Бесконечная тоска в разлуке

Се Лянь договорился с Сан Ланем встретиться в постоялом дворе «Цветочной гавани» вечером, как раз таки рассчитывая, что Му Цин и Фэн Синь придут к этому времени. Не ожидая от самого себя, принц уснул под теплыми лучами солнца, укрывшись тонкой простыней. Неохотно раскрыв глаза, он перевернулся на спину, перебирая край ткани, пытался вспомнить имя того старшего демона в красных одеяниях, но в голове перекатывалось перекати-поле. Совершенно ничего и полное отсутствие хотя бы одной зацепки. Се Лянь вздохнул, опять закрыв глаза, теперь же перевернулся на бок, провалившись в недолгий сон, пока громкие разборки возле его комнаты не заставили подняться. Распахнув двери, он застал врасплох Фэн Синя и Му Цина на грани драки, они моментально успокоились, отскочив от друг друга на два шага. -Ваше высочество, — тихо сказал Фэн Синь, пока Сюаньчжэнь перекосился в лице, сложив руки крестообразно на груди. — Выглядишь крайне сонно. -Да, я спал, а вы меня разбудили, — на голове Се Лянь снова творился полный кавардак, собранные сверху волосы в пучок давно распались, упав длинными прядями на плечи. — Я думал вы придете позже. -По некоторым обстоятельствам нам пришлось покинуть небесную столицу раньше, ты еще желаешь посетить Хуаши? — спросил Му Цин, не кинув даже взгляда на Фэн Синя. -Да, Сан Лань пойдет с нами, я уже договорился с ним, — Се Лянь отошел в сторону, дав им зайди в комнату, тихо закрыв дверь. У Фэн Синя от имени низкорангового демона перекосило лицо — он не верил ни единому его слову, считая, что тот использует принца в своих личных целях или признал в нем божество жизни, сохраняющем инь и янь в полном равновесии. Наньян помнил вопрос, заданный императором, но не мог спросить у Се Ляня так резко и прямолинейно, считая, что лучше сначала подготовить почву для диалога, особенно, пока рядом не ходит Сан Лань. Му Цину не нужно было придумывать никаких причин, чтобы стараться не обидеть его высочество, поэтому он опередил Фэн Синя: -Владыка Делун — твой отец? Се Лянь остановился, словно во времени, задумавшись ненадолго, аккуратно разжег огонь, чтобы поставить чайник, слабо улыбнувшись. Должен ли он сказать правду или же соглать? Принц не знал, как ему необходимо поступить, но даже, если кто-то и узнает истину, то его родители — давно мертвы: матушка вернулась к своей первоначальной форме, став одним целым с божественным деревом, а отец, божество звезд, возвратился к луне, чтобы освещать трем мирам тусклым светом мраке ночи. Се Лянь всегда знал, что отец покинул свой дом так много столетий назад, и при каждой их встрече волосы мужчины приобретали белоснежный оттенок, а облик бледен, как лист бумаги, и ему суждено обратиться к луне, а это вовсе и не смерть — а лишь возвращение божества. Принц аккуратно засыпал заварник пахучими травами, и, дожидаясь, пока из чайника повалит пар, произнес: -Это правда, — на его лице не появилось ни доли огорчения или же переживаний, оставаясь таким же сонным и непринужденным. — Богиня Се Шань не крала звезду с неба, не подобрала ребенка, не срезала ветвь с божественного дерева, как это говорят в небесной столице. -Твой отец жив? — Му Цин продолжил спрашивать, словно они на допросе. -Ты прекратишь?! — практически выкрикнул Фэн Синь, вскинув бровями, его кулаки зачесались, он сжал ладони до побеления костяшек, намереваясь разбить нос Му Цину. — Как ты смеешь задавать принцу подобные вопросы? -Уж, лучше спрошу я, чем об этом спросит император в центре зала при небожителях! — опять тон Му Цина загрубел, они снова начинали драку. Се Лянь натянул улыбку, быстро встав посередине, растолкал ладонями, и, немного закусив губу, проговорил: -Совершенно нет ничего плохого в том, чтобы я рассказал вам о своей семье — вы же мои друзья, — он посмотрел на генералов по очереди, надеясь, что они успокоились. — Возможно, эти воспоминания помогут мне восстановить ту часть, где богиня Се Шань запечатывает мою силу, ибо я до сих пор этого не помню. Как я понимаю… она и не сообщила правды небожителям и совету? -Богиня Се Шань считалась своевольной женщиной, она никогда не интересовалась чужим мнением, — тон голоса Фэн Синя стал спокойнее, он перестал смотреть на Му Цина, чтобы не раздражаться лишний раз. — Я узнал о твоем изгнании лишь, когда она оповестила всех на собрании. -Я не знаю жив ли мой отец или мертв, как и не знаю, сообщила ли богиня Се Шань о моем изгнании, а когда мы виделись в последний раз по обрывкам моих воспоминаний — его черные волосы побелели полностью, так что скорее всего — он вернулся на звездное небо, — принц ненадолго замолчал, слегка нахмурив брови. — Алая луна, пустошь, злые духи, демоническое ци — последствия