Три одинаковых лица

К тому времени, когда Шерлок появляется дома с обещанными орехами и ковриком, я уже почти успокаиваюсь. Не в первый раз. Поэтому я благосклонно принимаю дары и по-турецки сажусь на диван, поставив ноутбук на колени. Кажется, Уильяму есть что сказать. — Этот Григорий Енотов работал учителем математики в нашей школе до того, как туда пришёл я. Уволился, как говорят, по своему желанию, но ходят слухи, что его шантажировал чем-то директор. Вот и всё, что я знаю про него. Потом, видимо, устроился в полицию. Зачем сменил имя — непонятно. Я задумчиво кусаю палец. Шантаж со стороны директора школы не кажется мне достаточным мотивом для убийства учеников, но в головах людей иногда творятся странные вещи. И всё же имя звучит странно знакомо… Неудивительно, впрочем, всё же он работал в моей школе. — И вы решили поставить всё на то, что он преступник, и буквально скормили ему следующую жертву? О-очень умно, товарищи. Детектив, у тебя, кажется, паранойя от сегодняшнего просмотра мультфильмов. — Но, согласись, пока это самая вероятная версия. Единственная версия, вообще, — возражает Шерлок, — И всё, что нам нужно сделать, это создать определённые условия для того, чтобы подвести его к определённому убийству. Увести других жертв из домов, например. Поставить дополнительные уроки у девятых классов. Скрывать информацию о заболевших учениках как можно тщательнее. Верно говорю, Лиам? Уильям сдержанно кивает. — Маша, я бы попросил тебя найти как можно больше информации о Енотове. Сколько он служит в полиции, есть ли у него какие-то психические заболевания, какие отношения у него были с учителями. И также проверь лейтенанта Скворцова, — он протягивает мне документ с его фотографией. — Я утащил у него со стола. Камеры же были отключены? Я опускаю голову в знак согласия и забираю документ. Даже если нет, никто бы не заметил, как Уильям что-то крадёт. Это просто-напросто невозможно. «Тимофей Скворцов». Ну хоть с этим всё в порядке. — Я работать, — заявляю я и открываю ноутбук. Внезапно меня посещает одна очень неприятная мысль и я кривлю рот. — Учитель, освободите меня от домашнего задания хотя бы по алгебре, пожалуйста? Я всю домашнюю работу на завтра точно выполнить не успею, а мне ещё досье на этих двух составить и текст надо перевести. И попытаться найти, где скрывается ББ. И похититель. А возможно, это действительно один и тот же человек, и поиски значительно сократятся. Уильям улыбается, прикрыв глаза. — Конечно. Шерлок с Уильямом идут пить чай и обсуждать возможные планы поимки предполагаемого преступника, а я пытаюсь решить, с каким из дел сейчас разобраться важнее. Как будто «Часового убийцу» можно оставить на партнёров, но Уильям просил найти информацию… Всё за меня решает L. Как обычно. Знакомое пиликанье извещает меня, что по нашему каналу было послано сообщение. «Я узнал местоположение того телефона и человека, на которого был оформлен номер. Его зовут Лакшман Беди. В данный момент находится в Дели». Я чешу нос и крепко задумываюсь. Не в природе ББ совершать настолько глупую ошибку и дать так просто вычислить своё местоположение. Об этом я и пишу L. «Верно. Либо он отвлекает внимание, либо мы ошибались с самого начала, и преступления совершает его подражатель. Я думал об этом, но не рассматривал версию, как основную». «Вот как. Я поищу информацию об этом Беди. И да, я недавно вспоминал о Мисоре Наоми, когда думал о твоих агентах. Стоит обеспечить ей защиту на случай, если ББ всё же не в Индии. Он наверняка захочет отомстить». «Я уже сделал это. Ладно, за работу». Благодарю его за это и за предоставленную информацию… и иду составлять досье на Енотова. Это дело, в отличие от индийского похитителя, с каждым часом кажется всё проще и проще. Подозреваемый — как на ладони, мотив вполне понятен, место-время-жертва следующего преступления — тоже. Бери и хватай, главное не ошибиться со временем и в процессе не погибнуть случайно. А весь этот беспорядок в Индии с прямым или косвенным участием сбежавшего серийного убийцы становится всё запутаннее с каждым новым куском информации. Найти информацию о его работе в полиции оказывается проще простого — работает в полиции три года, дослужился до младшего сержанта, никаких замечаний по службе не было. Три года назад он и поменял имя на Герман Рождественский — причины неизвестны. Три года назад, три… Так, постойте… — Григорий