Бесстыжий

      Вчерашняя ночь — это нечто!       В голове приятно и светло.       Лололошка лежал на диване, мягко улыбаясь, и смотрел курс акций на сегодня. Эграсса только что ему подсказал эту идею заработка — через перепродажу акций, когда подорожают. Им бы не помешали лишние копейки.       К слову, идейный вдохновитель недавно наскрёб денег на бритву и вовсю упивался бритьём в ванной.       И тут ожидающего его в спальне Лололошку отвлёк звонок. На дисплее, поверх сайта, выскочил экран принятия звонка, и звонящим абонентов была мама.       — Алло? — парень быстро принял трубку. Давно не общались, как-то он слишком сильно завертелся в своей студенческо-выживательной суете.       — Привет, милый! Надеюсь, я тебя не отвлекаю… — бодро и сладко защебетала мать на том конце, Ло не смог сдержать радостной улыбки от того, что вновь услышал родной голос.       — Конечно нет, мам! Я уже вышел на каникулы… Оказывается, у них ещё осенью каникулы бывают! Но из-за этого сессионные экзамены чаще, чем у нас! Первый год обучения, зима, а я уже пережил две сессии.       — Ох, ничего себе, продышаться не дают! — возмутилась мама. — Но сейчас же ты в общем-то свободен? Можешь приехать на каникулы домой? Я отложила денег на билет, если у тебя не хватит.       Ох, он так увлёкся своей личной жизнью, проектом, учёбой и работой, что позабыл про семейное празднование зимнего солнцестояния!       Парень поднял взгляд на коридор, в котором была занята секретным таинством ванная, где эльф приводил своё лицо в порядок.              От мысли, родившейся в тот же миг, Лололошка сглотнул дрожь сердца.       — Знаешь, мам… Нужно два билета и визу. Я здесь встретил свою любовь и не хочу расставаться на время праздника…       В трубке пару секунд была шокированная тишина.       — У тебя кто-то появился? О, боже! Я думала, ты уже никогда не влюбишься! — рассмеялась мать, мигом став веселее прежнего. — Все твои подростковые годы тряслась, что тебе кто-нибудь сердце разобьёт, а ты всегда сам разбивал! Фух, боже, прости старую, сейчас, хорошо, я займу у дяди Пита на второй билет!       — Да не нужно, мам! Я устроился на работу, я смогу сам оплатить, я просто так сказанул! — вздохнул Лололошка и почесал в затылке. — Но как раз из-за работы я не смогу надолго уехать. Давай мы приедем дня на четыре?       — Ну, — женщина протянула, очевидно, заглядывая в календарь. — Ладно. Само солнцестояние захватываете, в принципе. Так что приезжайте!       Распрощавшись с мамой на восторженной ноте, Лололошка заметил, что гладкий и довольный к нему вышел Эграссель, удивлённо заглядываясь.       — Ты с кем-то разговаривал…?       В глазах эльфа лёгкий интерес и наивное смятение. А в Лололошке — буйное безумие авантюры.       — Хочу предложить тебе невероятный взрыв опыта!

