Три одинаковых лица

Со вздохом открываю очередное сообщение. Да, да, дело само себя не раскроет, но то же я могу сказать и про «Часового убийцу». Хотя это, в целом, уже можно закрывать. «Лакшман Беди. Нашёл запись с камер из магазина, в котором он купил сим-карту» К сообщению прикреплена фотография. Быстро пишу слова благодарности, извиняюсь за долгое бездействие (ага, и получаса, кажется, не прошло) и открываю файл. Говард Томсон. Нетипичная для Индии внешность. Он чересчур бледен, словно его лицо выцвело. И черты лица больше напоминают европейские, чем индийские. Тем лучше для меня — легче обнаружить среди толпы. Быстро выделяю для себя отличительные признаки — чёрные-чёрные волосы, зачёсанные назад, бледная кожа, одет в жилет, брюки и белую рубашку, в руках портфель. И имя, разумеется. Быстро соображаю. Фотография была прикреплена с его номера — и, скорее всего, именно им — до одиннадцати часов утра, но после десяти. Сейчас пятнадцать часов. Смог бы он предугадать, что мы сможем вычислить его номер? Предполагал ли он, что размещение фотографии на «стене» не является таким анонимным, каким его преподносят, понимал ли, что его номер можно будет отследить? Если да, то, вероятно, он изменит внешность и уедет из города. Уже сделал это, учитывая время. Решаю проверить эту версию в первую очередь. Стал бы он возвращаться в Дели? Сегодня из Мумбаи в Дели два поезда — в одиннадцать и в полседьмого. Пытаюсь сделать хотя бы одно нормальное предположение. Фото было прикреплено до одиннадцати часов по московскому времени — для него до часу дня. Значит, на первом поезде он уехать никак не мог. Если он всё же решит покинуть город именно сегодня… — Юля! Голос Уильяма звучит немного встревоженным. Я осознаю, что открыла ноутбук и пялюсь в экран на протяжении некоторого времени прямо посередине нашего разговора. — А-а-а, простите, простите! Мне тут просто написали! — спешно извиняюсь я, пробиваясь через защиту камер слежения на платформе, откуда уходит поезд на Дели. Брандмауэр раз, брандмауэр два… — Ю-ля! — теперь это уже Шерлок. Мне положительно не дают работать сегодня. От него я уже просто отмахиваюсь. Уж должен понимать, что я занята, раз не отвечаю. Детективы пожимают плечами и уходят куда-то с кухни. Может, обсуждать дальше «Часового убийцу», может отдохнуть. Если честно, всё равно. Брандмауэр три, брандмауэр четыре, брандмауэр пять… Когда-нибудь надо всё же попробовать и взломать Пентагон. Повесить на себя ещё один пожизненный срок, потому что почему бы и нет. Через две минуты я выдыхаю с облегчением — доступ есть. Господь, они даже не запаролены! Ну будут знать теперь, каково это — оставлять систему безопасности без должной защиты. Хотя я же ничего противозаконного не делаю (кроме самого взлома), просто выслеживаю человека, каким-то образом причастного к преступлению. Помогаю закону, можно сказать. Сначала ужасно волнуюсь, что Говард мог уже сесть на поезд, и тогда обнаружить его я смогу уже на вокзале в Дели и потеряю ценное время. Но нет, около пяти минут спустя он появляется на перроне, оглядываясь по сторонам, будто проверяя, нет ли за ним слежки. Давай, давай, свети своё лицо побольше. Он встаёт в очередь перед поездом, чтобы отдать билет и показать документы. Уверена, на них его фальшивое имя. Но кому какая разница, даже если бы я его имя не знала, найти его было бы легче лёгкого. Но кто ты такой, Говард Томсон? Очевидно, не похититель — совершить преступление, не оставив улик, и так бездарно попасться? Не похоже на правду. Скорее уж сообщник ББ или того, кто ему подражает. Но, если честно, чем больше информации я получаю, тем меньше во мне уверенности в том, что это подражатель. Что их может связывать? Понятия не имею. Прошло около десяти месяцев с того, как Бейонд «умер», он мог завести достаточное количество знакомств. Да и до ареста у него явно были какие-то знакомые. Надо бы разузнать больше об этом, но для этого нужно найти самого ББ. Чёрт, насколько же всё проще с этим «Часовым убийцей»! За исключением его непонятных и странных мотивов. Зато в индийском деле только мотивы и ясны — Бейонд хочет отыграться. Но ни где похищенные, ни где сам преступник — не ясно. Как