Архивы Инквизиции
15 февраля 2025 г., 00:00
Из мемуаров Варрика Тетраса
— Быть беде, помяните моё слово, — в который раз проворчал Каллен. Мы стояли приветственной группой у ворот Убежища: Искательница, Соловушка, Кудряшок с десятком самых грозно выглядящих своих храмовников, Малыш с Крэмом и ваш покорный слуга. Деревня к тому моменту уже походила на полноценный штаб Инквизиции. Хаотичные бивуаки беженцев и новобранцев под стенами преобразовали в аккуратные ряды временных хижин, разбили тренировочный полигон, дополнительную мастерскую. По периметру возвели оборонительные сооружения, приволокли и подняли даже несколько требушетов, а на холме поодаль красовалась какая-никакая дозорная башня. С её вершины до нас как раз донеслась короткая нота сигнального рога: призванные маги-отступники показались впереди. — Сколько их там, человек восемьдесят? — Каллен нервно переступил, повёл плечами. — Вестница предупредила о семидесяти трёх прибывающих, — отозвалась Лелиана, — включая Великую Чародейку Фиону. — Имеющихся у нас храмовников и близко недостаточно на такую толпу. — он барабанил пальцами по ножнам меча, — Что если кто-нибудь из них взбеленится? Потеряет голову, обратится в одержимого? Быть беде, как пить дать. — Спокойней, Кудряшок. — я вздохнул паром в морозное утро, — Нервозность вредна для кожи, а Инквизиция никак не может потерять свою главную симпатичную мордашку. — Варрик, причём тут…? — гневно засопел командующий. — Отступники предупреждены об условиях сотрудничества. — перебила его Кассандра. — Любой проступок с их стороны будет караться незамедлительно и безоговорочно. Я прослежу за этим лично. — Когда кто-нибудь уже пострадает? — обернулся он к ней. — Это маги, поднявшие восстание! Отступники! Ни о каком доверии не может… — Позволю себе напомнить, командующий, — повысила голос Лелиана, — что мы уже три месяца работаем с двумя магами-отступниками, одна из которых — сама Вестница Андрасте. — она устремила один из целого арсенала своих пронзительных взглядов на Кудряша, — Беды до сих пор не случилось. — Они — другое дело. — голос Каллена заметно смягчился. — Да и если бы вдруг… мы бы справились. — он вздохнул, — Я просто не хочу, чтобы мы забывали о рисках. — О них никто не забывает, Каллен, — ответила Кассандра, собрав брови в жесткую линию, — Но без магической поддержки этих людей Брешь нам не закрыть. Так однозначно заключил Солас, и причин не верить ему у нас нет. — Странный тип. — вдруг заговорил Железный Бык. — Ты о чём, Малыш? — спросил я его. Он пожал могучими плечами, щурясь единственным глазом вдаль. — Один из главных навыков Бен-Хаззрад — чуйка на лгунов. Тех, кто что-либо скрывает. — он скосил глаз на меня сверху вниз, — Довольно сложно объяснить, как это работает – но, когда срабатывает, — он постучал пальцем между своих рогов, — У меня вот тут начинает колокол звенеть. Я прыснул, — И что, тихоня-Смеюн ударил в твой колокольчик? Он не поддержал шутки, вернул взгляд на дорогу, откуда уже виднелись приближающиеся. — Не ударил. Но почти задевает иногда. Как ты и сказал, он — тихоня. Я бросил осторожный взгляд на Лелиану. Не было секретом, что она уже проверила всех более-менее важных членов и агентов новоиспечённой Инквизиции, ей наверняка было, что добавить сейчас. К моему удивлению, тайный канцлер потупила глаза в задумчивости, характерным жестом перебирая пальцы за спиной. Много позже, уже после всех событий, она признавалась, что незадолго до того, как раз получила последнее донесение агента, проверявшего историю Соласа. А точнее, его отсутствие. Разведчику просто нечего было рассказать. Это сейчас мы знаем, что всякие возможные близкие или знакомые Соласа уже сотни лет как сгинули, его родная деревушка — и даже сами её следы — обратились в прах, и никаких свидетельств его личности просто не осталось. Ну, кроме эльфийских легенд о Фен’Хареле, конечно, но кто тогда связывал Смеюна с этим богом-бунтарём? Тогда, по уши в других проблемах и задачах, разведка