Хорошо болеть, когда...

      Утро субботы началось для Кайзера мягко говоря отвратительно. Нельзя сказать, что мужчина всегда легко просыпался сам без будильника или маячащего где-то на фоне до тошноты бодрого в чёртовы восемь утра Несса. Его биологические часы были снисходительнее и “раскачивался” Михаэль своими силами дай Бог к половине двенадцатого, ни раньше, ни позже. Но в этот раз что-то пошло не так с самого начала.       Едва разлепив заспанные голубые очи, блондин ясно ощутил непривычную слабость, будто его накрыли неимоверно тяжёлым и колючим пледом или парочкой оных, а сверху обложили кирпичным настилом. Но помимо слабости в мышцах, Михаэль ясно ощутил жар, вторящий покалыванию в теле. Кое-как умудрившись из лежачего положения устроиться в сидячее, немец закашлялся. А после пары краткопромежуточных смачных чихов в ещё не до конца проснувшемся сознании Кайзера возникла очевидная, но от того не менее раздражающая мысль — он простудился.       Стоит сказать, что с иммунитетом к разного рода простудным заболеваниям у мужчины проблем не было — когда детство и некоторая часть юности проходит рядом с папашей-алкашом, у тебя просто нет возможности долго валяться в постели. Если Михаэль и умудрялся простывать, то, как правило, переносил простуду “на ногах”. С возрастом ситуация не сильно изменилась: болел редко, но метко. Разве что теперь о нём было кому беспокоиться и заботиться.       Кстати говоря об этом. Окончательно сморгнув пелену дремоты с глаз, Кайзер зацепился взглядом за пустующее место на кровати по левую сторону от него, после скользнул им до прикроватной тумбы с той же стороны — на электронных часах приглушённо неоново-зелёным отражались цифры. Восемь утра. Блядские восемь утра. Видимо этот надоедливый жар не дал ему подремать подольше. И без того низкая планка настроения Михаэля, казалось, пробила дно, уверенно стремясь к холодному девятому кругу. Холодному — ключевое слово.       На кухне раздавались звуки умеренно гремящей посуды. Вероятно Алексис что-то готовил, но запаха блондин в любом случае не чувствовал — жаль, ведь в готовке Несс разбирался гораздо лучше него и когда они только съехались, сразу обозначил, что кухня его зона ответственности. А Кайзер, изначально не возражающий, убедился в том, насколько его навыки хороши на деле. Правда до признания этого вслух и сдержанной похвалы в сторону теперь уже не просто своего сокомандника, а парня, тогда ещё девятнадцатилетний Михаэль дошёл не сразу. Спустя год и пару психотерапевтов средней паршивости, но всё же дошёл!       Перед мужчиной возникла дилемма: либо взять себя в руки и в еле живом физическом и убитом моральном состоянии доплестись до кухни, либо признать, что попытаться вздремнуть ещё вполне себе славная идея. Проигрывать Кайзер не умел и терпеть не мог — даже собственному неожиданно ослабшему организму, так что... Матч завершился едва начавшись, ведь в спальню неспешно вошёл Несс, шаркая домашними тапками с котами по ковру.       Алексис в слегка великоватой кайзеровской футболке с логотипом какой-то отечественной рок-группы, своих клетчатых штанах на резинке и с растрёпанными цветными кудряшками(которые блондин ласково и с подколом называл “взрывом на макаронной фабрике”) выглядел очаровательно, по-домашнему. Такого Несса хотелось притянуть к себе поближе и не отпускать добрую вечность.  Но в силу непредвиденных и крайне неприятных обстоятельств Михаэль держал себя в руках. Тишина между ними прервалась на очередном приступе дерущего глотку кашля.       И секунды не прошло, а нессовские пурпурно-малиновые очи беспокойно смотрят прямо ему в душу, а с губ слетает закономерное:       — Миха, ты что простыл? — и Алексис с лёгким нажимом толкает Кайзера обратно на подушки, а рукой бережно касается лба, слегка ероша и без того помятую сном чёлку, — Боже, я за градусником. Заодно гляну, есть ли у нас жаропонижающие. Полежи и не вставай пока, хорошо? Я быстро.       Мужчина вместо ответа коротко кивает и зажмуривает глаза, едва заметно улыбаясь. Время идёт, а какие-то вещи не меняются — Несс всё такой же паникёр и перебарщивает с заботой. Хотя на последнее сейчас грех жаловаться болеющему и жадному до внимания Михаэлю. К жару и слабости добавилась лёгкая головная боль, пульсирующая в висках, так что от гипер-заботы и ухаживания отказываться у немца нет не только желания, но и сил.       Алексис с градусником в руках и кружкой с уже растворившимся в тёплой воде лекарством долго себя ждать не заставил. Ровно тридцать восемь градусов — Несс вздыхает как-то печально, а Кайзер допивает совершенно безвкусное бледно-белое месиво в один глоток, в голове прикидывая ворчливо, что он совершенно не так планировал провести их небольшой отпуск. И если бы он верил во всякие магические бредни о “материальности мыслей” и причастности к этому вселенной, то высказал бы ей телепатически пару ласковых слов на родном-ругательном. Но он, правда, не настолько ещё двинутый на голову. Рановато пока.       — Мих, тебе надо ещё немного поспать. Я быстро до аптеки пройдусь, на всякий капли куплю и от кашля что-то посмотрю... Может ты хочешь чая или поесть? Я соображу что-нибудь, пока не ушёл. — будто угадав, что его вечно по поводу и без оного язвительный парень лежит тише воды не только от общей слабости, но и, вероятно из-за головной боли, Алексис говорит негромко, спокойно и ласково, с очевидным беспокойством и совершенно не торопит Михаэля с ответом.       — Да, будь добр, завари чай. Покрепче. — звучало не так хрипло, как ожидалось, уже негласная победа над собственной слабостью.       — Как обычно чёрный без сахара? — уточняюще кивает “несостоявшийся волшебник”.       — Ага, спасибо. — и очередной приступ кашля снова выводит Кайзера вничью.       Уже у двери из спальни Несс вновь оборачивается и неловко дополняет:       — Может всё-таки поешь?       Ладно, это действительно мило. Если трезво оценивать, то с такой назойливостью и упёртостью о Михаэле никто никогда не пытался заботиться. Раньше такое поведение полузащитника выводило немца из себя на постоянной основе или как минимум вызывало недоумение. С такой упёртостью переживать о том, для кого ты — лишь ступень к дальнейшему развитию глупо и говорит о полном отсутствии самоуважения. Но то было раньше, когда искусственная трава на поле была зеленей, а блондин не умел справляться с агрессией и удачно вымещал её на... Кхм.       Сейчас же чужое волнение не вызывало прежнего отторжения и трогало определённые слабые точки, которые Кайзер всегда с большим трудом обнажал перед Алексисом. Постепенно, медленно, но, поверьте, для него это уже достаточно весомое достижение после как такового признания проблем с доверием.       — Позже, Алек. И не суетись ты так. Это просто простуда, я не умираю. — он даже находит в себе силы усмехнуться беззлобно.       — Хорошо, тогда отдыхай. — и всё-таки спокойно уйти Несс не может не поцеловав легонько всё ещё горячий лоб.

