В храме Сурастаны никогда не дует ветер

Нахида оставила все попытки найти правду о себе и о прошлом Сумеру. Даже у аранар воспоминания были смутные вообще обо всём — одни несостыковки друг на друге. Араджа предложил Нахиде ещё раз обратиться к небу во сне. — Тогда пусть это будет последней попыткой. Она спокойно подошла к статуе Дендро Архонта в Ванаране. Нахида долго думала, как начать, но через некоторое время уже готовая приложила руку к груди. — Кто бы ты не был, я уверена, что ты услышишь меня. Я понимаю насколько неправильно подвергать сомнению твой выбор уйти навсегда, и я принимаю ту судьбу, которую мне вверили. Но я хочу узнать только одно. Дай лишь знак… Всё вокруг хранило молчание. Нахида, вздохнув, продолжила: — Просто меня терзают мысли: есть ли у меня право всё, что я имею сейчас, называть своим? Это правда принадлежит мне? Разве я всё это заслужила?.. Не успела Нахида договорить, как в небе мелькнула звезда, которая тотчас же растворилась где-то вдалеке. И она её заметила. — Значит, ты всё ещё приглядываешь за мной? Ты всё еще со мной… Я хочу тебя встретить так сильно, что мои мысли заняты только поисками ответов касаемо тебя. Но теперь у меня есть надежда на то, что тот свет, который я ощутила при своём появлении реален. Мне было так холодно от мрачных мыслей, однако теперь я чувствую тепло. Не знаю, гордишься ли ты мной или пока ещё не за что, но я обещаю, что буду сильной и достойной той жизни, которая осталась после тебя. Даже если мир забыл, то я не буду забывать никогда. Только, пожалуйста, не оставляй меня. Будь со мной, прошу, я буду хранить молчание о нас — только небо будет отныне знать о твоём существовании. Ветер, редко дувший в Ванаране, нежно окутал деревню и принес с собой аромат лотосов кальпалата. «Удивительно и прекрасно», — подумала Нахида, после неспеша отошла от статуи и вернулась к Арадже. Она задумчиво села на качели. — Малая властительница Дендро, вам стало легче? — Да, Араджа, мне стало намного легче, словно я скинула с себя всю тяжесть Пустынных гробниц. Я ощущаю себя более живой, чем когда-либо! — Араджа рад. Вана помнит всё, но это непростительно, чтобы он забывал о таком великом прошлом! — Перед силой Ирминсуля не устоит даже лес, — заметила, вздохнув, Нахида. Она сидела на качелях, полностью доставая ногами до земли, и могла слегка раскачиваться, теперь уже отталкиваясь. Даже такие мелочи — и то непривычны. — Тогда настала пора создавать нам новое будущее. Арамахукунда был до нас и совершил много мудрых деяний. Но молодые аранары сами создают свой новый мир, как, например, Арама, пожертвовавший собой ради спокойствия Ваны. Прямо как Вы и ваши нары, когда малая властительница Дендро хотела пожертвовать собой ради всей Ваны и даже Валуки. Неизменным будет одно: у нас есть Вы, властительница Дендро, а у Вас есть мы. Это многое значит. — Я понимаю, Араджа. Это мудрые слова. В разговор вмешалась внезапно появившаяся Арапакати. — Почему малая властительница Дендро такая грустная, словно отведала угощения нар? — Арапакати, ты ещё слишком юная аранара, чтобы понимать подобные разговоры, — по-доброму сказал Араджа. — Ничего страшного, мне было очень одиноко, но теперь я чувствую себя намного лучше, — кратко объяснила Нахида. — Одиноко? Неужели нара в шляпке в чём-то провинился, вы не общались, но потом вы помирились? У Арапакати с братьями всегда так. Нахида тихо хихикнула. — Что ты, нет. Он тут ни при чем. Но почему ты сразу подумала на него? — Нара в шляпке единственный, кто с малой властительницей Дендро всегда рядом. А сегодня его нет с нами. — Он просто занят… Нахида, не отрываясь, смотрела на Арапакати. Осознание сказанного медленно до неё доходило. — Он правда