В храме Сурастаны никогда не дует ветер

Странник чувствовал с каждым днём, как он буквально ржавеет от той жизни, которую выбирает сейчас. Он видел, как Нахида только расцветает на его глазах, словно ночной лотос нилотпала. Он заметил, что ей стало легче, и искренне может только порадоваться за неё. Ведь она та, которая подарила ему — ничтожной и брошенной всеми кукле — новую жизнь. Ему правда хотелось, чтобы она была счастлива всегда. Без капли замешательства в душе он готов признать, что считает её единственным адекватным и абсолютно беззлобным существом во всём Тейвате. Даже закрыл давно глаза на то, что она Бог. И всё равно, пусть Нахида ещё сто раз скажет: «Ты уже не узник, живи спокойно и счастливо». Странник всё равно будет считать себя обязанным ей за всё. Но ему правда дурно в Сумеру. «Я здесь тухну, под палящим грузным солнцем, среди снобливых ученых, во всей этой толпе праздных жителей, которые едят и пьют, как будто живут последний день, что-то бормочат счастливо. Их, наверное, ничего не пошатнёт. Какой Архонт, такие и жители — блаженные, одним словом. Но если Ей, я могу простить эту расслабленность, то они… я никогда не смогу стать одним из них.» Он напильником усердно полировал очередную игрушку Нахиды. И при этом — что удивительно для него самого — крайне суетливо. В итоге он спилил лишнее в игрушке, отчего сразу взял передышку от работы. Странник в моменте удержался, чтобы не кинуть что-нибудь из рук на пол с бешенством. Нет, он сейчас точно сбежит из города, лишь бы успокоить мысли. Но что он будет делать в лесу? Что вообще делать в этом Сумеру? Он прямо сейчас был готов снова отправиться на исследования в руины пустыни, только бы найти себе работу — это дело займёт у него, как обычно, несколько дней, если никто не будет мешать. Он пытался всё время занять свои руки работой, даже чем-то незначительным помог в благоустройстве города; нашёл себе занятие в Пардис Дхяе по высаживанию новых селекционных растений. Он постоянно учился, готов был сидеть в библиотеке сутки, только бы узнать что-то новое и пусть это дало бы какие-нибудь плоды. Благодаря ему Ахангар получил несколько дней выходных, за которые Странник выковал столько оружия, что кузнецу не пришлось работать с утра до ночи в следующие пару дней. Он был готов принять любую мелкую работу просто так, чтобы сделать хоть что-то прямо сейчас, чтобы появилась маленькая и короткая, но ясная цель с результатом. В какой-то момент он даже стоял у студенческой доски объявлений и подумывал вступить в какой-нибудь кружок или на полноценный курс по другой специальности, а может даже вступить в ряды пустынников. Но вовремя себя одёрнул: «Ты сдурел?» Ему нужна была цель здесь и сейчас. Он ведь не самурай какой-нибудь. «Оставим «путь» для какого-нибудь загнувшегося клана Каэдахара. Или же иных праздных ронинов.» Подобная размеренная жизнь казалась ему невыносимой. Он умирал от скуки, от непонимания происходящего, от собственного бессилия, без цели. И ему всё ещё нравился Сумеру. Тут влажно и тепло. Тут живёт та, которая глубоко заглянула ему в душу и изменила его. Однако ему сейчас нужно прийти в себя и поговорить с Нахидой. Она поможет отрезвиться, наверняка. Возможно, даже что-то подскажет. Ибо мысли самого Странника путались день изо дня, а беспокоить её он с самого начала не хотел. Он окончательно решил на сегодня закончить дела в мастерской и вместо тихого леса отправиться домой. Точнее, в храм. Рано или поздно всё равно Нахида придёт, и тогда он сможет с ней поговорить. Архонт вернулась в храм только к вечеру. Она тоже была готова занять себя, чем угодно или прогуляться, где получится, только бы меньше проводить времени в своем дворце. — Ну, наконец, ты пришла. Где ты пропадала? — моментально кинулся к ней Странник, словно кот, целый день ожидавший своего хозяина перед дверью. — Отдыхала, — удивлённо ответила Нахида. — Сегодня был такой прекрасный день, поэтому я решила прогуляться. Понимаешь, редко выпадает возможность насладиться спокойным и славным деньком в свой выходной. — Нет, не понимаю. Как вообще Архонт может иметь «выходной»? Она ничего не сказала, только ещё более обескураженно смотря на Странника, прошла в спальню. Тот пошёл за ней. Это поведение было настолько странным и непонятным для Нахиды, что она незамедлительно и обеспокоенно спросила: — Тебя что-то заботит? Ты выглядишь так, будто в тебя ударил заряд молнии, а свой металлический запах ты разносишь по округе. Расскажи, пожалуйста. Странник понял, что ведёт себя слишком необычно и, может, даже несколько