Инквизиции посчитала эту скудность сведений странностью и ничем более. И решила ей пренебречь. Как мы теперь понимаем, то была та единственная непростительная халатность. Но я снова отвлёкся… Из-за гребня холма начали проступать фигуры. Пять, десять, тридцать. Очень скоро их стало трудно сосчитать, лишь несколько конных выделялись во главе колонны: Лавеллан со своей ударной группой. Все маги маршировали красивым строем, а их силуэты странно тáили в воздухе. По мере приближения стало ясно, что они зажгли свет в навершиях своих посохов, а промеж их развевающихся мантий струились потоки мягкого мерцающего тумана. Никакого практического смысла — был разгар ясного весеннего утра. Маги лишь хотели произвести впечатление. — Позёры, — фыркнул Каллен, — пафосный блеф, пыль в глаза. — Ну не знаю, Кудряш, — отозвался я, — Думаю, ты согласишься, эффектный выход им удался. Он промолчал. Потом его лицо вдруг разгладилось, плечи опали. — Это она. От головы колонны отделился всадник, бодрой рысцой начал приближаться к нам. Видимо, Лавеллан не терпелось поскорей добраться до дома. Каллен вдруг подорвался, широким шагом двинулся навстречу. Его оруженосец, немного растерявшийся, поспешил следом. — Вестница! — улыбаясь, командующий бросил её поводья оруженосцу, придержал для неё стремя. — С возвращением! — Здравствуй, Каллен. — она улыбнулась в ответ. С некоторым удивлением приняла поданную ладонь, соскальзывая с седла. — Благодарю. — Я рад… — он кашлянул, — мы… В Убежище вас недоставало. Едва сдерживая сальную ухмылку, я встретил взгляд Железного Быка. На его лице было похожее выражение. — Пять серебряков на то, что они переспят в течении недели. — одними губами сказал он мне. Я оценил блестящие от радости эльфьи глаза Лавеллан, пунцовые от смущения щёки Каллена, покачал головой. — Месяц, не меньше. — Думаешь, она не хочет? — Думаю, он слишком робок. — Десять серебряков. — Идёт. — О чем вы тут шушукаетесь? — между нами выступила Искательница, и я позавидовал умению Железного Быка в миг стирать с лица любые эмоции. — О магах и храмовниках. — не моргнув, выдал он. — Вроде бы спокойные ребята, что те, что другие. — он покосился на меня. — Дружелюбные. Я прыснул. Искательница метнула взгляд между нами, затем глянула в сторону Вестницы и сопровождающего её Каллена. Ее лицо на моих глазах сменило выражение с недоумения на крайнее возмущение. — Вы… Просто… Даже знать не хочу, о чём это. — Всплеснув руками, она шумно затопала прочь. Мы с Малышом обменялись понимающими улыбками. Однако его потускнела почти сразу, едва в колонне шагающих магов показались ещё двое конных. — О, этих, пожалуй, встречу я. Он поманил за собой пару храмовников, и направился к подъезжающим Дориану и средних лет волшебнице-эльфийке в одеянии Круга. Великая Чародейка Фиона, как я рассудил. — Эх, а больших имён-то всё прибывает. — пробормотал я. — Больших имён, больших талантов. — раздался надо мной голос Соласа. Когда хотел, он двигался не только бесшумно, но и незримо. Я обернулся, — А ты почему пеший, Смеюн? — Уступил своего коня Великой Чародейке. — он отряхнул накидку от дорожной пыли. — Да и я всегда предпочитал чувствовать землю под ногами. Смотрю, работа не стояла в наше отсутствие, — добавил он, оглядываясь, — Деревня преображается. — А то. — мы с ним встроились в поток идущих, направляясь к воротам, — Искательница тут неделю горло надрывала, гоняя квартирмейстеров, офицеров, мастеровых, чтоб подготовить место к такой толпе. Даже я внёс посильный вклад, путаясь у работяг под ногами. — Не скромничайте мастер-Тетрас. Уверен, как и всё другое, это вы делали, как минимум отпуская остроумные комментарии. Я только сокрушённо хмыкнул. Всё чаще и чаще Смеюн обскакивал меня в языкастости. И знаете, что? Я до сих пор считаю это добрым знаком. При мне он как будто чуть расслаблялся, чуть приспускал свою маску из неизменно-непроницаемого сдержанного такта и показывал чуть больше себя. Чуть больше настоящего, вечно-ироничного