почти всегда со мной рядом? Стоящие вокруг неё аранары кивнули ей почти одновременно. — Если бы вы были нарой, то были бы для него самой осо-о-обенной нарой. Он смотрит на вас, как Арасака на свежие персики Зайтун. — Сестра так говорит, как будто нара в шляпке хочет вас съесть, малая властительница Дендро. Но это не так. На его лице видно «вкус счастья», — вмешался раннее упомянутый Арасака. — Твой «вкус счастья» тоже еда, Арасака! — с упрёком сказала Арапакати. — И заботится о вас, как Аранакула о випариасах, — подтвердил Аранакула, вложив в руки Нахиды цветок. Архонт молча и удивленно посмотрела на цветок, потом подняла взгляд на аранар, окружавших её. Она долго не могла придумать, что ответить. Вдруг её осенило, и она немного смутилась. — Вы хотите сказать, что он ко мне привязан? — Да! — как в один прозвучали голоса фамильяров. — Нары называют такое поведение «любовью», да-да! Некоторые аранары от необъяснимого воодушевления покрутились на месте. Они много наблюдали за людьми и даже некоторые из них понимают, как строятся взаимоотношения у «нар». Но навряд ли всех их выводы могут быть верны. Они же сами не люди. Нахида, устало усмехнувшись, встала с качелей, которые моментально рассеялись в воздухе. — Нет, вам показалось, друзья мои. Поверьте, последнего, кого он полюбит, так это точно Бога. Спустя время Нахида отправилась домой, так как время было совсем позднее. Звёзды украшали ей дорогу в отражении рек, а лес напевал красивые мелодии. Держа в тонких ладонях випариас, она пожалела на мгновение, что совсем одна шла в такую красивую ночь. Луна утешила её переживания окончательно. Больше Архонта Мудрости не гложет ни будущее, ни настоящее, ни прошлое. Спокойствие и блаженство, наконец, поселились в её душе надолго. В храм она вернулась глубокой ночью и сразу встретила Странника, сидевшего за исследованиями. И всё он с таким же раздраженным и недоумевающим лицом. — Я думал ты осталась там жить, — всё, что он сказал ей, не отрываясь от книг. — Мне стало намного лучше. Я увидела знаки, которые ответили на все мои вопросы. Я больше не буду ворошить прошлое. — Ну хоть кто-то в этом Сумеру оказался мудрее. Странник захлопнул книги и повернулся к Нахиде. — Но у меня появился вопрос к тебе, — сказала она, присаживаясь рядом. — Какой? Она несколько секунд помедлила, думая о том, как это прозвучит. Но Странник никогда её не осуждал даже за самые бессмысленные слова. — Ты меня любишь? — спросила она прямо. Странник, как последний идиот, был готов прерывисто ответить: «Да, да, конечно. Глупая, разве в этом уже можно сомневаться?». Но самообладание взяло над ним верх, и он решил не говорить подобных вещей в подобной обстановке. Это было бы так отвратно — признаваться в чувствах всего лишь между делом. Он окинул любопытным взглядом её тонкое и бледное тело, сделав вид, что задумался. — Буер, последнее существо, в которого я влюблюсь, уверяю тебя, будет Божеством. Нахида вздохнула, приложив руку к груди. — Я не сомневалась, что ты именно так ответишь. Глупое смущение никогда их не сопровождало, оттого им было так легко в компании друг друга. Но этой ночью они ощущали странную неловкость каждой клеточкой своих тел, и говорить друг с другом было больше не о чем. Когда Нахида ушла, Странник осознал только что сказанные им слова. Можно было сказать, что угодно, кроме этого. Но реплика была настолько в его стиле, что Куникузуши не смог удержаться от глупой ироничной фразы. Это была всего лишь шутка, но, казалось, что он произнёс нечто отталкивающе, это было что-то неправильное. Он не понял по лицу Буер, какие эмоции она испытала. И не расстроилась и не почувствовала облегчения вроде бы. Странник не стал самому себе лукавить