Енотов… Григорий Енотов… Где-то тут у меня была папочка с выполненными заказами… А, вот оно! — я поспешно зажимаю рот ладонью, чтобы не выпалить вслух чего-нибудь подозрительного, потому что из кухни уже начинают с любопытством выглядывать. Я совершенно забыла об этом деле, но сейчас вся эта информация нам чрезвычайно нужна. Директор школы непонятно зачем захотел взломать переписки своего бывшего подчинённого. Разумеется, информация устаревшая, но кое-что полезное и здесь можно найти. Например… О-ох. Точно. Я абсолютно точно забыла об этом деле. Но сейчас я чётко помню эмоции, которые оно заставило меня чувствовать. — Учитель, — осторожно говорю я, — есть по крайней мере ещё одно преступление, в котором замешан Енотов. Произошло как раз пять лет назад, когда он уволился и на его место пришли вы. Оба детектива моментально поворачиваются ко мне. Уильям — спокойно, словно и ожидал, чего-то подобного, а Шерлок — рывком, чуть не упав со стула. Восстановив равновесие, он посмотрел на меня с нетерпением: — Ну так чего же мы ждём? Есть доказательства? Давайте просто сдадим его в полицию и остановим все эти убийства прямо сейчас. Я мотаю головой и, подумав с секунду, протягиваю ноутбук Уильяму. Надеюсь, он не полезет никуда без разрешения. Всё же здравого смысла и вежливости в нём больше, чем в Шерлоке. — Вот тут. Мне нужно понять, в чём мотивация Скворцова помогать Енотову. Помоги, пожалуйста. Пять лет назад мне было десять лет. Пять лет назад Cluе уже был достаточно известен миру, настолько известен, что слава докатилась даже до того небольшого городка, в котором он проживал. Мне пора бы прекращать обращаться к себе в мужском роде, когда я говорю о себе как о Clue. Но что поделать, так ко мне обращаются в СМИ. Может быть, сделать своеобразное заявление миру? Clue — женщина. Но не, не имеет смысла. Либо не поверят и уверятся как раз в обратном, либо у них станет на одну подсказку больше. Хоть и столь незначительную. Вернёмся всё же к теме. Пять лет назад о Cluе в Кирове уже знали. Но судя по всему, в его (её? надо уже хотя бы для себя определиться) услугах не нуждались. Поэтому когда из Кирова поступил первый заказ, я была очень удивлена. Особенно когда выяснила, что поступил он от одного довольно-таки хорошо знакомого мне человека — директора школы, которую я посещала (и посещаю). Меня попросили сокрыть улики какого-то убийства, указывающие как раз на директора. Что я и сделала — довольно интересно иметь в должниках своего собственного директора. А теперь, похоже, мне это аукнется. Был убит Евгений Скворцов — брат лейтенанта Скворцова. Он тоже работал в полиции, только-только начал — ему был 21 год. Убийство произошло ночью, директор Пётр Горелых и учитель математики Григорий Енотов были пьяны. Им не хватило трезвости, чтобы не убить полицейского, остановившего их, но хватило, чтобы спрятать после этого тело и избавиться от улик. Настолько хорошо, что долгое время Скворцова считали пропавшим без вести. А когда тело всё же было найдено, установить личность убийцы было невозможно. Но это было после. А на следующее утро между директором и математиком состоялся разговор в ICQ (отличное место, чтобы обсуждать незаконные вещи, не правда ли?). Енотов хотел сдаться полиции, поскольку его мучила совесть. Петра Горелых не грызло ничего, и он пригрозил математику своими связями в полиции. Так, никто не скажет это лучше его самого: «отправишься сейчас в полицию, меня не посадишь. меня не посадят, арестуют тебя одного. ты этого хочешь? полицейского ещё даже не нашли, и не найдут». Словом, особыми моральными качествами наш директор никогда не отличался. Моей задачей было удалить всю эту часть их диалога без возможности восстановления и подстроить какой-то скандал, чтобы можно было уволить Енотова. С обоими заданиями я справилась, перед этим сохранив всю их переписку к себе на жёсткий диск. И её сейчас и читает Уильям, пока я пытаюсь понять, с чего лейтенанту Скворцову помогать убийце своего брата, и связаны ли эти два преступления вообще. — У меня нет сомнений в том, что преступник — Енотов, — внезапно начинает Уильям. Шерлок оборачивается и смотрит на него, внимательно прислушиваясь к каждому слову. — Прошу, послушайте мою версию событий. После своего увольнения он несколько лет нигде не работал, а затем устроился в полицию. Довольно странная смена сферы деятельности — в его-то тридцать