В храме Сурастаны никогда не дует ветер

— Я не держу на тебя зла из-за этого. Ты знала, что делаешь. И мне в итоге стало лучше, — спокойно ответил Странник. Нахида, счастливая и сияющая, сидела рядом и смотрела на своего друга. Было видно, что эти слова её обрадовали. — Почему ты так зациклился на деятельности? — спросила она. — Хм… Я никогда не жил бесцельно, поэтому плыть по течению без серьёзного стремления для меня невыносимо. — Однако уже не один год ты жил именно так. Но тревога настигла тебя только сейчас. Как думаешь, почему? Странник устало взглянул на Нахиду. — Неужели ты не понимаешь? После того как я не смог стать новым богом, а ты позволила мне остаться рядом с тобой, я решил, что буду помогать тебе. Но этого мало. Мне нужно было вернуть долг. Ха… Я даже не знал, чем отплатить тебе, ведь «мудрейшему существу Тейвата ничего от такого, как я, не нужно». Он разочарованно закатил глаза и замолчал. — Ты не нашёл подходящего момента, чтобы очистить свою совесть передо мной, и поэтому искал, на что бы переключиться? — уточнила Нахида. — Нет, я вообще не так выразился, — возразил Странник. Между ними повисло молчание. Архонт зачарованно смотрела на него. — Куникузуши… — ласково произнесла она. Её счастье стало ещё заметнее. — Да? Ты не против, что я не упомянул твой титул? Он мне надоел. Нахида замахала руками. — Ну что ты! Нет. Надеюсь, и ты не против тех имён, которыми я тебя называла. Я считаю, что они — частички тебя, которые собирают пазл твоей личности. — Имя — это просто ярлык. Мне без разницы, как меня называют другие, — Странник замолчал на несколько секунд. — Но из твоих уст любое имя звучит хорошо. Богиня опустила взгляд, задумчиво улыбнувшись. — Хм… Что ж, давай придумаем тебе ясную цель. У тебя совсем нет идей? — Нет. — И это беспокоит тебя больше всего? — В основном, да. Нахида задумчиво коснулась пальцем своих бледных губ. — Но ведь жизнь — это не только… — Прошу, избавь меня от поучений сейчас. Я знаю, как мне жить, и ты тоже это знаешь. Проблема в том, что я не знаю, ради чего, — перебил Странник, махнув рукой. Лёгкий ветерок коснулся Нахиды, принеся прохладу, и она тут же спросила: — Хорошо. Раз ты хочешь сделать что-то для меня, почему бы тебе не стать моей правой рукой? Если у тебя благие намерения и тебе нравится Сумеру, может, станешь Великим Мудрецом? Странник тут же возмутился: — Ты серьёзно? Мне не нужно, чтобы ты меня куда-то пропихивала. — Я никого не собираюсь «пропихивать», — удивилась Нахида. — У меня нет на это морального права. Знаешь, чтобы стать Великим Мудрецом, люди работают почти всю жизнь, и только редкие личности получают этот титул в молодом возрасте за серьёзные заслуги. А кто-то даже отказывается от него по своим причинам… Но выбираю такого человека не я, а люди, с которыми Мудрецу потом предстоит работать. — А может, я сразу стану Дендро Архонтом? Чтобы не мелочиться, — саркастично бросил Странник. Он не понимал Нахиду. Это бескрайняя наивность или безграничная мудрость? На её месте он бы давно упразднил этот титул. — Умерь аппетиты, — серьёзно, почти высокомерно ответила Нахида. Странник признал, что шутка вышла неудачной. Он задумался, а затем посмотрел на Архонта с лёгкой улыбкой. — Я так понимаю, ты всё ещё боишься, что твоё влияние как Бога Мудрости ослабнет, если Великим Мудрецом станет кто-то неизвестный. И теперь ты хочешь использовать меня, чтобы я «обезопасил» тебя в будущем, верно? Нахида молча смотрела на него. Её глаза наполнились необъяснимой печалью, словно что-то укололо её в самое сердце. — Что с тобой? Какая часть моих слов тебя оскорбила? — …Если не вдаваться в подробности, скажу только: я не пользуюсь тобой. И никогда этого не делала. Я просто предложила тебе выбор. Но мне не нравится, что ты до сих пор так обо мне думаешь. И не оправдывайся тем, что ты «злодей». Нахида чувствовала себя уязвлённой. Ей было не столько грустно, сколько обидно от такого отношения. Её эго редко можно задеть, но последний раз она испытывала нечто подобное, когда Доктор заключил с ней сделку. Она до сих пор не простила себе ту слабость, которую проявила перед Предвестником. Тогда у неё не было выбора. А теперь самый близкий человек выставляет её «трусихой» и позволяет себе так говорить о её попытках подарить ему заботу и поддержку. В такие моменты ей казалось, что с ней несправедливо не считаются. Но почему? Она ведь Архонт. Сколько ей лет на самом деле? Почему в ней не видят полноценного Бога Мудрости? Что она делает не так? Или дело не в ней, а в чужом невежестве, и всем не угодить? Ей стоит об этом подумать. Это важнее прочих дел. Нахида поднялась с кровати и направилась к