и не ясно, будут ли следующие похищения, и если да, то когда. И где. И кто. Столько вопросов! Я решительно закрываю ноутбук. Ну это всё нафиг. Уже пять часов смотрю в монитор, почти не отрываясь — ну что за жизнь! При этом ловлю ББ, будто ещё два года назад он не надоел мне до чёртиков. А ведь нужно сделать ещё домашнюю работу на завтра. И желательно появиться в доме, а то меня нет там уже вторую ночь. С пятницы на субботу я ночевала у себя на квартире, а затем — здесь. И ещё надо собрать информацию по одному из моих заказов… а-а-а! Вот это вот, Юлия, и называется выгоранием! И наивно было предполагать, что тебя оно не коснётся. Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться. Пока всё под контролем. Вроде бы. Предположительно. Не-е-е-ет! Открываю ноутбук, быстро подключаюсь к каналу. «Я устал» «Мне это всё надоело» С минуту тупо смотрю на два практически идентичных сообщения, от L и моё. Интересно, что мы оба сдались примерно в одно и то же время. У него, скорее всего, параллельно идёт несколько дел — разумеется, он не может быть занят только делом ББ. И ему, скорее всего, тоже не очень приятно ловить одного и того же преступника второй раз. Решаю поделиться добытой информацией. «Лакшман Беди — настоящее имя Говард Томсон — сел на поезд из Мумбаи в Дели» «Спасибо за помощь» Молчание. Некоторое время никто ничего не пишет. Я уже решаю, что L закрыл канал и занимается чем-то другим, как вдруг ещё одно сообщение: «Я всерьёз начинаю думать над тем, чтобы отправить агента осмотреть место преступления. Не Наоми, естественно. Просто нам нужен какой-то взгляд со стороны, какая-то помощь» «Конечно. Я с этим полностью согласен». Отключаюсь от канала первой. Нельзя назвать нашу беседу разговором по душам, но всё же часть негативных эмоций я в ней оставила. Пусть и в простой фразе «я устал». После такого продуктивного разговора кладу ноутбук в чехол, хватаю его и школьный рюкзак, быстро одеваюсь и покидаю (штаб-)квартиру детективов. Не то чтобы я спешила в дом, просто в этом месте мне всё напоминало о работе. Как об индийском деле, так и о серийном убийце, нацелившемся на меня — Юлю Кошкину. Как ни странно, это меня совсем не волновало. Гораздо более неприятной частью в этом плане была необходимость провести весь вечер пятнадцатого числа в родном доме. Брр, аж думать об этом гадко. Остаток вечера и часть ночи я провожу на нижнем ярусе нашей с младшей сестрой кровати, накрывшись одеялом, и ищу информацию о некой Шарлотте Оливье, моей следующей цели. Лучший вид отдыха — смена деятельности. Сложно назвать замену поиска информации поиском информации таким уж отдыхом, но что есть, то есть. Утро начинается не с кофе. Вернее, оно обязательно им продолжится, но о наступлении утра я догадываюсь по будильнику своей младшей сестры. По какой-то причине каждое утро она встаёт под припев из «Седой ночи». Я нахожу это слегка забавным, пусть и немного удивляюсь её постоянству — мелодию она не меняет с того момента, когда и начала вставать по будильникам. Зеваю и вылезаю из-под одеяла, делая вид, что всю ночь спала, как это и полагается порядочным десятиклассницам. Надеюсь, она не станет обращать внимание на то, что я в одежде — возможно, эта деталь ускользнёт от её не до конца проснувшегося сознания. И, пока одевается уже моя сестра, я иду в не занятую пока ванную комнату, чистить зубы. Гигиена — это очень важно, даже если за вчерашний день я не съела ничего, кроме пары печений от Уильяма. После водных процедур иду на кухню, чтобы сварить себе кофе. Действие, доведённое уже до автоматизма, и потому проблем не вызывающее. Выпиваю одну чашку, остальное выливаю в металлическую бутылочку, которую возьму с собой в школу. Да, многим не нравится холодный кофе, но лично я — фанат горьких и неприятных вкусов. Сладости вот на дух не переношу. Исключение — те самые печенья. Ещё один продукт питания, входящий в мой повседневный рацион, грецкие орехи. Хороший источник белка и клетчатки, и да, небольшая горечь. К сожалению, много орехов в день человеку есть нельзя. Сто граммов. Сто граммов грецких орехов — это всего девяносто штук. Звучит много, но это всё, что я съедаю за день. Я ношу их с собой в