Бесстыжий

      Эграссель сглотнул ком в горле, лёгкий спазм, сжал в тесном замочке собственные подрагивающие пальцы.       Решив не мешать любимому человеку работать, эльф попытался вновь сконцентрироваться над своим делом. Хоть мысли и соскользали обратно на бариста, который принимал заказы новых посетителей.       Словно он влюбился в него во второй раз… Как нелепо…       Домучившись до конца рабочего дня парня, эльф заметил, как Лололошка к нему подошёл, снимая симпатичный стерильно-белый фартук и игриво улыбаясь.       — Мы закрываемся, посетители — на выход! — хихикнул он и забрал давно остывшую чашку со стола Эграсселя. А тот, пристыв к его глазам-безднам, кивнул с улыбкой и встал с места.       Вышел на улицу, ёжась от мороза, который усилился к ночи.       «Эх, а я ведь забыл про ужин… Ло, наверное, голодный… Я-то сладким кофе себе аппетит перебил, а вот он…» — посетовал себе Эграссель, разглядывая чарующие огоньки гирлянд, развешанных по бульвару. Начал придумывать, что бы быстро приготовить из имеющегося дома. И вздрогнул, ощутив хлопок по спине.       — Пойдём? — позвал Лололошка, уже одетый, вновь замотавшийся в так полюбившийся голубой шарф. Эграсса мягко улыбнулся, видя счастливое лицо бойфренда и повернул голову вперёд, осторожно подцепляя его руку и, с секундным смущением, кладя сцепление их рук себе в карман пальто.       — Пойдём…       Сквозь колючий, кусачий мороз, они пробрались к метро, зашли в тесный вагон, полный так же спешащих домой эльфов.       Эграссель с досадой понимал, что от горя просто забылся, позабыл обо всём, что действительно было важно. Он не помнил в ходу размытых месяцев того, чтобы активно баловал и нежил своего избранника. У него просто не находилось сил, он все их пускал на то, чтобы болезненно смириться, чтобы поддерживать хоть как-то картинку идеального наставника.       Впрочем, некоторые и так узнали, что случилось. Не в точных подробностях, но в общих чертах. И, кажется, отнеслись с пониманием. Даже не принимающий их любовь Вальдхар со скорбной миной смотрел на него издалека и меньше отнимал внимание Лололошки от него.       Хорошие у него ребята…       Он уронил взгляд на каштановую макушку, испытывая какое-то большое, распирающее чувство возле сердца.       Покосился на всех вокруг, видя, что они серыми, скучными взглядами застряли в своих смартфонах или в точке прямо перед собой.       Никто не увидит…       Эграсса осторожно, по-сапёрски, протиснул под боком Лололошки, притянул к себе теснее, обнимая за живот, и положил свою голову поверх его, расслабленно вздыхая и слушая, как учащается собственный стук сердца. Как по-родному ощущается это прикосновение. Как привычно и приятно пахнут шампунем волосы любимого.       Лололошка не сделал ничего против. Просто сложил одну из рук поверх его руки, пока их спешно везло домой метро…

      

✧✧

      Они прибыли на съёмную квартиру. Эграссель как-то опасливо глядел на Лололошку, пока тот снимал слой за слоем свой любимый шарф, пока уходил переодеваться, пока ел наспех приготовленную еду. Эграсса отчего-то волновался. Стало быть, от того, что трезв. От того, что вновь испытал прилив вдохновляющих сил от нахождения рядом с объектом воздыхания. От того, что понял своё счастье.       Чем ближе дело приближалось к извечно разложенному дивану, тем сильнее его кололо смущение. Тем страшнее становилось предложить то, что выбыло из их жизни, так и не войдя.       Но он был решительно настроен. Хватит с него этой слабости, он уже изрядно утрудил Лололошку, он не мог позволить себе такого безобразия вновь!       