Смеюна. Более расслабленным я его видел разве что в компании с Вестницей. С Элланой Лавеллан. В прошедшие месяцы почти каждый вечер эти двое проводили вместе. Тихие разговоры, совместные магические эксперименты, бурные обсуждения книг, новый трюк с «манипуляцией энергиями Тени», которому Солас решил вдруг научить Лавеллан. Я ещё не осознавал тогда, списывал это на естественную тягу к сородичу, да к тому же коллеге-магу — но сейчас думаю… Возможно, эльф-тихоня уже тогда питал что-то к нашей Вестнице. Это читалось в том, как он смотрел на неё. Что-то, даже более крепкое и стойкое, чем пылкая влюблённость Каллена. Что-то более глубокое. Уважение. Любопытство. Признательность. Сложное чувство, сравнимое с каплей дождя с карниза, что бьёт одно и то же место в кладке, размывая её; с терпеливыми древесными корнями, размалывающими гранитную скалу. Чувство, что размалывало его отстранённость.Из рапортов рыцаря-командующего Каллена
Маги расквартированы в северо-восточной части посёлка. Распорядился о регулярных патрулях храмовников по территории. Маги могут пыхтеть и возмущаться хоть до посинения, я не намерен оставлять их совсем без присмотра. Последние приготовления к марш-броску к Бреши потребуют ещё несколько дней. Копию сводки коменданта прилагаю.Из донесений тайного канцлера Инквизиции, сестры Лелианы
Соловей! Добрался до поста разведгруппы на восточном хребте. Наши люди необъяснимо пропали. Следы неоднозначные. Жду распоряжений. Пэт Соловей, Пост на западной лесозаготовке пуст. Следы поспешного бегства. Отправляюсь за ними. Кожушок Сестра Соловей, Вся тропа на западном взгорье забросана утварью разорённого лагеря наших разведчиков. Самих людей не видно. Жду дальнейших указаний. Хардинг Всем дозорным группам Немедленно возвращайтесь. Творится что-то неладное. Обсудим все донесения тет-а-тет. Повторяю (!) дозорные посты оставить и возвращаться в Убежище. Это приказ. Л.Из мемуаров Варрика Тетраса
Много про тот день я сказать не могу. Память о нём затмила последующая ночь, сами понимаете. Мы собрались на плацу чуть свет. Все семьдесят с лишком магов во главе с Фионой и все имеющиеся «маги-лоялисты», как их начали называть клирики: Лавеллан, Дориан и Солас. Кассандра с Калленом возглавляли жиденький конвой храмовников. А под боком у всей этой доблестной роты болтался один гном с арбалетом. Признаться, я подумывал не идти с ними тогда. Одна мысль снова приближаться к проклятой дыре в небе опасно расслабляла мой кишечник и подбивала колени. Но кем бы я был, если бы отказался увидеть намечающееся историческое событие собственными глазами? Не Варриком Тетрасом, это точно. Путь до руин Храма мы проделали в почти абсолютном, мрачном молчании. Живы ещё были воспоминания о том первом разе, зимой, когда весь путь был одним сплошным сражением, ужасом и кровью. Да, к этому моменту мы уже набрались опыта с демонами, набрались некоторой уверенности и решимости. Но никто не мог гарантировать, что у нас выйдет покончить с самой Брешью. Что ритуал удастся. — Нервничаешь, гном? — со мной поравнялась Кассандра. Щеки разрумянились от мороза, нагрудник в каплях тающего снега. — Нервничаю? — усмехнулся я, — С чего бы это? Мы тут всего-навсего намерены садануть огромным магическим тараном в лице толпы непредсказуемых магов по огромной магической двери в лице главного катаклизма десятилетия. О чём переживать? Она повернулась ко мне, вдохнула воздуха, собираясь, видимо, парировать какой-нибудь привычной колкостью — как вдруг обмякла, вернула глаза на тропу. — Я бы применила другую аналогию. Мы всё-таки не распахивать эту дверь намерены, а заложить кирпичами. Но… ты прав. Ситуация рисковая. И я тоже нервничаю. Я исполнил своё самое изысканное поднимание бровей, на какое был способен, шагая в гору с Бьянкой на плечах, — Вы, Искательница? Неужто в этом мире есть что-то, способное вас поколебать? Она только вздохнула, — Ты всё язвишь. Что ж, полагаю, каждый справляется со страхом по-своему. — какое-то время