выходу. — Стой. Ты куда? — Прогуляюсь. — Я пойду с тобой. — Не стоит. Я хочу побыть одна и подумать кое о чём, — ответила она, покачав головой. — Мы не договорили. Ты неправильно поняла мои слова. Нахида кивнула и пошла дальше, добавив: — Хорошо, но я всё равно выйду. В храме такая атмосфера, что я чувствую, будто на меня давит камень, который я не могу сбросить. На улице мне станет легче. Они молча дошли до лугов Вишудхи. Нахиде нравилось это место: город Сумеру был как на ладони, но при этом она оставалась достаточно далеко от дома. Она остановилась и устало посмотрела на город. Близился вечер, дома и таверны ещё не зажгли огни, но скоро Сумеру заиграет тёплыми красками. Ей нравилось наблюдать за этим постепенным оживлением. — О чём ты думаешь? — спросил Странник, остановившись рядом. — О том, как я хочу быть Архонтом для своего народа. — А разве ты сейчас им не являешься? Она равнодушно взглянула на него и пожала плечами. — Являюсь, но как мне стать лучше? — Думаю, ты уже на верном пути. Твой народ восхваляет и благодарит тебя просто за то, что ты есть. Что ещё нужно Архонту для счастья? — Не знаю. Она опустила голову. На свежем воздухе Нахида поняла, что опять напрасно нагнала на себя беспокойство, которое не исправить. Нельзя нравиться всем. И не все признают авторитет богов. Это нормально. Странник нарушил тишину: — В храме ты меня не так поняла. Когда я сказал, что ты мной «воспользуешься», я не имел в виду, что ты это сделаешь. Почему-то я неосознанно считаю, что я заслуживаю того, чтобы мной пользовались… Хотя признавать это мерзко. Я всё ещё думаю, что не достоин чего-то хорошего. И твоей доброты тоже. Понимаешь, о чём я? Нахида повернулась к нему, заглянув в глаза. — Ох… Да. Но это не так. Все заслуживают возможности жить хорошо, если их душа открыта к этому. Я всегда старалась поступать так, чтобы ты это почувствовал. Просто я подумала, что ты мог бы стать Мудрецом когда-нибудь, потому что ты умеешь влиять на людей и никогда не стоишь на месте. Если твои намерения светлые, я не буду препятствовать твоему росту, а только помогу направить твои мысли и идеи в нужное русло. Сам понимаешь, почему я обязана тебя направлять. — …Да, я в курсе. И я тоже не против этого. — Удивительно. Порой наше взаимопонимание меня обескураживает. Когда-то мы были почти врагами, а теперь полностью принимаем друг друга, словно котёнок и кролик, выброшенные хозяевами, которым ничего не остаётся, кроме как быть вместе и заботиться друг о друге. — О нет! Ты всё-таки подобрала эту глупую метафору, — наигранно возмутился Странник. — Я думал, будет что-то пооригинальнее. Спасибо, что хоть не про грибосвина… Нахида рассмеялась, покачав головой. — Кстати, да. Я давно ждала момента, чтобы её использовать. Странник не сводил с неё глаз. Каждое её слово он слушал с интересом. Её милый смех, глубокая печаль, глупые, по его мнению, метафоры — всё это делало её живой, не похожей на других. Она была собой и при этом сияла, как луна во мраке. Порой Нахида казалась сном наяву, потому что, честно говоря, он не встречал в своей жизни ничего прекраснее, чем Архонт Мудрости Сумеру. Кусанали была неловкой и грациозной во всём, что делала. Сдержанная, добрая, искренняя и немного лукавая с теми, кто с ней общался. Она почти не изменилась за время, что они провели вместе. Разве что выросла на пару сантиметров. Но при всей своей хрупкости она оставалась по-настоящему божественной — в лучшем смысле этого слова. — Ты хочешь, чтобы я стал Великим Мудрецом когда-нибудь? — спросил Странник, оторвавшись от размышлений. — М? Но разве это важно? Главное — хочешь ли этого ты сам. Нахида озадаченно посмотрела на него. — Нахида, ты изменила мою жизнь. Я собираюсь делать только то, что ты от меня захочешь. Иначе моё пребывание здесь теряет смысл. — Ах, да. Хочешь вернуть долг? Хм, — она упёрла руки в боки. — Тогда отвечу коротко и ясно: если бы ты стал Великим Мудрецом, я была бы рада за тебя больше, чем за кого-либо. Я верю, что ты сделаешь Академию и город лучше. Нахида поняла: получение «приказов», возвращение «долгов», служение кому-то — это особенность Странника, с которой ей придётся мириться. Как бы он ни был близок к человеку с его спектром эмоций, он всё ещё божественная кукла. Сёгун в Инадзуме ведь управляет страной почти в одиночку, словно по программе, заложенной с создания. Нахида была уверена, что со временем Странник привыкнет к жизни, где от него ничего не требуют, как от марионетки, и станет «человеком» со своими желаниями. — Так уж и быть. Я стану Великим Мудрецом. И да, я хотел бы защитить тебя от всех, кто посмеет посягнуть на твой титул Архонта. А может, и того, кто