и признал, что если бы Нахида произнесла подобные слова вслух, то ему было бы как минимум… неприятно. Максимум — пусто. После прожитого опыта и совместного времяпрепровождения это звучало бы как предательство. Да, определенно, Странник бы оставил её на этом навсегда, ответь она ему в таком духе на его чувства. А что почувствовала Нахида? Она слишком эмоционально деревянная и недоступная. По её лицу ничего нельзя прочитать. Её разум и эмоции — неприступная крепость. Но как говорит сама Нахида: «Любопытство дороже золота». А значит, искать ответы на вопросы почти всегда приемлемо. Он подошёл к ней, когда богиня рисовала что-то на бумаге, параллельно записывая заметки в отдельную тетрадь. — Это новый план по урбанизации города? — догадался Странник. — Да, — спокойно и коротко ответила Нахида. Видимо, она сегодня была не разговорчива, потому что устала от бесед с аранарами. Поэтому Странник не стал её расспрашивать о чертежах. Есть вопросы намного интереснее. Между ними снова воцарилось молчание. Он сделал вид, что тихо рассматривает план, который чертила Нахида. Вдруг она с улыбкой посмотрела на Странника и заговорила: — Ты что-то хотел сказать? — Что ты почувствовала, когда услышала мои слова? — спросил он, глядя прямо на неё. — О том, что ты не никогда не будешь любить божеств? — Я не так сказал, но да — речь об этом. Она посмотрела на него глубоким взглядом. Странник проклял зелёные глаза напротив, потому что невыносимо тяжело было отвечать, смотря на Нахиду. Но к его счастью, она отвернулась обратно. — Хм, понимание. Более ничего, — простодушно ответила Нахида, пожав худыми плечами. — Я знаю, что ты не жалуешь ни богов, ни людей. Я не могла ожидать другого ответа, ведь я как никто другой знаю тебя. Ты имеешь на это право. — Тебя совсем не задели мои слова? — Кукла странно смотрела на юную богиню. — Я думаю, каждый может кого-то недолюбливать или ненавидеть. Вопрос в том, как ты проявляешь свою нелюбовь к другим. На самом деле, лучше никому не портить жизнь и принимать окружающих такими, какие они есть или хотя бы держать дистанцию. Например, я не люблю морских гадов, но я не желаю им зла, потому что даже они… заслуживают жизни. Хоть они мне и не нравятся. Нахиду, которая в руках держала перьевую ручку, слегка передёрнуло. — О, как думаешь, Доктор заслуживает жизни? — быстро загорелся хитрым любопытством Странник. — Ну уж нет! На такие вопросы я отвечать не буду, — Нахида покачала головой. — Почему же? — Потому что это риторический вопрос. Странник прыснул смешком. — Ты, оказывается, умеешь шутить. — Я только учусь искусству юмора — главное, чтобы мои каламбуры были к месту… Нахида тем временем невозмутимо продолжила свою работу, не оборачиваясь к нему. Между ними снова повисло молчание. Архонт Мудрости искусно переводила тему, но сейчас подобные уловки не работали на Странника. Он всё ещё хотел продолжить с ней разговор. — Знаешь, если бы ты мне дала понять, что я для тебя ничего не значу, и ты позволила бы себе раскидываться такими словами в мой адрес, то я бы поступился своими принципами относительно тебя. — Иными словами — оскорбился бы и ушёл? Странник закатил глаза, приняв и такой вывод. — Будет тебе угодно — пусть так. Смысл ясен. Нахида вскинула брови, смотря на бумагу. Она задумалась. — Не думаю, что твои слова правда задели меня, если ты откровенно хочешь услышать ответ. — Но почему, Кусанали? Это ведь прозвучало, как нечто обесценивающее. — Наверное, я просто привыкла. Мне говорили слова и похуже, в том числе и ты. Сейчас в моей жизни всё намного лучше — меня многие… как говорил Кавех? Обожествляют? — Боготворят, — заметил Странник. — Да. У меня есть внимание достаточное для того, чтобы