она шагала в молчании, затем продолжила, понизив голос. — Я присутствовала на инструктаже Соласа для магов. Его план надёжен. Я кое-что понимаю в магии, я знаю, о чём говорю. Но всё же… если, не дай Создатель, что-то пойдёт не так, — она покосилась на группу молодых магов впереди, — Если они потеряют самообладание и встанут в противостояние… Я даже предсказать не могу, что станется тогда. Каллен прав, наших храмовников слишком мало на тот случай, если начнётся жара. Нас просто перебьют, маги сбегут, а Брешь продолжит угрожать миру — но уже без какой-либо силы, способной ей противостоять… Так что да, Варрик. В мире есть вещи, способные меня напугать. У нас тут ситуация балансирует на острие ножа. Я только невесело хмыкнул, — Могу лишь согласиться, Искательница.Из неотправленного письма рыцаря-командующего Каллена сестре Мии
[…] Сегодня она воплотила собой наши чаяния и надежды в полной мере. ЯИз мемуаров Варрика Тетраса
Прибыв на место, маги-отступники немного растерялись. До того они видели Брешь лишь издалека, и присутствие в самой её близости производило на них впечатление. Я видел это по лицам, по напряженным плечам, по стиснутым до побеления пальцам на древках посохов. Да что говорить, Брешь производила впечатление даже на меня, нечувствительного к магии гнома. Солас взял руководство ритуалом в свои руки. Вновь преобразившись на глазах во что-то совершенно иное, во что-то, никак не соотносящееся с затравленностью современных эльфов и магов, он выпрямился во весь рост и четкими громкими указаниями начал расставлять магов по периметру какой-то сложной невидимой фигуры. Его движения в тот момент, его взгляд, его голос: перед нами возник лидер. Предводитель, не впервой руководящий операцией. Крошка Лавеллан была и оставалась лидером идейным. Скорее символом, путеводной звездой, нежели мыслителем. Солас же — проявился как стратег. Беспощадный полководец из глубины веков. Да, вы правильно поняли. То был ещё один сигнальный флажок, ещё одна подсказка о его истинной истории. Которую ваш покорный в тот день всё также благополучно проглядел. Когда все расположились по местам, Солас с Фионой подняли обереги. Мерцающие в полумраке руин кольца света одно за другим вспыхивали в воздухе и укладывались в мудрёную руну под ногами. Её фокус сходился на неподвижной Лавеллан подле Бреши, а внешние края доставали до остатков стен храма в ста двадцати ярдах от неё. — Второй слой! И новые кольца света, и ещё сильнее закручивалась руна. Земля покрывалась светящейся паутиной, воздух наполнялся запахом озона. — Пятый слой! И снова, и снова. Это продолжалось добрых десять минут, пока сияние на земле едва не начало затмевать сияние самой Бреши на небе. — Достаточно! Руна оберегов моргнула, притухла, тихонько затаилась. Со своего места в стороне я видел, как ближайшие ко мне маги облегчённо вздыхали, слабыми пальцами утирали лица.Из комментариев к отчёту лорда Дориана Павуса
Первый этап, конечно, обереги. Солас настоял на девятиуровневом наложении, с изоляцией в интерсекциях. Учитывая масштаб планируемой руны: немного перебор, на мой взгляд. Но ему, полагаю, виднее. Всё-таки он с этой дрянью в небе не один месяц возится. Вторым этапом я бы предложил, как ни удивительно, передышку. Наложение такого сложного оберега на такую площадь вымотает всех, даже меня. (пользуюсь случаем напомнить об обеспечении отступников лириумом) Третий этап полностью лежит на Лавеллан. Тут мне добавить нечего, кроме разве что толики опасений поручать самую важную часть ритуала самой неопытной из присутствующих магов. Однако, выбора у нас, как я понимаю, нет, ибо эту её Метку никому иному передать нельзя. Четвёртый этап: как только Лавеллан активирует Метку, по сигналу Соласа маги направляют всю возможную энергию ей по каналам руны. И вот здесь, считаю необходимым отметить, потребуется максимальная бдительность храмовников. Магам полагается добровольно пожертвовать свои силы, а значит у нас возникнет опасный момент, когда семь десятков ослабленных магов будут стоять в непосредственной близости огромного разрыва в Завесе. Мне не нужно объяснять, чем это грозит, надеюсь? Я осмотрел описание планируемой руны Соласа, и подтверждаю: он предусмотрел и это, вписав в узор защищающее кольцо для каждого участника. Но риск, тем не менее, не нулевой.Из мемуаров Варрика Тетраса