будет после тебя, если понадобится, — прямо заявил Странник. — «Того, кто будет после меня»? Ты собираешься жить так долго? Это… хорошая цель, — призналась Нахида и замолчала. Наступал вечер. Архонт наблюдала, как огоньки города зажигались один за другим. Но луны на небе ещё не было — плотные облака окрасили его в тёмно-серый цвет. — Будет дождик, — заметила Нахида. Странник вдохнул тяжёлый воздух, ощутив, как всё вокруг наливается влагой зарядом. — Будет гроза, — поправил он. — Прелюдия новой жизни. А земля снова наполнится ею. — Терпеть её не могу, — коротко бросил Странник, скрестив руки на груди. — Пойдём домой. Нахида взглянула на него. В его глазах отражались огоньки города, и она впервые заметила, насколько они яркие даже в темноте — синие, блестящие, словно стёкла, в которых отражалась вся боль мира. Когда-то эти глаза были полны мрака, а теперь — спокойствия и лёгкой усмешки. — Я не хочу. В храме Сурастаны нет ни дождя, ни грома — ничего. А здесь, даже в холод и ливень, я чувствую себя живее, чем когда-либо. Здесь я в своей стихии, как жемчужина санго, нашедшая свою раковину. Они решили прогуляться, пока не начнётся дождь, а потом, возможно, найти укрытие. — А ты не боишься грома или молний? — спросила Нахида по пути. — Ты думаешь, я знаю, что такое страх? Она беспечно пожала плечами. Ветер принёс первые капли, и Архонт с радостью остановилась посреди леса, закрыв глаза и запрокинув голову. Капли стекали по её лицу, и она улыбалась. — Глупая, ты промокнешь. — Я чувствую себя травкой, которая проросла под дождём, хотя до этого спала зёрнышком в земле. — Ты можешь заболеть. Капли барабанили по его шляпе, и он ощущал, насколько сильно льёт. — Да, могу. Но лучше простудиться под дождём, чем никогда не видеть капель, падающих с неба. Есть вещи ценнее боязни простуды. Странник, ворча, снял шляпу и накрыл ею Нахиду. Она не стала сопротивляться и надела её. — Ну как тебе? — спросила она, держа шляпу руками. — Честно, не твой стиль. Она ласково улыбнулась, её глаза сияли очарованием и теплом. — Я про дождь. Странник удивился и протянул руку, ловя влагу в ладонь. Действительно, сколько лет он не ощущал капель на себе? Его шляпы всегда были достаточно широкими, чтобы укрыть его от дождя, снега или солнца. Это было так давно. Тогда он не знал ни бед, ни боли, которые пережил позже. Он только учился жить среди людей, его тело постепенно обретало человеческий облик — тогда сочленения только начинали срастаться, а солнце после дождя было одной из тех невинных радостей, которых он ждал, как ребёнок. Он был таким глупым, наивным, изумлённым этим миром, беззаботным, по-детски влюблённым в дни, ночи и людей. Это было так давно. Теперь он влюблён в луну, стоящую перед ним, и в аромат влажных лесов. Остальное не имело значения. К чему слова, когда его жизнь теперь — в этой божественной улыбке и салатовых глазах с лепестками вместо зрачков? Вся его жалкая жизнь была в её тонких руках. Теперь он готов вечно гореть в грехе, который называют любовью. — …О чём ты за- Шляпа упала с её головы на землю. Её вопрос оборвал нетерпеливый поцелуй. Её тело сжали так крепко и близко к чужому, что она могла только ответить взаимностью. Странник притягивал её к себе — не страстно, а умоляюще. Он хотел стать с ней одним целым, раствориться в ней, чтобы забыть беды и горе. Только бы быть с ней. Или быть ею. Или умереть от неё. Нахида чувствовала это как никогда. Она обнимала его с нежностью и любовью, опьяняя своими прикосновениями и пьянея сама. Её голова кружилась впервые от подобного, и она впервые так крепко обнимала кого-то… Кажется, точно впервые. Отпускать его она не хотела. По её щекам текли то ли слёзы, то ли дождь, губы судорожно хватали воздух, не давая чужим завладеть ею полностью. В голове не было ни одной ясной мысли. «Если я отпущу, он же не исчезнет, правда? Нет?» Почему такие мысли сейчас? Он не мог перестать целовать её губы, мокрые и солёные щёки, вдыхать аромат лотосов, влаги, дерева, молока. Нет, её запах был особенным, не похожим ни на что в этом мире. Она пахла домом, детством, любовью. Молния сверкнула, гром загрохотал в небе. Странник аккуратно отпустил Нахиду и отступил. Его словно накрыло. Он вернулся на столетия назад. Тогда гром и молнии были для него значимы. Эти звуки нагоняли тоску, заставляли чувствовать себя одиноким, уязвимым. И сейчас он ощущал то же самое. Как не вовремя он погрузился в начало своих дней… — Что с тобой? — спросила Нахида, морщась от слёз и глядя в сверкающее небо. Ответа не последовало. Она подняла шляпу, взяла Странника за руку и, не спрашивая больше, поспешила с ним домой, где ему должно стать легче.