса растаял, осознавая, как много радости могло ему принести обычное слово взаимности. И вообще… Какое же это чудо, что их чувства вспыхнули в одно и то же время…       — Этого у тебя не отнять… — вздохнул Эграссель, отдававясь ненадолго, пока весь мир не видит, в нежность любовных воркований.       — Тебе бы тоже меньше переживать о том, что подумают другие… Так чуть счастье с крючка не соскользнуло!       — Кое-кто мог бы признаться в любви лично или в переписке… — надавил он, всё ещё обеспокоенный ситуацией с этими признаниями. И вздохнул с удручением. Теперь же все об этом говорить будут, ведь все знают Эграссу! И наверняка Лололошка тоже станет местной знаменитостью.       — А если бы кое-кто меня опередил, этого бы не случилось! — подколол его Ло, и улыбнулся. Такой счастливый, эльфу хотелось укусить его за щеку.       — Я… Опасался, что ты меня отвергнешь и отдалишься… — Эграсса отвёл взгляд в сторону продолжающего жить свою бурную жизнь города, на сердце неприятно засвербило, когда перед глазами рассыпались картинки исходов, которые он моделировал в голове. — Я не могу так просто справиться с боязнью чужих оценок. Я должен быть гордостью своих родителей. Должен быть лучшим студентом университета, лучшим профессионалом… Иначе, для чего они вообще родили?       — …Расскажешь о них? — подтолкнул человек, и эльф будто проснулся, будто открыл дверь в комнату, которую давно запер и старался держать неприкосновенной, чтобы уберечь её содержимое.       И вздохнул пьянящего холодного воздуха.       — Мамы уже давно не стало… Но она была самой-самой, — Эграссель понял, как мало вообще говорил о матери. В самом деле. Отец уходил от разговоров и ностальгировал только со стопкой на поминках, затерявшись в себе. Лишь сказал однажды: «Ты на неё очень похож». И с той поры ни слова о ней. Ни с кем. — …Она была очень доброй… Я не помню, чтобы она меня вообще ругала когда-либо… Только рассмеялась, когда я муку просыпал всю на себя, когда хотел ей сделать завтрак на начальных стадиях её болезни, и попросила убраться за собой. Она научила меня многим бытовым вещам, говоря, что это такой у неё способ заботиться об отце. Я умею готовить, ты только не сомневайся…! — он сам усмехнулся, косясь на лицо Лололошки, преисполненное странным, тронутым блеском. — Просто с новым темпом жизни получается готовить лишь ужины. А на завтрак и обед я перебиваюсь тем, что могу достать, и что не требует много времени. И отец тоже не может заняться этим. Он очень занят на работе, очень устаёт, и ему тоже не хватает моей матери… Я понимаю это и не лезу к нему лишний раз…       Он замолк, отчего-то ощущая это гнетущее настроение, которое сам посеял, и поспешил исправиться.       — Прости… Нагнал мрака, хотя мы только что… — он сглотнул, ощущая, пропуск сердечного ритма, поёжился от смущения, — начали встречаться… Не такое надо обсуждать сейчас…       Эграссель опомниться не успел, как его замёрзшую ладонь обхватило живое, приятное тепло. Шероховатые пальцы приласкали более нежные и гладкие, смыкая их потеснее. Эграсса в тот же миг растаял вновь, входя в бархатное исступление.       — Ничего, — пробормотал парень, баюкая эльфа. — Я сам тебя попросил… — забывшись во времени, Эграсса лишь ощутил, как его ладонь приподнимают и подтягивают к обрыву фундамента статуи. — Холодно стало. Пойдём обратно?       Он заколдованно кивнул и слез с Лололошкой на землю. Переглянулся с коротеньким, по эльфийским меркам, опять же, парнем… Своим парнем. От этой мысли в животе мотыльки зашевелились.       И двинулся в сторону университета, уже на подходах понимая, что странное тепло на шее — это ультрадлинный шарф возлюбленного, который всё ещё не слез с его плеч и хранил тепло его тела. И этот же шарф их связывал вместе на глазах у остальных…

✧✧