лет. Он мог спокойно устроиться в другую школу, причём сразу после инцидента. Это говорит только об одном… — Он не оставил своего желания посадить директора за решётку! — чуть ли не радостно вопит Шерлок, подскакивая с места. — Он решил, что при работе в полиции у него будет больше шансов это сделать! Я решаю вмешаться, пока Шерлок не утопил нас всех в своём воодушевлении: — Да, но они не оставили после себя никаких улик. У него никак бы не получилось обвинить директора. У всех бы только возникли лишние вопросы по поводу невиновности его самого. Уильям кивает. По нему видно, что он немного раздражён тем, что его перебили. — Именно. Улик не осталось, поэтому он решил совершить другое преступление и обвинить в нём директора, чтобы тот получил своё наказание хоть каким-то путём. Мысль звучит крайне интересно, но неправдоподобно. Когда Енотов случайно убил того полицейского, совесть грызла его настолько, что он хотел совершить чистосердечное признание перед полицией. Это совершенно не похоже на преступника, который совершил восемь убийств невинных детей, рассчитав всё так, чтобы не оставить никаких улик. Об этом я и говорю Уильяму. Он снова кивает, но в этот раз немного нетерпеливее. — От убийства Скворцова до первого преступления «Часового убийцы» прошло около пяти лет. Пять лет он жил с постоянным желанием… ну, не то чтобы мести… с желанием восстановить справедливость. И одновременно с горечью вины за это самое убийство. За такое время совершенно не удивительно сойти с ума. Я пытаюсь воссоздать в своей голове образ мыслей Енотова. У меня никогда не получалось «думать, как преступник», потому что для этого нужно по крайней мере научиться думать, как другой человек. А с этим у меня были проблемы. Вот и сейчас они возникают. Его единственная цель — посадить Горелых за решётку. Но если он такой справедливый, законопослушный и правильный, то как он планирует после этого организовать свой собственный арест? А если не планирует, то это идёт вразрез с гипотезой о его «совести». И зачем было совершать настолько ужасное преступление? Подставить директора можно было и без серийных убийств детей. И эта его «совесть», опять же… Я не свожу глаз с Уильяма, ожидая продолжение рассуждения. Боковым зрением замечаю, что Шерлок тоже сконфужен противоречиями в поведении Енотова и ждёт дальнейших разъяснений. Уильям вздыхает: — Ну что ж… Я правильно понимаю, вам непонятны некоторые моменты? Осмелюсь предположить, что вас смущает именно выбор способа… мести. Итак… Во-первых, как я и сказал, это месть. Смерть одиннадцати учеников из одной школы меньше, чем за год, определённо оставит пятно на репутации как самой школы, так и директора. Во-вторых, я думаю, что он отчаялся. Вероятно, он решил, что за простое убийство, кражу или мошенничество директора не посадят. Так, в общем, и было. Поэтому он и решился на что-то настолько ужасающее. Я молча киваю, соглашаясь с его словами. Да, звучит логично. Я смотрю на столешницу — к ней прилипла какая-то крошка. Скорее всего, от утреннего печенья. Шерлок ненавидит расстилать скатерти по какой-то причине и даже не ставит еду на салфетки. Уильям пытался его перевоспитать, но всё тщетно. Значит, теперь мы имеем дело с мстителем. Если что-то я и узнала об этом типе людей со своей второй работы, так это то, что они не останавливаются перед своей целью. Месть буквально застилает им глаза и может легко отключить моральный кодекс, если желание отомстить зашло слишком далеко. А Енотов, вероятно, каждый день видел брата погибшего полицейского на работе, что не могло не усилить его решимость. Но… нет. Постойте. Что-то не складывается. — Он хочет наказать Петра Горелых, убийцу Евгения Скворцова. Но что насчёт него самого, неужели эта небольшая деталь растворилась в его памяти? Немного лицемерно получается, — мою мысль озвучивает Шерлок, за что я благодарна. Уильям в ответ лишь тихо смеётся, прикрывая глаза. Потом он кладёт руку на плечо Шерлоку — тот немного отодвигается, застигнутый врасплох неожиданным жестом, — и говорит: — Одну и ту же ошибку, Шерли, не стоит совершать дважды. Не стоит также забывать, что преступники, чьим мотивом является восстановление «справедливости», иногда заканчивают свои преступления самоубийством. Тишина. Шерлок не знает, что сказать, а мне говорить не хочется. Мне хочется понять, какого чёрта L третий раз за день выходит со мной на связь.