Так что он, хищно наблюдая и расплетая золотые волосы, дождался, когда парень ляжет отдыхать. И, крадучись, подобрался ближе к нему на постели, нависая в частом стуке сердца. Лололошка, слыша шорох покрывал, раскрыл глаза, удивление на его глазах сменилось ожиданием. И Эграссель собрался с духом, надеясь, что Ло его поймёт…       — Ты не сильно устал… Сегодня…? — он и не думал, что голос раздастся так робко и дёрганно, будто он у кого-то на мушке. — Я бы хотел… Занять немного твоего времени…       — Я слушаю. — Муркнул он, стаскивая со своей переносицы очки и складывая их на драный письменный стол, стоящий рядом.       Эграссель сглотнул неловкость.       В прошлый раз даже не пришлось ничего говорить. Всё было понятно без слов… Или Лололошка и сейчас всё понимает, но отчего-то хочет поиздеваться?       Бесстыжий гений. Без «ни».       — Давай… Займёмся любовью.       Казалось, его разорвёт, как только он скажет эти слова, но ничего не случилось. Никто не умер, и Лололошка не искривился в отвращении. Даже наоборот, привстал на локтях, ошпарил губы жарким вздохом и прикосновением. И без того взволнованное сердце заметалось в грудной клетке активнее. Эграсса влился в поцелуй, припоминая, как это вообще делается. Скоро зазвучали шумные вздохи и причмокивания, от которых кружилась голова. Эграссель вверял всю свою душу парню, который лежал под ним и нашёл для себя возможность массировать затылок под светлыми волосами.       С удовольствием хмыкнув от незатейливого массажа, эльф всё же повалил Лололошку вниз, сполз немного набок, чтобы была возможность пользоваться обеими руками, а не затрачивать одну из них на удержание себя в пространстве. Эграссель поглаживал сильное тело своего трудяжки. Плечи, лопатки поясница, косточка таза. На ней он задержался, боясь, но желая того, чтобы протиснуть пальцы под резинку его домашних шорт. И всё же, раззадориваемый тем, как льнёт к нему Лололошка, как мычит в губы и часто дышит, позволил себе эту непристойность.       Они же здесь совсем одни…       Эграсселя будто иглами пронзило, когда он сам же коснулся чуть более нежной кожи. Он на пробу легонько надавил и пошёл дальше, пока не коснулся тёплого, ещё пока что немного аморфного члена. Он осторожно огладил подушечкой пальца нежную головку, слыша отчётливый, сдавленный стон от Лололошки, ощущая, как он дёрнул тазом навстречу.       Это смущало, волновало до дрожи во внутренностях. Блаженство любимого человека на кончиках пальцев… Это просто невероятное чувство.       Чуть смелея, убеждаясь в правильности действий, Эграссель обхватил ствол Лололошки, начиная его тихонечко, почти неощутимо надрачивать.       Парень отстранился от губ Эграсселя, чисто, не задушенно простонал и обратил свои затуманенные желанием глаза прямо в душу эльфа.       — Ты же предлагал не просто ублажить меня…? — прохрипел он, загнанно дыша. И Эграсса не нашёл слов — подавился воздухом, ощущая схожие операции у себя на животе и ниже. У него уже стоял пободрее — он морально долго настраивался и, пусть и с боязнью, предвкушал.       Зной растёкся между ними, блаженные, ласкучие прикосновения вытравляли даже намёки на мысли из головы. Хотелось просто продолжать, просто касаться, подаваться ближе и слипаться воедино. Ощущать тонкие разряды тока по плечам от сладостности момента.       Это казалось естественным, обыкновенной потребностью вроде желания пить и есть.       Эграссель вскоре ощутил, как набух и затвердел его товарищ под прикосновением руки, смазал капельку влаги, выделившуюся на головке, и продолжил чуть смелей и крепче. Лололошка не уступал, быстро подстроился под его ритм, идущий в резонанс с частым стуком сердца.       Эльфа, слушающего сладкие негромкие стенания возлюбленного в тишине позднего вечера, посетила мысль, что именно так он бы и хотел жить всю жизнь. Трудиться днём над делами, а ночью — над нежным партнёром. Над Лололошкой, о котором тоже хотелось заботится взамен всей той доброты и поддержки, которую он ему оказал.       