✧✧

      Эграссель был в ужасе от этой затеи: знакомиться с семьёй возлюбленного… А вдруг и тут что-то пойдёт не так?! Но, тем не менее, он не видел иных адекватных причин отказываться от поездки, так что постарался и сразу подал запрос на визу, чтобы быстро оформили и разрешили ему въезд в человеческую страну. В провинцию, о которой он заочно многое узнал — холодный и суровый Глассгарф.       Перелёт прошёл нормально, но погода за пределами аэропорта, стоило им приземлиться, быстро испортилась, став жестокой яростной вьюгой, на которую эльф смотрел сквозь большие окна и ёжился заранее.       Они оба были одеты по гохледдольской зиме. Гораздо более мягкой и ласковой, чем эта.       — Да, сели, не разбились. Дядя Пит уже приехал? — щебетал по телефону Лололошка на непонятном и быстром глассгарфском. В принципе, в каждом уголке мира все знали международный язык, и Ло в совершенстве им владел, безоблачно общался с эльфом на нём до поездки, без лишних раздумий. А сейчас Эграссель повторно вспомнил, если позабыть про лежащий в рюкзаке загранпаспорт, что они из разных стран.       Поразительно, они сблизились вопреки всему: разной культуре, языку, опыту.       Парень закончил разговор, сунул в карман телефон и подошёл ближе, подцепляя пальцами руку Эграссы и заглядывая снизу вверх в глаза.       — Побежали, нам не далеко. — И в ритме повёл на выход. За дверьми был настоящий белый ад. Порывистый мощный ветер, белые частицы, беспрестанно валящие с хмурого неба. Ведомый сквозь этот холодный туман, старшекурсник двинулся сквозь свежий сугроб и перешёл на лёгкую рысь, когда ощутил болезненный укус холода за торс.       Он не знал, по какому инстинкту, по какому ориентиру Лололошке это удалось, но они прибились к большому внедорожнику, в котором для них были открыты все двери. Эграссель ввалился в тёплый-тёплый салон, впервые не сожалея о том, что занёс воды в чужой транспорт. Лололошка же обошёл транспортное средство и присоединился к Эграссе со вздохом.       — А я уж подумал, что меня с такси спутали! — усмехнулся со смятением старый мужчина, осторожно рассматривая более южную диковинку в виде Эграсселя. — Ну ты, Лошка, и красавицу за границей отхватил.       Сначала эльф ничего не понял. Потом дёрнул себя за мокрую прядь, понимая, что волосы отросли больше прежнего за эти месяцы, а он так и не мог найти лишних денег на парикмахера.       А потом ещё вспомнил, что взял в привычку снова бриться.       И от непонятного, необъяснимого чувства стыда спрятал лицо в ладонях.       — Ну, засмущал! — кинул Лололошка, и просунул руку под поясницей вздрогнувшего Эграссы, вдруг приобнимая с некоторым нахальством, — мать уже слух пустила, значит, что я привёз с собой любовь всей жизни?       — Конечно, нет! Только мне сказала. Если слух пойдёт раньше времени, то всякие бандиты подготовятся, чтобы украсть твою подружку. Так что лучше вообще максимально в тайне это держать.       Эграссель глубже сгорбился, утыкаясь себе в ладони. Почему этот старик подумал, что он — девушка?! Он же так гордился своими широкими плечами!       Пока машина выезжала с парковки, Лололошка же молча сидел рядом, гладя эльфа по бочку и приваливаясь к его могучему плечу, которое водитель обделил вниманием.       Дорога была томной, длинной и монотонной. Когда-то рассказанный Лололошкой анекдот оказался не далёк от правды. В Глассгарфе был один! Лишь один аэропорт! И в него стекалась вся жизнь с самых краёв провинции. По просёлочным дорогам, бесконечным трассам и с регулярными постоями в городах. Им повезло, что посёлок Лололошки был не так далеко — притаился за достаточно большим городом, до которого был час езды на машине. Но метель вносила коррективы, влажным снегом забивала шины.       Убаюканный ездой и замученный акклиматизацией эльф сложил голову на голову Лололошки, опускаясь в полудрёму, а человек с улыбкой застыл на месте, чтобы не тревожить, продолжил смотреть в окно, пусть и мельтешение снежинок вместе с потёмками рано начинающейся ночи не давало разглядеть красоты природы.       …А он обязательно выгуляет Эграссу по самым красивым местам…       

✧✧