поддерживать силы Архонта. О большем я и мечтать не могу. Куникузуши печально посмотрел на Нахиду, благо она не видела его за спиной, сидя на стуле перед мольбертом. Он думал — что же с ней не так. Её принижал любой, кому не лень долгие годы. А она отдаёт себя всю тем, кто попадётся ей под руку. Спасает тех, кто её ни во что не ставил. И она ничего даже не просит взамен. Одиночество, которое Нахида пытается подавить внутри обнажается перед Странником именно в те моменты, когда она делает вид, что всё нормально и она совершенно не чувствует обиду. Неужели она настолько утвердилась в собственной малозначимости за годы заточения, что утратила способность рефлексировать? Когда-то недавно Странник думал, что не против забрать все свои слова назад, сказанные Нахиде во время битвы с Сёки но Ками. Он не мог представить, что она станет единственной во всём Тейвате, которая не оставит его. Куникузуши прекрасно понимал, что он только пленник и не более. Но Нахида его спасительница и это уже слишком многое значит. — Я никогда не считала, что у меня есть иная роль помимо роли божества, поэтому и любить меня не за что. Нахида задумчиво записывала что-то в тетради. Странник не удержался, глядя на волнистые на концах волосы, сияющие даже при дневном свете блеском луны, и подошёл ближе к её спине. Он легко накрутил на палец белую прядку, задумавшись. Ему так давно хотелось прикоснуться к её волосам. Наверное, она и не против раз молчит. Светло-зеленый шёлк струящийся сквозь пальцы Странника окутал его древесным ароматом. Она пахла лесом, лилиями, влажной травой, солнцем. В этом запахе на кончиках её волос было спасение. — Скажи, что я могу для тебя сделать? — Ох, я бы не отказалась от чая. Думаю, да, этого достаточно. Спасибо, — мило ответила Нахида. В глубине души она понимала, что суть вопроса не в этом. Совсем не в этом. Он отпустил прядь, вздохнув. — Я довольно много думал, как я мог бы тебе отплатить за всё. Но мне так и не представился случай вернуть этот долг. Поэтому от безысходности я решил спросить тебя в лоб, Кусанали. Ответь серьёзно, что мне сделать, чтобы отплатить тебе тем же. Странник понимал, как откровенно глупо это звучит всё, но он не мог отказаться от этой идеи, будто Дендро Архонт ничего не значила в его жизни. — Но тебе необязательно нужно «отплачивать долги» передо мной, я говорила. Мне всегда было достаточно твоего внутреннего искупления. Я думаю, ты вполне вырос и осознал своё прошлое. И я вижу, ты стал мудрее, значит, наша встреча не была напрасной. Но добавлю только, что есть ещё куда стремиться. Он ощутил такую боль в груди, словно, в нём забилось настоящее сердце. Странник чувствовал подобное много раз, когда осознавал собственную никчемность, понимал насколько ничтожно и безвыходно его существование. Нахида не хотела его сейчас понимать, и от этого ощущение одиночества, которое преследовало его до встречи с ней, горько вселилось в него опять. Последний раз он отчётливо это осознавал в момент, когда Нахида забрала у него Электро гнозис. Теперь Нахида забирает у него нечто более дорогое — надежду. Наконец, она решилась повернуться к нему лицом и серьёзно посмотрела Страннику в глаза. — Куникузуши, меня правда не задели твои слова. Ты не обязан из-за этого что-то для меня делать в сию же минуту. Пожалуйста, не думай об этом. — Глупая, дело не в этом. Нахида удивилась и задумалась, перебирая в голове их диалог. Нужно было понять, что так расстроило Странника. Но у божества мудрости недостаточно понимания мирских эмоций. Не все ответы на поверхности, приходится копать глубже. И даже мысли его она прочитать не может. Мудрость не даёт ответов, она лишь может рассуждать и задавать вопросы. Нахиде