его сошествия в три мира, а еще одна причина, почему я желаю попасть в пустошь — это храм алой луны, там хранятся остатки его божественного сознания, если я помолюсь ему, возможно, получу ответ. -Теперь ты доволен? — Фэн Синь тяжело вздохнул, обратившись к Му Цину. — Стоило ли это твоего допроса? Се Лянь довольно хлопнул в ладони, радостно сказав: -Чайник закипел, вы же будете чай? -Благодарю, ваше высочество, я бы и сам приготовил вам чай, — отозвался Фэн Синь. -Нет нужды, — махнул принц, уже наливая кипяток в заварник. Му Цин продолжительно молчал, а после все же сказал, видимо ему потребовалось время, чтобы обработать всю информацию, сложив пазлы правильно: -Император желает попасть в обитель владыки Делуна, чтобы найти там знания о бесконечной жизни, избежав перерождение души, считая, что ты способен туда попасть. -Глупости, — сдув прядь с лица, проговорил Се Лянь. — Он сделал ее недоступной, лишь потому что любил уединение от любых забот, даже моя матушка, пробывшая с ним столько столетий, приходила по приглашению. Там нет ничего интересного, лишь книги переписанные тысячу раз от скуки и картины, он тоже рисовал их от безделья, — принц пригласил Му Цина за стол своим непринужденным взглядом. — Придется огорчить императора, что я оказался бесполезным. -Как ты можешь быть бесполезным? — возмутился Фэн Синь, сделав глоток чая, предварительно подув на него, чтобы остудить. — Ты же бог Се Шань, божество жизни и цикла перерождения души! -Без божественной силы — я лишь дух цветка, — пожав плечами, беззаботно сказал Се Лянь. -И по твоему тону — тебя это вовсе и не огорчает, — проговорил Му Цин, почувствовав слабость вновь. -Чем выше твой титул — тем больше ответственности, а у цвета — ее нет, — Се Лянь присмотрелся к Му Цину, а после коснулся лба тыльной стороной ладони, сказав: — Ты выглядишь бледно, будто потратив множество духовных сил. Теперь же был черед Фэн Синя говорить без спроса и без стыда: -Ваше высочество, пока ты без божественных сил, то заполняешь свой запас за счет других небожителей… но я не испытал такой хвори, лишь Му Цин. -Принц, все в порядке, мне в разы лучше, думаю, что к вечеру восстановлюсь полностью. Се Лянь помрачнел, опустив глаза в пол, конечно, он так долго проспал, отчего истратил все духовные силы на поддержание своей жизни, а теперь, будучи цветком орхидеи, существует, как вредитель. Только истина, почему силы теряет лишь Му Цин, заключалась в другом — он связан с божественным деревом, ровно также, как и Се Лянь. Если древо питается за счет реки забвения, то принц напрямую черпает ци из него, но так как дерево и река расположены в недоступном для смертных, а в доступности для небожителей в частности, то теперь Се Лянь вытягивает свой недостаток из Му Цина, когда-то являющегося смертным, приобретшим бессмертие при помощи магии божественного древа. Принц изменил его судьбу, используя запретную технику, из-за чего Сюаньчжэнь навсегда стал связан с божеством жизни, а если древо засохнет, то и душа бога войны юго-западных земель рассыпется без возможности перерождений. Принц отшатнулся, отойдя подальше, и виновато заговорил: -Почему я сразу об этом не подумал… тебе не следует мне помогать, пока я не найду способа восстановления своих духовных сил другим образом. -Это мое желание — помочь тебе, — сказал Му Цин, чего не ожидал вовсе Фэн Синь, считая, что Сюаньчжэнь неблагодарный человек, не помнящий добро. — Я же не умру в конце концов. Се Лянь не знал — смеяться ему или плакать, а смех был бы скорее истерическим, он смахнул прядь с лица, промолчав. «Уж, лучше только я буду знать, что Му Цин может умереть по моей старой оплошности, чем кто-то еще», — подумал он, вернувшись к столу. -Сан Лань сказал мне, что мы доберемся сначала до Тайшу, — проговорил Се Лянь, сделав глоток жасминового чая. — Император не сообщил вам больше ничего? -Больше нет, — Фэн Синь нахмурился, бросив короткий взгляд на Му Цина. — Сюаньчжэнь, может ты и правда останешься в небесной столице? -Нет, уж, — он закатил глаза. — Хочешь от меня избавиться, чтобы быть с принцем наедине? -Вовсе нет! — Фэн Синь громко хлопнул ладонью по столу, отчего чуть чашки не взлетели на на пару сантиметров в воздух. Се Лянь не удержался от смешка, быстро прикрыв рот ладонью, понимая, что ставит двух генералов в неловкое положение, но ситуация крайне его позабавила, пока за окном не прозвучал гром. Му Цин встревоженно проморгал и сказал: -В Лучине крайне редко бывают дожди, обычно это солнечный город. -Только если его высочество не привлекло демонов, натравив на город отрицательную энергию, — на слова Наньяна Се Лянь невинно улыбнулся, покосившись в сторону, будто говорили вовсе не о нем. -Это