уязвимо, но он считал, что Нахида должна его сейчас понять. — У меня нет цели. — Ох… Да, Нахида моментально поняла, о чём сейчас пойдёт речь. И абсолютно знала из-за чего появился дискомфорт дорогого ей друга. — Мне не нравится плыть по течению, — продолжил Странник сам, ибо ожидать вопросов со стороны Нахиды глупо, это ведь он хочет попросить у неё совета, а не наоборот, — я целыми днями и неделями пытаюсь найти себе дело. Но суть не в этом. Я чувствую, что мне не подходит этот образ жизни и вообще всё, что происходит вокруг меня — не моё. Я словно гнию в вашем Сумеру. — Может, тебе отправиться в путешествие? Ты же хотел раньше увидеть мир. Нахида спокойно и заботливо сняла шляпу с куклы. Она впервые видела его в таком состоянии. — Буер, что я там не видел! Я вернусь, а что дальше? Эти мысли меня заботят более, чем путешествие и прочие бессмысленные вещи. «Я вернусь…» — повторила в своей голове Нахида, и снова радостные бабочки запорхали где-то внутри неё. Ей было так приятно это услышать. — Путешествие — не бессмысленно. Я бы тоже отправилась, но пока что не могу. Может, в будущем мы сделаем это вместе? — Кусанали! Сколько титулов её он должен перебрать, чтобы она услышала? Он тяжело вздохнул и помолчал несколько секунд. Она не будет воспринимать всерьёз его слова, пока он не успокоится. — Я имею в виду, что с новой жизнью и новыми принципами по типу «не разрушай, а созидай хоть что-то» я не вижу смысла в своём существования. — Я поняла. Это тяжелый разговор, который упирается в твоё прошлое. Если говорить откровенно, то ты был создан для великих дел и для того, чтобы управлять кем-то пока кто-то управляет тобой, верно? Странник молча слушал. — Прости меня за прямолинейность, но ты действительно либо изучал мир, либо разрушал его, либо стремился подняться до высот, которые были уготованы тебе с рождения твоим создателем. И ты был готов идти по головам — я знаю. К сожалению, ни второго, ни третьего я не позволю тебе совершить или получить. И ты прекрасно это понимаешь и принимаешь. Ты, наверное, чувствуешь себя словно в клетке? — Не сказал бы, что именно в клетке. Я просто потерян. — Это нормально, ведь ты почти такой же человек, как и все. Нам всем, даже божествам, тяжело приспособиться сразу к новой жизни. Ты правильно подметил, что созидать хоть что-нибудь лучше, чем разрушать. Эти слова очень мудры, твоя обучаемость — это феномен… — Буер. — Я не ухожу от темы, а развиваю свою мысль. И я так понимаю, твоя проблема, в основном, заключается в том, что тебе нужна масштабная и крайне созидательная цель на долгое время, потому что жить спокойно ты не умеешь? — Я не хочу, дело не в умении. У меня даже желания такого не возникает… Меня от подобного воротит, знала бы ты как. — Хорошо, я помогу тебе с этим. Обещаю, мы что-нибудь придумаем. Нахида предложила присесть на кровать, и Странник, словно на автомате, и даже не думая, готов был сделать всё, что ему скажут. И это был очень плохой знак. Её беспокойство зашкаливало внутри, но с виду, она старалась быть расслабленной и быть доходчивой. Она внимательно смотрела на Странника, сидя рядом. — Скажи… а сколько ты не спал? Нахида резко вспомнила, что после того как он вернулся из исследовательской экспедиции, они просыпались вместе не более чем пару раз. Архонт особо не беспокоилась об этом, потому что Страннику не нужен ни комфорт для сна, ни сам ежедневный сон. Если хотел, он мог переночевать и в лесу. Однако это не значит, что кукла совсем не нуждается во сне. — Неделю. Или полторы. Конечно, внешне это никак не отражалось на нём. — Невозможно. — Возможно. Перед тем как стать… новым Богом, — пренебрежительно сказал он, — я не спал месяцами. Думаю, объяснять, чей это был эксперимент тебе не нужно. Нахида замялась, она думала сказать это сейчас вслух или не стоит. Но всё-таки эти вещи стоит назвать своими именами. — Скорее, искали способ подавить твою волю. Если я тебе прикажу сейчас съесть сладкий торт — с большей вероятностью ты это сделаешь. — Не утрируй, прошу тебя. — Тебе нужно поспать. Многие проблемы решаются после хорошего сна. Не зря ведь говорят: утро вечера мудренее. Нахида ласково посмотрела на него и приложила ладонь к его щеке. Но никакой реакции в ответ не последовало. — Не сейчас. Я не могу уснуть, мне нужно закончить своё дело. «Какое дело?» — подумала Нахида. Она поняла, что её самый близкий друг сейчас больше напоминал какую-нибудь Катерину, которая без чёткой указки не осознаёт смысла своего существования. Его словно заклинило на идеях, и это было неожиданно и даже