пришла в голову мысль. — Я вспомнила Путешественницу и Паймон. Первая защищает и кормит вкусными блюдами своего компаньона бескорыстно и ничего не просит взамен. Это означает, что малышка Паймон может принимать заботу Путешественницы как должное, она ей не платит за это и даже не «отплачивает», и не обязана. Но Паймон ведь помогает ей в путешествии уже очень долго, она всегда переживает за свою подругу, пытаясь вытащить её из опасных ситуаций, она так же взамен готовит ей блюда с любовью, чтобы Путешественница их первая попробовала. Они во всём советуются вместе, решают головоломки, делят еду, ночлег и тот чайничек. — Ну и к чему ты их вспомнила? — Просто представь, что они заботятся друг о друге не потому что между ними договорённость или долг, а потому, что они просто вместе. Их взаимоотношения не строятся на том, что кто-то кому-то должен. Они помогают друг другу только из собственного желания, а не из принципа. Думаю, это очень важно для понимания того, что я хочу донести. — Ты так сдружилась с ними, что разбираешься в их взаимоотношениях? Нахида смущенно почесала макушку, дав таким жестом понять, откуда она знает эту информацию. — Ты страшное существо, Буер. Никогда не лезь мне в голову… Нахида сразу же замахала руками. — Конечно, нет. Ты уже говорил об этом. И я уважаю твои границы. С Путешественницей так вышло лишь по ходу дела. Но вернемся к нашему разговору. Ты же понял, что я хотела объяснить? — Да, я понял. Странник хотел произнести свои мысли вслух, но промолчал. Нахида тем временем в ожидании смотрела на него. Неловкость снова обступила их обоих. Пример был не очень подходящим так, как они с Нахидой не друзья. Он лишь в её власти, как мальчик на побегушках. Неужели она этого не понимает? Или ситуация ей даже не представляется таковой? — Ранее упомянутые особы связаны узами дружбы, не так ли? — спросил он. — Так и есть, — кивнула Нахида с улыбкой. — Но разве мы с тобой друзья? Страннику показалось, что Архонт Мудрости неожиданно впала в ступор. Её глаза удивленно глядели на куклу. — Ох, дружба… с одной стороны мне ясно это явление, как день, а с другой, я как будто в нём ничего не смыслю. Дружба бывает разной. Например, Путешественница и Паймон мои хорошие друзья. Но я не могу сравнить их с тобой… Возможно, между нами нечто большее, чем дружба. Странник внимательно слушал Нахиду. Ему было бесконечно интересно узнать всё, что она думает. Это давало ему надежду на то, что она начинает понимать его, что она чувствует к нему что-то такое же приятное и трепещущее разум, как и он сам. Взгляд Нахиды потеплел от выражения лица Странника. — Я вижу, что тебе приятно это слышать. Оказывается, ты тоже так думаешь, да? — Да. Но я ожидал, что в конце ты добавишь какую-нибудь бестолковую аналогию наподобие грибосвина, гриба и их симбиоза, как обычно. — Удивишься, но даже я не могу подобрать примера, чтобы описать наш вид взаимоотношений, — Нахида развела руками. — Мне ещё предстоит многое изучить и проанализировать, когда нибудь я подберу аналогию, не переживай. — Ты же понимаешь, что это всё испортило бы, — Странник говорил это мягко и без упрёка. — Тогда я подберу метафору позже, которая устроит нас обоих. Странник оставил Нахиду одну на время, чтобы принести ей чай с маленьким чайником, который она так хотела. Когда он вернулся к ней в кабинет, то заметил, что Нахида не продолжила работу, а раздумывала будто над чем-то. Не успев к ней подойди, Странник сразу же услышал: — Рассказать тебе про вечер с аранарами? Он улыбнулся ей в ответ. Было удивительно, что Нахида сама захотела о себе рассказать, и её даже расспрашивать не потребовалось. — Рассказывай. Скорее всего, произошло действительно что-то любопытное.