      Теперь весь мир, казалось, знал, что красавец-эльф и иностранец сошлись.       Лололошка испытывал от этого по большей мере одну только радость: у него всегда был обоснованный и всеми понимаемый повод ускользнуть на обеде за чужой стол. Вальдхар только фыркал раздосадованно, подкалывал с лёгким ядом, который Лололошка легко переваривал.       Эграссель же робел и постоянно оглядывался, боясь чужих взглядов, обращённых на их столик.       Туилин на фоне у сладкой парочки сдержанно ликовала и непременно находила повод натыкать Эграссу носом в его необоснованные старые опасения.       И да, на столе был щедро приготовленный на радостях торт. С фруктами, конечно же!       Эграссель печально соскребая кусочки торта вилкой, сетовал:       — Не успеваю я сделать тебе что-то в ответ, а ты снова делаешь что-то грандиозное…! — и поднял взгляд на своего новоиспечённого парня, спокойно клюющего свой же торт. — И что ты мне предлагаешь сделать взамен на это?       — Быть счастливым и сытым эльфом до вечера. — Пожал плечами Лололошка, собою предельно довольный. От этих слащавых воркований Туилин на фоне проглотила кусок торта и почистила горло:       «Дни и ночи льются речи       Хмельны и пьяны, словно мёд.       Эльфов освещают свечи,       Меж них растаял мягкий лёд…»       — Туилин… — упрёк в голосе Эграссы, которому и так было тяжело смириться и справиться с тем, что он полюбил парня. Туилин же отразила удар, опуская глаза на торт.       — Вы просто такая сладкая парочка, что кажется, будто под вас и писали эти высокопарные стихи сто тысяч лет назад… — отмахнулась она.       — А что за стихи? — спросил Лололошка, склонив голову. Эльфийка переглянулась с эльфом, который умолял глазами, но она его мольбы пропустила намеренно.       — Раньше в нашей культуре нормально относились к однополой любви. И несколько веков назад была написана длинная поэма, освещающая любовь двух эльфов. Считается, что это даже основано на реальных событиях, но это уже к историкам, а не ко мне… В общем-то, вот… Я дразню Эграссу этими стихами.       Эграссель на фоне нервно отпил чаю. И, надувшись, вдруг лопнул, взорвавшись идеей. Покосился на свою несчастную жертву.       — Кстати, про фольклор и всё подобное… Я так и не нашёл никакой внятной инфы про имя Лололошки в интернете. Раз уж я… — он подавился этим словом и сбавил на полтона голос, отводя взгляд, — парень Лололошки, то могу хотя бы узнать этот маленький секретик?       Туилин переглянулась с избранником своего друга, и тот сам решил поведать.       — Ладно уж… Я не то, чтобы этого стесняюсь, просто странно обладать таким громким именем, ведь я не думаю, что всегда поступаю в соответствии ему. Как Туилин уже говорила, «лоло» — это сердце на моём языке. А «шика» — добро. Добросердечный. Или Доброе Сердце… Вот так.       Эграссель округлил глаза, и потом с позабавленной усмешкой улыбнулся.       — Да ладно, это имя подходит тебе! — мягко возмутился он. — Я сомневаюсь, что со злым человеком стало бы дружить столько других студентов. Значит, оно правда тебе соответствует!       — Я всё ещё придерживаюсь мысли, что не нужно бояться, что кто-то посчитает тебя за дурачка, но я сожалею теперь, что я поставил ранее тебя в неловкое положение. Я злодей. — Стал сопротивляться Лололошка, качая головой. Туилин прислонила голову к кулаку, бросая между двумя голубками, которые снова стали ворковать друг с другом. И даже не нашлось новых строк из той же поэмы, чтобы приструнить хотя бы Эграсселя. Так что эльфийка просто продолжила есть, игнорируя болтовню двух влюблённых. И заметила, как к её священной территории крался самый подлый на свете человек.       Она перестала жевать, нахмурившись на Вальдхара, а тот, лукаво улыбаясь, подошёл к их столу.       — Соррян, что отвлекаю, — проговорил он, отвлекая парочку друг от друга. Эграсса и Ло подняли головы на подошедшего с вопросом во взгляде. — Просто мы щас с ребятами поговорили, и решили, что раз скоро микроканикулы, которые после сессии, то можно собрать большую тусовку в съёмном доме. Вы пойдёте тоже?       — Прямо перед каникулами хотите? — уточнил Эграссель, припоминая ближайшие даты и запланированные мероприятия.       — Да, сразу после пар по магазинам, медовуха, перцуха, наливочки, девчонки принарядятся, парни побреются, — усмехнулся он, размахивая руками, — и примерно к семи вечера завалимся на хату.       Эльф прикинул: у него максимум утром будет обязательное участие в линейке университета, а потом он свободен, и на следующий день тоже ничего особого не запланировано, так что можно… Немножко засидеться на вечеринке. Только вот…       — У Лололошки работа вечером. — Вспомнил он, переводя взгляд на своего парня. А тот будто тихоней заделался. Но всё же взбодрился.       — Не, я возьму отгул, раз такое дело. У меня коллектив понимающий, меня подменят.       — Точно? — выгнул бровь Эграсса. Ло кивнул. — Смотри, тебе же потом на эту зарплату жить!       — Ну, значит, решено! — воскликнул Вальдхар. И повернулся к Эграсселю, — кстати, можно тебя попросить? У вас тут в Гохледдоле неудобная алкогольная политика, какие-то лицензии, возраста, прочая гадость, — пфыкнул он и тут же прищурился, как плут. — Было бы очень здорово, если бы совершеннолетний гражданин легко и безоблачно купил на вечеринку увеселительное…! — и подмигнул.       Эграсса сделал недовольное лицо, но воспротивиться повода не нашёл.       Зато Туилин нашла.       — Вот как нынче дела делаются? Свою неприязнь к гомосексуалам забыл ради алкоголя? — кинула она, как мокрую тряпку, в лицо человеку.       — В смысле? Ты откуда вообще это взяла? — фыркнул он. А Эграсса вздохнул, вспоминая, кто именно некогда «фи» кинул на обсуждении идей для дебюта первокурсника.       — Да я твою страничку нашла и просмотрела всю твою деятельность.       Двое голубков переглянувшись друг между собой от удручения, буквально ментально договорились разнять начавших вновь ругаться двоих.       — Всё, ладно, хватит вам! — Эграсса поднял между их лицами длинную ладонь, перекрывая вид друг на друга и отвлекая. — Увы и ах, мы из разных культур, в которых разные взгляды на одни и те же вещи. Иногда бывает необходимость подавить свои идеалы и моральные устои, чтобы чего-то добиться. — Он косо глянул на Вальдхара, который уже скрестил на груди руки и отвёл взгляд. — Повод, конечно, сомнительный, но допустим. Бессмысленно ругаться из-за разных взглядов на жизнь. Мы жили в разных условиях, не нужно воспринимать враждебно такое различие. Так что давайте без этого?       Эльф вещал чётко и непреклонно, но мягким, интеллигентным тоном. И враждебный порыв между эльфийкой и человеком правда угас.       — Я немного изучал то, чем вы, люди, живёте. У вас была своя религия, у вас зачастую суровые условия жизни, где больше всего ценится плодородие и большая воспроизводимость. Не мудрено, что для вас пара женщины и мужчины — один единственный вариант. У нас же всё было не так. У нас в целом более мягкий климат, иная культура, мы всегда относились к этому мягко, пока, вот, не был заключён мирный договор с вашей страной, отчего эльфийскому обществу пришлось отречься от однополой любви на долгие годы.       — А, это с тем перемирием было связано? — протянул Лололошка. — Теперь понятно, чего вы так вдруг ракурс поменяли, что отголоски сейчас доносятся.       — Да, а не то иначе дальше бы ножи друг на друга точили.       — Зато сейчас далеко не ножи точить можно… — вмешался Вальдхар и прочистил горло. — В общем, да. Я готов с этим смириться, хоть и не считаю это нормальным. Просто вы оба по отдельности мужики ровные, помогаете всегда… Вроде, относиться, как прежде, не получится, а с другой стороны как-то тупо спину на всю оказанную помощь поворачивать…       — Вот и всё. — Заключил Эграссель, полагая, что теперь все друг друга хотя бы чуточку поняли. Глянул на Туилин, которая, впрочем, просто отвернулась. Тогда он обратился к Вальдхару. — Хорошо, я вам всё достану, просто пришлите список того, чего надо купить, и скиньте спарков…

      ✧✧