             Наконец, сквозь метель повторно стал проглядываться свет фонарей. И тут Лололошка будто проснулся, понимая, что всё, приехали. Это его грустный, но родной посёлок.       Вот машина завернёт с трассы, проедет по главной улице три дома и свернёт ещё раз, подкатывая к четвёртому по левой стороне дому…       А там мать с сестрой. Ждут.       До этого Лололошка совершенно не переживал, но теперь отчего-то сердцу стало тесно в груди, словно весь вес тела на него обвалился.       Что же скажут домашние? Ладно, с Сашей всё понятно — он у неё совиные книжки тырил, она крайне сильно удивится, но против не будет. А вот мать…?       Парень нашёл руку дремлющего Эграсселя, сжал её, слыша вопросительное мычание у себя на голове.       — Мы почти приехали, Эграсса. — Мурлыкнул он, однако, стараясь подрагивающее волнение затоптать и загнать куда-нибудь под сугроб. Неохотно и лениво, эльф оторвался от него, сонливо пощурился на свет фонарей за окнами.       Дядя Пит подвёз их прямо к калитке. Парни выбрались из салона и, подобно оперативникам на захватах, рысью, под слова благодарности Лололошки, побежали к дому, пока их не сгрыз холод.       Ло задержался, чтобы прикрыть калитку, и когда уже подбежал к дому, то увидел, что Эграсселю открыла дверь Саша, глядя круглыми глазами то на одного, то на другого. Такими глазами она смотрела только тогда, когда Лололошка вытворял что-то катастрофичное. Он и сам полагал, что к этому и шло дело.       — Ой, сорвиголова… — покачала головой девушка, отступая и приглашая двоих в дом. Лололошка подпихнул замешкавшегося эльфа в дом и проник сам, закрывая за собой дверь и отряхивая снег на коврике.       В доме, прямо как и прошлой зимой, тепло текло по воздуху от печки, пахло сушёными травами и мхами, которые мама собирала летом и вешала смешными цветными вениками на стены.       Собственно, мать и заявилась, выплывая их встречать с широкой улыбкой из глубин дома. И тут же замерла, в удивлении оглядывая рослого гостя, которому потолок прихожей едва ли не щекотал макушку.       В бесконечном вакууме затянулось тяжёлое молчание. Сквозь треск пространства и неподъёмную тревогу, Лололошка виновато улыбнулся, беря оцепеневшего эльфа за руку. Сжимая покрепче его замёрзшую ладонь.       — Привет, мам. Знакомься, это Эграссель. — Женщина в тот же миг отмерла, моргнула, прикладывая руку к груди, будто от испуга. Озадаченно посмотрела на сына, но в глазах его никакой хитрости не нашла.       — Не ожидала… — ахнула она в итоге, подошла поближе, неуверенно протягивая руку и заглядывая снизу вверх в лицо избранника Лололошки. Эграссель взволнованно стушевался, но молча принял руку для пожатия. — Меня зовут Хулта…       — А я Саша! — воскликнула, заступая за спину матери девушка.       — Приятно с вами познакомиться. — Скромно и кротко отозвался Эграссель, куда-то потерялась его прежняя уверенность и собранность. Наверное, оставил в аэропорту Гохледдола. Не менее растерянно оглядев двух парней, мать кивнула и отошла, открывая путь в кухню, которая была буквально возле входа.       — Это полностью взаимно… Присаживайтесь, вы, наверное, оба замёрзли…? — она теперь переключилась на их скудные одежды. Покачала головой. — Сашенька, найди-ка пледы…       Девушка угукнула и ушла вглубь дома, и Лололошка, вздыхая с облегчением, снял рюкзак и кофту, повесил на крючок в прихожей, разулся. За ним повторил и Эграссель, после чего они оказались в довольно уютной кухне, из которой и шёл этот восхитительный, приятно покалывающий в замёрзшем теле жар. Чайник с поднятым свистком ждал, когда же разольют его кипяток по кружкам, а те, собственно, и были поданы двоим молодым с заварками дешёвого, плохенького чая.       Женщина села напротив, деревенская тишь тут же ударила по ушам. Только побулькивающий чайник и скрип дверц шкафа в коридоре напоминали, что в мире ещё существуют звуковые волны. А так — тишина.       — Итак… Лололошка совсем не удосужился рассказать, как вы познакомились… — начала женщина, и Эграссель раздосадованно нахмурился, переводя взгляд на своего бойфренда, который уже по-умному взялся за распитие чая.       — Я — его наставник. Мне летом сказали, что в этом году набрали иностранную группу на очное обучение, и я сразу вызвался быть им наставником… Сначала, честно, Лололошка меня заставлял тревожиться…       Тот, о ком шла речь, мигом поднял взгляд из-под запотевших очков, отставляя кружку, Хулта обеспокоенно кинула взгляд между ними, и тут в кухню вбежала сестра с двумя пледами, выдавая их каждому замёрзшему.       — Что Лололошка вытворил опять? — разумеется, от неё сказанное не ушло. Эграссель, не совсем понимая, правда ли всё в порядке с тем, что он совсем немного мужчина, робко накинул плед себе на плечи. А благоверный его, подло замолкший, просто положил плед себе на колени, уже успев криво-косо подтянуть одну из ног под себя.       — Да ничего такого. Просто странно пялился на меня и молчал, как сейчас. На экскурсии вопросы не задавал, будто сторонился. На обеде меня взглядом сверлил. Я уже думал, что в немилость пал ему, а потом он пришёл ко мне после экскурсии и предложил сосиску в тесте… Потому что заметил, что я толком не поел на обеде.       — Ты просто мне с первого взгляда понравился… — тихо прокомментировал Лололошка поверх чашки, кидая косой взгляд. Эграссель думал, что уже переварил всё, что Лололошка мог делать в его сторону, чтобы не смущаться. Но тут отчётливо ощутил, что зардел. Лицо по температуре стало почти как окружающая среда тёплой кухни. Эльф уткнулся взглядом в пустоту, чтобы обмозговать это.       Это… Многое значило, на самом деле. Объясняло почему Лололошка никогда не был прочь проводить время вместе… О, спасите хлипкое сердце Эграсселя!       — Вот такой он у нас… — вздохнула с доброй насмешкой мать парня. — Скромность с хитростью мешает только так…       — А кто первым в любви признался? — тут же протянула Саша, хитро щурясь на парочку. Ещё не успевший отойти от смущающего открытия, эльф молча указал на Лололошку, а тот — на Эграсселя. — В смысле? Вы оба?       Эграссель вернул взгляд на своего ненаглядного, а тот — на него, всё ещё со своими запотевшими от чая очками.       — Но это ты же вышел под окна моей аудитории и на всю округу кричал признание! — возмутился старшекурсник. Лололошка почесал в затылке, отводя взгляд на секунду, пока его семья коллективно хмыкнула с шоком и принятием в одном флаконе.       Ну, разумеется же… Это было в его стиле — творить необъяснимые, неадекватные вещи с ровным лицом.       — Но ты же насильно подарил мне дорогие материалы для проекта, а на обёртке нарисовал сердечко… Я расценил это соответствующе. — Эграссель вдруг вспомнил этот эпизод, вспомнил сердечко в бумаге, которая была подстелена под обед, приготовленный Лололошкой. И утопил горячее лицо в ладонях, складывая локти на стол.       — А Туилин ещё в начале того, как ты повадился мне обеды носить, говорила, что ты определённо так ухаживаешь!       Две родственницы просто наблюдали это перекидывание обвинений, и Лололошка почти что сдался… Но всё же выдвинул ещё одно заявление:       — Просто ты иной раз мог быть с раннего утра до позднего вечера в унике… Трудился, активничал, помогал всем… Ещё ты постоянно уточнял и волновался, хорошо ли я себя ощущаю в эльфийском обществе, не тяжело ли мне и прочее… Ну, как тебя после такого оставить голодным? У меня сердце кровью обливалось наблюдать, какой ты бледный под конец дня… Хотя бы так я мог убедиться, что тебе хватит сил дойти до дома…       Эграссель, глубоко вздохнул, отстранил руки от лица, чувствуя трепет в груди от таких признаний. Неужели он правда заслужил парня, как он?       — Прости, что заставлял переживать за меня… — проворковал Эграсса тихо-тихо, уже забыв, где находится. Рядом, под боком, сидел только Лололошка, и больше никого. Как-нибудь потом, может быть, он ему расскажет и про обмороки, которые у него были на первом курсе. Потом…       — Меня радует слышать то, что вы заботитесь друг о друге, — хмыкнула Хулта, по-доброму улыбаясь и обращая внимание парней на себя. — Лололошка довольно самодостаточный парень, но мне приятно знать, что кто-то сможет за ним присмотреть. Знаешь, он жутко забывчивый, когда на него сваливается много дел!       Эграссель усмехнулся, позволил себе улыбнуться, вновь косясь на парня.       — Да я уже успел заметить. Мне пришлось его дрессировать перед второй сессией, потому что его между дел метать начинало. То пойдёт готовить, бросит, не доделав, пойдёт загружать стирку, бросит, начнёт убираться в комнате и тут же бросит, возвращаясь за учебники.       Пристыженный парень почесал в затылке. Но на том конец его реакции.       — Ах, так вы уже живёте вместе? — Саша округлила глаза, метая между ними искрящиеся взгляды. Парни кивнули.       — Примерно с первой сессии. — Дополнил Лололошка.       — Так скоро! — удивилась мама Лололошки, хлопая глазами. — Эграссель, а как твои родители отнеслись к такому повороту? Или ты ещё не…       Вопрос пронзил грудь, как пуля, выпущенная жестоко и без разбора каким-то уличным грабителем. Первокурсник мигом положил руку на ладонь Эграссы, который некрепко держал свою кружку и даже ни разу не отпил. Заглянул в его подёрнутые серостью глаза. Вскоре и собеседницы их поняли, что разговор принял печальные оттенки, внимательно обращая взор на Лололошку, готового им разъяснить.       Но Эграссель начал первее:       — Мой отец негативно к этому отнёсся… — вздохнул он, высвободил ладонь от кружки, чтобы полноценно обхватить тёплые, столь родные пальцы. — Выгнал, даже разговаривать не стал, ничего мне не оставил. Я не собственник квартиры, в которой мы жили с ним. Я, вроде, даже не прописан… Не уверен… Никогда не задумывался над такими вещами… Не ожидал просто, что отец вот так поступит. Да даже если и есть у меня прописка, мы с Лололошкой судебные тяжбы не потянем. И если даже выиграть суд и получить возможность снова жить в квартире… Жить в дорогой квартире одному с агрессивно настроенным отцом гораздо хуже, чем в дешёвой съёмной квартире, но с Лололошкой.       Две женщины по ту сторону стола с жалобными лицами выслушали. Первой подала голос мать семейства.       — Это очень тяжело слышать… Правду ведь говорят: с милым и рай в шалаше…       — Верно… Пускай не хватает денег на тёплую зимнюю куртку, я сейчас живу счастливее, чем прежде… Я не сожалею ни о чём…       Большой палец Лололошки ласково прошёлся подушечкой по костяшке Эграсселя. И эльф мягко улыбнулся, замечая эти приятные прикосновения.       — Простите, что вообще подняла эту тему… Но вы, ребята, не бойтесь… Я смущена, конечно, сбита с толку, но… Как же я могу отвернуться от родной кровиночки и его замечательного избранника? — мать по-доброму им улыбнулась. Эграсселю в миг стало легче от понимания, что здесь, хотя бы здесь их примут родители. Родитель.       Мама Лололошки и вправду такая добрая, какой эльф себе её представлял…       — Кстати, Эграссель, ты чего чай не пьёшь? Может, тебе другого чего-нибудь налить?       — Ах, нет, простите, просто заболтался… — отмахнулся он и пригубил горячего горьковатого напитка, подмечая, что сахара там удовлетворительно много. Жить можно. — Спасибо за вашу гостеприимность…       — Ой, точно! — Хулта приложила к щеке ладонь и быстро встала, убегая к печке. Саша переглянулась с двоицей, загадочно улыбнулась, косясь на спину матери. Вскоре на столе оказалось ровно то, что уже можно было считать стереотипной глассгарфской чертой. Свежеиспечённый хлеб и солонка. — Баранину приберегу на завтра.       Мягко улыбаясь, Лололошка протянул руку к буханке, Саша не прекращала странно щуриться.       — Разорвите хлеб оба. У кого кусок будет больше, тот и будет главным в семье! — и хихикнула.       — А у нас с Эграссой равноправие! — парировал Лололошка, поднимая булку. И эльф тут же ущипнул противоположный край, дёргая на себя. Мякиш, словно вата, оторвался легко и просто, визуально, со всеми вытянутыми внутренностями, кусок в руке у Эграсселя был крупнее. Он, самодовольно улыбаясь, поднёс его к лицу, ощущая остаточное дыхание солода на губах.       — Не забывай: я твой наставник! — мурлыкнул он, откусывая. — Я равнее. И на меня ты смотришь снизу вверх. — Саша захихикала на фоне.       Надувшись, Лололошка откусил от своего куска.       — Ну, ничего, рано или поздно ты посмотришь на меня снизу вверх. — Буркнул парень. И сально улыбнулся ему, прикрывая хлебом свои губы от остальных.       Хлипкое сердце Эграсселя пропустило робкий стук.