немного жутко. Рано или поздно он всё равно «отключится» от недосыпа. А если это случится где-нибудь в непредсказуемом месте, неизвестно, кто найдёт его первым. Нет, ей придётся вмешаться. Пожалуй, даже бесцеремонно. Нахида ничего не сказала, но лёгким движением ладони, не касаясь лица Странника, одарила его умиротворением и спокойствием, чтобы его веки наконец опустились. Странник мгновенно начал засыпать, всё ещё сидя на месте. Нахида поспешила подхватить его и уложить головой на подушки. Через несколько секунд она поняла, что он провалился в глубокий сон. Парень не дышал ещё несколько минут, но вскоре его дыхание пришло в норму, как у обычного человека. Нахида посмотрела на него и вспомнила, как впервые, увидев подобное, не поняла происходящего и даже немного испугалась. Он казался мёртвым. Но позже выяснилось, что это было вполне естественно, когда он так «отключался». Она постаралась устроить его поудобнее, простив ему и уличную одежду, и обувь на постели. Главное, чтобы он наконец выспался. «Спит сладко, как котёнок», — подумала Нахида, проводя рукой по его тёмно-синим волосам и внимательно разглядывая светлые выбивающиеся прядки. «Наверное, не стоит глазеть на человека, пока он спит. Это как-то неуважительно. Если он проснётся и заметит, ему может стать неприятно. Хотя… я ведь уже без спроса вторглась в его сознание, чтобы усыпить. Думаю, это ему понравится ещё меньше». Нахида ожидала, что он проснётся в дурном настроении. «Надеюсь, он поймёт мои мотивы». Пока Странник спал, Нахида занималась своими делами. Но при этом она считала каждый час его сна. Она спешила домой, чтобы проверить, не проснулся ли её «котёнок», и каждый раз задерживалась на несколько минут, чтобы поправить ему подушки, снять лишнюю одежду или погладить его, успокаивая разум, чтобы ему снились светлые и умиротворённые образы. А затем снова уходила. Ей почему-то казалось, что время тянется невыносимо долго. Сутки ещё не прошли, а она уже начала чувствовать себя одинокой. Какая-то необъяснимая тоска заполняла её изнутри. Возможно, она боялась, что он не скоро проснётся, а если и проснётся, то будет злиться на неё за самовольство. Она сочла себя немного глупой из-за этих беспричинных тревог, но они возникали сами собой. Обычно она так беспокоилась о Сумеру и его жителях, а теперь переживала ещё и из-за собственных отношений. Может, эти чувства вполне нормальны? Когда Странник проснулся, он сразу уловил нежное и тихое сопение. Обернувшись, он увидел, что Архонт спала на другой половине своей старенькой, но роскошной кровати. На ней была лёгкая ночная рубашка, а шёлковое тонкое одеяло едва прикрывало её. Волосы были распущены и даже в тёмной комнате излучали бледное лунное свечение. Она лежала на боку, спиной к Страннику, и казалась такой хрупкой и далёкой. Он так давно не спал рядом с ней, но сейчас, оказавшись снова в её постели, чувствовал себя гораздо лучше. Сны были лёгкими и незапоминающимися, отчего он ощущал себя отдохнувшим. Совершенно бездумно, но очень тихо он произнёс вслух имя, которое никогда раньше не осмеливался назвать: — Нахида. Архонт слегка пошевелилась, медленно перевернулась на другой бок и вздохнула. Её рука сонно потянулась к Страннику, чтобы обнять его. Она снова заснула, прижавшись к нему так близко. Её руки, её дыхание, её запах. Как же ему не хватало её всё то время, пока он пытался примириться с самим собой. Сколько раз он пытался вырваться из её объятий. Сколько дней избегал сна рядом с ней. Но сейчас по телу Странника не разливалось тепло. Это был скорее неловкий огонь, который вот-вот мог превратиться в пожар в его душе. Обнять её в ответ? Услышала ли она, что он впервые произнёс её имя? Может, незаметно и тихо поцеловать её в макушку или погладить по спине? Или разбудить её и сказать, что он больше не представляет своей жизни без неё? Объяснить, почему он чувствовал напряжение все эти дни? А может, признаться, что влюблён в неё? Он влюблён в Богиню? Какая ирония судьбы, в которую он сам до сих пор не мог поверить. Он никогда не знал и не хотел знать, что такое «любить» или «быть влюблённым». Ему казалось, что любовь — это глупое чувство, подавляющее волю человека и мешающее жить нормально. Отчасти так и было. Но любовь оказалась такой опьяняющей… Особенно в те моменты, когда она нужна больше всего. Кукла желала, чтобы эта любовь испепелила его дотла, очистив от всех грехов. «Но что же у тебя в голове?» — задумался он, глядя на спящую Нахиду. И что она ответит, если он наконец спросит, что им делать с их собственными чувствами?