      Алкоголь покупали они вместе.       Вместе — это Эграсса и Ло.       Просто отстрелявшийся бесстыжий гений ненавязчиво спросил, когда и где Эграсса собирается купить всё, что с них попросили, после чего вызвался ему составить компанию и помочь с пакетами.       Так что они бродили по большому продуктовому вместе с двумя корзинками и рюкзаками за спинами.       — А ты, кстати, как к алкашке относишься? — спросил Лололошка, тоже выбирая бутылки, сверяясь со списком, который ему перекинул эльф. Эграссель вздохнул, ставя крепкое пойло с соседней полки в корзину.       — Не очень, на самом деле. Таскать ползающих пьянчуг совсем не весело. Да и пьяные эл… лю… в общем, просто пьяные очень эмоциональны, и меня это… Напрягает…       — Да, по пьяни дерутся — мама не горюй! — усмехнулся кисло Лололошка. Эграсса грустно покивал.       — Знаешь, ты можешь не идти, если это тебе напоминает о неприглядных сторонах твоей родины… — вдруг вкинул Эграссель, эта мысль кипела в нём в последние дни, какое-то лёгкое, неуловимое тревожное предчувствие беды. — Я из солидарности тоже не пойду. Просто закинем им всё и уйдём.       — Да нет… Это же студенческая вечеринка, как я могу пропустить её? Причём самую первую в жизни, где будет много моих кентов? Ой, кхм, извини, ещё не отвык от воровского сленга… В общем, зачем пропускать? Тем более, я надеюсь, что тех, кто напьётся вдрызг, будет мало.       Эграссель не был до конца убеждён размышлениями и надеждами Лололошки. Всё-таки ему что-то мешало.       — А я всё равно, наверное, не пойду. Лучше позанимаюсь делами, ужин приготовлю… — вздохнул эльф, склоняясь опять к корзинке, лежащей на полу, и тут же его накрыла чужая тень. Лололошка задумчиво надул губы, пока что глядя сверху вниз.       — Да? А кто же присмотрит за подвыпившим мной? Вдруг я залезу на стол и начну читать стихи о тех двух эльфах? — раздался его смешок. Эграсса выпрямился, возвращая их ничего, на самом деле, не значащую субординацию по росту и статусу.       — А моё присутствие тебя остановит?       — Ну, по крайней мере, ты сможешь усадить меня к себе на коленки. Я тут же смирным стану. — И скрестил на груди руки деловито. Эльф вздохнул, покачал головой.       Он бы с радостью, но не при том же самом Вальдхаре…       А может привести Лололошку домой? И там уже посадить его к себе на коленки и долго-долго обнимать, утыкаясь носом в его плечо? Вдыхая запах его шампуня?       — А может… — начал он своё предложение.       — А может, ты всё-таки пойдёшь? — оборвал его Лололошка. — Совсем немного накатим, ты расслабишься, поймёшь, всё не так уж и плохо. Мы мирно посидим, похихикаем, не знаю, может, игру какую-нибудь устроят. А мы поучаствуем. И возьмём такси, чтобы разъехаться, если тебе утром как штык надо дома быть.       Ладно, последняя часть Эграссе даже понравилась. Что в случае чего — приложение такси и пока-пока!       — Ладно… Так и быть, пойдём… — Эграсса подхватил свою корзинку, и его тут же дёрнул за руку Лололошка, весело и бодро утаскивая к стенду со снеками.

✧✧

      Двоица доставила нехилый литраж спиртного на адрес. Гуах, угрюмый и молчаливый, открыл им калитку и запустил на территорию участка. А на кухне уже хлопотала часть организаторов сего торжества. В том числе Вальдхар, обмакивающий свежие кусочки мяса в маринад.       — О, привет пацаны! — заметив их, он умыл руки и готовно потёр ладонями, прежде чем узреть принесённую коллекцию. — О-о-о-о! Отлично-отлично…! Нардушу отдайте, он там какой-то лютый пунш месить собрался. А вы пока сидите, кайфуйте. Только постарайтесь не обжиматься по углам…       Эграссель вздохнул.       — Ну, что, Лололошка, пойдём осваивать территорию? — предложил он, полагая, что ничего иного не остаётся, кроме как осмотреть все комнаты дома и на всякий случай узнать, где здесь туалет и ванная. Но парень в голубом шарфе вдруг уткнулся в телефон. И ойкнул, поворачиваясь к Эграссе.       — Блин, сорри, в общаге ЧП, я ещё вернусь. Буквально зайцем туда-сюда! — и поскорее побежал к выходу. Эграссель только руку вытянуть успел, и остался один.       М-да…       Один на вечеринке без поддержки в виде бойфренда…