Полагая, что этого недостаточно, чтобы показать свою благодарность, Эграссель вернулся на верхнюю позицию, укладывая человека ровно на лопатки под собой. Навис, поплывшими мозгами пытаясь придумать, как же это сделать… И в итоге просто бесстыже задрал ему футболку до груди, спустил ткань на переде, оголяя розовый от возбуждения член, и прислонил к нему свой, такой же тёплый и склизкий, обхватывая их оба одной рукой.       Лололошка не стал протестовать — подарив вожделеющий взгляд, доверчиво прикрыл глаза.       Принял, наконец, ответную заботу.       Эграссель даже не ощущал, как тело быстро начало ломить от непривычной нагрузки на спину. Вся его сущность, всё тело и дух обратились к млеющему в сладкой неге партнёру.       Его хотелось довести до звёзд перед глазами. До нестерпимого удовольствия, от которого в пору срывать голос и закатывать глаза. Но, увы, не в этот раз. Они слишком бедны для того, чтобы уходить глубже в эту степь. Пока обойдутся прикосновениями.       Эграсса, дрожа от напряжения, схватил плотнее оба члена и стал массировать, гладить, иногда слыша пошлые влажные звуки трения кожи о кожу. В теле тянуло восторгом. Удовольствием. Будто какой-то проказник подцепил пальцем и потянул невидимую струну, а та, натянувшись, дала о себе знать.       Лололошка на пике блаженства — одно из самых чарующих зрелищ. Белая кожа, не скрывающая густого румянца, чёрные глаза, в которых можно было пропасть навеки, разметавшиеся от частых извиваний, волосы. Да и звуки с его красных от долгих поцелуев губ — самая прекрасная музыка для ушей. От неё рябь по сердцу. Щекотка для эго.       — Эграсса… — растерянный шёпот, попытка податься ближе к ласкающей руке. Эграссель изучал тело Лололошки впервые, но понял моментально, что всё. Уже почти готов.       Да и сам он, держался, наверное, тогда на предохранителях. Сбавлял обороты, пока Ло не подал неявную команду.       Эграссель, буквально задыхаясь на месте, стал водить рукой чуть активнее, чаще, сжимать слегка сильнее, видя как закатываются чёрные глаза и тело, содрогаясь, изгибается.       Человек излился себе на живот, дрожа в блаженной судороге. Выпустил жалобный стон, прежде чем вздохнуть и замолкнуть. И Эграссель, видя эту картину, взорвался тоже. Сгорбился над парнем, в миг ощущая, как живительные сладкие потоки текут сквозь тело и останавливаются, наполняя мышцы приятной усталостью.       Эграссель едва удержался на одной руке, упёршейся в постель, пока другой ещё сжимал два ствола, а глазами изучал изрядно расслабившийся лик возлюбленного. Оставляя этот образ где-то в памяти, эльф тяжко приподнялся, оценивая катастрофу. Ну, не даром он задрал футболку на Лололошке…       Заправив своё хозяйство в штаны, Эграссель на ватных ногах сходил за полотенцем, которое они бросили в стирку, стёр следы преступления с белого живота возлюбленного и, вернувшись снова, уже застал его вновь одетым, разве что расслабленно щурящимся и явно ожидающим его.       И испытал новый томный порыв влюблённости, скорее присоединяясь к нему под одеялом. Эльф упал на подушку возле, и как-то вышло само, что они синхронно проникли в объятия друг к другу. Во взаимное тепло.       Эграссель был счастлив, как никогда, и потому на порыве достаточной смелости, прошептал Лололошке в бровь:       — Спасибо, что ты со мной… Ты лучшее, что есть у меня в жизни. Ты — моя свобода, надежда и опора. Я теперь сожалею, что при первой встрече побоялся тебя, надёжнее тебя я никого не знаю. Спасибо тебе за всю твою заботу… Я люблю тебя, Ло…       Руки глассгарфца стиснули торс Эграсселя теснее, довольный хмык раздался под подбородком.       — Я тоже тебя люблю, Эграсса… — шеи коснулся невесомый поцелуй, пуская приятные мурашки по коже. — Я буду рад и дальше жить с тобой эту жизнь…