✧✧

      Вечер прошёл настолько приятно, насколько это вообще можно представить. Эграссель быстро забыл, что он здесь — иностранец, забыл, что боялся сюда приезжать, ведь ожидал такого же приёма от семьи своего парня. В Глассгарфе издавна осуждают однополую любовь.       А тут вдруг приняли радушно и тепло, буквально как желанного жениха, о котором только и делали, что слышали только хорошее уже как полгода.       Насмотревшись всем семейным кругом поздних телевизионных программ по пузатому, древнему ламповому телевизору, парни ушли в старую комнату Лололошки и повалились на разложенный диван.       Эграссель сонно потянулся, ощущая, что занимает его весь от подлокотника к подлокотнику. Обмяк, мигом ощущая, как со спины на него навалился Лололошка, крепко обнял за торс. По щеке расцвела дорожка тёплых поцелуев, и эльф лениво улыбнулся, желая уснуть, но не имея никакого желания пропускать ласку партнёра.       — Я так рад, что мама приняла тебя… Так легко теперь живётся и дышится… — шёпотом проговорил парень, ненадолго прекращая нежиться.       — Мне тоже… — Эграсса обнял его руки, укладываясь поудобнее впритык к груди партнёра, — я… Давно не ощущал такой семейной атмосферы… Я столько лет проводил день зимнего солнцестояния один… Когда подрос, первые несколько лет пытался готовить праздничные ужины, а потом… Просто бросил, потому что не с кем было их есть…       Лололошка погладил пальцами торс Эграсселя, незамысловато, но, тем не менее, в какой-то мере успокаивающе. Подумал, прежде чем сказать:       — Что ж… Теперь тебе есть с кем их есть… Поможем завтра маме с готовкой утром, а потом я утащу тебя в лес.       — Страшно представить, для каких целей… — шепнул эльф, подозрительно озираясь. Лололошка хмыкнул, движение его пальцев вдруг стало мучительно-тягучим.       — Гулять, конечно же, моя сладкая булочка, — сладострастно прошептал парень ему прямо на ухо, пуская мурашки по телу. И успокоился, просто утыкаясь носом в затылок эльфа. — Достанем дедову шинель… Она даже тебе будет огромной, мне кажется… И пойдём смотреть на красоты природы… А всякие пошлости оставь на Гохледдол…       — Да…? Будешь ставить меня на место, когда вернёмся…? — хмыкнул негромко Эграсса. Даже забавно было бы представить Лололошку сверху. Но эльф даже не был уверен, как скоро они вдвоём к этому придут. Это требовало некоторых вложений… А они потратили большие деньги на билеты на родину Лололошки.       — Конечно… — прозвучало так же тихо. — Займу у Саши денег. Она поймёт и войдёт в положение… Всё-таки не даром я ей из автоматов все игрушки мира доставал…       — Кстати… Автоматы… — Эграсса зевнул, убаюканный теплом, нежным голосом парня и насыщенным днём.       — Да… Помню… Покажу тебе на днях наши и потом одолею эльфийский… Сладких снов, Эграсса.       — И тебе… — шепнул Эграссель заворачивая голову, чмокнул в уголок губ такого же засыпающего парня. — Спокойной ночи, Ло… Люблю тебя. Безмерно.       И бархатные лапы сна укрыли их с головой.