может и просто природное явление, хоть и твое предположение не может быть лишено правдивости. Сан Лань направлялся в постоялый дом «Цветочная гавань», вновь купив спелое яблоко у торговца, наслаждаясь сладким привкусом, пока не заметил, что людная улица подозрительно опустела посреди вечера, когда начинается поздняя ярмарка и выступления. -Забавно, — он вытянул ладонь, поймав ледяную каплю дождя, и развернулся, убрав руки за спину, все еще держа откусанное яблоко. — Я — безобидный демон низкого ранга, что же понадобилось от такого ничтожества прислужникам старшего демона Лунвана? Старших демонов было около десяти, и все они отличались возможностями управлять либо стихиями либо особой магической силой. Поговаривали, что когда владыка Делун снизошел в мир, первым его увидел Лунван — демон дождя, возомнивший себя повелителем водной стихии. Все же обязанность старших заключалась в том, что держать в узде мелких шашек, а также поддерживать пустошь, ибо все демоны зависели от лунного озера. Один низкорослый демон поднял руку, прикрыв Сан Ланю правый глаз, и довольно защебетал длинноногой женщине подле: -Господин старший демон, как всегда прав! Прав! Прав! — едкий смех раздался на всю пустую улицу. — Это собиратель цветов под кровавым дождем! — он опять захохотал, пока не получил громкий удар по затылку. -Тупица! — скривилась демоница, сложив руки на груди. — Чтобы быть Хуа Чэном нужно иметь не только алые глаза и отсутствие правого! -Вы надо мной смеетесь? — Сан Лань усмехнулся. — Хуа Чэн давно мертв, а его клинок запечатан на границе трех миров. Разве будь я им, то разгуливал настолько принуждено, когда мой ятаган с собственной волей и огромной демонический силой — запечатан? Коротышка почесал подбородок, выдав: -А… это вполне разумно. Нет! Этот юноша не может быть Хуа Чэном! Старшие демоны всегда излучают из себя величие, а он излучает жалость! -Как легко ты ведешься на всякую чушь, — демоница перекрутила кинжал в руке, искозившись в лице. Только от Сан Ланя и след простыл! Он благополучно пересек барьер, созданный при помощи части силы Лунвана двумя демонами, пытающимися завоевать большее доверие, лишь бы их пустили поближе к озеру во время алой луны, и раскрыл красный зонт, на конце каждой спицы свисали бусины в виде капли кровавого оттенка. Достав из внутреннего кармана две игральные кости, подкинул их в воздухе, убрав обратно, не стирая с лица ухмылку. Старший демон Лунван расхаживал по своему дворцу, не находя места, все дожидаясь, когда же его глупые подчиненные принесут хотя бы какие-то вести, но долго ждать не пришлось — двое недотеп свалились к нему на стол прямо с разрезного потолка. -Господин старший демон! — взвыл коротышка, когда демоница рухнула на его спину животом. — Слезь с меня страшная женщина! Лунван перекосился в лице, почувствовав, как его глаз дернулся, он постарался сохранить самообладание и с тяжелым вздохом, пряча зверский тон, спросил: -Вход через дверь не кажется таким привлекательным, как обычно? — только спокойствие удержать удалось ненадолго. — Решили разломать мой стол?! -Хуа Чэн нас одурачил! — коротышка рухнул на пол, когда скатился со стола. — Господин старший демон, этот юноша и правда он! Демоница аккуратно спрыгнула, поправив наряд, и внесла ясности: -Он легко покинул барьер, мы даже не почувствовали его демонических сил, но… по всей видимости — это лишь один из осколков его души. Лунван облизнул губы, постучав длинными ногтями по статуэтки из мрамора, и сказал: -Его душа и правда рассеялась, — его брови смещались к переносице. — Возможно ли, в той схватке старших демонов выжил и Безликий Бай? Он единственный, кто стремился заполучить лучший мир для демонов, а собиратель цветов, — Лунван плюнул, не скрывая своего презрения. — Увидев божество, совершенно рассудок потерял, раз запечатал проход от пустоши до небес ценой своей души! Вражда между демонами никогда не проходила, в то время от тех, кто действительно хотел сохранить пустошь осталось лишь едва уловимое воспоминание. Демоны начали считать, если божественное дерево достанет их власти, то никакая потеря контроля и небожители не смеют их останавливать. Одним из таких являлся Безликий Бай, никто не знал его истинного облика, чаще всего он появлялся, заимствуя чужие тела, перемещаясь, как ему вздумается, многие считали, что у него попросту нет оболочки, и он свободный злой дух. Хуа Чэн запечатал не только проход к небесному миру, но и Безликого Бая. -Господин, мы можем проследить за ним, — сказала демоница. -Нет нужды, — усмехнулся Лунван. -Почему? — приподняв голову, спросил коротышка. — Вы передумали? -Хуа Чэн не пропустит праздник красных фонарей в Хуаши в честь самого себя.