* * * * * *

      День выдался удивительно ленивым. После всей нессовской беготни за лекарствами, их непосредственного приёма и слегка запоздалого обеда куриным супом, Михаэлю значительно полегчало. По крайней мере жар спал, а вместе с ним и пульсация в висках сошла на нет.       Не придумав ничего более оригинального для хладнокровного убийства времени по предварительному сговору, ввиду отсутствия вариантов парни засели смотреть фильмы. Жанр на правах больного выбирал Кайзер. Ничего лучше, дешевле и доступнее большему числу народа, кроме хорроров для спускания времени на ветер и получения лёгонькой дозы адреналина человечество ещё не придумало. А лучше и трешовее японских хорроров — тем более. Тут и мистика в большинстве стоит как дополнительный жанр, значит и Алексису должно понравиться.       После пары-тройки просмотренных ими в этот вечер фильмов, в последнем утверждении Михаэль засомневался. Приходилось на особенно жестоких моментах прикрывать рукой глаза всё так же сильно впечатлительному Нессу, который изначально согласился смотреть из-за неплохой детективной составляющей.       — Ладно, признаю, азиаты умеют снимать жуткую поебень. Особенно мистическую жуткую поебень. — хмыкает и кашляет в кулак, предусмотрительно отворачиваясь от ищущего что-то в ноутбуке Алексиса.       — Давай в этот раз что-то менее кровавое посмотрим, а?       — Тогда давай что-то из разряда бытового хоррора. А что, меньше кровищи и больше психологического давления, самый кайф. — смешок, снова кашель, но уже не столь резкий.       На это ироническое замечание Несс не отвечает, только кивает, когда находит что-то более-менее подходящее с высокой оценкой. И вновь усаживается рядом с закутавшимся в одеяло Кайзером, чуть поправляя оное.       В какой-то момент нападающий начал откровенно клевать носом, что не удивительно, ведь у некоторых выпитых им сегодня лекарств имелся расслабляющий эффект. Да и лишние пару часов сна, когда ты простужен — совершенно нелишние, Алексис был в этом уверен. Потому, когда ближе к кульминации сюжета фильма Михаэль без зазрения совести уснул, полузащитник не мог его винить.       Несс легонько подтолкнул своего больного в сторону подушек, а сам дотянулся до ноутбука, чтобы выключить и убрать его на тумбу рядом. А после ещё предусмотрительно сбегал за таблетками и водой с кухни. Так, на всякий пожарный.       Устроившись рядом с видящим уже десятый сон Кайзером, Алексис засмотрелся. Родное лицо выглядело в обрамлении белобрысой чёлки расслабленным и по сравнению с утренним видом более живым. Невесомо потрогав лоб, дабы проверить, не поднялась ли снова температура, а потом скользнув рукой к выбившейся пряди, Несс заправляет её обратно за ухо блондина. Всё в порядке, теперь можно и поспать.

      Хотя очевидно, что у Алексиса очень чуткий сон, когда Михаэль простужается.