Я понял, что что-то не так, когда рядом со мной напряглась Кассандра. Она сорвалась со своего места, подбежала впритык к руне, едва не наступая на неё. Напряжённо вгляделась в происходящее. Лично я уже мало что понимал. Буйство света и красок слепило глаза, слух забивал ревущий в руинах ветер, раскаты грома и треск зелёных молний из Бреши. Фигурка Лавеллан почти тонула в творящейся феерии магии, но я видел, как она не выдерживает и вдруг припадает на одно колено. Словно под невыносимой тяжестью. Её воздетая рука с меткой поколебалась, в ритме пульсирующей энергии ритуала возник сбой. Я видел, как Солас пытался перекричать шум, сказать ей что-то. Видел, как Кассандра выхватывает меч из ножен и, выкрикивая что-то храмовникам, указывает на кого-то далеко вправо от нас. Я проследил и увидел мертвецки бледного юношу-мага у внешнего конца руны, который с круглыми от страха глазами грыз собственное запястье. Из-под зубов текла кровь, сбегала ручейками по пальцам — и испарялась на глазах, окутывая паренька алым облаком вопреки ветру. — Ох, жопой Андрасте… — вырвалось у меня. — Только не это… Сбылось опасение Искательницы: у кого-то сдали нервы. А не имея возможности покинуть оберег, парнишка прибег к магии крови. Солас там, в глубине ритуала тоже почувствовал это. С перекошенным от злости лицом, он медленно обернулся, направил на нарушителя посох. Не понадобилось. Сегмент руны вокруг парня лопнул, рассыпался и в следующий миг на него налетел храмовник. Сшиб с ног, припечатал к остаткам колонны и одним движением наотмашь вырубил на месте.Из рапортов леди-Искательницы Пентагаст
20-е Молиориса Ритуал претерпел осложнение, но благодаря слаженной работе храмовников и магов последствия удалось предотвратить. Храмовник Моррис развеял сегмент оберега контрмагией, а затем настиг преступника и обезвредил его. Провинившегося ожидает Усмирение. Магия крови не может быть прощена. Нарушенная руна, тем временем, сбила течение энергии, но Великая чародейка Фиона быстро сориентировала оставшихся магов замкнуть узор. Восстановив баланс, маги продолжили ритуал.Из неотправленного личного письма рыцаря-командующего Каллена сестре Мии
[…] Ибо сегодня она запечатала Брешь. Она покончила с этой ужасающей дырой в самом небе. Она спасла нас. Она спасла весь Тедас. Представь, Мия, я был там в этот момент. Я узрел чудо своими глазами. Ты, возможно, скажешь, что я вновь заговорил как фанатик-неофит, но я отвечу: я знаю, что видел. Это было рождение легенды в реальном времени. Это была история. […]Из мемуаров Варрика Тетраса
Ударная волна сбила меня с ног, я покатился по каменному полу, ушиб локоть о приклад Бьянки. Мир подпрыгнул у меня в глазах, кувыркнулся, замер. Небом справа, землёй слева. — Яйцами Создателя, — кряхтел я, поднимаясь, — почему никак нельзя обойтись без взрывов? Каждой истории нужен взрыв, это просто какое-то дурное клише… Мир странно померк. И дело было не только в потухших магических рунах. Потухло и небо. Вездесущий, осточертевший зелёный свет Бреши — пропал. Действительно потух. На месте неё над головой закручивалось дивное облако с провалом в центре — но он ощущался пустым. Шрам. Болезненная отметина на ткани Завесы. Уродство, конечно, но всё-таки… всё-таки у нас… — Получилось! — воскликнул кто-то из магов. — Она закрыта! И, как и в прошлый раз, мгновение тишины разорвало оглушительным взрывом триумфа. Не смотря на усталость, собравшиеся улюлюкали, свистели, подпрыгивали, как дети, вскидывая руки к настрадавшемуся небу. Кто-то танцевал, кто-то блаженно падал на колени. — Удалось! — Победа! — Слава Вестнице! — Слава Вестнице Андрасте!***