жестяной коробочке, и в школе, когда я перехожу из кабинета в кабинет, мой рюкзак становится погремушкой. Разумеется, Уильяма моё питание не устраивает. И каждый раз, когда я ночую в «Консультанте», он старается меня накормить. Он — единственный, чью еду я ем. Он точно не попытается отравить или в шутку сыпануть сахара, который я ненавижу. А вот в своих родителях я не уверена. Да и ни в ком, собственно. Что, если бы кто-то узнал обо мне то, за что действительно может меня отравить? Паранойя, да. Однако вполне обоснованная. Я предвкушаю школьный день. Предпоследний школьный день перед моим убийством. Будет крайне забавно смотреть на испуганные лица одноклассников, опасающихся за свою жизнь. Уверена, каждый из них постарается пятнадцатого марта вернуться домой как можно позже. Хотя я и до окончательного выбора жертвы знала, что им ничего не грозит. Быстро собираю портфель, мельком отмечая, что домашнее задание так и осталось невыполненным. Ну и ладно. Я и так всё это знаю, а учителей не убедит даже сотня безошибочно сделанных упражнений. Они все словно сговорились никогда не ставить мне ничего выше четвёрки, за исключением Уильяма. Но то Уильям. Бесшумно выхожу из дома, тихонько закрывая дверь за собой. До школы десять минут пешком, и это будет гораздо лучше, чем пять минут в душной машине с любимыми отчимом и сестрой. Времени ещё всё равно много, возможно, даже успею сделать что-нибудь из домашнего задания до начала уроков. В школе ещё пусто, только иногда по коридорам проходят учителя. То, чего и ожидаешь от десяти минут восьмого. Я сажусь на диван, которых по два в каждом коридоре, недалеко от кабинета и достаю учебник и тетрадь по русскому языку. Могла бы конечно и поработать — ноутбук я всегда ношу с собой — но в школе заниматься чем-то подобным небезопасно. Русский быстро отправляется обратно в портфель, за ним география и физика. По остальным предметам задание устное, и я даже не переживаю. Шанс того, что меня спросят, минимален. Учителя меня не очень-то любят. А от домашнего задания по алгебре меня освободил Уильям, и было бы глупо делать то, чего делать не обязан. Окей, хорошо, возможно, из уст преступника это звучит немного неубедительно. Минут за пятнадцать до звонка начинают приходить мои одноклассники. Я встаю с дивана и отхожу в сторону, у меня нет никакого желания особо с ними контактировать. Как и у них со мной. Кажется, я могу находить общий язык только с другими красноглазыми людьми. Ага-а. По утрам я чувствую себя прямо-таки атакованной навязчивыми мыслями. Разумеется, речь шла об Уильяме. Кстати, видимо, о нём вспоминаю не только я, но и мои одноклассники. — Не, Пётр тебя прикончит, если ты домашку не сделаешь, ну Лин! — весело что-то кричит одна из моих одноклассниц, кажется, одна из Анастасий. Я стою к ней спиной и не могу сказать точно. А, и да, разумеется, Уильям здесь не Уильям. Он же вроде как скрывается. Тут он Пётр Алексеевич Романов — да, я была очень изобретательна, когда придумывала ему это имя и назвала его в честь Петра I. Чтоб приобщался к истории, начиная со своего имени. — С чего ты взяла? Он же вроде добрый? — наивно переспрашивает её вышеупомянутая Лина. Она перевелась к нам совсем недавно, около недели назад, и мало что знала про учителей. Ну, про то, что Уильям — убийца, вообще мало кто знал, поэтому я не понимаю смысл разговора. — Ну, знаешь, иногда в его глазах видно что-то такое… злое, не знаю. Скорее не злое, а просто решительное. Холодное такое, жёсткое. Хотя обычно он добрый, да, — вступает в беседу живая боевая сила нашего класса — Дима Давыдов, ДД. Он везде подписывается так, чем самую малость тревожит одну десятиклассницу, с тревогой относящуюся к людям с инициалами из двух одинаковых букв. Кстати, все трое умрут в выпускную ночь. Мне крайне интересно, что там произойдёт. Тьфу, сгинь. Первые несколько уроков прошли на удивление тихо. Возможно, действительно сыграл свою роль страх перед грядущим убийством — в то, что его могут предотвратить, никто уже особо не верил. Не после девяти успешных нападений. Возможно, сказалось то, что моя главная неприятельница сегодня в школе отсутствовала. По непонятным причинам. Ну, это и к лучшему.